Потомки Дурина

Сильные руки крепко обнимали их, мех щекотал носы, пока они впитывали ароматы улицы, кузниц, лошадей, пота, в общем, той особенной смеси, которой отличался именно этот гном. Пахло, конечно, не духами, но для двух наследников Дурина эти запахи были дороже всего на свете. Фили быстро моргал, стараясь удержать слёзы, которые скапливались в его голубых глазах. Он хлопнул здоровяка по спине, давая понять, что его уже можно отпустить. Двалин этого не сделал; только сжал ещё сильнее. Фили усмехнулся и с благодарностью позволил себя обнять. Кили счастливо вздохнул, зарываясь в знакомое тепло. С болезненной ясностью он вдруг осознал, что не всегда сможет рассчитывать на утешение, которое Двалин и Торин привычно дарили ему в прошлом. И в самом деле, теперь, когда он сам в скором времени собирался стать отцом, это будет его обязанностью. И хотя Кили уже знал, что дяди Торина больше нет, и он уже никогда не сможет обнять племянников, его снова охватило чувство потери. Двалин почувствовал, как Кили сжал в кулаках его кожаную куртку; он повернул голову и прижался щекой к тёмным волосам младшего принца. — Сынок? — Скучаю по дяде, — признался тот, не стыдясь. Двалин грустно хмыкнул, соглашаясь, и ещё крепче сжал драгоценную парочку в объятиях. — А я скучал по вам обоим, — хриплым голосом проговорил он, — Без вас, негодяи, в Эреборе слишком тоскливо. Наконец Фили отодвинулся, однако, не далеко. Его улыбка казалась какой-то вымученной. — Мама заставила нас поклясться… — Я в курсе, — Двалин отпустил парня и сразу же хлопнул тяжёлой ладонью ему по плечу, — И даже знаю, почему. Кили неохотно отстранился; он не потрудился выдавить из себя даже подобие улыбки. — А я нет. Я знаю только то, что мне объяснили. Что если мы останемся, это будет верная смерть. Что Даину нужен трон. Что будет гражданская война. И что-то туманное о ещё большей опасности, и всё это… — Правда, — Двалин оборвал юношу резче, чем ему бы того хотелось, его грубое лицо приняло озабоченный вид. Кили грубо ругнулся на кхуздуле, тем самым демонстрируя полное презрение к самой этой мысли. — Даин не стал бы нас убивать. Сын Фундина легонько качнул головой и вздохнул. — Вы не видели его в те первые несколько дней. Он был не лучше Торина, хоть и не так плох, как Трор. Но я согласен, сейчас он не стал бы вас убивать. Он уже полностью пришёл в себя. Правит Эребором уверенно и очень достойно. Голубые глаза Фили округлились от такого предательства, молодой гном на шаг отступил от дядиного кузена. — Двалин? Старый вояка насупил свои тяжёлые брови. — Да я не хочу сказать, что он правит лучше, чем мог бы Торин или ты, — он повернулся к Кили и окинул юношу долгим взглядом, — Хотя вполне возможно, лучше тебя. Младший принц резко выпрямился, возмущённый его словами. — Эй! Шокированный Фили испустил грубоватый смешок. — Да он просто дразнит тебя, маленький брат. — Я знаю! — в голосе Кили не было такой уж уверенности, — Но почему он всегда дурачит меня? Двалин протянул руку и взъерошил распущенные волосы парня. — Потому что у тебя косички растрепались. Опять. Младший из братьев со стоном закатил выразительные глаза. — Ага, как будто это имеет значение. Фили вздохнул; его короткий приступ гнева исчез без следа. — Значит, ты говоришь, что знаешь истинную причину? — Да. Знаю. К сожалению, — Двалин вздохнул и усталым жестом провёл рукой по лицу, — Но сначала расскажите мне об этом местечке. Вы хоть счастливы здесь? ********* — Сдаётся мне, тебе не помешает вздремнуть. Сидевшая за столом Тауриэль даже не подняла на Бофура глаз, она аккуратно складывала семена, которые сушила весь прошлый месяц. — А мне кажется, что тебе не помешает хорошенько побриться. Угроза прозвучала как-то обыденно; в голосе эльфийки не было ни страсти, ни каких-то других интонаций. Бофур слабо улыбнулся ей. — Ты всю неделю собирала черенки из сада. Наверняка уже много набрала? — Разве не здорово, что после зимы у нас будет чудесный сад, который обеспечит нас фасолью, цикорием, эндивием, горохом, салатом и помидорами? — ответила Тауриэль, не отрываясь от работы. Бофур слегка поморщился и наклонил голову набок. — Фасоль — это хорошо, — согласился он, — И по-моему, парни вполне себе любят помидоры. Особенно жареные. Эльфийка наконец подняла глаза, на её красивых губах играла весёлая улыбка. — Но не горох? Игрушечник пожал плечами и застенчиво улыбнулся ей. — Горох — это здорово, хотя цикорий мне не особо нравится. — Цикорий больше для меня, — игриво заметила Тауриэль; её зелёные глаза с прищуром смотрели на гнома, — Бофур? Что-то случилось? — Нет! Правда, нет! Совсем ничего! — энергично запротестовал он. Слишком уж энергично. И под пристальным взглядом её прищуренных глаз мориец почувствовал, что готов бежать от неё, поджав хвост. ********* — Счастливы? — проговорил Фили, подняв глаза к потолку, будто перекатывал слово во рту, пробуя на вкус, — Без друзей, семьи, горы… — Мамы, дяди, кузенов, — Кили добавил ещё три важных пункта. — Без короны или в лучшем случае… без объяснений, в которых есть хоть какой-то смысл, — Фили не отрываясь смотрел Двалину прямо в глаза, — Наверное, да, мы вполне счастливы. — Вы в безопасности, — заметил Двалин. Фили издал неприличный звук, а Кили добавил ещё более непристойный жест. — Нас, больных и раненых, запугали и угрозами вырвали клятву никогда не возвращаться в Эребор. Мы ослабли и растерялись и мало что понимали во всех этих магах и провидцах с их смутными пророчествами. — Безопасность? — Кили криво усмехнулся, — Если бы ты хотел, чтобы мы были в безопасности, то не позволил бы Торину тащить нас с собой на битву с драконом. Или с во много раз большей армией орков. Безопасность? Когда это гномья душа пела о безопасности? — Признаю, с тех пор, как покинула Лихолесье, я слышала много гномьих песен. И ни в одной из них о безопасности не было ни слова. Все три гнома ошеломлённо уставились на парадную дверь пекарни. Рыжая эльфийка с нарочитой небрежностью оперлась о дверной косяк, лезвием кинжала ловко выковыривая садовую грязь из-под аккуратных ногтей. Двалин ощетинился, но тут же успокоился, когда Фили засиял искренней, тёплой улыбкой. Однако интереснее всего было то, что физиономия Кили покраснела, как помидор. — Я слышала, в городе появились странные гости, — сухо заметила Тауриэль, поприветствовав Двалина кивком головы. Вообще-то, старый вояка плохо её знал. В основном он помнил только то, что было в тюремных подвалах короля эльфов Трандуила. Конечно, он слышал рассказы Бофура и Оина о том, как девушка спасла жизнь Кили. Да и сам видел, как она защищала короля и его наследников в последней великой битве. Именно поэтому он придержал язык и ответил на её кивок. — Я не знал, что ты осталась с наследниками, — сказал он. — Значит, ты не говорил с матерью, — вмешался Фили с сухой ухмылкой на лице. Кили по-прежнему смотрел на эльфийку. — Везде в городе полно гномов! А что, если кто-то видел, как ты крадёшься сюда? Тауриэль выгнула брови; лезвие её ножа блеснуло отражённым светом. — Да, гномы повсюду, — она легонько сморщила нос, — Чужаки. Ты правда думаешь, что меня могут увидеть, если я этого не хочу? Кили грустно вздохнул. — Мне не нужна твоя защита! Теперь мой черёд защищать тебя! Двалин сжал губы. Что парень хотел этим сказать? С чего вдруг эльфийке понадобилась защита? Но вместо того, чтобы спрашивать, он ответил на слова Фили. — Я не говорил с леди Дис. Она всё время занята с королём Даином, он защищает её. Уловив странную интонацию в его голосе, братья вмиг напряглись, позабыв все остальные проблемы. — Маму? Двалин вздохнул и пожал плечами. — Даин вбил себе в голову, что должен во что бы то ни стало её защитить. Охранники ходят за ней по пятам, и Дис уже начинает закипать. Все её прихоти исполняются, так что комфорта ей хватает с лихвой. Даин обращается с ней, как с принцессой из древних времён. Фили коротко хохотнул, а Кили изумлённо выпучил глаза. Братья переглянулись, с трудом сдерживая весёлые стоны. — Вот для мамы радость-то! Двалин быстро улыбнулся и кивнул. — Что верно, то верно. Ей нудно до слёз. Но она не может ни с кем говорить наедине, охранники не отходят от неё ни на шаг. Фили сразу же посуровел и поджал губы. — Думаешь, Даин подозревает? О нас? Сын Фундина покачал головой и уставился на свои сапоги. — Нет. В этой головоломке есть кое-что, чего вы, парни, вероятно, не слышали, — он вздохнул и опять поднял на них глаза, — Саурон вернулся. Тауриэль ахнула, её зелёные глаза широко распахнулись от удивления. Фили уставился на родича, разинув рот. Кили подавился слюной и натужно сглотнул, пытаясь отдышаться. В пекарне воцарилась тишина. Все трое глядели на Двалина во все глаза, как будто не желали с ним соглашаться. Наконец, младший из братьев не выдержал тишины. — Саурон, — прошептал он, — Как же, ведь Великий Враг уже побеждён? — Нет. Он побеждён, но не уничтожен. Не так, как мы думали. Двалин подтянул к себе табурет и опустился на него, он вдруг понял, что очень устал. Фили наблюдал за ним спокойным внимательным взглядом. — Как? Высокий воин качнул лысой головой и пожал плечами. — Никто не знает. Эльфы говорят, что после поражения в Дагорладе его телесная форма рассеялась. Должно быть, он залёг на дно и всё это время набирался сил. Теперь он вернулся, и с каждым днём Мордор становится всё сильнее. Одна эта мысль заставила эльфийку побледнеть. Фили мотнул головой. — Ладно, Великий Враг. Это плохо. Но при чём тут Эребор? Мама? Мы? Двалин хрипло кашлянул и окинул двух последних наследников Дурина долгим, сочувственным взглядом. — Гэндальф перехватил сообщение. Он рассказал об этом Торину. — Дядя говорил нам, что было письмо на чёрной речи, в котором обещали награду за его голову, — голос Кили звучал слабее, чем ему бы хотелось. — Гэндальф сказал ему это. И поскольку Торин не умел читать чёрную речь, он принял слова волшебника за чистую монету, — многозначительно заметил Двалин. Тауриэль выглядела встревоженной. — Ты хочешь сказать, что Мифрандир солгал? Двалин глянул на неё и скривился в ответ. — Нет, но он не рассказал всего, что было в письме. Во всяком случае, тогда, — он испустил глубокий вздох, — У моего брата Балина неплохие отношения с Даином, однако они не всегда ладят. Теперь Балин хочет вернуть Морию. — Достойно. Фили кивнул и нахмурился, вспоминая истории о битвах, которые гномы рассказывали о падении Трора. Но только не Торин. Дядя часто отказывался говорить о тех временах. — Даин категорически против. Он говорит, что те места провоняли Проклятьем Дурина, и оно до сих пор там. Балин с ним не согласен. Именно этим я и занимаюсь сейчас: собираю поддержку для похода на Морию, — Двалин угрюмо улыбнулся, — Без помощи Даина дело идёт медленно. Пройдут десятилетия, прежде чем у Балина будет достаточно сил, чтобы попытаться. Кили уловил все тонкости раньше брата. — Балин? Не ты? — Я поклялся защищать род Дурина. И сейчас это важнее, чем когда-либо прежде, — загадочно ответил Двалин. Фили стиснул челюсти, скрежетнув зубами. — Род Дурина прерван. Мама с подлым волшебником, а ещё эльфийские и людские вожди позаботились об этом. — Они спасли ваши жизни. Двалин вздохнул, вид у него был очень несчастный. — Ты сам сказал, что Даин сейчас не стал бы нас убивать, — с сердитым видом заметил Кили. — Нет, не Даин, — признался Двалин, — Король Даин долго разговаривал с Гэндальфом, прежде чем маг опять исчез, куда бы он там ни отправился. В конце концов Даин поделился с Балином, — и соответственно, с ним самим, — Даже ваша мать об этом не знает. Фили и Кили переглянулись, а потом повернулись и выжидающе посмотрели на родича. И этот взгляд был копией взгляда Торина. Старый вояка со смехом покачал головой. — Ох уж вы двое. Ты всё забываешь, а потом снова-здорова. Напускаете на себя важный вид, точь-в-точь как дядюшка Торин. Фили угрожающе прищурился, но именно яростный взгляд Кили казался отражением требовательного взгляда Торина. Наконец Двалин сдался. — Саурон, хотя в то время было неизвестно, что это он, назначил за голову Торина награду. В этом Гэндальф не солгал. Однако награда была назначена за всех потомков Дурина по прямой линии. Тауриэль зашипела; её рука с кинжалом пришла в движение, пока лезвие не прижалось к животу в защитном жесте. Мысли лихорадочно метались у Фили в голове; старший принц поднял руку, обдумывая новую информацию. Наконец он фыркнул. — И что с того? Мордор хочет нашей смерти. Ну и ладно. Потому что мы собирались идти на дракона. На Смауга. Того самого, кого можно было склонить ко злу и разрушениям. Саурон хотел, чтобы Смауг стал его союзником, а мы пытались его убить. — Нет, — выдохнула Тауриэль, её широко распахнутые глаза были полны горечи. Кили шагнул к ней, но остановился, когда она качнула головой и показала на Двалина, — Дело не в этом, верно? Высокий гном кивнул с торжественным видом. — Эльфийка права. Награду за ваши головы назначили ещё до того, как начали составляться планы по отвоеванию Эребора. — Одинокая гора, — проговорила Тауриэль мрачным голосом, — Если Эребор и Дейл возродятся, Лихолесье уже не будет для Мордора лёгкой мишенью. Саурон хотел уничтожить лесных эльфов. От этой мысли Кили напрягся. Короля Трандуила он недолюбливал, однако за время своего короткого пребывания там он успел сдружиться с целителями и ещё кое с кем из эльфов. Даже несмотря на то, что по чистой случайности они едва не заморили его голодом. — Эребор, Дейл и королевство Трандуила вместе мешают Саурону захватить эту часть Арды, — Двалин кивнул, вид у него был мрачнее некуда, — Утешает только то, что в Мордоре верят, будто род Дурина прерван. И это удерживает его от того, чтобы напасть на Эребор. Фили вытер ладони о кожаные штаны. Ему хотелось врезать кому-нибудь. Очень хотелось. — Мы можем… Двалин прервал бывшего принца, чего никогда раньше не делал. — Это тайна. Но Гэндальф узнал, что Саурон получил пророчество о том, что до тех пор, пока род Дурина будет жить, Эребор сможет устоять перед ним и не падёт. Тауриэль ахнула. — И если Великий Враг узнает, что вы двое живы, он не остановится ни перед чем, чтобы убить вас. И меня. После последних слов Двалин озадаченно посмотрел на неё, но отвернулся, когда Фили замотал головой и продолжил: — Теперь армия варгов и гоблинов приобретает смысл. Но… Кили застонал. — До того, как Саурон был в тени. Но мы знаем, что он вернулся. Теперь он может действовать более открыто. — Даин защищает леди Дис. Насколько известно нашему королю, она последняя в роду по прямой линии. Он обращается с ней очень бережно, — сухо прокомментировал Двалин, — Ей это не по душе, но она не знает о пророчестве. Фили хмыкнул, скрестив на груди руки. — Не верю я ни в какие пророчества. Ну вот ни капельки. — Я тоже, — согласился Двалин, — Но это не имеет значения. Важно, что Саурон верит в эти слова. И думает, что победил. Если Торин и вы двое мертвы, а Дис слишком стара, чтобы родить ещё детей, значит, род Дурина пресечён. Нам с Балином это не нравится, но мы согласны с Гэндальфом. Вы двое должны оставаться мёртвыми. Пусть Саурон думает, что выиграл. Пока. — Значит, Балин готовится к походу на Морию, а мы застряли здесь и играемся в жизнь в этом маленьком городишке, пока величайшая из угроз всем живущим марширует по Средиземью, — голос Фили сочился горечью, — Мы даже не можем поднять против него наши клинки. — Пока нет, — поправил его Двалин, — Возможно, позже. Рано или поздно война начнётся. Вы сыграете свою роль. Но пока мы должны держать вас обоих в тайне. И в безопасности. Два наследника Дурина ещё живы, и Саурон не должен об этом знать. Кили посмотрел на Тауриэль со скорбным, но в то же время полным надежды выражением на лице. — Три. Двалин глянул на парня, а потом проследил за его взглядом на рыжую эльфийку. Внезапно он побледнел и покачнулся, удивлённо вытаращив глаза. — Они женаты, — шок, который вызывали его слова, доставлял Фили какое-то странное удовольствие, — По обычаям гномов и эльфов. И новое поколение уже в пути. — Двалин? Старый солдат всем своим весом навалился на прилавок у себя за спиной, в ушах у него зазвенело. — Двалин? Оба молодых гнома и эльфийка двинулись к нему, однако остановились, когда он наконец выпрямился. Двалин по очереди оглядел троицу, которая его окружила, его тёмные глаза стали суровыми. А потом остановились на высокой и всё ещё стройной фигуре эльфийки. — Значит, больше не эльфийская дева? — несмотря на ворчливый тон, его голос совсем не был сердитым. Тауриэль качнула головой. — Но и не совсем гномка, — она слегка улыбнулась, — Эльфийка всё равно подойдёт, даже если слово «девица» уже не соответствует истине. Двалин какое-то время изучал её лицо, а потом тихо хмыкнул, и Тауриэль мысленно спросила себя, прошла ли она проверку или нет. — Мастер Двалин? — неуверенно позвал Кили. Высокий гном не сводил глаз с Тауриэль. — Поход в Морию был для меня просто уловкой, чтобы осмотреть местность и поискать подсказок и знаков того, куда бы могли пойти наследники Дурина. Тебя я не ожидал увидеть, — он с неловким видом прочистил горло, — Я поклялся защищать род Дурина от всех и вся. Фили скорчил гримасу, а Кили широко ухмыльнулся. Эльфийка коротко кивнула; она понятия не имела, чем всё это может закончиться. — Мне потребуется время, чтобы уйти из Эребора, не вызывая подозрений и недоверия. Тогда я вернусь. Старый гном в отставке на закате своих дней. И ни на что не годный. Фили откровенно шокированный подобной глупостью, громко рассмеялся. Даже Тауриэль слабо улыбнулась. Двалин продолжил. — Ты позволишь мне эту вольность? — он сделал неловкую паузу, — Мне придётся говорить на нашем языке. — Ты хочешь, чтобы я ушла? — неуверенно спросила Тауриэль. Она не хотела говорить старому воину, что уже учит кхуздул. — Нет, — Двалин усмехнулся, — Чтобы это сработало, нужно, чтобы ты была здесь, — намекнул он. Эльфийка не понимала, о чём её попросили, поэтому посмотрела на мужа. Кили широко улыбнулся и ободряюще кивнул ей в ответ. Ей осталось только согласиться. Двалин наклонился, но потом, казалось, придумал что-то получше. На лице девушки появилось испуганное выражение, когда он опустился перед ней на колени. Но потом она поняла, что гном сделал это не для неё. Старый солдат заговорил на кхуздуле, обращаясь к её нерождённому ребёнку. В зелёных глазах эльфийки плескался испуг, пока она пыталась выхватить из его речитатива хотя бы несколько знакомых ей слов. Gajijal переводилось как «последователь», и она была почти уверена, что adushun означает «служить». Dashunal звучало похоже, однако значения этого слова она не знала. Двалин поднялся, закончив свою речь, и Тауриэль была потрясена, когда увидела, что высокий воин смотрит на неё затуманенными глазами. Он усмехнулся, поймав её взгляд. — Теперь ты одна из нас, девочка. Наверное, ты будешь слышать кхуздул чаще, чем следует. Фили криво ухмыльнулся. — Кили учит её. Двалин на секунду застыл, но подумав, кивнул. — Может, так оно лучше. Только Балину ни слова. А то его удар хватит. Тауриэль мягко улыбнулась. — Ты сказал несколько слов, которые я не смогла понять. Adushun значит «служить», но dashunal? Услышав из уст эльфийки тайный древний язык, на котором говорили исключительно гномы, Двалин впал в ступор. Сын Фундина печально усмехнулся, как будто смеясь над самим собой. — К этому надо привыкнуть, — признался он. — Это значит «слуга», — подсказал Кили. Тауриэль кивнула. — Zuhuk? Dumith? — Запечатать так крепко, что даже воздух не смог бы проникнуть туда или оттуда, — ответил ей Двалин грубым, охрипшим голосом, — Dumith — это молодая кровь. Его широкая ладонь заскользила над её животом, нависая, но не касаясь. Не колеблясь ни секунды, эльфийка потянулась к его руке, притянула поближе, прижала прямо туда, где внутри рос её ребёнок. Гном и эльф пристально глядели друг на друга, понимая один другого без слов. Он принял её, как сосуд для новой жизни в самой почитаемой родословной их расы. Она приняла его обещание оберегать её дитя от самого величайшего в Арде зла. — Muhud. Фили и Кили замерли, а потом оба улыбнулись с довольным видом. Двалин выглядел изумлённым, когда эльфийка благословила его на его родном языке. Тауриэль одарила его широкой улыбкой. — Однако ты должен знать, что я не собираюсь сидеть взаперти и вязать. Давясь смехом, Двалин кивнул. — А Фили не сводит своих красивых глаз с одной гномьей девицы, — проговорилась она. Блондин возмущённо вздохнул, однако сдержался, когда его старший родич только улыбнулся в ответ. Кили ухмыльнулся. — А я не планирую ограничиваться одним ребёнком. — Собираетесь загрузить старого, бесполезного вояку на пенсии делами, а? — Двалин оскалился, — Это здорово.