Потомки Дурина

Они начали собираться в «боевом зале», как они в шутку его называли, почти каждый вечер. Первое время. Но шли месяцы, зима, в конце концов, засыпала их снегом, и шутка порядком поднадоела. Кили устало налил себе эля и буквально рухнул в самое удобное кресло прежде, чем Фили успел заявить на него права. Блондин вошёл следом за ним и насупился, увидев, что брат уже развалился в лучшем кресле во всём кабинете. — Хоть бы дров в огонь подкинул, что ли, — заметил он. Кили дёрнул плечом, выпил пиво и протянул кружку для второй порции. Бофур проскользнул в комнату и закрыл за собой дверь. — Ужин был что надо. Фили кивнул. — Ага. Только погода сегодня плохая. Вечером опять будет буря. Что там с припасами? Он налил себе эля, игнорируя вытянутую руку брата. Кили заныл и потряс пустой кружкой. Бофур пошевелился, чтобы её взять, но остановился, когда Фили недовольно заворчал на него. — А влюбчивый идиот может налить себе сам. Кили заскулил. — Если я встану, он займёт место. Не обращая внимания на злобный взгляд Фили, мориец закатил глаза и к радости младшего наследника Дурина заново наполнил его кружку. — Уймись. Ему же придётся одеться и выйти наружу в этот бардак, чтобы принести ещё булочек со шпинатом. Кили вздрогнул, и его круглые глаза встретились с сочувственным взглядом Бофура. — Я только вчера принёс. У нас их целая куча. — Была куча, — унылым тоном ответил ему игрушечник, — Трус добрался до них. А ты влюбчивый говнюк, который обрюхатил эльфа. Кили недовольно зажмурился, искривив губы в сердитой гримасе. — Тогда пусть Фили и идёт. Потому что вообще-то он — тот самый негодяй, который притащил Труса домой. Блондин вздохнул. Он неспешно потягивал эль, вспоминая о дрожащей дворняжке. Щенок был так мал, что вряд ли стал бы хорошей собакой, пригодной для работы на какой-нибудь ферме в этих местах. Просто малявка. Замёрзшая и такая голодная, что все рёбра торчали наружу. Щенок выл и поскуливал, с трудом отыскав сухое тёплое место у садовой ограды, и был так напуган, что даже не мог съесть объедки, которые Фили бросил ему. — В дом я его не тащил. Кили вздохнул. Это была правда. Брат просто рассказал им о жалкой зверушке за ужином. И именно Тауриэль схватила почти целый бифштекс и помчалась на улицу без плаща, а её бедный муж в смятении бежал следом за ней. А потом ему пришлось наблюдать, как его беременная жена резала ЕГО стейк на маленькие кусочки, скармливая их грязной, уродливой тварюшке. Бофур улыбнулся воспоминаниям даже с ещё большей нежностью, чем Кили. — Ты был сама галантность, парень. Притащил жёнушке плащ, чтобы она не схватила простуду. Фили спрятал ухмылку за кружкой, его голубые глаза искрились весельем. — Жаль, что Тауриэль не оценила твоих усилий. Разве она не взяла у тебя плащ, чтоб завернуть в него Труса? Прямо в грязи? — Ты и сам знаешь, — буркнул Кили в ответ, — И теперь тупая псина сожрала весь шпинат. Фили поднял глаза и с усмешкой отставил в сторону кружку. — Вот что я тебе скажу, братец. Я пойду и возьму ещё шпинатных рулетов. Только ради тебя. А ты отдыхай у огня и попивай пивко. Брюнет тут же заподозрил в словах брата подвох. Они с Бофуром обменялись долгим взглядом. Мориец с улыбкой кивнул. — Он хочет повидаться с Телду. Кили понимающе ухмыльнулся. — Она до сих пор с ним не разговаривает? — Зато со мной трещит без умолку, — игрушечник подошёл к Фили и ткнул его локтем под рёбра, — В основном о тебе. Кислая физиономия старшего наследника Дурина засветилась радостью. Он поднял глаза и с надеждой глянул на Бофура, однако мориец быстро спустил парня на землю — очень уж хотелось повеселиться. — По большей части она спрашивала про твой распорядок. Чтобы было удобнее тебя избегать. Кили заржал, громко и от души, хлопая себя по колену. — Давай, братец! Вперёд. Пекарня закрыта, так что за рулетами иди к ней домой. Там она от тебя не сбежит. — И пойду, — Фили собрал в кучу остатки своего поруганного достоинства и гордо выпрямился, — Кили? Младший брат посмотрел на него, продолжая радостно скалиться. — Тебе придётся прибраться за Трусом. Там было целых одиннадцать булок, и он слопал их все. Так что дерьма будет по самые уши. Кили скорчил гримасу, подавился, плюясь пивом, и прикрыл один глаз. — Мать твою! Бофур, смеясь, в очередной раз налил себе в кружку пива. — А лучшее кресло на весь вечер достанется мне. Красота! ********* Телду с явным недоверием глядела на вечернего гостя. — Собака? Фили кивнул и одновременно пожал плечами, угрюмо глядя молодой гномке куда-то под ноги. — Собака, — подтвердил он. Дерн наблюдал за ними, вертя головой от одного к другому, а потом закатил глаза. Он оглянулся на жену, но та только снисходительно улыбнулась, и вид у неё был довольный. Клидет остановилась в дверях, приняв эффектную позу, мягкие локоны выгодно обрамляли её лицо. — Звучит как оправдание, чтобы прийти сюда, — поддразнила она. Дерн тяжко вздохнул и повернулся к младшей дочери спиной. Фили вытянул руки ладонями вверх. — Я пришёл умолять. — Знаешь, учитывая, как часто Телду готовит тебе рулеты, ты уже должен знать рецепт наизусть. Я знаю, — Клидет легонько надула губки. — На кухне у меня две левых руки, — бессовестно солгал Фили. — Я могла бы испечь сама, раз уж моя сестра, кажется, не горит желанием, — Клидет зазывающе улыбнулась молодому гному. Накручивая на палец выбившийся из причёски локон и хлопая ресницами, она походила на плохую пародию вымышленной героини одной из великих эльфийских саг. Фили глядел на неё, сияя от радости. — Пожалуйста? — тихо, почти шёпотом попросил он. И Дерн, и Нурбера насторожились, когда их младшая дочь принялась прихорашиваться под пристальным взглядом молодого гнома со светлыми волосами. — Разумеется! — девушку просто распирало от радости, — Прямо сейчас и начну! И она чуть не бегом рванула на кухню. Телду заморгала, покачав головой. — Ну тогда… — Раз уж твоя сестра пошла печь, может, составишь гостю компанию, пока она занята. Фили ловко протиснулся вперёд, взял её за руку и повёл к дивану. Точнее, к любовному гнёздышку. Дерн застонал, когда его жена с усмешкой вытерла руки о фартук. — Я прослежу за… кухней, — она похлопала мужа по руке, — А ты пригляди… за свиданием. Усадив на диванчик изумлённую Телду, блондин глянул на хозяина дома, а потом уселся рядом и придвинулся ближе. Ловкий ход. Пожилой гном вздохнул и покачал головой. — Собака в самом деле съела рулеты со шпинатом? — Ага, — Фили кивнул, — Целых одиннадцать штук. Зрелище было впечатляющее. Телду нахмурила брови, безуспешно пытаясь вырвать руку из его хватки. Однако парень только ещё шире улыбнулся ей, но не отпустил, хотя держать стал понежнее. — Мне можно забрать руку? — Ты хочешь лишить замёрзшего и усталого путника тепла своих прикосновений? Фили смотрел на неё, и казалось, что от одной этой мысли его голубые глаза горели страданием. Телду усмехнулась, она просто ничего не могла с собой поделать. — Твой дом меньше, чем в полумиле отсюда. — По снегу, — уточнил он. — Скорее, по морозу, — возразила она. — Да там снега мне почти по колено. Мокрого, рыхлого снега. Телду улыбнулась ему. — Наверное, сильный мороз, — согласилась она, — Признайся, ты сам скормил псу рулеты. Дерн потянулся за трубкой, но не донёс руку до цели, замер и, выгнув бровь, посмотрел на белокурого гнома, который сидел рядом с его дочерью. — Он так умильно просил, — шепнул Фили, — И судя по виду, по достоинству оценил столь чудесный кулинарный талант. Дерн набил трубку и как следует утрамбовал, прежде чем раскурить. Потом он глубоко затянулся, чтоб убедиться, что табак хорошо разгорелся. Вечер обещал быть интересным. ********* Кили вошёл в большую гостиную и нахмурился, когда услышал клацанье собачьих когтей по деревянному полу. Но хмурость почти исчезла с его лица, стоило ему услышать довольный смешок эльфийки. Молодой гном заметил жену сразу, ведь его взгляд с самого начала искал её. — Любимая. Рыжая подняла глаза, услышав ласковый голос, улыбнулась. Хмурая гримаса Кили окончательно рассеялась, когда он посмотрел на неё. Красивая. Восхитительная. — Ты уставшая. И выглядишь бледной. Тауриэль отмахнулась от его замечания. — Я эльф. Мы всегда бледные. — Ты ещё бледнее, — возразил Кили и хмыкнул. Собака ткнулась ему в ногу, пытаясь достать маленький тряпичный мячик, который Тауриэль сделала вместо игрушки. — Он слишком ленивый или слишком тупой, чтобы меня обойти, — буркнул он. — Подойди, Астальд. Эти слова вызвали у гнома улыбку. Он подошёл к жене и наклонился, чтобы поцеловать. — Храбрец? Эльфийка несколько раз моргнула, посмотрела на него полными восторженного веселья глазами. — Я звала собаку. Мгновенно оскорбившись, он отступил и насупился. — Эту собаку зовут Трус. — Я дала ему другое имя. Астальд, — Тауриэль подалась к мужу, чмокнула в щёку, — Это по-эльфийски. — И это значит «храбрец». Я учу синдарин, помнишь? — проворчал Кили, — Этот пёс совсем не храбрый. — Но с каждым днём становится всё смелее. Его просто нужно любить. Тауриэль опустилась на колени и протянула руку к маленькой, потрёпанной собачонке. — Надорхуон, — Кили показал на маленькую собачку, которая осторожно трусила с игрушкой вперёд, виляя хвостом, — Хвост больше самого щенка. Тауриэль не ответила, и гном повернул голову, ловя её взгляд. Он чуть подался назад. — Как ты его назвал? Кили поднял руки в знак капитуляции, и мысленно, и вслух давая задний ход. — Я просто показываю, что внимательно учу твой язык. Его зовут Трус. А надорхуон по-эльфийски значит «трусливый пёс». Эльфийка встала во весь рост, и Кили мгновенно оказался в невыгодном положении, однако не отступил. Он смотрел в красивые, но сердитые зелёные глаза, пытаясь подарить ей свою самую очаровательную улыбку. — Моё произношение становится лучше. Было слышно, как эльфийка стиснула зубы. — Надорхуон — это не описание. Это оскорбление. — Но ведь эти слова означают «трусливый пёс», — Кили выпучил глаза в попытке изобразить невинность, — Его зовут Трус. И он пёс. Или он крыса-переросток? Зелёные глаза распахнулись, когда улыбка гнома стала дерзкой. — Ты… — Он сожрал все твои закрутки со шпинатом, — внезапно забормотал он, тыча пальцем в пса, который теперь с надеждой сидел у ног эльфийки и пыхтел, вывалив язык и виляя длинным, тонким хвостом. — Астальд? Тауриэль опустила глаза на маленького уродца, и Кили буквально представил, как тает её сердце, когда малявка поднял к ней лапу. Гном вздохнул. — Ну хоть скажи, что любишь меня больше собаки, — заныл он. ********* Позже вечером Нурбера, забравшись в постель, разглядывала своего мужа, пока тот стоял у окна. — Ты сделал их крепкими и непроницаемыми. Ни единого сквознячка. Довольный комплиментом, Дерн ласково хлопнул по массивному подоконнику. — Я сомневался. Хотел использовать камень. — Слишком дорогая доставка. И добывать долго. Да и Телду к тому времени должна была скоро родиться, — с нежностью вспомнила Нурбера. Дерн повернулся и пошёл к кровати, чтобы присоединиться к супруге. — Тогда я сказал тебе, что если нужно, переделаю из камня. Но дом ещё ни разу нас не подвёл. — Значит, прекрати таращиться в окна на снег, который не может укрыть нас, перестань думать о холоде, от которого мы не будем дрожать, или о доме, который стоит и будет стоять. Расскажи, что тебя беспокоит. Нурбера придвинулась ближе к тёплому мужу, провела ледяными пальцами ног по лодыжке. Крепкий гном заворчал, но не оттолкнул её. — Фили. — Меднонос старший, — мягко поправила она. Дерн скривился. — В том-то и беда. — Слишком простое имя для твоей старшей дочери? Жена дразнила его; она была уверена, что дело в другом. — Наоборот, — ответил он ей с укором, взгляд у него был серьёзный, — Он отказался от титулов и имени. Однако он не может не быть тем… кто он есть. — Принцем. Дерн вздохнул. — Королём. Законным королём. Из рода Дурина. Нурбера молча ждала; она знала, что муж уже очень давно мусолит всё это в уме. — Он хороший парень. Правда, чудесный. Умный, сильный, трудолюбивый. Умелый кузнец. Знает своё ремесло. Эта городская стража, которую он организовал, лучше, чем в любом городе размером в десять раз больше. Наступит весна, наши торговые караваны гарантированно доберутся до места назначения. — Да, — согласилась Нурбера, давая мужу возможность обдумать свои слова, — Но… Дерн с печальным видом покачал головой. — Даин. Король-под-горой. Нурбера осторожно кивнула. — А если он узнает, что истинные наследники Дурина ещё живы? Дерн повернулся к жене лицом, взял её за руку. — Что станет с Фили? С той, кого он выберет в жёны? С детьми? — Тогда откажи ему. Он отнесётся к твоему решению с уважением. — Так и будет, — Дерн изогнул губы в болезненной гримасе, — Но Телду? Она положила на него глаз. Нурбера снова осторожно кивнула. — Она любит его, — согласилась она, потому что думала так же. А ещё говорила с дочерью, — Конечно, девочка ни за что не признается в этом. Но она не сводит с него глаз. И всё время говорит о нём. — Как ты обо мне? — Дерн сухо усмехнулся, откинулся на кровать и уставился в потолок, — А я о тебе. Нурбера с большей, чем нужно, силой ткнула мужа под рёбра. — Тогда прими его. Не то, чтобы они нуждались в твоём согласии. Они оба уже совершеннолетние. Но это будет мило. — А если придут солдаты Даина? Нурбера вздохнула, глубоко задумалась. — Фили и Кили уже пережили опасности и похуже. И не раз, если хотя бы половина того, что о них говорят, правда. Если честно, я больше переживаю за Тауриэль. Ведь она отрезана от своего народа. И беременна. Дерн усмехнулся. — Она выглядит вполне счастливой. И никуда не собирается. Нурбера улыбнулась, блестя зубами в тусклом свете луны, который лился в оконные стёкла. — Тогда хорошо, что Тауриэль и Телду так чудесно поладили. На улыбку жены Дерн ответил такой же улыбкой, которая постепенно увяла. Прошло несколько долгих минут, прежде чем он наконец прочистил горло. — Ты хочешь, чтобы я ему отказал? Последовала ещё одна длинная пауза, пока Нурбера тщательно обдумывала ответ. — А ты хочешь, чтобы я попросила тебя ему отказать? Что ж, если бы она сделала это, у него была бы причина. Дерн хмыкнул. Заставлять жену стать поводом для отказа было уделом трусов. — Ты хочешь, чтобы я согласился? На этот раз Нурбера ответила, не колеблясь. — Да. Да, хочу. Потрясённый словами жены, Дерн повернулся к ней в полумраке спальни. — Правда? — Только представь, какие красивые у них будут дети? Дерн застонал, хоть и знал, что супруга не стала сбрасывать со счетов его опасения. Она о них знала, и учла, принимая решение. — Уверена? Рука Нурберы нашла руку мужа под одеялом. — Уверена, насколько это вообще возможно, — она сжала его ладонь, — Однако выйдет из этого что-нибудь или нет, зависит только от Телду. Дерн закрыл глаза. — О, она его получит. В этом я ни капли не сомневаюсь. ********* Дис бесстрастно смотрела, как открываются двери её прекрасно обставленных апартаментов, но встала, когда увидела, кто пришёл нанести ей визит. — Ваше Величество. Принцесса склонила голову, как того требовали приличия, хотя в этом кивке и недоставало тепла. Король слегка поджал губы, однако сердитым не выглядел. — Я бы предпочёл, чтоб ты не кланялась мне, кузина. Я уже говорил об этом. Кузина. Каждый раз, когда они виделись, Даин вспоминал об их родственных узах. И Дис не понимала, почему. Они были кузенами по крови, но никогда не были близки. Хотя и далеки тоже. Просто родичи. Так зачем подчёркивать это? Даин был коронован как король-под-горой, и его правлению ничто не угрожало. Он происходил от Дурина Бессмертного так же, как и она. Хотя она была потомком по прямой линии, тогда как он… нет. — Кузен. Государь, — Дис посмотрела на него холодным взглядом, — Я стану свободна, если буду называть вас иначе? Даин проникновенно вздохнул и прошёл мимо неё, чтобы открыть выходящие на улицу окна. — Какой смысл просить комнаты на самых верхних ярусах рядом с солнцем… если ты никогда не впускаешь свет? Кузина, — он опять выделил это слово. Дис не собиралась ему объяснять, что когда их народ был изгнан из Эребора, ей было всего десять лет. Большую часть своей жизни она провела наверху. И теперь, вернувшись в свой «дом», она обнаружила, что жить под горой ей душно. А без брата и сыновей одиноко. Для неё Эребор и в самом деле стал «Одинокой горой». — Даже если я и не вижу солнца, я должна знать, что оно там, — признаться, совсем не по-гномьи, зато правда, — Охранники ходят за мной по пятам. Железностоп кивнул, позволяя ей сменить тему. — Но они не препятствуют тебе ходить повсюду, — деликатно уточнил он, — Ты вольна идти, куда пожелаешь. — Куда пожелаю в границах Эребора, — Дис не смогла скрыть горькие нотки в голосе. — Разве в Эреборе так плохо? — Даин произнёс эти слова почти шёпотом. В его голосе звучала надежда на то, что она сможет найти здесь успокоение, — Знаю, после всего, что ты потеряла, это очень тяжело. Но разве не утешительно жить в королевстве, за которое твоя семья так упорно боролась, пытаясь возродить его для всех нас? Дис замерла. Они с Даином никогда по-настоящему не спорили, но это был первый раз, когда она явно почувствовала его эмоции. — Что-то изменилось, — догадалась она. Король колебался, и Дис обнаружила, что не дышит. — Моя жена беременна. Принцесса не ответила. Не могла. Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем эти слова просочились в её сознание. В конце концов она опустила глаза. — Мои поздравления. Губы Даина искривились. — Я знаю, должно быть, тебе от этого больно. Дис искренне растерялась. — Больно, мне? Отчего же? — Ты потеряла обоих своих сыновей, — Даин взглянул на неё, и у неё перехватило дыхание. Он выглядел таким жалким, — Я не могу себе представить глубину твоего горя. Конечно, я знал… но до тех пор, пока не стало известно, что Рилна носит в себе новую жизнь, я не ЗНАЛ. — Нет, — Дис не могла да и не стала бы вдаваться в подробности. Несмотря на то, что её горе было вызвано необходимостью разлуки. А ещё искренней скорбью о брате, — Торин был бы очень рад. Даин отвернулся. Через большие панорамные окна он глядел на раскинувшийся перед Эребором пейзаж. — Неужели род Дурина мёртв? У Дис перехватило дыхание. Он знал! — Причислят ли моего ребёнка к роду Дурина? — продолжил Даин, стоя к ней спиной, и принцесса чуть не лишилась сознания от облегчения. Нет. Он не знал, что её сыновья до сих пор находятся в безопасности. — Ты… ты происходишь от Дурина, как и я, — сказала Дис. Лёгкие у неё горели, голова шла кругом. — Нет, не как ты, — голос короля стал суровым, сухим, и он глубоко вдохнул, медленно выдыхая, — Ты прямой потомок. Дис не была уверена, как реагировать на эти слова. — Рилна в ужасе. Дис заморгала, покачав головой. — Первые беременности бывают трудны. Уверена, с королевой всё будет в порядке. Она сильная и здоровая женщина. — Она боится, что Эребор падёт, и Мордор пожрёт её дитя. Боится, что судьба накажет её ребёнка за грех, потому что он не прямой наследник народа Дурина, — теперь Даин повернулся к ней, — Боится, что королевство не устоит. Дис открыла рот, однако поняла, что не знает, что говорить. — Я… не понимаю. Даин внимательно смотрел на неё. — Ходят слухи, что я украл корону. Принцесса опустилась в кресло, уже не заботясь о том, что король до сих пор стоит, и технически она нарушает королевский протокол. — Я не слыхала ничего подобного. — Нет? — слово тяжело сорвалось с его губ. Взгляд Дис заострился; она снова встала, подходя к королю. — Нет. Охранники не отступают от меня ни на шаг. Вы знаете, куда я хожу, с кем говорю и, возможно, даже о чём говорю. Вы знаете. Эти слухи исходят не от меня. Даин кивнул, признавая наличие охраны, однако не отпускал её взглядом. — Но ты веришь слухам? — Я отправилась из Синих гор в Железные холмы без ведома моего брата и без его приказа. Чтобы быть ближе. Чтобы пораньше услышать вести. Я несла топор и клинок и ехала с вами, когда Торин звал на помощь, — принцесса пристально посмотрела на короля, — Я была здесь. И я знаю правду. — Ты веришь в эти грязные сплетни? Даин нажал сильнее, он не желал, чтобы его игнорировали. Всё жёстче и жёстче. Дис мотнула головой; она решилась сказать правду — настолько, насколько могла. — Торин умер от боевых ран. Мои сыновья? — она запнулась, не желая лгать, и остановилась на полуправде, — Я знаю, что ты не убивал ни одного из моих сыновей. Железностоп долго глядел ей в глаза, а потом неохотно кивнул. Он уже начал отворачиваться, однако её слова остановили его: — Но я не уверена, что не стал бы. Король опять повернулся, его глаза были холоднее камня. Он медленно остановился и вздохнул. — Те первые несколько дней в Эреборе были… трудны, — это признание далось ему тяжело. Золотое безумие. Жажда власти. Судя по рассказам, Торин пал её жертвой. И тот факт, что Даин преодолел это и стал весьма достойным королём, был свидетельством в его пользу. И в глубине души Дис должна была верить, что Торин тоже смог бы всё превозмочь, если бы только получил такую возможность. — Но не я был причиной их смерти. — Нет. Дис кивнула и опустила голову, чтобы спрятать глаза, которые могли выдать её. Даин не убивал их. Они не были мертвы. Но именно король был причиной того, что её сыновей не было здесь — на своём законном месте. И этого она простить не могла. — Поговори с Рилной, умоляю тебя. Ради кровных уз, которые мы разделяем. Ради скорби по тем, что ушли в залы Ожидания. Прошу. — Как король? — Как родич. Возможно, тебе больно видеть, что я сижу там, где должен быть Торин. Но у нас общая кровь, кузина. Поражённая в самое сердце, Дис подняла глаза, услышав столь искреннюю мольбу. Даин кивнул ей, его лицо исказилось от беспокойства. — Скажи моей жене, что она не проклята. Что её ребёнок не обречён на злую судьбу из-за деяний, которых я не совершал. — Рилна всегда любила посплетничать. Она сильная, но суеверная. Дис помолчала, затем грустно улыбнулась. — Даже если ты ненавидишь меня. За то, что я жив, а они нет. За то, что ношу корону, для которой не был рождён. За то, что чрезмерно опекаю тебя, за то, что властолюбивый осёл. Дис насмешливо фыркнула после последних слов. — Сжалься над беременной королевой. Пусть она знает, что её муж не убийца и не вор. Дис смотрела на него какое-то время, наконец кивнула. — Рилна всегда была добра ко мне. Я скажу ей… — Что? Только не правду. Нет. И не то, что Даин не вор, тоже, — Я скажу, что ты не был причиной смерти моих родных. Это была единственная правда, которую она могла предложить. Даин облегчённо кивнул. ********* — Не гаси пока фонари, — тихо попросила Нурбера и отложила вязание, которым занималась по вечерам. Телду подняла глаза от книги рецептов и глянула на часы над камином. — И не собиралась. Ещё не поздно. Мать посмотрела на неё любящим взглядом и улыбнулась. — У тебя растрепались косы. Клидет фыркнула. Девушка отодвинула в сторону бухгалтерские книги, которые отец попросил переписать для него. — Мама хочет сказать, что Фили, без сомнения, скоро будет здесь. Телду инстинктивно потянулась к волосам, но сразу же опустила руки. — Тогда почему ты не оттираешь с рук чернильные пятна? Младшая сестра подняла взгляд и выгнула бровь. — Я же не дура. Вчера вечером он не пошёл за мной на кухню, чтобы смотреть, как я пеку. Нет. Он остался здесь с тобой. Он заходит на кухню, только когда ты занимаешься выпечкой. Нурбера с любовью смотрела на дочерей. — Ты была достаточно глупа, чтобы печь для него. Клидет повела плечиком и издала ироничный смешок. — Ну, я надеялась… но нет. Оказалось, что он совершенно слепой. И тут я абсолютно бессильна. Это было сказано без малейшего намёка на оскорбление — скорее так, сестринская шпилька. Телду усмехнулась, но нахмурилась, услышав стук в дверь. Клидет собрала со стола счётные книги отца. — Я только отнесу их наверх, ладно? — Открой дверь, дорогая. Нурбера кивнула старшей дочери. Та издала раздражённый стон, однако послушалась и встала. Что ж, этого следовало ожидать. — Меднонос старший. Ученица пекаря стояла в дверях и смотрела в весёлые голубые глаза молодого гнома. — Собака опять съела все рулеты со шпинатом? Фили ухмыльнулся. — Эм, нет. Кили угрожал, что задушит меня во сне, если я снова позволю Трусу их сожрать. Очевидно, у малявки были большие проблемы с желудком. Он притворно содрогнулся при упоминании об этой угрозе. — Так зачем ты пришёл? По ещё более глубокому снегу, чем вчера? Телду стояла, по-прежнему загораживая собой дверь, и дрожала, когда верер задувал на неё снаружи упомянутый снег. Фили подвинулся ближе, его высокомерная ухмылка заполнила всё пространство вокруг. У неё был выбор: отступить либо позволить ему прижаться к себе. Телду попятилась. Кожу покалывало от неоправдавшихся ожиданий, но она решительно пришла к выводу, что виной всему просто холодная погода на улице. — Я не сказала, что ты можешь войти. — А я и не спрашивал, — Фили подмигнул ей, — Я принёс подарки. Жутковатые голубые глаза моргнули, опустились к его рукам. — Красивый мех. — Из него выйдут хорошие сапоги, — он кивнул, — Это прислал Кили вместе со своей благодарностью. Телду скрестила на груди руки, когда Фили прошёл внутрь настолько, что смог закрыть за собой дверь. — Правда Кили? Или это ещё одно жалкое оправдание? Блондин перевёл на неё свой сапфировый взгляд, изображая удивление. — Я никогда не вру. Молодая гномка подняла вверх палец. — Меднонос старший. — Я не лгу слишком часто. И никогда без причины, — поправился он. Телду подняла второй палец. — Сын Хамнара. — Нет, — Фили покачал головой, от плохой погоды его косички до сих пор были влажными, — Это всё равно только одна ложь, это относится к Медноносу старшему. Разумеется, это не значит, что я соврал, — он наклонился к ней, — Я заледенел. Огонь уже горит? Телду подняла руку, чтобы его остановить, но Фили просто сунул ей меха и вошёл в гостиную. Увидев Нурберу, он просиял. — Рад видеть вас. — Проходите к огню, мастер Меднонос, — услышав дружелюбие в голосе матери, Телду закатила глаза, — Если что, я буду на кухне. С этими словами Нурбера вышла из комнаты. Девушка глядела вслед матери, удивлённо разинув рот. Фили приосанился, внимательно осмотрел комнату. — А твой отец? Молодая гномка показала наверх. Блондин заморгал, ухмыльнулся. — Мы одни? Телду мотнула головой, но этот жест был просто отрицанием правды. — Мы одни, — сейчас это был не вопрос, а утверждение, — Я их переиграл. Но в отличие от своих родителей, девушку было не так легко победить. Взгляд пугающих голубых глаз стал острым, когда Фили двинулся к ней, спина напряглась. — Стой! Он остановился. Прямо перед ней. И всё ещё ухмыляясь. — Мы одни. Хотя я не уверен, надолго ли. — Нет. Если я буду кричать, — прошипела Телду. Фили заморгал, он вдруг почувствовал себя неуверенно. — Кричать? Девушка сердито оттолкнула его локтем и вошла из холла в комнату. — Тебе нужно переигрывать не моих родителей, а меня. Фили повернулся к ней, в его движениях сквозило присущее молодости бахвальство. Телду беспокойно сощурилась. — Нет. — Почему? — просто спросил он, — Ты мне нравишься. Мне нравится твой характер. Твоя резкость. Ты злюка, ты умна, красива и… — Злюка? — пискнула девушка, округляя глаза, — Называя меня злюкой, ты ничего не добьёшься. — Ты злюка, — блондин кивнул, неторопливо приблизился, — Злюки мне нравятся. — Я не злая, — возразила Телду, её мягкие каштановые волосы блестели в свете камина. Потом она ткнула в него пальцем, — Ты! Однажды моя сестра назвала тебя львом. Думаю, она права. Ты меня преследуешь! Фили схватил её за руку, притянул к себе. Телду задрожала, и на это было целых две причины. Во-первых, после прогулки по улице его кожаная одежда до сих пор была холодной и влажной. А во-вторых, одно только его присутствие горячило ей кровь. — Львы прекрасно умеют загонять дичь. Телду моргнула и вдруг поняла, что он наклоняется, чтобы украсть у неё поцелуй. Девушка взвизгнула. Она быстро пригнулась, ткнула его локтем в живот и, тяжело дыша, вывернулась за пределы его досягаемости. — Видишь? Ты злюка, — Фили кивнул, — Будешь со мной гулять? — Но там до сих пор идёт снег! — Телду махнула рукой в сторону улицы. Обычно во время ухаживания парочки много гуляли и держались за руки, — И куда ты хочешь пойти? — К Мирренде. На вечеринку по случаю праздника Йуле. Донельзя удивлённая Телду уставилась на него, а потом отрицательно затрясла головой. — Я даже не знаю, кто ты на самом деле. Фили кивнул, он знал, что это будет серьёзным препятствием. Длинным родословным своих семейств гномы придавали очень большое значение. И просить у девушки позволения открыто за ней ухаживать, не предоставив этой важной информации, означало просить её о безграничном к себе доверии. — Твой отец знает меня. Хорошенькая гномка сглотнула и заморгала, глядя ему в лицо. — Со мной он этими знаниями не делится. — Эта информация дорогого стоит, — серьёзно ответил молодой гном. Ему не нравилось держать её в неведении, но на кону стояла не только его жизнь. Особенно сейчас, когда его брат с женой ожидали ребёнка. — Я даже не знаю, нравишься ли ты мне, — бросила Телду ему в лицо. Фили ухмыльнулся. — Нет, знаешь. — Ты высокомерный. Заносчивый. Всегда хочешь быть правым. Хочешь быть главным. Всегда сломя голову лезешь в неприятности, несмотря ни на что. — Эй! — Не возражай! — огрызнулась Телду, — Это же ты с боевым кличем мчался в атаку на орков. Фили широко улыбнулся ей. — Я спас тебе жизнь! Телду ухмыльнулась ему в ответ. — Всё равно их было больше, чем вас. Блондин усмехнулся. — Но им это не помогло, верно? — Ты зазнайка! Я уже говорила об этом. Ты ведёшь себя, будто ты король Брукшира, и ждёшь, что все встанут перед тобой по струнке. Ты хочешь стену, и город её строит. Ты хочешь, чтобы твой брат женился на эльфийке, не рассказывая свою родословную. Бам! Вот тебе свадьба. Ты желаешь, чтобы люди и гномы жили вместе и общались друг с другом, и вот оно, всё так и есть. Король Фили! Блондин побледнел, пристально посмотрел на неё. — Не надо. В этот раз Телду заполнила собой всё его пространство; она подошла и пихнула его в грудь. — Так вот, твоё дурацкое величество! Ты не можешь ткнуть в меня пальцем, сказать: «гуляй со мной» и ожидать, что я тут же займу то удобное местечко, которое ты приготовил для меня в своей жизни! У меня своя жизнь! И у меня тоже есть планы! Его тело реагировало на все эти стимулы. Во-первых, Телду была близко, слишком близко. Во-вторых, ему было совсем не нужно, чтобы она зацикливалась на его «королевских» качествах. В-третьих, она была рядом, очень, очень близко! И её рот был так удобно приоткрыт. — И в мои планы не входит… Мммм!.. Язык Фили, который тёрся о её язык, слияние их губ, его твёрдая, как камень рука, которая обхватила её за талию — всё это разом помогло ей умолкнуть. И самое забавное было в том, что Телду не оттолкнула его. Она думала, что хочет его оттолкнуть. Вот почему её руки взметнулись к его груди. Ладони раскрылись плашмя, готовые надавить. Вот только они предали её, скользнув назад, за плечи и сцепившись друг с другом. Фили отстранился, и девушка вздрогнула в безмолвном протесте. Но только для того, чтобы тихонько пискнуть, когда он потёрся усатыми губами о чувствительный изгиб горла. — У тебя есть планы? Телду кивнула, дрожа, потому что Фили губами и усами прикоснулся к ключице, когда пригнулся, чтобы прикусить кожу. — Что за планы? — дразнил он, прижимая ладонь к её пояснице и подтягивая поближе. — Пекарня, — пробормотала Телду. Фили кивнул. Раньше она уже рассказывала ему о своих желаниях. — Ты хочешь стать мастером. Знаю. — Хорошо. Телду тихонечко заскулила, потому что Фили отстранился, и счастливо вздохнула, когда поняла, что он просто переключил внимание на другую сторону её шеи. — Ты ведь не позволишь ухаживать за тобой тому, кто не даст тебе осуществить твои собственные мечты. Он кивнул; это движение дразнило её нежную кожу до дрожи в коленях. — Верно. Она запустила пальцы ему в волосы, потянула, чтобы вернуть его лицо к своему. Фили улыбнулся и снова поцеловал её. Когда оба, наконец, вдохнули в себя воздух, Телду заморгала, улыбнулась ему. — Значит, ты возьмёшь меня туда? Молодой гном широко оскалился, покрепче прижал девушку к себе, чтобы она смогла ощутить доказательство того, как сильно ему хочется её «взять». — Когда? — Не раньше лета, — зашептала Телду, жмурясь от жара, который он вызывал в ней. Фили застыл. — Летом? — он был не против подождать, согласен соблюдать приличия. По большей части. Но… лето? — Ты хочешь меня убить? Он заскулил, снова ткнулся лицом в изгиб её шеи. — Летом путешествовать легче. Фили отстранился, заглянул ей в глаза, настолько светло-голубые, что они всегда немножко пугали его. — Путешествовать? — Ты же возьмёшь меня, чтобы сдать экзамен на мастера-пекаря? — Телду смотрела на него, не обращая внимания на другое, более интимное значение слова «взять». Фили застонал. — И раз уж Эребор теперь отвоёван, возможно это лучшее место, чтобы отточить свои навыки. Девушка улыбнулась ему. Он выпустил её из объятий так быстро, будто кто-то только что неожиданно вылил ему на голову ведро ледяной воды. — Эребор? Телду заморгала, когда между ними вдруг ощутимо повеяло холодом. — Фили? ******** Когда хлопнула кухонная дверь, Кили заметно дёрнулся и с виноватым видом поднял глаза. Фили не обратил на него внимания и принялся мерять шагами кухню. Кили молча следил за ним взглядом; он знал, откуда пришёл его брат. — Дерн тебе отказал? — Он оставил нас наедине, — возразил блондин, не прекращая шагать; нервозность и злость пёрли из него через край. Кили смотрел на него ещё пару секунд. — Она тебе отказала? — снова спросил он. — Нет. Вроде того. Может быть. Не совсем. Кили удивлённо приподнял брови и покачал головой. — Рад, что всё прояснилось. — Она хочет, чтобы я отвёл её сдать экзамен на мастера. В Эребор. Фили остановился и уставился на младшего брата. Кили сник и опустил плечи. — Ты не можешь. — Она предложила пойти в Железные холмы. А когда поняла, что я от этого не в восторге, спросила про Синие горы. Кили закрыл глаза и испустил сочувственный вздох. — Я убеждал её, что правда хочу, чтобы она стала мастером, просто не могу её проводить. — Хреново. Кили закончил резать остатки курицы и сложил их в миску. Фили остановился, сердито рыкнул и вздохнул. — Она думает, что я не хочу её поддержать. Выкинула меня в снег. — Холодно. Кили усмехнулся собственной шутке, на которую старший брат отреагировал резким, даже угрожающим взглядом. — Я это исправлю. Как-нибудь, — пообещал Фили и показал на миску с курицей, — Скажи мне, что это для твоей милой жёнушки. Кили замялся. — Это для твоей дворняжки, ведь так? Кили повёл плечами и выдавил слабую улыбку. — Моя жена думает, что после фиаско с шпинатными рулетами для желудка Труса это будет полезно. Блондин долго рассматривал брата, а затем вздохнул. — А ей ещё даже не исполнилось четырёх месяцев. — Я жалкий. Я знаю, — признался Кили. На кухню, зевая, приковылял Бофур в одних носках. — Парни? Братья приветствовали игрушечника кивком головы. Фили показал на верёвку, которую мориец держал в руке. — Что за игрушка? Бофур уныло бормотнул что-то и вздохнул. — Это для собаки. Тауриэль хочет, чтоб у него было что грызть, чтобы чистить зубы, укрепить челюсти, ну и чтоб весело было. Фили презрительно всплеснул руками. — Когда это из могучих гномов и воинов мы превратились в нянек? Смех да и только! Плясать под женскую дудку! Бофур пожал плечами. — А мне нравится, когда Тауриэль счастлива. Особенно, когда она носит новое поколение. Кили ухмыльнулся. — Я сплю со своей прекрасной и благодарной женой. А твоя девчонка только что выкинула тебя в мёрзлый снег. Бофур повернулся, опять обратив внимание на молодого гнома со светлыми волосами, и усмехнулся ему. — Выбросила? Что, правда? Чем ты провинился, сынок? Фили застонал и устало провёл рукой по лицу.