Потомки Дурина

— Он должен ей рассказать. Кили задумчиво нахмурился, его ловкие пальцы пробегали изящным костяным гребнем по длинным волосам жены. — По-моему, с тех пор, как ты забеременела, они стали гуще, и стали больше блестеть. Он не стал комментировать любовную жизнь Фили. Или её отсутствие. Эта тема уже была замусолена до дыр. Тауриэль с беззаботной улыбкой откинулась на спинку низкого стула, который её шурин сделал для неё своими руками. Кили стоял сзади и не столько расчёсывал её волосы, сколько гладил их. Узелков уже не осталось, однако он всё равно продолжал. — Я справлюсь. Она дразняще, игриво потянула за свой рыжий локон. Его раскатистое рычание заставило эльфийку рассмеяться, а сонная собака, которая лежала у её ног, испуганно подняла голову и тихонько заскулила. Казалось, что её муж был так очарован её рыжими волосами, будто это было какое-то драгоценное сокровище, добытое из земных недр. — Я знаю, что раньше ты уже видел рыжих. Просто посмотри на своего кузена Глоина. — Не могу. Его тут нет, — сухо ответил Кили и легонько потянул жену за волосы, чтобы выровнять их, — На тебя смотреть намного приятнее. — Так чем же тебе так нравятся мои волосы? — Тауриэль лениво зевнула, глядя в окно на сад во внутреннем дворике, в данный момент освещённый тремя фонарями. Несмотря на ранний час было уже темно, но для зимы это было обычное дело. Внезапно она застыла, — А почему во дворе горят факелы? — Это уже два вопроса, — Кили испустил притворно-печальный вздох, — Ну, мне нравятся твои волосы, потому что они твои, — он наклонился и чмокнул её в щёку возле виска, — И я зажёг фонари во дворе, чтобы мы могли любоваться на снег. Тауриэль рассмеялась ярким, искренним смехом, затрясла головой, попутно стараясь не вырвать свои волосы из его рук. Это увлечение мужа доставляло ей удовольствие, как и рутина, в которую они окунулись всего пару месяцев назад и которая нравилась им обоим. — Надо мной смеёшься? — гном глубоко вздохнул, не пряча фальшивой обиды в голосе. — Ты зажёг их для Астальда, ведь так? — Тауриэль опустила руку к собаке, и пёс, услышав своё имя, лизнул длинные, изящные пальцы. — Трус, — прошипел Кили и опять глубоко вздохнул, — Он боится темноты, и если я не зажгу фонари, не пойдёт делать свои дела. — Ты его балуешь. Это была такая явная несправедливость, что в этот раз Кили обиделся по настоящему. — Ты обвиняешь меня в своих грехах. Это ты портишь собаку. Я боюсь за нашего ребёнка, потому что его ты тоже будешь баловать. — Это может быть она, — поддела его эльфийка, хоть и знала, что большинство младенцев у гномов и в самом деле рождаются мальчиками. Свободной рукой она потянулась к едва заметной округлости живота, ощущая, как натянуты шнурки на тунике. Её пальцы теребили ткань, которая уже не застёгивалась так плотно, как она привыкла, — Я становлюсь толстой. Пальцы мужа перестали двигаться в её волосах. Он наклонился, и его тёмные глаза зажглись удивлением. — Ты жалуешься? Неужели это и правда было… тщеславие? Зелёные глаза эльфийки сощурились; она сердито оскалилась. — Нет. — А вот и да! Именно тщеславие! Кажется, ты уверяла меня, что ты совсем не такая. Когда это было… Ах да, когда ты назвала мелочным меня! Только за то, что я чуть-чуть разозлился на собаку! — Подумаешь, что с того, что на твоих сапогах остались следы от зубов? Была гроза, он испугался. Там даже дырок нет. — Только потому, что он слишком трусливый, чтобы хорошенько их укусить. Теперь вся кожа в царапинах, — гном заплёл волосы жены в свободную косу, как обычно для сна, — И ты не толстая. В этот момент его пальцы наконец-то оставили её волосы, двинулись вниз, и Кили с плотоядной ухмылкой погладил её распухшее декольте. — Хотя вот здесь немножко располнеть не помешало бы. В комнату вошёл Бофур. Услышав эти слова и увидев руки, которые блуждали в определённых местах, он отвёл взгляд, задорно присвистнул и, развернувшись, вышел вон. Тауриэль потянулась и ласково шлёпнула умелые руки мужа, которые мяли её чувствительную грудь. Беременность делала с её телом странные вещи, оно стало более восприимчивым. — Перестань. — Не хочу, — шепнул Кили ей на ухо. Эльфийка застонала, отчего собака у её ног резко насторожилась и села. За последние два месяца пёс вырос и уже не был похож на скелет, обтянутый кожей. Из-за подходящей диеты его рыжевато-коричневая шерсть стала густой и блестящей. Астальд потянулся и лапой тронул Тауриэль за колено. Карие, с янтарным блеском глаза с прищуром посмотрели на гнома, и пёс обеспокоенно тявкнул, будто предупреждая. — Такой милаха, — тихонько сказала она, когда собака у её ног боднула её головой в руку, требуя ласки. Кили демонстративно горько вздохнул. — Наверное, в Лихолесье у тебя была целая свора собак. Тауриэль оглянулась на мужа и, подняв руку, обхватила ладонью заросшую щетиной щёку. — Ты знаешь, что это неправда. Я уже рассказывала о том, как там жила. Разомлев под взглядом жены, Кили одарил её широкой улыбкой, которая скрывала его внутреннюю тревогу. Да, она рассказала ему о своей жизни до того, как они повстречались. В ней было так много долга и тренировок и совсем мало самой жизни. — Значит, ты одичала, вышла замуж за гнома и усыновила дворняжку. А теперь что? — Будем готовиться к сегодняшнему празднику у Мирренды. Кили окатил её смехом, содрогаясь от весёлого удовольствия. — Всегда всё понимаешь буквально, эльфийка. — Я люблю тебя. От её простых слов и нежного взгляда гном сразу же перестал смеяться. Веселье у него на лице быстро сменилось желанием. Не сексуальным, нет. Это было нечто более глубокое. Чувственное, первобытное. — Моя, — гортанно прошептал он. Он протянул руку, толстым пальцем очертил линию скул. — Жадина, — дразняще прошептала она в ответ, глазами пробежала по контурам его лица. Тауриэль медленно повернулась, подставляясь прикосновениям его раскрытой ладони, потёрлась щекой. Кили склонился, чтобы украсть поцелуй, и изобразил на лице угрюмый протест, когда жена отстранилась с улыбкой. — Любимый, у нас нет времени. Мы должны подготовиться к вечеринке Мирренды. Гном буркнул что-то очень нелестное о главе городского совета. — Тебе же нравится Мирренда. Тауриэль встала, утаскивая за собой упирающегося мужа. — Обычно да, — признался он с сожалением, — Но не сейчас, — добавил он и тоскливым взглядом окинул колыхающиеся бёдра своей жены. ********* Услышав резкий, восторженный свист, Фили поднял глаза: у открытых дверей кабинета стоял Бофур и ухмылялся ему. Мориец одобрительно кивнул младшему гному. Принц в изгнании и бывший наследник горделиво выпрямился и повернулся, вытянув обе руки. — Ну как я? — Парень, ты не смог бы выглядеть лучше, разве только разоделся бы в золото и мифриловые до… В общем, ни одна девица сегодня вечером не сможет отвести от тебя глаз, — он со скорбным видом приложил руку к груди, — У нас, старичков, нет ни единого шанса. Фили проигнорировал первую фразу друга; он знал, что Бофур имел в виду доспехи, в которых они вышли на битву. Те самые, что они отыскали в сокровищницах Эребора. И которые так сильно напоминали им о Торине, о потере. — Мне тоже его не хватает. Бофур поник плечами, кивнул. — Он бы гордился тобой. — Клянусь бородатой задницей Дурина, он оторвал бы мне голову! — Фили чуть не подавился смехом, — За то, что оставил трон и спрятался! — Не думай об этом вот так, сынок! — резко возразил Бофур, его веселье моментально сменилось серьёзностью, — Он бы гордился. — Он был бы зол на нас обоих. На Кили за то, что спорил с ним, и за то, как он смотрел на Тауриэль. А на меня? — у Фили вырвался искренний вздох, — За то, что не соглашался с ним. За то, что пытался вернуть его из драконьей болезни. Он был бы разочарован. И бранил бы нас. Лицо Бофура смягчилось, он улыбнулся отчаянной, горькой улыбкой. — Некоторые сомневались в том, брать ли вас с братом в этот поход. Голубые глаза Фили загорелись от гнева, но он сдержался. — Что? — Я сомневался. И другие тоже. Ты был наследником, а Кили… Парень, конечно, отличный боец, однако он слишком молод. И он последний в роду, — мориец покачал головой, пожимая плечами, — Торин никогда не сомневался, что вы этого достойны. И в том, что вы будете рядом с ним. Он говорил, что это ваше право. И в его голосе звучала гордость. Да, гордость, варг задери. Фили отвёл взгляд и глубоко вздохнул, пытаясь проглотить неожиданно возникший ком в горле. — Не вспоминай своего дядю таким, каким он был под влиянием драконьей болезни, — тихо проговорил Бофур, — Он думал о тебе и твоём брате, и он гордился вами… и так было бы и сейчас. Торин был прагматиком в лучшем смысле этого слова. Это место бесило бы его, как и тебя. Но будущее своего народа он тоже ставил выше личной выгоды и гордыни. Так же, как ты. — Это сжигает меня, Бофур, — признался Фили; его голос был сиплым, хоть он этого не хотел, — Каждый день это терзает мне душу. Эта гора должна была принадлежать ему. Мне. Мориец пристально вглядывался в молодого блондина. Он слышал в его голосе боль, которую парень всегда так умело скрывал. Он мало что мог предложить в ответ, кроме основополагающих истин. — Ты говоришь о горе и троне, но не о золоте. Сынок, ты ценишь жизнь нашего народа больше своих собственных нужд. Фили насмешливо фыркнул, не соглашаясь. — Это так, парень. Если бы ты думал только о себе, то собрал бы армию и отнял у Даина трон. Ты же наследник Дурина и все дела. Но ты не станешь этого делать, потому что не хочешь гражданской войны, которая разорит наш народ. Ты слышал, как волшебник и эльфы говорили о том, что нужно сделать, чтобы удержать Мордор от нападения, даже если это значит отказаться от всего, для чего ты был воспитан и что считал своим. — Бофур… Но гном в ушанке ещё не закончил. Он прошёл дальше в комнату. И его взгляд был убийственно серьёзен. — Даин хороший король, но ты был бы выше всяких похвал. И да, Торин, мой лучший друг, гордился бы тобой. Фили с трудом сдерживался, эмоции душили его. Это вряд ли. Он угрюмо кивнул и тихо рассмеялся. — Даже несмотря на то, что я разрешил брату жениться на эльфийке? Бофур разразился смехом, который наконец-то снял напряжение, ему даже пришлось вытереть с глаз неожиданные слёзы. — А, это… Что ж, я удивлён, что Торин не разнёс залы Ожидания, чтобы вернуться и накостылять бедняге Кили по самое небалуйся за его дурость. — Дурость? — переспросил Фили. — Да я не это имел в виду, — спокойно объяснил Бофур, махнув рукой, — Девочка мне нравится. Нет, правда нравится. Она хорошая. И отлично подходит твоему брату. Просто пришлось бы потрудиться, чтобы Торина в этом убедить. Блондин рассмеялся, понимая, что его приятель сильно преуменьшил проблему. — А теперь поговорим о твоей собственной дурости, — мориец потёр руки, — Телду. Фили со стоном запрокинул голову и уставился в потолок. ******** — Отставка? Ты же подохнешь от скуки. Если так хочешь умереть, я могу бросить тебя в яму с гоблинами, варгами или орками. Выбирай сам. Даин фыркнул, пролистывая череду пергаментов и списков и не поднимая от них взгляда. Двалин показушно зевнул, вспоминая, что говорил ему его брат, Балин. Он должен выглядеть уставшим и сломленным. Он поморщился, когда король наконец поднял глаза. — Ты что-то не то съел? У тебя такой вид, будто ты наелся лимонов. Гном с татуированной лысиной расслабил лицо. Видимо, в притворстве он был не силён. — Я закончу все дела, которые ты поручил мне, а потом уйду из Эребора. После этих слов, сказанных пустым, будничным тоном, Даин в конце концов отложил какой-то пергамент из Дейла. — Серьёзно? Король смотрел на него с недоверием. Двалин был воином до мозга костей, едва ли не с рождения. И в то, что уход со службы, тихая, уединённая жизнь пойдёт ему на пользу, как-то не верилось. — Я… — Даин внезапно нахмурился, — Это потому, что я не согласен с Балином из-за возможности вернуть Казад дум? Двалин помахал рукой и тряхнул лысой головой. — Я тоже не согласен с братом по поводу этого проклятого места. Нет. Я окажу ему любую поддержку, какую только смогу, но не вернусь туда снова. Даин кивнул. Он тоже участвовал в той фатальной, битве, которая стоила им так много, и победа в которой была по меньшей мере сомнительной. Всё это случилось за пределами Казад дума, даже не входя в ворота. Там они потеряли короля Трора, в то время как Фрайн потерял рассудок. — Я думаю, Балин ошибается. Проклятье Дурина всё ещё там. Двалин скривился, повёл плечами. — Я с этим не согласен. И Балин тоже. Но… это не для меня, — он помолчал и вздохнул, — Привкус крови портит вкус мяса. Эту старую гномью пословицу часто повторяли воины их расы. Она означала, что цена сражения перевешивала любую возможную выгоду. Усталость от битвы. Удивлённый, Даин откинулся назад и посмотрел на сына Фундина. — Вот уж не думал, что услышу это от тебя. — Я понял, что скучаю по тем, кто ушёл до меня, — признался ему Двалин, но это была только часть правды. Да. Он устал терять тех, кто был ему дорог. А эта «отставка» нужна была для того, чтобы он мог пойти защитить тех, кого он оставил. В этом они с братом так и не пришли к соглашению. Балин всерьёз хотел вернуть Казад дум, больше известный многим, как Мория. Он не хотел оставаться в Эреборе без Торина. Двалин тоже этого не хотел, однако не потерянные королевства гномов взывали к нему. Его звала кровь. Кровь Дурина. Фили. И Кили. И даже новый младенец, который сейчас рос в теле эльфийки. И он, и Балин чувствовали себя здесь неудобно. Слишком много воспоминаний. Жизнь до Смауга, вызванное драконом опустошение, потеря близких во время второй войны за Эребор. Без Торина это место не было для них домом. Здесь словно лежала какая-то завеса, пелена. И именно в человеческом городе под названием Брукшир он впервые смог вдохнуть в полную силу. Двалин понял, как сильно он скучал по молодым братьям, только тогда, когда снова смог их обнять. — Что будешь делать? — Даин вырвал старого воина из размышлений. — Не знаю, — Двалин пожал плечами. Он никогда не умел лицемерить. Мягко говоря. Ложь была игрой дипломатов, но не для того, кто был рождён и воспитан солдатом, — Путешествовать. Может, охранять караваны. — Я. Эребор. Нам бы не хотелось тебя терять, — проговорил Даин. Двалин смотрел на подгорного короля и ощущал тяжесть на сердце. Этот гном приходился ему кузеном, хоть и более дальним, чем Торин. Но всё равно они были связаны кровью. Даин был достойным королём, воплощением настоящего гнома. Если бы всё было иначе, он был бы тем королём, за которым сын Фундина готов был последовать. Но Двалин сам видел, как Торин пал под натиском драконьего недуга. И в глазах Даина он видел то же сумасшествие, по крайней мере, в первые несколько недель. Однако король не перешагнул грань безумия и начал восстанавливать королевство. Воистину выдающийся подвиг. — Я уважаю тебя. Даин посмотрел на стоящего перед ним воина и хмыкнул. — Но я не Торин. Двалин на мгновение опустил взгляд и снова поднял его. — Я… Железностоп прервал его взмахом своей сильной руки. — Нет. Я понимаю. Уже не в первый раз Двалин задумывался о том, чтобы рассказать о том, что род Дурина до сих пор жив. Он был уверен, что Даин на самом деле почувствует облегчение. Однако он долго говорил с Гэндальфом и даже с лордом Элрондом — этим бледным пожирателем зелени. А потом отправился к Оину, который сам читал знаки. Всё дело было в Мордоре. Пока Саурон думал, что род Дурина прерван, они не были в большей опасности, чем любое другое королевство в Средиземье. Но… Если Великий Обольститель узнает, что Фили и Кили живы, тогда ничто не остановит Хозяина Мордора от охоты на них. — Пока род Дурина процветает, Эребор будет стоять, — Двалин произнёс эти слова с глубоким вздохом. Даин напрягся, застонал. — Балин рассказал тебе? Старый вояка проигнорировал раздражение в глазах своего монарха. — Ты слишком крепко держишься за леди Дис. Король угрожающе сузил глаза и оскалился. — Она последняя в роду Дурина. Наш долг обеспечить её безопасность. — Безопасность и радость жизни — это разные вещи, — Двалин был предельно честен. О чём он действительно беспокоился, так это о том, что Фили мог почувствовать себя отрезанным, мог устать играть в «безопасность» и прятаться. Даин разжал руки и тяжко вздохнул. — Кажется… леди Дис и правда расстроена. Это было огромным преуменьшением, и они оба это знали. — Это место отравляет её, — сказал Двалин, осторожно щупая почву. Он не хотел злить короля, просто нужно было подобрать подходящие аргументы. Конечно, было бы лучше, если бы это сделал Балин — умные разговоры были по его части. Однако его брат уже давно спорил с Даином по поводу Казад дума. И здравый смысл подсказывал, что этот разговор должен вести тот, у кого с правителем отношения получше. Даин покачал головой. — Те, кто читают знаки, говорят, что род Дурина продолжается и принёс плоды. Двалин со свистом втянул в себя воздух сквозь сжатые зубы. Раздумья о том, говорить или нет королю правду, сменились защитным инстинктом. Любое неосторожное признание сейчас могло иметь катастрофические последствия. — Королева беременна, — продолжил Даин. К счастью, он не заметил, как его собеседник закрыл глаза, испытывая явное облегчение. — Поздравляю, — Двалин был искренне рад, — Значит те, кто читают знаки, говорят, что твой ребёнок продолжит род Дурина? Король замолчал; он смотрел прямо на родича, но как будто не видел его. Наконец, он пожал плечами. — Они говорят, что это единственное возможное объяснение. Двалин ждал, однако настроение у Железностопа, похоже, было совсем не праздничное. — Даин. Король-под-горой. Кузен. Что тревожит тебя? Монарх с тяжёлым вздохом покачал головой. — Понятия не имею, — он внезапно нахмурился, — Слишком уж это похоже на ложь. Я обеспокоен, потому что я не прямой потомок великого Дурина. — Ты настолько близок к нему, как и мы, — Двалин говорил прямо, — Ты был бы счастливее, если бы Фили был здесь? Был бы королём вместо тебя? Он затаил дыхание, ожидая ответа. Даин рассмеялся каким-то болезненным смехом. — Может быть. Хотя все твердят, что единственная причина, по которой Мордор не напал на наше ещё не окрепшее королевство прямо сейчас — это то, что прямые потомки мертвы. Когда они знали, кто враг, и чётко видели цель, жизнь была проще. Дракон. Убить дракона и вернуть свой дом. Будь оно всё проклято. Двалин был рад, что ещё не успел поесть, иначе вполне возможно, что его бы уже вывернуло наизнанку. Даин сменил тему прежде, чем его кузен решил, говорить ли ему или нет. — Недавно приходил Гэндальф, пока ты занимался вербовкой для безумной авантюры своего брата. От удивления Двалин выпучил глаза. — И? — Его очень беспокоит Мордор. Он озабочен тем, что мы вступаем в союз с эльфами и людьми. А я поделился с ним своими опасениями из-за того, что род прямых наследников прерван. Сын Фундина прикусил язык. Король угрюмо мотнул головой. — Волшебник говорит загадками. Но он сказал, что род Дурина выстоит. И Эребор тоже. — Как-то не похоже на загадку, — вежливо заметил Двалин. — Нет, не похоже, — согласился Даин, и лицо у него было недовольное, — Но прозвучало именно так. Боюсь, что не могу верить ему так, как Торин. Похоже, он утаивает от меня информацию и никогда полностью не отвечает на вопросы. Двалин не знал, что ему делать. Несмотря на скрытность Гэндальфа, он всё равно вполне доверял магу, верил, что он сдержит слово. Пока. Поэтому он вернулся к другой важной теме. — Если твой ребёнок продолжит род Дурина, ты, конечно, можешь позволить леди Дис уехать куда-нибудь, где она смогла бы обрести хоть немного покоя? Даин фыркнул. — И куда мне отправить её, чтобы обеспечить одновременно и безопасность, и радость жизни? Она потеряла больше, чем большинство из нас, я это знаю лучше, чем кто-либо другой. Эребор вызывает в ней боль, как и Синие горы. Может, мне отправить её в Железные холмы? Нет? А как насчёт других гномьих кланов? Нет на земле места, которое может облегчить её боль. Брукшир. Но сказать этого Двалин не мог. ********* Засада была спланирована идеально. Группа ничего не подозревающих гномов уставилась на Фили, когда он вышел из темноты и отвесил им низкий поклон. Клидет удивлённо раскрыла рот. Потом она улыбнулась и подтолкнула сестру вперёд, к нему. Телду бросила на парня недовольный взгляд. — Ты что здесь делаешь? — Провожаю тебя на праздник Йуле, — надменная улыбка скрывала его нервозность. Интересно, она откажет ему? — Вы все прекрасно выглядите. Голубые глаза Фили переместились с матери семейства на двух её дочерей и остановились на одной из них. Его улыбка стала теплее, когда пальцы Телду принялись разглаживать толстый зимний плащ, выдавая её собственное волнение. — Дочь? Где твои перчатки? — спросил Дерн, который тоже заметил этот жест, — Слишком холодно, чтобы идти без них. — Я не смогла их найти. Но я буду держать руки в плаще. Да и идти недалеко. Девушка покраснела; ей не хотелось выглядеть ребёнком перед одним конкретным гномом с белокурыми волосами. — Тогда хорошо, что я принёс свой подарок на святки, — Фили с ухмылкой вручил ей пару прекрасных перчаток из мягкой кожи, расшитых узорами из гномьих рун. — Подарок на святки? — Дерн выглядел озадаченным, но его жена улыбалась, — Нурбера? — спросил он, внезапно заподозрив тайный заговор. — На святки люди дарят подарки, — ответил Фили, не отрывая глаз от лица Телду. Дерн неуверенно переступал с ноги на ногу. Гномы на святки не дарили подарков, представители их расы делали это на день Дурина. — Мы что, должны были принести сегодня подарки? Фили мотнул головой. — Я разговаривал с Миррендой о наших культурных различиях. Людям уже рассказали, что мы празднуем святки немного по-другому. — Но ты всё равно принёс мне подарок? Я же не человек. Телду не смогла с собой справиться и потянулась к красивым перчаткам, восхищаясь мягкостью тонкой кожи. Однако и пальцем не пошевелила, чтоб их надеть. Пока нет. Внезапно её глаза подозрительно сощурились. — Мои перчатки пропали, а ты сегодня вечером случайно принёс новую пару? Фили ухмыльнулся. Телду со вздохом разглядывала возможных подозреваемых. У отца был смущённый вид, тогда как мать и сестра мягко улыбались. Это мог быть любой из них. — Это нечестно. Улыбка Клидет становилась всё шире и шире. Телду вздохнула; что ж, одна тайна разгадана. — Мама? Нурбера щёлкнула языком и пожала плечами. — Назови его умницей, возьми перчатки и пошли на праздник. Подальше от этого холода. Пугающе-голубые глаза Телду опять обратились к молодому гному с наглой ухмылкой, который терпеливо ждал от неё ответа. Увидев, что девушка опять на него смотрит, он протянул руки. — Если не хочешь надевать перчатки, можешь держать меня за руки по дороге к дому Мирренды. Иначе замёрзнешь. Вынужденная надеть изящную вещицу, Телду неохотно сдалась. Натягивая подарок с демонстративно-преувеличенной силой, молодая гномка продолжала хмуриться. И её взгляд не обещал ничего хорошего. — Подожди у меня. Фили ухмыльнулся. — Я уже поужинал. Так что на празднике не буду ничего есть, — он знал, что она поймёт: он готов к тому, что еда будет испорчена. — Я никогда не повторяюсь, — в голосе девушки отчётливо слышалась угроза. Дерн опустил взгляд и уныло покачал головой. — Мальчишки. У каждого второго гнома рождаются мальчишки. И у меня тоже могли быть мальчишки. С ними куда проще. Нурбера толкнула мужа в плечо, однако не сильно, и он не потерял равновесия. Женщина счастливо улыбалась. — А вот я, например, рад, что вам так повезло, — нахально заявил Фили и предложил одну руку Телду, а другую — Клидет. — Весной я ухожу в Эребор. Я получила письмо от одного из тамошних мастеров-пекарей, — Телду гордо вздёрнула свой милый носик, — Твои обязанности провожающего простираются настолько далеко? Фили не удивился вопросу. — Я уже говорил об этом с твоим отцом. Я доведу тебя до Лихолесья, а они с Бофуром проводят тебя в Эребор, — он тщательно подбирал слова, не переставая широко улыбаться при этом. Мысли кружились в её голове, а слова не шли с языка. Телду выгнула брови — ей явно нужно было время, чтобы обдумать его заявление. Клидет отодвинулась, потянув сестру ближе, сцепила её руку с рукой Фили и подмигнула ему, прежде чем отойти и присоединиться к отцу и матери. — Мне холодно. Давайте бросим их тут, а сами пойдём дальше. Дерн замотал головой, даже несмотря на то, что его жена улыбнулась и согласно закивала в ответ. — Нельзя же вот так их оставить, — он возмущённо махнул рукой. Нурбера дёрнула плечом. — Думаешь, они станут вести себя непристойно здесь, на морозе и в глубоком снегу? Отец семейства вздохнул и неохотно пошёл следом за женой и младшей дочерью, попутно оглядываясь на влюблённую парочку позади. — Парень стащил её перчатки прямо у нас из-под носа. Кто знает, на что он ещё способен? — О да, — Клидет закатила глаза, потянулась назад, отцу, утаскивая его за собой. Телду не обратила никакого внимания на то, что остальные оставили её позади, она не отрываясь глядела в ярко-голубые глаза молодого гнома. — Это не потому, что ты возражаешь, чтобы я стала мастером-пекарем, не так ли? Несмотря на улыбку, которая до сих пор красовалась на его чувственных губах, Фили с очень серьёзным видом покачал головой. Телду испустила глубокий медленный вздох. — Скажи мне. — Выходи за меня, — предложил он. Её глаза округлились от шока, а рот открылся сам собой. Блондин рассмеялся и мотнул головой. — Или хотя бы выйди со мной. Разреши мне всерьёз ухаживать за тобой. — В крепких отношениях главное — это доверие. Фили кивнул и придвинулся ближе. Она не отступила. — Мне придётся рассказывать не только свою историю. Телду глядела ему в глаза. Ей было намного теплее, чем должно было быть, учитывая толщину слоя окружавшего их снега. — Ты мне не доверяешь? — О нет, — Фили неожиданно ухмыльнулся, забавляясь над ней, — Я понимаю, что это ловушка. А теперь смотри, как я очень, очень аккуратно её обойду. Я в самом деле доверяю тебе, иначе я бы никогда не стремился к твоему обществу. Но есть кое-какие вещи, и ты должна быть уверена, что хочешь их знать. Абсолютно уверена. Телду кивнула, так и несводя с него глаз. После долгого молчания улыбка молодого гнома постепенно исчезла с его лица. Но оно не стало несчастным. Его глаза наполнились жаром. — Скажи что-нибудь или поцелуй меня. Девушка быстро заморгала, её губы чуть заметно дёрнулись. — Или я могу просто уйти. — Можешь попробовать, — это прозвучало, как вызов. — И что ты сделаешь, если я попытаюсь? — Поцелую тебя. Телду почувствовала, как у неё перехватило дыхание. — А если я останусь? — Поцелую тебя. — Значит, мне остаётся только что-то сказать? Фили внезапно обнял её. — У тебя была такая возможность. Но ты её упустила. Теперь ты попалась. — Что ты… Телду не успела закончить, потому что его губы нашли её рот. На миг она ощутила волну невероятного жара, а потом она жалко, протестующе завизжала, когда что-то очень холодное и мокрое неожиданно обожгло кожу её лица. Фили рявкнул, поднял глаза — злой, удивлённый. Дерн рассматривал парочку неодобрительным взглядом. — Праздник Йуле. Нам сюда. Прошу вас. Телду невесело рассмеялась, смахнула остатки снега с лица и тряхнула рукой, чтобы убрать холодную влагу. Её отец с довольным видом наблюдал за ними обоими. Фили вымученно застонал, однако скривил губы в улыбке и предложил девушке руку. — Наш разговор не окончен. — Это уж точно, — согласилась она. ********* — Значит, у тебя хорошие новости? — осторожно спросила Дис. Не то, чтобы она думала, что все её слова передают Даину, просто охранники до сих пор наблюдали за ней. — Вербовка продвигается. Медленно, но идёт помаленьку, — угрюмо ответил Двалин, а потом оглянулся на солдат в комнате, — Убирайтесь отсюда! Двое гвардейцев нервно переглянулись. В конце концов один из них сглотнул и опустил голову. — У нас приказ охранять принцессу. — В Эреборе? От меня? — лысый вояка напустил на себя угрожающе-раздражённый вид, — А если ей хочется поговорить наедине? Дис рассеянно подняла глаза и окинула гвардейцев пустым взглядом. Несмотря на молодость, оба парня были закалёнными в боях воинами. — Не обращай на них внимания. Сделай вид, что их здесь нет, любимый. Любимый. Физиономии у обоих гвардейцев вытянулись от удивления. Двалин перевёл на принцессу ошарашенный взгляд, и она ободряюще улыбнулась ему. — Ты уже говорил с нашим кузеном? — спросила Дис, имея в виду короля, — О нас? О нас? Соображал Двалин быстро, просто не знал, сумеет ли справиться с ролью, которую она ему предлагала. — Я только что от Даина, — он намеренно опустил титул, давая понять, что у них с королём более тесные отношения, чем это было на самом деле. Дис придвинулась ближе, и Двалин уставился на неё так, будто она была варгом, который готовился на него напасть. К счастью, двое молодых гвардейцев могли видеть только его спину. Они по-быстрому принесли свои извинения, вылетели из комнаты задом и плотно закрыли за собой дверь. Лицо Дис расплылось в широкой улыбке. Двалин скорчил кислую мину. — Это обязательно? — он застонал. — Пока это единственное, что помогло, — она ухмыльнулась, — И я не знаю, как долго это будет работать. Так что смирись. — Нашёл твои пропавшие сокровища, — Двалин намеренно не называл никаких имён на случай, если они были не настолько одни, как казалось, — С одного набежали проценты. У Дис на лице отразилось замешательство. Двалин задавался вопросом, как сделать так, чтобы она его поняла. — Твой друг-фермер. В шляпе? Принцесса кивнула, она знала, что речь идёт о Бофуре. — Его стадо скота пополнилось на три головы. Два вола и корова. Дис злобно ухмыльнулась, услышав, как Двалин обозначил эльфийку. Это было мелочно и мстительно, но рыжая девка заслужила ещё и похуже — вот так взять и окрутить её малыша! — Скоро будет четыре. Кажется, корова беременна. Улыбка Дис исчезла, как будто её смыло волной, а глаза наполнились жадной тоской. — Ты уверен? — Я поклялся. В обыкновенно ясных глазах Дис появились слёзы, она быстро села. Двалин опустился рядом с ней на колени. — Это хорошие новости. — Это так. И даже лучше, — зашептала она, сжимая в ладонях руку одного из своих старых друзей. Гномка дрожала. Двалин заворчал. — Я сказал Даину, что ухожу в отставку. Взгляд у принцессы стал пронзительным, в нём засияла надежда. Он собирался отправиться к её сыновьям и внуку. Взыгравшая в ней ревность была настолько сильной, что Дис едва не задохнулась. Её прежняя злость на эльфийку исчезла с новостью о расцветающей новой жизни. — Работаю над Даином. Возможно, ты тоже могла бы уйти, — продолжил он, — Я попытался. Стук в дверь заставил их обоих поднять головы. В комнату в сопровождении Баина заглянула королева Рилна. Увидев Дис в слезах и Двалина, который стоял рядом с ней на коленях, царственная гномка округлила глаза. Лица принцессы и старого солдата были близко друг к другу, и он держал её за руку. Королева удивлённо открыла рот. В комнату заглянули охранники, а потом снова быстро отвели взгляд. Дис улыбнулась другу. — По слухам к весне мы поженимся, — шепнула она. Двалин закрыл глаза. Он умел убивать гоблинов, орков, варгов, троллей, пауков и разных других мерзких тварей. Но как быть со слухами? В ответ он прошептал что-то очень грубое на кхуздуле. Дис весело рассмеялась, тем самым придавая их игре ещё больше правдоподобности. Королева Рилна казалась довольной. Балин выглядел подозрительным.