Потомки Дурина

Тауриэль смело встретилась глазами с пристальным взглядом какого-то гнома и моргнула, когда он улыбнулся и одобрительно кивнул ей. Эльфийка отвернулась, рассматривая празднично разукрашенный и полный гостей зал в городской ратуше. Обычно свободную и скромно обставленную комнату теперь украшали гирлянды и яркие ленты вкупе с красочными знамёнами, которые висели на стенах. С того края залы, где стояли сервированные столы, по воздуху плыли ароматы специй и вкусной еды. И куда бы она ни глядела, повсюду встречала приветливые кивки и застенчивые улыбки. — Кили? Муж посмотрел на неё; над его верхней губой остался след из пенки, когда он закончил жевать то, что взял со своей битком набитой тарелки. — Хммм? — Все на меня пялятся. Рыжая эльфийка непривычно стеснительным жестом рывком поправила один из своих длинных рукавов. Ему потребовалось мгновение, чтоб проглотить прожёванное, прежде чем он одарил её нахальной улыбкой. — Ну, ты стоишь парочки взглядов. Ты ослепительна. Тауриэль закатила глаза, а потом внимательно посмотрела на мужа и поняла, что он абсолютно серьёзен. Уголки её губ поползли вверх. — Неправда. Не для других рас. — Тогда ты была очень невнимательна, эльфийка, — Кили весело дразнил жену, взглядом лаская её лицо, — Ты ярче и прекраснее любого заката, любого цветка, всего, что я видел в жизни. А раз уж мы, гномы, славимся тем, что создаём самые красивые вещи в Средиземье, это что-то да значит. Нежный румянец разлился вверх от того места, где заканчивалось её платье, и сливочная кожа груди вздымалась над мерцающей тканью. Даже после нескольких месяцев брака она до сих пор так и не привыкла к комплиментам. — Вы восхитительно выглядите сегодня. Тауриэль с удивлением обернулась — этого пожилого гнома, который жил в городе, она узнала. Судя по тому, что ей рассказывал Бофур, он торговал вином и элем и был весьма успешным купцом. Она ответила ему грациозным кивком. Седой гном со множеством косичек в бороде с изящными золотыми зажимами протянул ей маленькую тарелочку с закусками. — Я подумал, что вам может понравиться. Пробормотав слова благодарности, рыжая эльфийка посмотрела на полное сладостей блюдце. После их с Кили свадьбы местные гномы стали к ней намного терпимее. Некоторые из них даже улыбались ей в городе при встрече, по большей части это были женщины. Но подойти и начать разговор? Это было что-то новенькое. Исходя из того, что она знала о гномах, такое поведение считалось очень дружелюбным. Кили ухмыльнулся и проглотил полный рот еды. — Специй многовато, — проговорил он, прикрыл рот рукой и издал тихий звук. Тауриэль заметила многозначительный взгляд, которым её муж обменялся с пожилым гномом, и тот, прежде чем уйти, кивнул ей. Её охватило внезапное подозрение. — Что ты сделал? Кили дёрнул плечом, намеренно игнорируя вопрос. — Рыгнул. Прости. — Я не это имела в виду. Эльфийка вздохнула. Его израненные кишки уже практически полностью пришли в норму. А вот дурные манеры остались прежними. Хотя некоторые продукты всё ещё плохо влияли на его организм, если Кили не следил за диетой. А он этого не делал. — Эти пирожки с капустой. Капуста. От неё у Кили до сих пор бывало расстройство желудка, если ему случалось слишком много её съесть. Молодой гном внимательно рассмотрел булку. Потом понюхал и скорчил гримасу, которая вызвала у его жены тихий смешок. — Чего-нибудь желаете? Тауриэль изумлённо оглянулась. Двое молодых гномов протягивали ей тарелки. На одной лежала щедрая горка сдобренного творогом риса, на другой — намазанный ароматным сыром хрустящий хлебец. — Я… — эльфийка запнулась, она чувствовала, что не знает, что сказать. — Благодарствуем! — Кили блеснул улыбкой, кивая, будто давал понять, что нужно принять предложенную еду. Тауриэль не знала, что делать. Перед ней было две тарелки, а она до сих пор держала угощение, которое ей принёс первый гном. Муж забрал у неё блюдце со сладостями, чтобы она могла взять два других. Оба молодых гнома, которых она обучала стрельбе из лука, выглядели ужасно довольными собой. Они с Кили вместе с Фили тренировали городских стражников, уделяя особое внимание стрельбе и рукопашному бою. Спустя неделю, число людей и гномов, которые приходили на тренировки, утроилось. И она знала, что молодой Фили был бесконечно этому рад. И всё же, такое радушие и застенчивые улыбки… всё это было так необычно. — Нам будет не хватать ваших уроков, — сказал юный гном с каштановыми волосами и легонько нахмурился. — Почему? — Тауриэль переводила глаза с одной тарелки на другую. Сыр на хлебе изумительно благоухал травами, — У вас не хватает времени? Оба изумлённых гнома окинули каким-то непонятным взглядом сначала её, а потом и её мужа, но группа подошедших людей избавила их от необходимости отвечать. К ним подошла улыбающаяся Мирренда. На женщине было вышитое бордовое платье с кружевным воротником. — Меднонос. Тауриэль. Она по очереди поклонилась каждому из них и посмотрела на две полных тарелки, которые эльфийка до сих пор держала в руках. — Проголодалась, милочка? Губы эльфийки сжались в тонкую линию. Она пожала плечами. — Мне нравится твоё платье. Его сшила матрона Винна? — Мирренда одобрительно кивнула. — Да, у неё талант, — заметила Тауриэль, имея в виду городскую портниху. Она не могла оторвать глаз от плавных линий своего нового платья, которое Кили заказал для неё. Когда месяц назад швея пришла к ним, чтобы обсудить пошив новой одежды, включая несколько платьев, которые эльфийка не считала необходимыми, она не придала этому особого значения. Однако Кили был с ней не согласен. — Ты жена одного из наследников Дурина. Драгоценность, на которую нужно смотреть и восхищаться, — сказал он тогда, не обращая внимания на её попытки выбрать не такой замысловатый фасон и ткань попроще. Хотя здесь, на празднике Йуле, вслух об этом не было сказано ни слова. Тауриэль возражала, что он наследник в изгнании, что он скрывается. Поэтому не стоит ожидать восхищения и выставлять себя напоказ. Однако глядя на на мерцающие складки бирюзового шёлка, которые сияли, точно хрустальный водопад, было совершенно очевидным, кто выиграл этот спор. — Я просто хотела зелёное платье, — пожаловалась Тауриэль, хотя, увидев дома в зеркале, как ткань облегает её формы, почувствовала, что ей это нравится. — Оно зелёное, — Кили ухмыльнулся и нахально подмигнул жене, когда та вздохнула, — Просто тебе нравятся зелёные и коричневые цвета, потому что они помогают маскироваться в лесу. Но мы больше не в Лихолесье. Мирренда рассмеялась. — Переливчатый бирюзовый шёлк — это не просто зелёный. Ох уж эти мужчины! Эльфийка молчала; что-то неуловимо волновало её. Возможно, упоминание о прежнем доме? Том, о котором она должна бы скучать? Долгие века Лихолесье было ей домом. Там у неё были друзья. И всё равно, эти слова не вызвали в ней ощущения боли, потери или тоски. Разве что совсем чуть-чуть. Возможно, проблема была не в том, что она ушла, а в том, что она ни о чём не жалела. Так что же её беспокоило? Эльфийка огляделась, ловя на себе множество восторженных взглядов. Может, дело было именно в этом. На празднествах она привыкла оставаться в тени. Исполнять долг, а не быть гостьей в красивом платье с длинными рукавами-колокольчиками. Тауриэль поглядела на свои рукава и подавила тяжёлый вздох. Она возражала против такого покроя, утверждая, что они будут мешать ей в бою. Все три гнома, живших с ней в доме, посмеялись над ней. Тем не менее, Фили очень помог тем, что смастерил особые ножны для клинков, которые можно было носить под вечерним платьем, пока Кили с Бофуром наблюдали со стороны, насмехаясь над их опасениями. Ещё несколько минут они просто болтали. Мирренда представила кое-кого из иногородних гостей, застрявших в Брукшире из-за глубокого снега, который выпал раньше, чем ожидалось. Это были купцы из других торговых городов. Подошёл Бофур и встал рядом с ней. Мориец завёл разговор о торговых маршрутах и о том, какие товары лучше подготовить к весне. Освобождённая от светских бесед, Тауриэль обратила внимание на свои тарелки с едой. Ту, что с рисом, эльфийка отдала гному в ушанке, а сама принялась есть хлеб с сыром, сдобренным пряными травами. — Меднонос? Кажется, мы уже встречали кого-то с таким именем, — один из пришлых торговцев почесал гладко выбритый подбородок. — Это мой брат, — Кили слегка поклонился, — Медноносы, старший и младший. К вашим услугам. — А! — мужчина кивнул. Он не проявил никакого дальнейшего интереса к их именам. Не говоря уже о том, что это было прозвище. С другой стороны, с людьми было трудно сказать, понимают ли они вообще, что такие имена вряд ли бывают. Как бы мало ни знали о гномах эльфы, люди казались ещё невежественней. Гномы были самой скрытной расой в Средиземье. Тауриэль дожевала последний кусок восхитительного хлеба с сыром. Эльфийка прислушивалась к разговорам, время от времени отпускала какие-то комментарии. Она до сих пор не привыкла к тому, что Фили и Кили называли Медноносами. Хотя это было единственное имя, которым они пользовались, живя в городе. Так безопаснее. — Мне взять у тебя тарелку? Тауриэль повернулась. Увидев улыбающегося Дерна с женой, она удивлённо подняла брови. Взгляд зелёных глаз стал вопросительным, когда эльфийка заметила в руках гнома блюдце с аппетитными булочками и орехами. — Меня что, пытаются раскормить? — поинтересовалась она, когда Дерн забрал у неё пустую тарелку и взамен сунул полную. Нурбера рассмеялась, внимательно разглядывая замысловатую причёску рыжей эльфийки. Большая часть волос свободно спадала вниз по спине, но по бокам свисали тонкие косички, которые Кили довольно долго заплетал. Их украшали маленькие и изящные, искусно сработанные цветы, покрытые эмалью. Это были тонкие, очень женственные вещицы. — Ты разрешила своему мужу сделать это с тобой? — спросила Нурбера, — Он хоть сказал тебе, что это значит? Тауриэль резко выпрямилась и бросила на мужа подозрительный взгляд. Кили неожиданно отвёл глаза, но ухмыльнулся. — Заколки для волос имеют какое-то значение? — в её голосе появилась нервозность. Гномка широко улыбнулась. — Не заколки. Косички. Всё равно, цветочки у тебя в волосах просто прелесть. Ты сделал их сам, Меднонос? — она вопросительно посмотрела на молодого гнома. Бофур приосанился и выпятил грудь. — Вообще-то, это моя работа. Пока мориец с Нурберой обсуждали, чем отличается создание драгоценностей от изготовления игрушек, эльфийка пристально взглянула на мужа. — Что ты сделал? — спросила она, хоть и предполагала, что уже знает ответ. Все довольные взгляды она получала от гномов. И все тарелки с едой тоже. Кили пожал плечами и наконец-то посмотрел на свою жену. — Сообщил всем, что ты носишь новую жизнь. Так, вдруг что случится. Тогда тебя защитят. Тауриэль испустила вздох. — Здесь же не будет драки, — возразила она. Кили ответил ей весёлым многозначительным взглядом, невинно округляя глаза. — А сколько у тебя с собой клинков? Эльфийка снова вздохнула, понимая, что проиграла мужу. Особенно, когда он был прав. Она никогда не ходила никуда безоружной. ********* — Король шлёт свои сожаления, — сообщил Балин с непроницаемым выражением на лице, которое не выдавало абсолютно никаких чувств, — У него важная встреча. Губы Двалина сжались в тонкую линию. Его брат не был доверенным лицом короля Даина, как это было с Торином. К тому же масла в огонь подливал тот факт, что эти двое придерживались противоположных точек зрения в споре о возвращении Казад дума. Так значит на все эти «важные встречи» Балина не приглашали. Двалин знал братца как облупленого и не сомневался, что жаловаться он не станет. Королева Рилна оглядела маленькое собрание таким оживлённым взглядом, какого у неё не видели уже несколько недель. Её мягкую бородку украшали драгоценные камни — однако умеренно, без излишеств. — Пойдёмте. Возможно, в отсутствие короля за ужином нам всем будет немножко спокойнее. Двалин не ответил, просто посмотрел на неё. Рилна улыбнулась. — Подойдите, присядьте рядом с леди Дис и расскажите нам о своих путешествиях. Фрейлина королевы замялась. Обыкновенно на этом месте сидела она. Новой подгорной королеве Кориан приходилась дальней родственницей. Родство было не кровное: просто кузина какой-то кузины по браку. Но несмотря на разницу в возрасте, женщины испытывали друг к другу нежную привязанность. — Мне будет очень не хватать чудесного общества Кориан, но я справлюсь, — это было сказано таким ровным тоном, что никто из тех, кто знал Дис недостаточно хорошо, не уловил сарказма. Но Двалин знал. Он не повернул головы; просто повёл глазами в сторону упомянутой молодой леди. Симпатичная, очень. На самом деле даже красивая. Так с чего бы Дис возражать против… Уф. Он тихо хмыкнул, мысленно проследив связи. Это была бывшая невеста Фили. Принцесса подошла, чтобы взять его за руку, и Двалин позволил ей это. Он уже смирился с игрой, которую она затеяла. С той самой, которая, казалось, доставляла удовольствие королеве. — Я думал, она тебе нравится. — Нравилась. Нравится. Она должна была стать моей дочерью, — ответила Дис с нотками горечи в голосе. Двалин накрыл её руку своей. Для всех, кто смотрел, это был романтичный жест, однако они оба знали, что это просто знак утешения. — Хотя Фили был прав. У неё и впрямь фыркающий смех, — ехидно продолжила Дис. Старый солдат усмехнулся; ему было плевать, что всё выглядело так, будто они с принцессой воркуют о каких-то интимных вещах. Балин наблюдал за ними, прищурившись, однако у него на лице сохранялось нейтральное выражение, поэтому никто не мог догадаться, что у него на уме. Двалин знал: братец легко поймёт, что всё совсем не так, как кажется. — Что-то смешное? — любезно поинтересовалась королева Рилна, одарив их обоих приятной улыбкой. Дис кокетливо склонила голову набок. — Ах да, Двалин рассказывал мне об одном забавном гноме, которого повстречал где-то в деревне. Пытался строить из себя фермера. Но когда этот бравый воин, — она похлопала своего спутника по руке, — Сказал, что парень совершенно не знает разницы между волом и быком… Двалин насторожился, когда Дис упомянула секретный код, который он употреблял, рассказывая ей о жизни Фили и Кили. Что она задумала? Рилна неуверенно заморгала. — А что, есть разница? И какая? Принцесса усмехнулась. — Те из нас, кому долгое время пришлось жить на поверхности, среди людей, узнали немало. Например то, что вол — это кастрированный бык. Двалин закрыл глаза и мотнул головой, вспоминая, как назвал Фили и Кили волами. В присутствии их собственной матери. — Я не знал, — буркнул он. — Вот это-то и смешно. Если упомянутый самец обрюхатил корову, он никак не может быть волом, — игриво заметила Дис, — Только бык. Упоминание о беременности было ошибкой. Королева слегка побледнела и поднесла руку к животу. Кориан мгновенно оказалась рядом с родственницей. Дис поморщилась. Честно говоря, она не хотела, чтобы жена Даина почувствовала себя плохо. — Ваше Величество, вы сообщили всем нам чудесную новость. И я совсем не хотела, чтобы мои слова огорчили вас. Рилна побледнела ещё больше и чуть-чуть покачнулась. Принцесса не отрываясь смотрела, как Балин бросился вперёд, чтобы поддержать королеву. — Я… — Нет, — Рилна махнула рукой, давая понять, что не стоит поднимать шум, — Вам нет нужды так меня называть. Если бы всё случилось иначе, тогда с этим титулом я обращалась бы к вам. Королева не желала, чтобы её называли «величеством»? Дис опустила глаза и ненадолго задумалась, хоть и была не согласна. — Ваш муж сказал, что вы чего-то боитесь, — проговорила она с осторожностью, ведь они были не одни. Рилна рассмеялась каким-то ломким, сухим смехом. — Он очень просил меня успокоить вас. Я бы не стала вам лгать. И уверяю вас от всего сердца, что знаю, как каждый из членов моей семьи покинул Эребор, — Дис очень тщательно подбирала слова, — Даин не пролил ни капли их крови. Королева наконец-то перестала смеяться и улыбнулась, хоть и была похожа на призрака в этот момент. — Я знаю, что думает мой муж. Он не понимает главного. Принцесса выгнула брови. Ни Двалин, ни Балин не стали вмешиваться в разговор. Кориан внимательно наблюдала и едва не заламывала руки. Охранники не двигались, не издавали ни звука, по сути они просто затаили дыхание. — Я знаю, что Даин физически не убил ни одного гнома, — Рилна пошла по кругу, называя мёртвых так, словно видела их, — Но вы были здесь. Видели его глаза. Дис молчала; она просто пока не доверяла сама себе. Да. Она видела глаза Даина. Она видела, как им овладевает драконий недуг, и отчаялась. Именно это наравне с другими знаками и советами подтолкнуло её к одному из самых важных решений в жизни. К решению спрятать своих сыновей. — Ради трона он пошёл бы на всё, — шепнула Рилна, совершенно не заботясь о том, кто мог их услышать. Двалин и Балин переглянулись. Королева, хоть и была прекрасной женщиной, никогда не увлекалась политикой. И всё равно, несдержанность в речах завела её на опасный путь. Балин прочистил горло. — Даин не сделал ничего плохого. Он пытался смягчить последствия, которые могли вызвать её слова, если бы их услышали в Эреборе или за его пределами. Взгляд светлых глаз королевы обратился на седобородого гнома, и Балин подавил в себе желание вздрогнуть. — Но мог бы. — Однако не сделал, — это сказала Кориан. Молодая блондинка выглядела совершенно подавленной, и королева взяла её за руку. Двалину рассказывали, что на самом деле именно Торин предложил рассмотреть её кандидатуру в качестве будущей жены своего наследника. Дубощит считал её умной, проницательной в политике и красивой. — Дракон. Королевство. Волшебник. Мордор. Магия. Судьба, — глаза Рилны распахивались всё шире и шире, — Это изменило его. Дис не находила для неё слов утешения, да и говорить с комом в горле она всё равно не могла. Не только Даин пал под натиском драконьего недуга. Судя по всему, Торин тоже стал его жертвой. — Он вернулся, — голос Кориан звучал очень тихо, когда она пыталась утешить свою королеву. — Он ещё не был самим собой, — Рилна поднесла дрожащую ладонь к животу. Дис резко втянула воздух. Принцесса решительно вытащила носовой платок и по пути к королеве окунула его в воду Балина. Обтирая холодной тканью щёки жены короля, она наконец-то взяла себя в руки. — Даин — отец ребёнка. Ваш Даин. Его одержимость сокровищем не повлияет на ваше дитя, — она и сама надеялась на это, искренне надеялась каждой частичкой своего существа. Ужас королевы отодвинул на второй план и её гнев, и её собственные потери. — Мы так долго хотели ребёнка, — Рилна посмотрела принцессе прямо в глаза, — Только для того, чтобы получить это благословение сейчас? То, что ребёнок был зачат в то время, как его отец страдал от драконьего недуга, беспокоило её чуть не до обморока. — Дети не появляются по расписанию, — Дис намеренно старалась придать лицу и голосу лёгкости, поэтому улыбалась. Однако её улыбка исчезла, когда королева крепко сжала её руку. — Я бы хотела, чтобы ваши дети были здесь. Принцесса пристально посмотрела на жену короля. Рилна нравилась ей с тех самых пор, как много лет назад Даин впервые представил свою невесту. Хотя они никогда не были особо близки. Несмотря на это, Дис не сомневалась в искренности этих слов королевы. Слёзы, не падая, скапливались в уголках её глаз. Она молча кивнула. — Если это возможно, я бы желала назвать своего ребёнка в честь Фили, — шепнула Рилна, — Но что если он… не родится нормальным? Я не могу так поступить с вами. Дис замерла. Для гномов имена имели очень большое значение. Даже те, какими пользовались каждый день, хоть они и не были настолько важны, как истинные имена. Тем не менее, было не принято называть детей в честь тех членов семьи, которые были ещё живы. Но как отговорить от этого королеву, не раскрывая причину, по которой она не хотела, чтобы ещё не рождённого ребёнка нарекли именем её сына? Ей помог Балин. — Это было бы прекрасно. Хотя Фили, услышав об оказанной ему чести, посмеялся бы от души. Учитывая все обстоятельства, полагаю, имя нашего погибшего короля стало бы более подходящим выбором. И сам Фили был бы с этим согласен. Касаемо другого вопроса, я не стал бы так волноваться. Балин мысленно сделал себе заметку попозже проконсультироваться по этому вопросу с Оином. Рилна задумчиво нахмурила лоб. — Торин? — Ничто на свете не смогло бы больше обрадовать моих сыновей, чем видеть почести, которые оказывают их дяде. Они никогда не искали для себя титулов и званий, но служили ему верой и правдой. Улыбка Дис стала ещё шире. Что же до всего остального, то, как болезнь отца могла повлиять на ребёнка, станет предметом размышления для более просвещённых умов. ********* — Прикоснись ко мне. — На нас смотрят, — тихонько посмеиваясь, возразила Телду. Фили наклонился ближе, к самому уху, так, что его дыхание щекотало её. — Я просто хотел, чтобы ты взяла меня за руку. А ты что подумала? — его голос сочился невысказанными намёками. — Ты имел в виду совсем не это. Думаю, что достаточно хорошо тебя знаю, чтобы верить, будто ты настолько невинен, — Телду скосила на него свои жутковатые голубые глаза, и Фили рассмеялся, покорно опустив голову, — Ты специально подстроил мне эту ловушку. — Попалась. — Я или ты? — игриво спросила она. — Оба, — он согласно кивнул, — Но конечно, ты больше, чем я. — Ублюдок, — Телду коротко рассмеялась, но смех быстро затих, когда она взглянула в его ярко-голубые глаза, — Так ведь? — Ублюдок? — Фили притворился, что обдумывает её слова, — По рождению или по сути? Девушка с силой пихнула его в бок. — Ни то, ни другое, — заявил он и взял её руку в свою, — Ни то, ни другое. — Кто ты? — спросила Телду, её недавнее веселье растаяло без следа, — На самом деле? Он чуть заметно мотнул головой. — Не здесь. — Нет. Не отвечай. Просто расскажи о себе. Чего ты хочешь от жизни? Что тебе нравится? Не нравится? О своих желаниях, — она моргнула, — Я ничего о тебе не знаю. Фили не был так уж в этом уверен. Она уже обвиняла его в заносчивости, уже называла королём. И это при том, что она совершенно не знала его истории! Эта молодая гномка была просто до ужаса проницательной. — Я… — так чем же он мог бы с ней поделиться? — Родился в законном браке. Телду фыркнула, надменно кивнула. Фили сдержал стон отчаяния; он не сомневался, что это будет совсем не просто. — У меня есть младший брат. Она повернулась, чтобы уйти, но он легко поймал её за руку. — Я умею работать в кузнице, хотя никогда не был учеником. — Кто же тебя учил? — спросила она лукаво. — Мой дядя. — Брат Хамнара? — Телду выгнула брови. Они оба знали: родословная, на которую он заявлял права, была ложью. Или она так думала. Фили скривился. — Не здесь. Не сейчас. Девушка кивнула; на время она спустила его с крючка. — Ты скучаешь по дяде? — Каждый день. Телду замерла, услышав в его словах боль. — Прости. Я не знала, что он ожидает, — она использовала эвфемизм, которым гномы обозначали мёртвых, — Он умер до того, как ты смог начать обучение? Что ж, это и правда будет непросто. Фили поморщился. Рано или поздно ему придётся рассказать ей, кто он такой. Это если он захочет удержать её рядом с собой. Его пальцы сжали её ладонь. — Нет. Телду ждала, но дальнейших объяснений от молодого гнома, который держал её за руку, не последовало. Она попыталась выдернуть руку, чтобы освободиться. Не получилось. — По крайней мере ты не соврал, — с кислым выражением на лице пробормотала она. — Мой дядя погиб в бою. И я не смог предотвратить его смерть, — Фили нахмурил брови, — На самом деле он пережил битву, но был слишком изранен. Телду смотрела на него пристально, не отрывая от его взгляда своих бледно-голубых глаз, будто пыталась прочесть мысли. — Ты тоже был тяжело ранен. — Если это догадка, то до ужаса правильная, — молодой гном поднял руку и робким движением почесал в загривке. — Ты не позволил бы никому, кого любишь, так пострадать, если бы сам не был ранен, — её голос стал мягче, она больше не вырывалась. — Видишь? Ты всё-таки знаешь меня, — блондин ухмыльнулся ей, демонстрируя ямочки на щеках. Телду смотрела на него; она вдруг осознала, что он был очень, просто невероятно устойчив к похвалам. — Всегда есть к чему стремиться. Фили смотрел на неё и моргал. — Тот, кто тебя воспитал, может, твой дядя, отбил у тебя любовь к похвалам. — Я спесивый осёл, — возразил он, — Я обожаю, когда меня хвалят. В этот раз она сжала его ладонь. — Да, ты заносчивый. И даже не буду возражать, что осёл, — она фыркнула, когда увидела забавную рожу, которую он скорчил в ответ, — Но я права. Хорошего никогда не достаточно. Фили вдруг погрустнел. — Ты пугаешь меня. Телду выжидала. Он застонал. — Да, мой дядя требовал многого. Но не стоит меня жалеть. Он хорошо меня выучил, и я никогда не сомневался, что он гордился мной. — Или в его любви. Голубые глаза моргнули, и Фили покачал головой. — И с чего ты это взяла? — Это звучит в твоём голосе, когда ты говоришь о нём. — Он не был идеальным. Я знаю это лучше, чем кто-либо другой. И он бывал со мной очень строг. Телду сузила глаза. — Но не с твоим братом? Фили опять застонал. — Тебе нужно быть дознавателем. Ничто не ускользнёт из твоих когтей. — Прости, — тихо сказала она, — Я чувствую себя так, будто блуждаю ощупью в темноте и понятия не имею, что сказать, чтобы не обидеть тебя. — Ага, в темноте, как же, — буркнул он, — Слушай. Да, со мной дядя был более суров. Но на то были причины. «Он хотел научить меня управлять королевством». Эти слова буквально рвались наружу, жгли ему душу. Телду наблюдала за ним, вглядывалась в глаза. — Расскажи мне что-нибудь поприятнее. Что твой дядя любил больше всего? — Эребор, — не раздумывая выпалил Фили. Он скорчил гримасу и попытался смягчить любой вред, который мог бы себе причинить, — Он поистине верил, что мы должны вернуть то, что принадлежит нам. Я имею в виду… нам, в смысле всем гномам. Телду ободряюще кивнула ему. — Он любил оленину. Терпеть не мог баранину, разве только с мятой, — затараторил он, — Любил свою трубку. И хорошую скрипку. Учил играть меня и моего брата. — Меч, топор или булава? — с любопытством поинтересовалась она. Фили помолчал, с прищуром разглядывая стоящую рядом девушку. — А что? — Мечники предпочитают проникать в самую суть дела. Обладатель секиры упрям и любит покрасоваться. А булава — это тупое оружие. Сметает всё на своём пути. Меч — оружие лидера. Любитель секиры вместо разговоров сразу кидается в драку. Тот, кто сражается булавой, всегда добивается своего. Молодой гном моргнул и ухмыльнулся. — Дядя обладал всеми этими качествами. — И какое оружие он предпочитал? — Меч, — признался Фили, — Однако он хорошо владел всеми тремя, — он окинул взглядом маленькую толпу, — А что насчёт стрелы? — Стрелок предпочитает не лезть в споры, но если надо, способен их закончить. — Не уверен, что со всем согласен. А кинжалы? Телду скользнула по нему взглядом, разглядывая его самодовольную физиономию. — Они говорят о заносчивости. Любитель кинжалов воображает, что непобедим. Не боится ближнего боя, потому что слишком уж самоуверен. И одержим собой. Фили с удивлением отшатнулся. — Или это просто значит, что он всегда вооружён, потому что хочет быть готовым к бою. Телду подмигнула ему. Осознав, что она-таки его сделала, молодой гном со стоном запрокинул голову. — Заносчивость, значит? — дразняще спросил он. — Король Фили, — поддразнила она в ответ и вздрогнула, когда его рука сильно, почти до боли, сжала её ладонь, — Прости. Он с виноватым видом отпустил её руку. — Нет, это ты прости. А что если мы… Все слова, которые он собирался сказать, утонули в звуке сигнального рога со стороны городских стен. Фили напрягся. Неужто кто-то пришёл в город? В темноте, по глубокому зимнему снегу? Он буркнул Телду что-то невразумительное и отошёл к брату. Судя по тому, что Мирренда двинулась, чтобы перехватить братьев, их хозяйке пришла в голову та же самая мысль. Когда послышались новые гудки, брови у Фили удивлённо поползли вверх. — Эльфы? И люди? У Тауриэль было абсолютно пустое лицо; оно не выдавало ни её мыслей, ни чувств. До этой минуты Фили даже не осознавал, что всё это время рядом с ними она была совсем другой, и её невыразительный взгляд стал для него шоком. — Сестра? Это единственное слово вывело эльфийку из ступора; её зелёные глаза посмотрели на него, и она на секунду расслабилась. — Больше сигналов нет. Это значило, что тревоги нет и ничего другого… Они слишком поторопились. Раздались новые звуки горна, в этот раз призыв к оружию. Гости из числа людей выглядели озадаченными, когда глава городского совета объясняла им новые сигналы, которые придумал Фили, чтобы все могли знать, кто приезжает в их город и уезжает из него. Мужчины задумчиво кивали, кидая в сторону светловолосого гнома одобрительные взгляды. Кили скрипнул зубами. — Мой лук дома. Но у городских стен есть оружейная. Тауриэль вытащила кинжал, и его блеск казался таким неуместным в ярком праздничном свете. Мирренда уставилась на клинок, гадая, где она могла спрятать такое длинное лезвие под своим шёлковым платьем? Во всяком случае, вооружённой она не выглядела. Фили и Кили глянули на эльфийку и напряжённо нахмурились. — Ступай домой. Тауриэль посмотрела на мужа; её зелёные глаза сердито сощурились. Кили шагнул вперёд. — Я знаю, чего ты стоишь в бою. Знаю, на что ты способна. А ещё я знаю, что ты носишь моего ребёнка. Я должен знать, что ты в безопасности. Её инстинкты боролись с разумом. Мысли лихорадочно кружились в голове, однако Тауриэль знала, что ни один гном не допустит, чтобы рядом с ним сражалась беременная женщина, разве только у них не будет другого выхода. Но уйти домой? Тауриэль заупрямилась. — Эльфы не будут вам угрозой. Может быть, мне придётся переводить. А ещё я могу стрелять с городских стен. — Я говорю на синдарине, — возразил Кили, — Ты учила меня. — Только основы! Кили сердито рыкнул, но Фили положил руку брату на плечо. Он знал достаточно, чтобы предложить компромисс. — Спасибо тебе. Если будет нужно, мы приведём эльфов сюда. — Сюда? — спросили Кили и Тауриэль с разной степенью гнева и разочарования в голосе. — Сюда, — Фили кивнул в сторону рыжей эльфийки, — В городе праздник по случаю святок. Почти все жители здесь. Лучше оставить их в безопасности и пусть Тауриэль присматривает за теми, кто останется тут. Кили отчаянно округлил глаза от желания защитить её. Фили крепко сжал его плечо. — Это лучшее, чего ты сможешь добиться. Пошли. Кили переводил взгляд с жены на брата. Он схватил Тауриэль за руку и нахмурился от того, какой холодной эта рука оказалась на ощупь. — Не надо, — прошептала она. — Если бы ты была в Лихолесье, а одна из твоих подчинённых была в твоём состоянии… — спросил он. Тауриэль побледнела — это и был ответ на его вопрос. Кили притянул её к себе, но она упиралась. Молодой гном мрачно улыбнулся жене. — Городские стены укрепили. Мы тренировали гвардейцев. Ты была одним из главных учителей. Мы справимся. Тауриэль с тоской смотрела, как её муж с братом, другие гномы и даже гвардейцы из людей поспешили прочь. Бофур показал на эльфийку пальцем, а потом умчался за остальными, напоследок окинув её преувеличенно серьёзным взглядом. Идти за ними для неё было бы ужасно, потому что этим она покажет, что не верит в Кили. А она в него верила. Но как же быстро у неё колотилось сердце! Ещё один сигнал! Городские ворота закрыли и заперли. Тауриэль немножко расслабилась. Никогда прежде она не ощущала такого страха. Прямо там, стоя среди испуганных горожан в праздничных одеждах, Тауриэль отчётливо поняла несколько вещей. Она не испытала тоски при упоминании Лихолесья, потому что лес больше не был ей домом. Он был. Не место, а он. Гном. Её рука двинулась к животу, прикрывая ребёнка. Их ребёнка. Она всё знала без слов. Кили и Фили скорее умрут, чем позволят причинить ей вред. И Бофур тоже. Дом — это не просто какое-то место. Дом там, где тебя любят. Её ладонь сжалась на рукояти клинка. К своему несчастью, она бы лучше предпочла быть там с ними, чем торчать здесь! ********* Когда они подошли к забитой людьми площади у главных ворот, Девен уже ждал их. Он молча сунул Кили запасной лук и клинок, а другой меч вручил Фили. Парень схватывал всё на лету. Фили оглядел местность; его опытный взгляд оценивал оружие и лошадей, которые попадали в поле зрения. Оружие было простым, но удобным в использовании. А лошади хоть и несли поклажу для долгого пути, однако не были перегружены. Значит, перед ним не торговцы. Фили видел, с какой лёгкостью люди и эльфы говорили между собой, устраивая лошадей. Было непохоже, что представители обеих рас случайно встретились в пути. Он прищурился. Девен покраснел. — Для рейнджеров у нас нет специального сигнала, — парень опустил голову; ему не хотелось, чтобы Фили решил, будто его критикуют за то, что он не предвидел такой возможности. Молодой гном поморщился. Это была явная оплошность с его стороны. — Понятно. Кили немного успокоился. Рейнджеры не были врагами. Скорее всего нет. Однако боевого настроя и настороженности он не потерял. — Пропустите рейнджеров. Мужчина с волосами песочного цвета подошёл и отвесил им поклон. Если он и удивился, увидав в охране людей рядом с гномами, то никак этого не выказал, разве что взгляд у него был слегка озадаченный. — У нас была стычка с орочьей бандой, есть раненые. Мы смогли бы оторваться от них, но снег слишком глубок. Фили выпрямил спину. — Далеко? Орки едут сюда? Рейнджер кивнул. — Ежели хорошо подумать, где-то полчаса езды. Ночь ещё впереди, — это значило, что орки легко могут напасть на город, — Тридцать, может, тридцать три. Кили нахмурил брови. — Когда мы с ними столкнулись, их было больше шести десятков, — добавил человек, не в силах отказать себе в удовольствии. Кили кивнул и сделал Девену знак рукой. Не колеблясь ни секунды, молодой гвардеец кинулся исполнять приказание. Через несколько минут на городских стенах зажглись факелы, и все охранники заняли свои позиции. Наблюдавший за ними эльф задумчиво хмурился. — Mani nae lle umien? — Готовимся к бою, — рассеянно ответил ему Кили, оглядывая группу, — У вас есть тяжело раненые? Нужны носилки? Эльф с длинными тёмными блестящими волосами смотрел на них с большим удивлением. — Lle quena I'lambe tel' Eldalie? — Немножко, — признался Кили и глянул на брата, — Он спросил, что мы делаем и говорим ли мы по-эльфийски? — Он говорит. Я — нет, — ответил Фили. — Я понял, — высокий эльф поклонился; именно его движения, а вовсе не богатство ткани придавали его одеждам элегантный вид. — У нас двое тяжело раненых, — мужчина-рейнджер говорил тихо, однако настойчиво, — Одному нужны носилки, — по его тону было понятно, что иначе вместо носилок пострадавшему понадобится гроб. Фили крикнул кому-то, и его приказы тут же обеспечили все необходимые вещи и мышечную силу. Молодой гном приказал охранникам отнести одного из раненых, того, что был тяжелее, к жене Медноноса. Эльф нахмурил брови, когда к ним подошёл его сородич, такой же высокий, как и он сам. — Целительница-гномка? — Она говорит по-вашему, — тихо сказал Кили, — И много умеет, хоть и не обучалась целительству, разве что кроме простых боевых ран. Ещё у нас есть человеческий врач и медик-гном. Или у вас есть свои лекари? Человек и эльф обменялись взглядами. Выбора у них было мало, хоть это им и не нравилось. — Я могу исцелять, но я потерял большую часть припасов, когда моя лошадь пала подо мной, — признался эльф, — Меня зовут Арренис. Это Эрестор, — он показал на другого молчаливого эльфа, а потом кивнул в сторону человека, — А это Рикард. Фили долго смотрел на высокого эльфа, заметив, как тот придерживает руку. — Ты тоже ранен. — Он не обращает на это внимания, но лошадь погибла не под ним, а на нём, — невесело заметил рейнджер, — Он защищал остальных. Их прервал звук сигнального рога. Фили сузил глаза и схватился за меч. — Не похоже на полчаса. Названный Эрестором эльф хмуро оглядывал крепкие городские стены. Большинство деревянных столбов заменили на твёрдый камень. Однако перестройку ещё не довели до конца. Будут ли орки ломиться в главные ворота или же у них хватит ума обойти вокруг стен и поискать слабые места? Зависеть от глупости врагов — последнее дело. Фили и Кили переглянулись. Блондин с ухмылкой мотнул головой в сторону верхней части стены. Рикард, человеческий рейнджер, смотрел, как второй гном с тёмными волосами взбегает по ступенькам и забирается наверх по лестнице у ворот. — У вас есть план? Фили скорчил гримасу. — Надо их раздразнить. Заставить напасть там, где мы сильнее всего. Рейнджеры-эльфы казались заинтригованными. Арренис потянулся за мечом, а не за луком. Для стрельбы нужны две здоровых руки. Эрестор взялся за лук. Обе руки у него были в порядке. А ещё у него имелось пара «ласковых» слов для двух эльфийских близнецов, которые послали его вместе с рейнджерами на разведку зимой в эту глушь.