Потомки Дурина

Тауриэль повернула на очередной круг. Зелёные глаза эльфийки горели каким-то внутренним пламенем. В праздничном зале толпились возбуждённые гости. Однако среди них не было бойцов, способных драться и защищать Брукшир. Тогда что она делает здесь? Тауриэль сжала в руках тонкий бирюзовый шёлк платья, который переливался в свете свечей, прямо над едва округлившимся животом и младенцем, уютно скрытым внутри. Кили был прав. Будь она до сих пор капитаном стражи, а в её отряде была беременная эльфийка, она бы велела ей не лезть в бой. Приказала. И ожидала бы послушания, даже от одного из надменных эльфов высокого рода. Потому что так было правильно. И всё равно мышцы сводило от жажды движения. Пальцы на руках и ногах зудели от желания мчаться вперёд. Оставаться позади было самым трудным из всего, с чем ей приходилось когда-либо иметь дело. — Тауриэль? Эльфийка обернулась. Она не сразу узнала Нурберу и двух её дочерей. Да, конечно. Дерн ушёл на стену с топором наголо. У неё вырвался тихий вздох; это всё, что она могла сделать, чтобы помешать себе выбежать из ратуши и мчаться вперёд, навстречу тому, что послужило сигналом к тревоге, что бы там ни было. — С ними обоими ничего не случится, — успокаивающе сказала Нурбера, — Клидет, принеси-ка холодного сока. Телду покачала головой, глядя, как глаза эльфийки мечутся от дверей к окнам. Молодая гномка не сомневалась, что беспокойство о братьях Медноносах было только частью проблемы. — Если бы ты не была беременна, то уже была бы там, — это был не вопрос. Наряду со словами Тауриэль слышала какое-то назойливое жужжание, но была уверена, что оно звучит только у неё в голове. Всё вокруг было слишком уж ярким, слишком быстрым и медленным одновременно. Она сжала кулаки. Торопливый стук в дверь заставил всех повернуться в ту сторону. В зал ворвался молодой посланник, слишком молодой, чтобы сражаться. Он отдувался после быстрого бега, но его глаза сияли восторгом. — Рейнджеры! У нас в городе рейнджеры! Орки у них на хвосте, но ворота закрыты! Вздохи и взволнованный шёпот заполнили комнату. Нурбера вытянула руку наобум, точно слепая, однако младшая дочь поймала её ладонь. Телду обеспокоенно побледнела, отчего Тауриэль тоже мгновенно встревожилась. Всегда казалось, что молодая ученица пекаря была не из тех, кто легко поддаётся страху. Бледно-голубые глаза нашли взгляд эльфийки, дыхание было прерывистым. — Дядя Дорн. Услышав произнесённое шёпотом имя, Тауриэль сочувственно кивнула. Из-за нападения орков она и сама лишилась родителей и младшего брата. Она знала. Эльфы и гномы по-разному воспринимали течение лет и реалии смертности, которые были попросту чужды перворождённым. Но горевали они одинаково. Молча. — У них есть раненые. Их несут сюда, — юный вестник наконец-то закончил говорить, несмотря на то, что вопросы сыпались на него сразу со всех сторон. Мирренда не зря была в городе главной. Её глаза отыскали в толпе людей врача. — У вас есть инструменты и лекарства? Старик поморщился. — Только то, что хранится здесь для городских нужд. Остальное у меня в хижине. Мирренда резко нахмурилась. Упомянутая хижина находилась едва ли в пределах города, у самой стены. Но всё равно, путь туда был бы не так уж долог, если бы на улицах не намело снега по колено. — Возьмите с собой, кого нужно, и ступайте принесите всё, что сможете. — Прошу прощения, — в разговор вмешался бородатый гном с тростью, которую носил из-за того, что сильно хромал. Борода у него была рыжая со светло золотистыми прожилками, — Мой дом ближе. И у своих сородичей я целитель. У меня там тоже есть всё, что надо. И туда легче дойти. Если Мирренда и удивилась предложению, то сумела этого не показать. Гномы и люди в городе долгие годы неплохо уживались вместе, но мало общались и почти не имели дела друг с другом. С появлением в Брукшире братьев Медноносов ситуация изменилась в лучшую сторону. И в городской страже служила смешанная компания из этих двух рас. Тем не менее, такого рода общение всё равно было внове. Она поклонилась. — Спасибо. Было решено, что небольшая группа помощников пойдёт с лекарем-гномом. — Я останусь здесь. Пока вы не вернётесь, я разберусь с ранеными и по мере необходимости окажу им помощь, — со спокойным достоинством ответил человеческий врач, продолжая руководить приготовлениями средств для оказания первой помощи, которые хранились в ратуше. Гном согласно кивнул и вместе с небольшой смешанной группой из нескольких человек и гномов отправился, чтобы принести из дома всё необходимое. Следующими в дверь вошли четверо самых молодых стражников — новички; они тащили носилки, на которых лежало совершенно неподвижное тело. Тауриэль уловила лёгкое шевеление пропитанной кровью рубахи. — Он дышит. — Едва-едва, — врач приказал осторожно опустить рейнджера на пол и с мрачным видом начал осмотр. Эльфийка не была целительницей. Она знала основы, которым научилась, служа в гвардии короля Трандуила. Она попросила принести чистой свежей воды: кипятка и холодной. Чистую ткань и бинты. И любые обезболивающие травы, которые могли быть под рукой. Нурбера с дочерьми что есть духу бросились исполнять её просьбы. Тауриэль подошла к раненому мужчине, опустилась на колени, не обращая внимания на красивое новое платье, и проклиная свои длинные рукава, засучила их. Врач посмотрел на неё напряжённым, встревоженным взглядом. Раненый был очень тяжёл. Прислушавшись, Тауриэль не уловила ни признаков повреждения лёгких, ни вони разорванных кишок. — Он потерял много крови, — предположила она. Лекарь кивнул. — Они остановили наружное кровотечение. — Но не внутреннее. Тауриэль опустила голову. Она знала, что рейнджеры, должно быть, пытались действовать быстро. Её скудных навыков было недостаточно, чтобы оказать помощь. Она нахмурилась, чувствуя себя абсолютно беспомощной. К двери подошёл ещё один стражник. Второй раненый рейнджер тяжело опирался на высокого гвардейца, возможно, он даже был без сознания. Врач поднял голову, взглядом оценил ситуацию. А потом посмотрел на эльфийку. — Ты умеешь оказывать первую помощь? Я не могу оставить этого. Тауриэль кивнула и поднялась, чтобы встретить нового стражника и того, кого он тащил. Она быстро осмотрела рейнджера, по ходу дела вслух отмечая обнаруженные повреждения. — Рана на голове сильно кровоточит, но череп не повреждён. Возможно, есть трещины, но ничего не течёт. Зрачки реагируют на свет. Есть вероятность, что его задели стрелой, — размышляла эльфийка вслух. Она знала, что клинок, молот или топор раздробили бы кость. Удар казался скользящим, — Судя по синякам, у него тупая травма туловища. Могут быть сломаны рёбра. На бедре глубокая рана, которую нужно зашить. Врач кивнул ей. — Ты сможешь справиться с ним, пока не вернётся гном-целитель? Тауриэль подняла глаза, наблюдая, как Мирренда хлопочет, показывая, куда укладывать соломенные тюфяки. Прямо на полу, посреди танцевального зала, где уже были расстелены для них одеяла. Женщина кивнула стражнику, который почти волоком оттащил раненого на указанное ему место. — Тянуть его в другое место по такому снегу без надлежащего ухода было бы чудовищно, — объяснила Мирренда, хотя никто не спрашивал её ни о чём, — Вы! — она показала на двух мужчин из числа иногородних гостей, — Знаете дорогу к моему дому? Если мы не можем донести раненых до постелей, значит, нужно принести постели к ним. Несколько гномов из тех, кто не был обучен боевым навыкам, вызвались им помочь. ********* Эрестор буквально взлетел по грубым ступеням на вершину стены, радуясь твёрдому камню под ногами. Он не был трусом, но не был и дураком и с радостью воспользовался бы любым преимуществом, которое помогло бы им одержать верх над орками-налётчиками. Эльф остановился рядом со странной парочкой гномов, которые, как ему показалось, командовали охраной целого города. Как людьми, так и гномами. Эрестор разглядывал их профили, пока они осматривали местность внизу. Он мрачно сжал губы, вглядываясь в толпу орков, которые сгрудились у границ света, что лился от факелов с городских стен. Скрежет зубов, звуки чёрной речи и лязг оружия доносились даже сюда. Высокий эльф почувствовал приближение Аррениса и Рикарда, когда они поднялись наверх. Остальные рейнджеры рассредоточились вдоль ограды. Казалось, Рикард что-то высматривает внизу. — У их вожака на голове из затылка торчит какой-то шип, на который насажен чей-то гнилой череп. Наши лучники могут его убрать… Человек замер, выпучив глаза, когда описанный им орк просто умер — он не успел даже ухватиться за стрелу, которая, воткнувшись в глаз, пронзила ему мозг. У Эрестора дрогнули пальцы. Выстрел был бесподобный, однако это стрела вылетела не из его лука. Эльф обернулся и увидел, темноволосый гном опускает лук, а его лицо сияет дерзкой ухмылкой. — В яблочко, — заметил второй гном со светлыми волосами. Повернувшись, Эрестор глянул на Аррениса. Тот пожал плечами. Гном-лучник? С каких это пор? Насколько они знали, стрелки из наугрим были никудышные. Прячась за воротами своих башен, лучники-гномы брали числом — хоть один да попадёт в цель. Как будто количество стрелков имело большее значение, чем точность стрельбы. — Хороший выстрел, — с осторожностью позволил себе заметить эльф. — Кто теперь будет за главного? — глаза белокурого гнома опять внимательно осмотрели землю внизу, — Будет кто-то другой. А потом они будут грызться между собой за право стать командиром. Арренис поглядел поверх гномьих голов и, встретив заинтересованный взгляд Эрестора, удивлённо выгнул брови. — Вы хорошо их знаете. Рикард ухмыльнулся и показал пальцем вниз. — Возможно, второго мы уже укокошили на месте засады. Они уже дерутся за лидерство. Отряд орков и в самом деле распался на несколько мелких групп. — Младший, — тихо сказал гном-блондин, не отрывая взгляда от орка с боевой булавой, который только что снёс головы двум другим. — Вижу, старший, — брюнет прицелился, и две стрелы тут же пробили сердце орка. Он умер прежде, чем его тело успело упасть на землю. Рикард заметил живой интерес обоих эльфов, улыбнулся и изумлённо качнул головой. — Мы ведь назвали свои имена? Светловолосый гном фыркнул. — Тут вам не вечеринка. Мы пришли как раз оттуда, когда прозвучал сигнал. Но если так надо, я — Меднонос старший, а он — младший. Кили быстро кивнул в знак согласия, и опять поднял лук. Но прежде чем он успел выстрелить, Эрестор убил орка, который подобрался на расстояние полёта стрелы. Увидев взгляд тёмных глаз, направленный в свою сторону, эльф надменным жестом склонил голову. — Что я за гость, если оставлю все лучшие выстрелы вам. Гном, названный Медноносом младшим, коротко усмехнулся и снова сосредоточился на драке у городских стен. — Если повезёт, их станет намного меньше. — Не говори гоп, — Рикард выругался и вздохнул, — Этот парниша очень уж быстро выбился в победители. И далеко не дурак, чтобы соваться под наши луки. Две стрелы внезапно впились в глазницы нового вожака орков. К сожалению, глаз у него было три. Но им повезло, что все они принадлежали одному телу, которое умерло всего через пару секунд. Эрестор повернулся и посмотрел на лучника-гнома сверху вниз, а тот нахально ему подмигнул. — Выпендрёжник, — пробормотал он. Высокородный эльф испустил вздох. И раз уж они выстрелили одновременно, он не стал утруждать себя ответом, что повыпендриваться гном и сам был не прочь. ********* Голова пульсировала в такт биению сердца, которое колотилось намного быстрее, чем Данриду того хотелось. Вокруг было слишком светло, а внутренние часы уверяли его, что сейчас по-прежнему ночь. С огромным усилием ему удалось чуть-чуть приоткрыть глаза. Свет. Яркие цвета, звуки музыки. Нет. Это пение. Кто-то пел на синдарине песнь исцеления. Не ту, которую он знал, но что-то очень похожее. Некоторые фразы совпадали с теми, которым он научился у рейнджеров. Данрид слушал слова, пытался понять, что они означают, и не сразу осознал, что снова закрыл глаза. Он ещё раз заставил себя оглядеться. Мир как будто вращался вокруг него. Рейнджер быстро оценил ситуацию. Скорее всего, у него рана на голове. Данрид даже помнил, как кусался холодный снег, когда он после удара свалился головой в высокий сугроб. Казалось, он смутно помнил, как красная кровь растекалась по девственной белизне зимнего покрова. Хотя холод сослужил ему хорошую службу. Он остановил кровотечение. Минутку. Его глаза снова открылись. Серпантин? Праздничный серпантин, так похожий на те, что он видел в Гондоре, когда был мальчишкой. Подожди-ка. Святки. Ладно, это человеческий город. В его мозгу возникло множество вариантов, и только один из них показался правдоподобным. Брукшир. Торговый городишко. Дрянные деревянные стены, хоть и достаточно высокие, чтобы укрыться за ними. Может быть. На лоб легло что-то холодное. Данрид уловил ароматы различных трав. Эти травяные запахи сопровождались песнями исцеления. Эльфийские песни, травы. Значит, либо Эрестор, либо Арренис… нет. Голос был не мужской. Карие глаза заволокло болью. Он опять услышал хлопок — так открывают лекарство, наверное, обезболивающее. Красный. Но это не цвет крови. Что-то блестящее, странным образом собранное воедино. Зрение поплыло, затем прояснилось. Косы. Косы с белыми цветами, растущими прямо из волос. Взволнованные зелёные глаза. Но их стычка с врагами случилась вдалеке от эльфийских поселений. Данрид уставился на эльфийку, пытаясь вспомнить, видел ли он рыжих среди тех эльфов, которых когда-то встречал? Что-то ткнулось ему в ногу. Данрида пронзила боль. Он выгнулся, стиснул зубы, чтобы не заорать. А когда он снова смог видеть, перед ним появился очень волосатый мужик. Данрид застонал, быстро моргая. Бородач наклонился над ним, проговорил что-то со странным акцентом. Рейнджер не отрывая глаз смотрел на рыже-золотистую с проседью бороду и удивлялся, как он вообще смог принять эту заплетённую в косички массу волос за женскую голову? Казалось, тьма окружала его, забирая зрение, пока Данрид смотрел на целителя, который трудился над ним. Последняя мысль вползла в его одурманенный мозг. Откуда лекарь-гном смог узнать эльфийскую целительную песнь силы? ********* Ночь выдалась кровавой. Для орков. После очередной склоки за лидерство и неудачной попытки взять штурмом ворота Брукшира они, ковыляя, убрались в предрассветную темноту. Эрестор отправил с десяток рейнджеров-людей вместе с главой городского совета — женщиной по имени Мирренда, чтобы найти место для отдыха, однако она пригласила с собой и обоих эльфов. Оказалось, что в главную ратушу для раненых уже принесли кровати и постельное бельё. Еда там уже была, а на праздничные украшения в зале можно было не обращать внимания. Получился этакий импровизированный трактир. Настоящие гостиницы Брукшира были переполнены постояльцами. Снегопады, более сильные, чем обычно, заперли здесь тех, кто ждал перемены погоды, прежде чем попытаться наконец-то попасть домой. Зимой по Средиземью по-прежнему путешествовали, но в зимние месяцы, безусловно, это было сложнее. А нападения орков ещё больше усугубляли ситуацию. Над группой людей и эльфов нависла гнетущая пелена. Один из двух раненых — тот, что был тяжелее — не выжил. Эрестор не был целителем, как лорд Элронд, однако из того, что он видел, городской лекарь сделал всё, что мог. Во внутренних полостях тела было больше крови, чем оставалось в венах и артериях. Из-за внутренних повреждений человек истёк кровью ещё до того, как добрался до города. Удивительно, что он вообще дожил до Брукшира. К нему бесшумно подошёл Арренис. Как и Эрестор, он был обеспокоен гибелью одного из рейнджеров. Бессмертным эльфам смерть казалась проклятием, какой-то неизведанной, печальной загадкой. — Шутки у него были с душком, — тихо вымолвил Эрестор. Арренис кивнул. — Дыхание тоже. — Его будет не хватать. — Да, — с печалью в голосе подтвердил Арренис, — А другой? Данрид? — Он поправится, — по-прежнему тихо ответил ему Эрестор и рассказал, какие человек получил раны и о том, как с ними справились. Арренис вздохнул и погрузился в раздумья. — Здешний человек-целитель весьма неплох, — это приходилось признать, несмотря на потерю. Смерть их товарища вовсе не говорила об отсутствии у медика мастерства, таково было их невезение, а может, судьба. — Это был гном, — Эрестор тихонько, но весело фыркнул, привлекая внимание собеседника, — У Данрида были видения, — продолжил он, увидев вопросительный взгляд. — Сотрясение мозга? — Да, — высокородный эльф из Райвенделла неторопливо кивнул, — Он решил, что слышит песнь исцеления. На эльфийском. Увидел девицу с рыжими волосами, моргнул, и она превратилась в рыжебородого лекаря-гнома. Второй эльф хмыкнул с притворным презрением. — Какая досада! Я бы предпочёл иллюзию, — он на миг опустил взгляд, но быстро поднял глаза, озарённый пришедшей в голову мыслью, — Это была жена Медноноса? Та, которая говорит по-эльфийски? Это объяснило бы песню. Эрестор задумчиво нахмурил лоб и покачал головой. — Не думаю. Я видел гнома-целителя. У него густая рыжая борода, испещрённая светлыми прядками. Ни в нём самом, ни в его голосе нет ничего женственного. Арренис пожал плечами, вид у него был немного разочарованный. — Значит, всему виной сотрясение. Эрестор согласно кивнул и сменил тему. — Люди и гномы в городе выглядят достаточно дружелюбными. Это необычно. Судя по всему, Арренис тоже это заметил. — Это неплохо. Наверное, — последовала долгая пауза, — И местная стража, кажется, обучена хорошо. — Думаю, это отличное место, чтобы оставить здесь несколько рейнджеров. Перевалочная станция, — Эрестор высказал это предложение осторожно, — Возможно, нам стоит остаться на пару дней, чтобы убедиться самим, выполнимо ли это. Обдумав слова сородича, Арренис медленно кивнул головой. — А ещё несколько дней дадут Данриду шанс подлечиться. — Я спросил Медноноса старшего, как вышло, что здешние гномы и люди так хорошо ладят друг с другом. Тёмные волосы Аррениса блестели в свете немногих свечей, которые всё ещё освещали большой зал. — И? — спросил он. — Он ответил, что из личного опыта знает, что представители разных рас должны сотрудничать, чтобы выжить. Особенно теперь, когда Мордор набирает силу, — сказал Эрестор. Он до сих пор удивлялся и самому ответу, и тому факту, что этот ответ был получен от гнома. Существа, принадлежавшего к одной из самых упрямых рас. — Из личного опыта, — Арренис на мгновенье задумался, — Эребор? — Это лучшее из того, что пришло бы и мне в голову, — признал Эрестор, — Он пережил битву Пяти Воинств. И сделал кое-какие прогрессивные выводы. — Кажется, он здесь лидер, — предположил Арренис, — А та женщина, Мирренда, главная среди людей. Но, похоже, что Меднонос старший командует городской стражей. Даже людьми. И по-моему, они его уважают. — Значит, мы поговорим с ними обоими по душам, а потом уже решим, делать ли здесь перевалочную станцию. Было бы неплохо иметь такое место по эту сторону горного перевала, — негромко заключил Эрестор, и оба эльфа опять погрузились в уютную тишину. ********* Тауриэль прикусила язык, наблюдая, как все трое гномов остановились в коридоре у задней двери, стряхивая с себя остатки снега и льда. Она пришла домой раньше и уже успела переодеться и принять ванну. А потом уселась и задумалась. Углядев вежливое выражение у неё на лице, Бофур состроил кислую мину. На ней снова была «эльфья маска», как он её называл. Та, за которой эльфийка скрывала любые эмоции. А это значило, что грядут неприятности. — Займись-ка «починкой», парень. Кили возмутился. — Да орки разломали совсем немного, глянем на стены при дневном свете. Молодой гном застонал, когда брат пихнул его бедром. — Он хотел сказать, исправь это, — Фили показал пальцем на притихшую эльфийку. — А, — Кили глянул на стоически спокойное лицо жены и скривился. Тауриэль смотрела на мужа, задрав нос. — Ты ранен, — холодно сказала она. — Нет, — он развёл руки в сторону, как бы показывая, что ему нечего скрывать, — Орки до меня не добрались. — Ты оберегаешь правое плечо. Держишь руку, не сгибая, — ровный голос эльфийки был полон скрытой тревоги. Кили повёл суставом и пожал плечами. — Побаливает иногда, если перегружаю. Фили с ухмылкой подмигнул жене брата. — Например, стреляю в орков, чтоб повыделываться. — Если ты волновалась, почему не осталась в зале? Кили снял верхнюю одежду и повесил мокрый плащ с шарфом на рядком вбитые в стену колышки. Тауриэль искривила губы в усмешке. — Когда чужаки в городе? Эльфы? Я не хотела лишних вопросов о том, кто я такая, отчего живу здесь и почему стала твоей женой. И кто ты такой. Чувствуя, как тает сердце, Кили окинул жену жарким взглядом. Она пыталась его защитить, скрыть ото всех то, что он принц Эребора. Который должен быть мёртв. — Я не хочу, чтобы ты пряталась. И не хочу мешать тебе видеться с другими эльфами. Бофур издал глухой протестующий звук. — Ты же не в ссылке, девочка! И не вещь, которую можно свернуть и убрать с глаз подальше. — Нет? Значит, это не вы трое сбежали сражаться без меня? — её голос стал громким, резким. Фили и Бофур беспокойно переглянулись. Оба гнома повернулись к Кили и, буркнув что-то о том, что теперь он сам по себе, быстро исчезли. — Трусы! — крикнул Кили им вслед. К нему подбежал пёс, уселся и заскулил, приветственно подняв лапу. — Нет. Не ты трус, а они, — гном показал на закрытую дверь. Тауриэль наблюдала, как муж снимает мокрые сапоги, и вздохнула, когда с них на пол набежала лужа. — Кили… — её голос разочарованно оборвался. Молодой гном качнул головой, его тёмные глаза настороженно заблестели. — Фили и Бофур запёрлись в дом, не снимая сапог. Они наследили хуже, чем я. Тауриэль не понимала, зачем она раздувает проблему из-за каких-то мокрых сапог. Как будто оно того стоит! Она просто чувствовала себя потерянной, сбитой с толку. — Я расплела твои косы. Когда не знаешь, что сказать, смени тему. — Понятно, — ответил Кили, поднимаясь к ней, — Так почему ты в самом деле расстроилась? Тауриэль и сама не знала. Она скрестила на груди руки и встала посреди лестницы, преграждая ему путь. Он остановился прямо перед ней, и поскольку стоял ниже, их обычная разница в росте стала намного больше. — Ты повредил плечо ещё раз? В ответ сильный, здоровый гном подхватил её на руки и спокойно поднялся по ступенькам к ним в комнату. Эльфийка решила не сопротивляться. Чтобы не задеть стену, она подтянула ноги ближе к себе, а руками обвила его плечи, не обращая внимания на холод кожаных одежд. — Один из рейнджеров умер. — Я слышал, — мягко сказал Кили. Он крепче обнял жену и пальцами ног толкнул дверь их спальни, прежде чем занести её внутрь, — Жаль. — Целитель старался изо всех сил. Они оба старались. Но было уже слишком поздно, — горестно прошептала она, — Другой человек поправится. Но боюсь, что после сегодняшнего вечера, моё платье безнадёжно испорчено. Кили поморщился, представляя, что могут сотворить кровь, грязь и весь остальной беспорядок с красивым бирюзовым шёлком. — Что такое платье по сравнению с потерянной жизнью, — он сменил тему и сконцентрировался на более важных вещах, — По крайней мере, остальные благополучно добрались до города. И второй рейнджер выздоровеет. Эльфийка почувствовала напряжение в плечах мужа, когда он укладывал её на мягкое пуховое одеяло поверх кровати. — Рука беспокоит тебя. — Просто болит. Ничего страшного, — Кили, как мог, пытался рассеять её беспокойство, уверить, что с ним всё хорошо, — Завтра отмокну в ванне, если будет мешать двигаться. — Хорошо, — Тауриэль наблюдала, как он ходит по комнате, раздеваясь, — Мне не понравилось, что меня оставили позади. Кили повернулся и с нежностью посмотрел на неё. — Я знаю. — Но так было правильно. Из-за ребёнка. Её голос звучал немного растерянно. Эльфийка подтянула колени, обхватив их руками. Кили подошёл к жене — он снял рубашку, но носки с ног не стянул — и сел перед ней на кровать. — Ты эльф. Ты никогда не болела, редко получала травмы. Привыкла быть впереди, защищать других. Наверное это трудно — вместо этого позволить другим защищать тебя. Он всё понял. Тауриэль чувствовала, как щиплет глаза; она несколько раз моргнула, чтобы убрать с глаз скопившуюся влагу. — Ещё целых шесть месяцев, — она удивилась тому, как плаксиво прозвучал её собственный голос. Кили погладил эльфийку по ноге, и она вытянула её, положив ступню ему на колени. Сильные ладони обхватили пальцы, тянули, разминали, надавливали, пока она со стоном не откинулась на кровать. — Как получается, что живота почти не видно, а ноги у тебя распухают? Тауриэль насмешливо фыркнула и покачала головой. Эльфийка прикрыла глаза ладонью, а потом счастливо пошевелила пальцами ног. — Я хочу, чтобы ты встретилась с эльфами. Тауриэль ответила не сразу, сперва долго смотрела на мужа. И только когда он больше ничего не сказал, она, наконец-то заговорила: — Зачем? — Рейнджеров учат лечить. — Кили? Рыжая убрала руку с глаз и приподнялась на локтях, когда гном принялся разминать уже другую ногу. — Малыш очень маленький. Тауриэль помолчала и одарила мужа ласково-пренебрежительным взглядом. — Конечно, он маленький. Он же наполовину гном. Практически кроха. В отместку за эти слова Кили щипнул её за палец, и она дёрнулась. Тауриэль посмотрела на мужа предостерегающим взглядом, однако смягчилась. — У эльфов беременность длится на два месяца дольше, чем у гномов. Ребёнок наполовину гном, поэтому нельзя отрицать, что у меня для него больше места, чем у настоящей гномки. Всё хорошо. Он здоров. — Ты сказала «он», — весело заметил Кили, хотя её слова успокоили его, — Разве ты сейчас не скажешь, что это может быть девочка? Тауриэль медленно покачала головой. У Кили пересохло во рту. — Ты знаешь? Действительно знаешь? Не догадываешься или чувствуешь, а знаешь? Правда? — Он, — подтвердила эльфийка и нахмурилась, — С чего это ты такой довольный, ты же с самого начала твердил, что у нас будет мальчик? Ты же сам говорил, что в большинстве случаев у гномов рождаются дети мужского пола? — Я так и знал. Но я не знал! — Кили заразительно улыбнулся, чем вызвал ответную улыбку у неё на губах. Тауриэль нежно рассмеялась. — Мы должны подобрать имя. Что-нибудь не слишком эльфийское и не слишком гномье. — Ага. Как только он родится, конечно. Эльфийка застыла, склонив голову набок. — Как только родится? — Давать ребёнку имя прежде, чем увидишь его — очень плохая примета, — сказал Кили, и его улыбка слегка потускнела, — А что, у эльфов не так? Тауриэль молча качнула головой. — Мы называем детей до рождения. И считаем дни рождения с момента зачатия. — Значит, когда он родится, ему уже будет год? — от удивления его голос стал на тон выше, — И у него уже будет имя? — Конечно. Будущий отец упрямо затряс головой, его тёмные глаза стали круглыми. — Нет. Как я могу подобрать для нашего сына истинное имя, пока не возьму его на руки и почувствую, как бьётся его сердце? — Он не может родиться безымянным. Тауриэль выглядела так, будто одна эта мысль вызывала у неё ужас. Кили крепко сжал губы. — Его нельзя называть до рождения. Комнату заполнила тишина, в то время как эльфийка и гном с недоверием таращились друг на друга.