Потомки Дурина

Данрид поморщился, ёрзая на месте в попытке найти удобное положение, отчего наблюдавший за ним эльф бросил на него обеспокоенный взгляд. Рейнджер ответил слабой улыбкой, чтобы показать, что с ним всё в порядке, и Арренис вернулся к прерванному занятию — продолжил мастерить новые стрелы. Недавняя стычка с бандой орков сильно проредила его запасы. Риккард, который точил меч, поднял глаза. — Хорошо, что в городе нашлись нужные материалы, — туманно заметил он, несмотря на то, что уже имел на этот счёт вполне определённое мнение. Арренис кивнул, а когда в комнату вошёл Эрестор, поднял голову. — Интересно. Мирный торговый городишко зимой… — рассеянно ответил он рейнджеру, — Но с очень приличным запасом клинков да и материалов для стрел хватает. И всё отлично сработано, — в его голосе слышались подозрительные нотки. Он знал, что его собрат вполне разделяет его подозрения. Поэтому когда Эрестор широко улыбнулся и подмигнул, белокурый эльф, немало удивившись, отшатнулся назад и многозначительно выгнул бровь в молчаливом вопросе. — Это будет чудесное место для перевалочной станции, — заявил Эрестор. Он снял плащ и стряхнул с него снег, прежде чем повесить на крючок у двери, прибитый специально для этой цели. Рейнджеры беспокойно зашевелились на местах. Обычно Эрестор был более сдержан в словах; его улыбка, хоть и была желанной, но слишком уж отличалась от его привычного бесстрастно-созерцательного лица. — Сэр? — спросил один из бойцов. — Здесь какая-то тайна, — с нарочитым спокойствием произнёс Риккард. Он поднял клинок и нахмурился, — У кузнеца на верстаке лежат прекрасно выкованные мечи и кинжалы, однако он утверждает, что это не его работа. А ученика у него нет. Эрестор кивнул и, как ни удивительно, его улыбка стала ещё шире. — Тайны — да. Но ничего плохого, — он сделал паузу, пожимая плечами, — Думаю, что клинки, которые ты видел, могли сделать гномы. Арренис отложил инструменты и вытер руки чистой тряпицей. — Ты можешь рассказать нам? — это означало, что информацией можно поделиться со всей группой. Вместо прямого ответа Эрестор отделался общим намёком. — У Данрида не было галлюцинаций, — сказал он. Раненый рейнджер застонал, а его лицо медленно расползлось в улыбке. В конце концов он рассмеялся, но смех оборвался болезненным стоном из-за растревоженных ран. Риккард резко нахмурил брови. — Тогда почему все в городе лгут? К чему эти уловки? Мне это не нравится. Со всех сторон послышался одобрительный ропот. — Суть в том, что никто не лгал, — Эрестор с прежней ухмылкой поглядел Риккарду прямо в лицо, — Ты спрашивал об одинокой, красивой эльфийке с рыжими волосами. Гомон прекратился, за исключением разве что парочки разочарованных стонов. Риккард с тяжёлым вздохом опустил голову. — Нам просто пудрят мозги, — он с задумчивым видом по привычке дёрнул себя за левое ухо, — И в каком слове загвоздка? — Одинокая. Данрид поднял голову и испустил преувеличенно разочарованный вздох. — Погоди-ка. В смысле, в городе есть не одна такая красотка, в смысле не одинока или не замужем? Остальные рейнджеры ответили ему хохотом и свистом. Арренис не сводил глаз с высокого эльфа у двери. Он ждал продолжения, потому что знал, что это ещё не всё. Эрестор поднял руку, как бы прося внимания, и все замолчали. — Она не одинока. Это значит, что живёт не одна. И уж точно замужем, — его ухмылка стала ещё шире, — Не одинока даже в собственном теле. Рейнджеры растерянно переглядывались. В отличие от них, Арренис тут же всё понял. Светловолосый эльф сразу выпрямился, на его лице застыло выражение безграничного удивления, которое постепенно сменилось восторгом. В конце концов он даже счастливо рассмеялся. Мужчины смотрели. Из-за радости эльфа на их лицах тоже появлялись улыбки, хоть они и не догадывались, что послужило тому причиной. Глядя на сородича, Эрестор пожал плечами. — Уединение и безопасность, — тихо сказал он, напомнив слова, которые Меднонос младший произнёс не так давно в зале совета. Несмотря на улыбку, лицо Аррениса сразу стало серьёзным. — Новая жизнь. Здесь? — это прозвучало почти как протест. Риккард усмехнулся; он тоже начал о чём-то догадываться. — Выходит, твоя рыжуля совсем не твоя, Данрид. Думаю, она скоро станет матерью. Когда раненый с печальной улыбкой вздохнул, остальные мужчины разразились добродушным ворчанием. Ради чести быть рейнджером, каждый из них остался одиноким и неженатым. Они дурачились, флиртовали, но каждый целиком и полностью был предан своей миссии. Арренис посмотрел на своего сородича и друга, в его словах он увидел больше других. Он задрал подбородок. — Это она научила Медноноса младшего и его жену говорить на синдарине? Темноволосый эльф издал горлом протестующий звук и мотнул головой. — Нет. — Нет? Пытаясь разобраться, Арренис слегка наклонил голову; он понимал, что Эрестор забавляется. Ответ не заставил себя ждать. — Она и есть его жена. Испытав ещё больший шок, Арренис уставился на давнего друга — будто просил перестать дурачиться. Тот повёл плечами, и глаза у белокурого эльфа округлились ещё больше. — Смешанный брак. Это будет ребёнок-полукровка, — Эрестор помолчал, а потом тихо добавил, — Как и лорд Элронд, — напомнил он другу, — Наш досточтимый лидер только наполовину эльф. — Хотя и выше, — шёпотом ответил Арренис. Казалось, он уже оправился от шока, потому что слабо улыбнулся, — Уединение и безопасность. Похоже, именно эти два слова особенно озадачивали его. Теперь они обрели хоть какой-то смысл. Риккард и остальные рейнджеры всё ещё пытались разобраться в услышанных новостях. — Эльфийка правда стала женой гнома? — Именно так. Эрестор подошёл к столику и взял булочку с начинкой из копчёного окорока. Еда, принесённая из местной таверны, была простой, но вкусной и сытной. Арренис пристально смотрел на него, обдумывая новую информацию. Он открыл было рот, но не сказал ни слова, снова закрыл и ошеломлённо покачал головой. — Откуда родом? — он спрашивал себя, что за девушка могла бы повстречать и полюбить гнома. И конечно, почему они ничего не слыхали об этом. — Тауриэль. Из Лихолесья. Она отлично натренирована и состояла в личной гвардии Трандуила. Судя по тому, что я видел, она привыкла приказывать. Из рода лесных эльфов. Светловолосый кивнул, соглашаясь. — Она оставила службу? — он подозрительно сощурился. — Её отпустили, — возразил Эрестор, давая понять, что эльфийка не нарушала своих клятв. — Трандуил? — неуверенно спросил Арренис. Владыка Лесного царства не славился общительным нравом, даже по отношению к другим королевствам эльфов. Его владения всегда считались изолированными от остального мира. В лучшем случае. Его отец, Орофер, отделил свой народ от всех остальных эльфов и от Валар. Трандуил не отступал от путей и взглядов своего родителя, сохранив их. — Я видел диск. Видел её глаза. В ней нет лжи, — Эрестор сделал паузу и добавил, — Она осторожна, взволнованна, сдержанна. Ни она, ни её муж не отвечают на вопросы прямо, — медленно признал он. Арренис задумчиво сузил глаза. Эрестор ждал. Он небрежно жевал булочку, хотя скорее больше мусолил её, чем ел. Наконец светловолосый эльф неторопливо кивнул. — И ты не ощутил ничего более тёмного, чем просто желание уединиться? — Тёмного? Нет, — сухо ответил ему Эрестор, — Что же до гномов, они защищаются. Гордые и обидчивые. И хотят спрятаться подальше от мира. У них много секретов. Но я не вижу в них зла. — Почему они скрываются здесь? — поинтересовался Риккард; в том, что парочка гномов так или иначе скрывалась, он ни капли не сомневался. Данрид вздохнул и потёр ноющую грудь. — Времена сейчас опасные. Где ещё можно найти хорошее местечко, чтобы укрыться? Арренис покачал головой. — Что будем делать? Эрестор усмехнулся. У рейнджеров с севера не было чёткой иерархии командования. Несколько вождей, которые остались со времён дунаданов. Однако теперь, когда сыновья лорда Элронда отправились на север, чтобы их обучать, остатки некогда гордого рода начали медленно собираться вместе. Хотя настоящего вождя у них не было. По крайней мере, пока. — Наверное, Райвенделл. Все медленно закивали. Лорд Элронд не командовал рейнджерами, однако часто предлагал им помощь и всяческое содействие. И раз уж у них самих не было лидера, а у эльфов был, то на него они и обращали свой взгляд. Мужчины кивали, другие хмурились, но не потому что были не согласны, ведь всем было известно, что основатель Райвенделла по крайней мере даст им мудрый совет. — А пока предлагаю составить план по обустройству перевалочной станции. Здесь. Эрестор сдержанно улыбнулся. Арренис моргал, не сводя с него напряжённого взгляда. — Ты так уверен, что они не скрывают ничего дурного? — по голосу было понятно, что он ещё не сделал никаких выводов, нока нет. Темноволосый эльф вспомнил странное маленькое семейство, в котором только что побывал. Он не знал их секретов, но видел, что у них в сердце по тому, как они относились друг к другу. — Я подчинюсь суждению лорда Элронда, но мои мысли говорят мне, что это подходящее место для нас. Во всяком случае, он на это надеялся. Обдумав его слова, Арренис мотнул головой. — А я бы сказал «нет». Мы слишком мало знаем. — Пойдём со мной в пекарню завтра. Ты посмотришь на них, послушаешь ушами, инстинктами и сердцем. И если почувствуешь нечто тревожное или тёмное, скажешь мне об этом, — предложил Эрестор. Второй эльф с неохотой кивнул в ответ. ********* Бофур с громким стуком бросил на стол штук пять книг, отчего братья с удивлением отшатнулись. По счастью Фили успел утянуть за собой свой эль. — Кровавые топоры! — Кили тихо ругнулся, с хмурой гримасой поправляя теперь уже пустую кружку. Пива там оставалось немного, так что вытирать рукавом рубашки было почти нечего. Но всё равно он скривился и в отместку стряхнул на Бофура мелкие капельки. — Что? — Фили посмотрел на него спокойными голубыми глазами. — Девочка ушла спать? — спросил Бофур. Хоть он и думал, что знает ответ, всё-таки хотел убедиться. Получив от Кили кивок, мориец сунул каждому из братьев по книге. — Дурин V? — Кили прочёл название, — Последний век правления. И что? — У меня Дурин IV, — Фили вопросительно глянул на гнома в ушанке. Несмотря на серьёзный вид, Бофур мрачно улыбнулся. — Твоя милая жёнушка читала их чуть ли не весь день. Фили открыл книгу и скривился. Он сразу всё понял. — Тут целая куча имён. Кили листал страницы, но, услышав слова брата, захлопнул книгу. — И знать не хочу! — Парень, она спрашивала про Утока и Кухира. Кили швырнул книгу обратно на стол и окинул Бофура злобным взглядом. — Нет. Может, она и назвала ребёнка, но у неё хотя бы хватает совести не говорить нам об этом. Пусть так и будет! — Даже если она назовёт его Бонетаном? Фили с шипением замотал головой, а Кили с сердитым рычанием вылетел из комнаты вон. — Она этого не сделает! Или нет? Ты же сказал ей, что он был Жесткобород, который женился на женщине из клана Долгобородов? Что он был дурак и бездарь и довёл до того, что его обошли с флангов… — Сомневаюсь, что она выбрала это имя, — успокоил его Бофур, и блондин посмотрел на него с облегчением, — А что, если так? Фили угрюмо вздохнул. ********* Стоя в дверях, Кили оглядел комнату. Послеполуденный солнечный свет сочился сквозь занавески, падал на пол, освещая подставку, где стояли его доспехи. Не те богатые латы, которые он носил в Эреборе, а простой и удобный в использовании комплект, который они с Фили собрали перед тем, как уйти из Лихолесья. Доспехи, которые не кричали о том, что тот, кто их носит — принц или даже хоть сколько-нибудь богат. Тауриэль стояла к нему спиной, её длинные рыжие волосы утекали в прохладную тень комнаты. Кили нахмурился. Он повернулся к камину и подкинул в него полено, чтобы подкормить пламя. — Мне было не холодно. Кили повернулся и смущённо улыбнулся жене, когда её зелёные глаза встретились с его взглядом. — Ты, вроде бы, должна спать? — А тебя не устроит, если я просто отдохну? — тихо спросила она, — Я не привыкла бездельничать. А тем более спать днём. Молодой гном смотрел на эльфийку-красавицу, удивляясь тому, что вообще видит её здесь. — Тебя должны укрывать роскошные экзотические меха. На пальцах должен сиять мифрил, а изумруды больше твоих глаз обвивать шею. Тауриэль растерянно заморгала. — Звучит неудобно, — сухо заметила она. Кили усмехнулся, хотя в его смехе было больше печали. — Ты жена принца, а тебе даже похвастаться нечем. — У меня есть ты. Эльфийка села и похлопала ладонью по пустому месту рядом с собой. — У меня грязные сапоги. — Сапоги можно снять. — Мне нужно вернуться. — Их можно снова надеть, — она опять похлопала по кровати, — Пожалуйста? Разве можно было ей отказать? Кили безропотно стащил сапоги. Подумав немного, гном снял с себя верхнюю тунику из кожи. — Кровать чистая, — сказал он, прежде чем придвинуться к ней. Тауриэль прислонилась спиной к изголовью кровати, прильнула к нему, положила голову на плечо. В таком положении разница в росте между ними исчезла. Осталась только близость. Кили обнял жену одной рукой, тогда как её ладонь легла ему на бедро. Они просидели так почти четверть часа, не сказав при этом ни слова. Просто слушали дыхание друг друга и наслаждались общим теплом. — Извини, — Кили первым нарушил молчание. — А ты меня, — так же тихо отозвалась она. Гном легонько сжал её плечо, потёрся подбородком о макушку, а она только сильнее прижалась к нему. — Я тебе завидую, — сознался Кили осипшим голосом, — Ты можешь общаться с нашим сыном так, как я не могу, — Тауриэль попыталась возразить, но он дотронулся до её носа, и она замолчала, — Хотя дело не только в этом. Что если я не смогу дать ему всё, что нужно? У эльфийки перехватило дыхание, она отрицательно мотнула головой. — Я не эльф. И ничего о них не знаю. А ты отказалась от всего эльфийского, ты даже изучаешь кхуздул. Что если мальчишка будет больше эльфом, чем гномом? Тауриэль отстранилась, села рядом и посмотрела ему в глаза. — Ты будешь прекрасным отцом. Если уж на то пошло, ты больше готов стать родителем, чем я. Кили уставился на неё, а затем неожиданно расхохотался вслух. Когда она нахмурилась, он скорчил ей рожу и засмеялся ещё громче. — Да, детка, мы славная парочка. Перестав хмуриться, Тауриэль закатила глаза, прежде чем одарить гнома слабым подобием улыбки. Широкая ладонь с толстыми пальцами опустилась на мягкую, чуть заметную округлость её живота. Несмотря на силу, которую она знала в его руках, прикосновение было ласковым, нежным, точно падение одинокой снежинки. Капельки влаги скапливались в уголках её глаз, и Тауриэль моргнула, чтобы удержать в себе и эмоции, и слёзы. Эта песня была другой. Грубый, глубокий напев был заунывным и одновременно манил, но чем, Тауриэль не могла понять. И хотя эльфийка улавливала только каждое третье, а то и четвёртое слово, общий смысл песни поначалу ускользал от неё. И всё же по мере того, как пение продолжалось, слова начали сплетаться в узор. Затаив дыхание, Тауриэль слушала сказание об отце, который принёс своего новорождённого сына на гору, названия которой она не знала. Она пропустила ещё пару строк, но поняла несколько следующих, где говорилось о том, как ребёнок учится у отца, следуя ему во всём, чтобы выйти из его тени и превзойти всех своих предков. Голос Кили плёл вокруг них троих чары довольства, а Тауриэль гладила его по волосам. Песня закончилась неожиданно на самой высокой ноте, и слёзы, с которыми она всё время боролась, снова потекли по ресницам. Одна сорвалась, медленно скатилась по мягкой щеке прямо ему в волосы, когда она крепко прижала его к себе. Кили вдруг резко выпрямился, его рука всё ещё покоилась на её животе. — Что это было? Глупо улыбнувшись, эльфийка рассмеялась в ответ. — Он пнул тебя ногой. Наверное. А может, это был локоть. Кили округлил глаза в радостном удивлении, а потом неожиданно улыбнулся так широко, что, казалось, будто его улыбка разом осветила всю комнату. — Это он? Эльфийка кивнула, и когда ребёнок внутри неё ещё раз ударил, она накрыла его руку своей. — По-моему, он не хочет, чтобы песня заканчивалась, — пошутила она. Гном с недоверием взглянул на жену, и она пожала плечами. — Он недоволен? Тауриэль сосредоточилась, «прислушиваясь» к своему телу и к сыну. У маленького Наина Куталиона пока что не было мыслей, он не сможет думать, пока не придёт в этот мир. Нет. Однако он проецировал на неё свои общие впечатления. Напряжение, покой или беспокойство, сонливость и даже, как ни странно, любопытство. Эльфийка нахмурилась. — Я думаю, что всё хорошо. Наверное, он просто потягивается. Странно, но когда я бодрствую или двигаюсь, он любит дремать. А когда я пытаюсь отдохнуть, он решает, что пора шевелиться. Кили поглядел на жену, опустил глаза на живот, а потом снова посмотрел ей в лицо. Скорчив гримасу, гном опустил голову, чтобы обратиться к сыну. — Ну что за манеры, парень. Тауриэль рассмеялась, когда Наин Куталион немедленно снова пнул своего отца. Будущие родители обменялись гордыми взглядами, и Кили решил, что у него достаточно времени, чтобы поделиться с сыном ещё одной песней. ********* Двалин хорошенько зевнул и сунул окровавленные руки под под струю бегущей воды. В просторной резной пещере, служившей умывальней, народу было немного — вокруг стояло всего несколько гномов. Он почти не ощущал удовольствия от горячей воды, хотя по сравнению с тем, чем им приходилось довольствоваться с тех пор, как Смауг ворвался в Эребор, перемена была приятная. Позади него отворилась дверь, и хотя Двалин был дома и знал всех, кто его окружал, он по привычке проверил, кто к нему приближается. Такова была вся его жизнь: вечная бдительность на уровне инстинктов. Старый вояка выпрямился, все его чувства обострились в мгновение ока. Гномы в умывальне застыли, все разговоры затихли. Король Даин, повелитель Серебряных фонтанов, рассеянно оглядел зал. И каждый, кто встречался с ним взглядом, быстренько покидал комнату, едва только правитель отводил глаза. Двалин закончил мыть руки, оттирая засохшую кровь. — Охотился? — голос у короля был резкий, сердитый. Сын Фундина сделал бесстрастное лицо. Он осторожно кивнул; в конце концов, это ведь была правда. — Хороший, здоровый лось, — ответил он, хотя и догадывался, что Даин хочет поговорить совсем не об этом. Последний из оставшихся посторонних гномов исчез из комнаты, оставив их наедине друг с другом. Двалин ждал, но сначала король молчал. Выражение лица говорило о том, что нервы у Даина на пределе. Щёки у него побагровели, а глаза от гнева едва не выкатились из орбит. — Ваше Величество? — Было совершено покушение на королевскую семью. Шок, ужас и ярость мгновенно забурлили в крови. Двалин встал во весь рост. — Что? — спросил он глубоким, рокочущим басом. Даин махнул на высокого родича рукой. — Попытка была неудачная. Но была. — Королева и ребёнок? — представив, что кто-то из них мог оказаться в опасности, Двалин тяжело сглотнул. — Хорошо. Всё хорошо, — король посмотрел на него, — С отставкой тебе придётся повременить. Ты мне нужен. Двалин ощутил, как внезапная боль разрывает его изнутри, дробит кости. Он должен быть рядом с парнями. С принцами. Он поклялся. Но… ведь и Даин был членом его семьи. И королева тоже ожидала ребёнка. Он ругнулся себе под нос. — Ходят слухи, — король тяжко вздохнул и усмехнулся, — О тебе и леди Дис. — Нет, — Двалин не допускал даже мысли о том, чтобы позволить всем эти этим сплетням гулять и дальше, — Это была просто игра. Даин кивнул; эта новость явно не удивила его. — Так я и думал. Но, возможно, тебе придётся её поддержать. Слова короля застали Двалина врасплох; он удивлённо уставился на кузена. — Сир? — Покушались не на королеву. Но на род Дурина, — Даин посмотрел родичу прямо в глаза, когда тот в шоке втянул в себя воздух и яростно выпучил глаза, — Точно, — он кивнул, соглашаясь с реакцией кузена, — Я хочу, чтобы ты был рядом с ней. Даже если она кокетничала с тобой только для того, чтобы позлить меня или таким способом избавиться от охраны. Двалин с силой грохнул кулаком себя в грудь и склонил голову, выражая покорность. — Я мало кому могу доверять, — эти слова, произнесённые шёпотом, старый воин оставил без внимания, потому что не был уверен, что король хотел сказать их вслух. Даин нахмурил брови, его голос поднялся до обычного раскатистого баса, — В Мордоре не считают меня и моего ребёнка наследниками Дурина. Это удар в самое сердце. По последней в роду по прямой линии. В голове тут же мелькнула мысль о трёх других, но Двалин ничего не сказал. Не мог сказать. И безумно скорбел об этом. — Торин был слишком решителен. И слишком, мать его, благороден. Ему следовало жениться. Ну или хотя бы порезвиться разок, — недовольно ворчал Даин, — И оставить своих наследников со мной в Железных холмах. Двалин чуть не проглотил свой язык. Подгорный король нёс несусветную чушь. Узнай он перед походом, что его кузен посмел зачать ребёнка вне брака, то точно потребовал бы его головы. Даин поймал его взгляд и с усмешкой кивнул, признавая его правоту. — Знаю, знаю. Я веду себя, как последний дурак. И до всего этого я о таком и подумать не мог, — он обвёл вокруг широким взмахом руки, как будто показывал на весь Эребор. — Я сообщу леди Дис. Двалин поклонился. Он не желал обсуждать с Даином Торина и особенно его наследников и по совместительству сыновей сестры бывшего короля. — Ты заберёшь её отсюда. Поражённый услышанным, Двалин бросил вопросительный взгляд на своего повелителя. — Далеко? — Мы сделаем вид, что леди Дис останется здесь и что её строго охраняют. Я позабочусь об этом. Всем известно, что ты собираешься уйти в отставку и покинуть Эребор. Мы с тобой поскандалим из-за этого у всех на виду, и ты улизнёшь тайком, — Даин скривился, — Знаю, это придётся тебе не по нраву. Но это именно то, что мне от тебя нужно. — Сир, — Двалин говорил тихо, перебирая в мыслях разные варианты. Раньше он уже задавался вопросом, что же у Даина на уме, а теперь они с Дис смогут перекроить этот план и подогнать его под свои нужды, — Куда мне её отвести? И сколько гномов взять с собой? — Есть одно место, — Даин скорчил кислую мину, и Двалин отступил на шаг. Прочитав на лице родича беспокойство, король вздохнул, — Нет, ничего страшного. Мне пришлось заключить сделку с волшебником. А ты знаешь, что мне противно даже думать об этом, — король, который всегда был бесстрашен и резок, вздрогнул, и в его голосе явно слышалось отвращение, — Мне пока нужно доработать планы. Жду, когда вороны принесут мне ответ. Гэндальф? Что ж, хорошо. Двалин кивнул сам себе и тихо, довольно заворчал. Это было бы неплохо. Волшебник один из немногих знал о том, что принцы выжили. Всё к лучшему. ********* Арренис с некоторой опаской постучал в дверь пекарни. Рыжий целитель-гном, который всего три дня назад перевязывал его раны, открыл дверь и бросил на него кислый взгляд, однако ограничился одним только общим приветствием. Что ж, гном хотя бы отступил в сторону, давая ему пройти, и по крайней мере не выглядел слишком уж недовольным, когда пропускал внутрь эльфа. — Твои приятели на кухне, — с суровым видом заявил он, хотя звуки, долетающие откуда-то сзади, были явственно слышны им обоим. Арренис ответил коротким кивком, но на пороге замешкался. — К своему бесчестью я до сих пор не знаю твоего имени. И не отблагодарил тебя, как должно. Гном с кустистой бородой посмотрел на высокого эльфа пустым взглядом, а потом тихо, медленно засмеялся. — Варг задери этих парней Медноносов! Они принесли много добра, но вот один из них женится, и на тебе: раз — и везде прорастают эльфы! Услышав вместо жалобы шутку, светловолосый эльф ещё раз легко кивнул головой. — Ты сравниваешь нас с сорняками? — поддразнил он, и как раз в этот момент старший Меднонос высунул голову из задней комнаты пекарни. Удивлённый, широкоплечий целитель затрясся от смеха, а затем махнул рукой, приглашая эльфа войти. — Меня зовут Хурруд Устрашитель. И мы тебе рады. — Устрашитель? — Арренис вопросительно выгнул брови и кивнул старшему из братьев Медноносов. Суровое лицо гнома расплылось в искренней ухмылке. — Да, знаю. Неподходящее имечко для целителя. Но когда я малышом пришёл в этот мир, в этом вопросе у меня не было права голоса. Высокий эльф не двигался с места. Он был как минимум озадачен. Он говорил с гномом. И эта беседа была приятной. Оказалось, этот низкорослый мужчина был совсем не таким плоским и бесстрастным, как можно было предположить по его внешнему виду. Арренис ощутил, что его взгляды на мир снова меняются. Первый раз это случилось, когда сыновья Элронда познакомили его с людьми, которых называли рейнджерами. И он обнаружил, что некоторые из них были весьма благородны, умны, а кое-кто даже приятен в общении. Арренису было больше двух тысяч лет, но только в последние годы он понял, что мир — это намного больше, чем одни только эльфы. — Мы все здесь, — гном со светлыми волосами дёрнул подбородком, показывая, куда идти. Арренис последовал за гномьим лекарем и зашёл на кухню пекарни, которая выглядела заметно ухоженной, чистой. Несмотря на то, что лавка была закрыта и нигде не было видно никакой выпечки, в воздухе витали вкусные ароматы. — Здесь замечательно пахнет. Высокий эльф без труда мог смотреть поверх головы Хурруда-целителя, пока шёл за ним в задние комнаты. Войдя в кухню, он огляделся в приятном удивлении. Это место не было предназначено для целительства, однако весы и принадлежности для выпечки были в отличном состоянии — чистыми и аккуратными. Арренис полагал, что ингредиенты как для лекарств, так и для выпечки измерялись с одинаковой точностью. Повара в Райвенделле часто дискутировали о том, как приправы влияют на запах и вкусовые качества блюд, но выпечка была почти что наукой и требовала точности в измерениях. Эрестор поднял глаза. Он пришёл раньше и сейчас отмерял ингредиенты для настойки, смешивая их с помощью молодого симпатичного гнома с короткой, мягкой бородкой. Оба брата Медноноса стояли неподалёку, наблюдали и выглядели заметно непринуждёнными. Рядом с ними в кресле сидел усатый гном в шапке, который, похоже, спал. Арренис нахмурился, оглядывая комнату в поисках рыжей эльфийки из снов Данрида. Старший из братьев-гномов, тот, что с белокурыми волосами, заметил его ищущий взгляд. — Она скоро придёт, — он весело фыркнул. Арренис кивнул и решил осторожно прощупать почву. — Очевидно, что из-за её решения выйти замуж за гнома эльфы растут здесь, как сорняки. Так считает один прекрасный целитель с неудачным именем. — Не то, чтобы неудачным, скорее просто ирония, — с изрядной долей веселья в голосе лукаво заметил Хурруд Устрашитель. Младший из братьев Медноносов с усмешкой пожал плечами. — Даже несмотря на то, что они одеты в зелёное и достаточно высоки, парочку новых эльфов вряд ли можно назвать сорняками. Старший ухмыльнулся, хоть и не рассмеялся вслух, тогда как юноша, который измельчал семена для Эрестора, насупился. — Не слишком-то вежливо, — упрекнул он. — Да брось, девочка, мы просто дурачимся, — с явной нежностью в голосе ответил блондин с бусинами в усах. Арренис кивнул и в следующий миг онемел от шока. Эрестор даже повернул голову, чтобы бросить короткий пристальный взгляд. Девочка? Оба эльфа посмотрели на милое, открытое лицо юноши, чувствуя, как в очередной раз изменяется их восприятие мира. Что ж, значит, у женщин-гномов бывают бороды. — Ну у вас и физиономии! — младший из Медноносов захохотал ещё громче. Эрестор вернулся к зельям, которыми занимался, решив не вдаваться в комментарии и оставить Аррениса наедине с насмешками гномов. — Сейчас я и впрямь немножко чувствую себя сорняком, — тихо пробормотал он. — От сорняков тоже бывает польза! Это сказал гном в ушанке, который до сих пор сидел с закрытыми глазами, как будто спал. — Помните, как Бард думал, что королевский лист — это трава, которой кормят свиней? — Ацелас? — Эрестор посмотрел на него с интересом, — На корм свиньям? Голос эльфа звучал испуганно. Арренис молча смотрел и слушал, по очереди переводя внимательный взгляд на всех членов группы. Он остановился на младшем из двух братьев-гномов, который в этот момент стаскивал с себя сапог. — Точно, братец, если бы люди не скармливали своим свиньям королевский лист, нас бы сейчас тут не было. И у тебя не было бы прекрасной жены и ребёнка на подходе. Гном со светлыми волосами говорил беззаботно, однако по выражению его голубых глаз было заметно, что он совсем не воспринимает жизнь брата, как что-то обыденное. Младшему из Медноносов удалось наконец закатать штанину и собрать в кучу нечто, похожее на исподнее из тёплой шерсти. Кожа на ноге выглядела бледной и в отличие от любого эльфа была покрыта густым напылением тёмных волосков. А затем Арренис остановил взгляд на зловещего вида шраме. Эльф подался вперёд и резко втянул в себя воздух. — Кажись, дело было дрянь, парень. Целитель-гном по прозвищу Устрашитель мельком глянул на рубец и сразу вернулся к своим заметкам о составляющих эликсира, которые смешивал Эрестор. Дрянь? Арренис едва не поперхнулся языком. Он указал жестом на молодого гнома, и тот кивнул в знак согласия. Эльф легко провёл пальцем по затянувшейся ране, размышляя про себя, что, должно быть, довелось пережить парню в то время. — Тебе очень повезло, что удалось найти ацелас. — Не только королевский лист, — с гордостью заявил младший Меднонос, — Но и красавицу с рыжими волосами, которая знала, что с ним делать. По-моему, эльфийское исцеление помогло даже больше, чем это чудесное растение. Арренис поднял голову и встретился с Эрестором взглядом, а затем оба эльфа опять опустили глаза к шраму на ноге гнома. — Стрела, не клинок? — Стрела, да к тому же тёмная колдовская хреновина, — проговорил гном в ушанке. Он до сих пор сидел, расслабленно развалившись в кресле, и после этих слов зевнул так, что хрустнула челюсть. — Что, в сон клонит? — с мягкой укоризной сказал ему пекарь, который, по-видимому, всё же был девушкой. — С ранней рани бегаю по торговым делам, — гном в шапке растянул губы в улыбке, — Тауриэль же нужно больше красного мяса? Ну, других мясных консервов у нас горы, а теперь есть всё, что надо ей и ребёнку. А ещё есть вторая коза. Так что молока точно хватит. Арренис оглядел сидящих в комнате гномов. Все они были совсем не такими, как он привык думать об этой расе. Суровость лиц, которые ему приходилось видеть время от времени, когда его путь случайно пересекался с наугрим, оказались лишь маской, внешним фасадом. А вот это… это была реальность. Юмор, ум, забота о ближнем — таковы были истинные глубины их существа. И никакой тьмы. Арренис медленно моргал, понимая, что не знает ответов на свои вопросы. И однако же, теперь он лучше понимал всё, что сказал вчера Эрестор. Здесь не ощущалось ни зловония зла, ни теней Мордора. — Рейнджеры решили устроить здесь перевалочный пункт. И возможно, даже место для тренировок. После этой фразы все посмотрели в его сторону. Даже Эрестор. Темноволосый эльф улыбнулся; по словам друга он понял, что теперь тот с ним согласен и преодолел-таки все свои прежние сомнения. — Зачем ты снял сапог? Женский голос был мягок, но в нём слышалась жёсткая сила воли и целеустремлённость. Меднонос-младший усмехнулся, он уже успел опустить штанину и теперь натягивал сапог обратно. — Демонстрирую силу сорняков. Арренис впервые взглянул на лесную эльфийку, по которой так вздыхал Данрид. Ему доводилось видеть эльфийских девиц намного милее, но он мог понять, почему рейнджер посчитал её красивой. Рыжие волосы и веснушки сочетались со стройным станом с намёком на будущую округлость, которую любой эльф счёл бы истинным счастьем. Он поклонился ей. Эльфийка, которую Эрестор называл Тауриэль, явно удивилась столь тёплому приветствию. Арренис не стал притворяться, что он ничего не понял. Он был эльфом высокого рода, а она — нет. Тем не менее, её положение, то, что она носила в себе новую жизнь, требовало, чтобы к ней обращались именно так. — Ты несёшь честь, радость и свет этому миру, — это были традиционные слова поздравления будущей матери. Тауриэль с поднятой головой встретила его пристальный взгляд. Перед ним стояла не стеснительная краснеющая красавица, нежный цветок. Арренис с одобрением наблюдал, как она кивнула, давая понять, что принимает его слова и чувства. Её глаза встретились с его глазами и выдержали его взгляд. Даже несмотря на принадлежность к скромному роду лесных эльфов, эта девушка обладала неукротимым духом, силой и волей. Учитывая всё, что Арренис знал о короле Трандуиле и его взглядах на иерархию, перед ним было чудо. Она была чудом. А ещё это объясняло, как она оказалась женой гнома. Эта Тауриэль явно была не из тех, кто откажется от любви, сколько бы препятствий не встало у неё на пути. ********* Фили наблюдал, как эльф по имени Эрестор заканчивает готовить эликсир-тоник, который поможет беременной эльфийке справиться с усталостью. Это была явная любезность; оба эльфа выглядели вполне искренними, поздравляя Тауриэль и Кили. Но он до сих пор им не доверял. Не совсем. Не то, чтобы он подозревал, что этот эликсир принесёт Тауриэль что-нибудь, кроме пользы. Он позаботился о том, чтобы Телду и целитель Хурруд были рядом. Они следили за каждым движением эльфа и за тем, какие он использует ингредиенты. Слишком уж эти двое осторожничали. Должно быть, они вели себя так потому, что были воинами, такими же, каким был когда-то он сам. Фили поморщился. Возможно, именно это и заставляло его чувствовать себя неуютно. Факт, что эти эльфы жили во внешнем мире, носили свои собственные имена и как могли сражались с Мордором. В то время как он скрывался. Лёгкое прикосновение к локтю вернуло Фили к реальности, вырвало из плена собственных мыслей. Он грустно улыбнулся Телду. Весь день девушка вела себя настороженно. Фили хотел спросить, что с ней не так, но предпочёл не делать этого у всех на виду. Придётся подождать. — У меня есть всё, что нужно для смеси, — сказала Телду, — Мы с Хуррудом сможем сделать эликсир снова, если будет нужно. — Рецепт весьма прост, — ответил Эрестор, убирая за собой, — Это не лекарство, а скорее пищевая добавка. Рыжебородый целитель удовлетворённо ворчал, просматривая свои заметки. — Раньше мне уже доводилось делать что-то подобное. Есть кое-что новенькое, но ничего такого уж возмутительного. — Мне понравилось твоё предложение использовать овсяную солому, — великодушно признался эльф, — Это очень помогает от беспокойства. — Я почти не волнуюсь, — сердито заявила Тауриэль. Кили хмуро кивнул высокому эльфу, стоя в безопасности за спиной у жены. Фили улыбнулся этому малодушию, хоть и понимал, что брат просто не хочет лишний раз раздражать супругу. Эльфийка будто что-то почувствовала; она повернулась и окинула мужа подозрительным взглядом. Кили ответил самой невинной из своих улыбок. Тауриэль пристально, с прищуром на него посмотрела. — Овсяная солома отлично укрепляет кости, * — успокоительно проговорил Эрестор. Фили положил ладонь Телду на плечо, предоставив остальным продолжить беседу. — Идём, я провожу тебя домой. Какое-то мгновение колючая на язык пекарша просто смотрела на него, и Фили уже подумал, что получит едкий ответ вроде того, что домой она идти и не собиралась. Вот только этого не случилось. — Было бы неплохо, — спокойно сказала она. Встревоженный, Фили окинул её долгим взглядом, а затем хмыкнул. Определённо что-то было не так. Он подождал, пока эльфы уйдут из пекарни, чтобы вернуться к остальным рейнджерам, и только потом предложил руку девушке, на которой надеялся однажды жениться. Они прошли уже половину пути к её дому, когда Фили наконец кашлянул, прочищая горло. — Ты молчаливая. — Ты тоже, — с ясной рассудительностью заявила она. Фили остановился, поглядел в её голубые глаза, которые сейчас казались светлыми до жути. — Что тебя беспокоит? Телду вздохнула, закусила губу и наконец кивнула. — Ты был помолвлен до меня. Это было не совсем обвинение, но где-то близко. Голубые глаза белокурого гнома широко распахнулись. Он даже не думал, что она способна на ревность. — Я родился не в Брукшире. Так что да. Я встречал других женщин. Язвительная девица, которая так настойчиво манила его к себе, мотнула головой. — Я знаю. Раньше и у меня были поклонники, хотя ни с кем никогда не было ничего серьёзного, — Телду посмотрела на него и вздохнула, — Я не такая дура, чтобы думать, будто я единственная, на кого ты положил глаз. — И не только глаз, — признался Фили, беря её за руку. — Меня беспокоит то, что я не знаю твоего прошлого. Я даже не знаю твоего настоящего имени, — её крепко сжатые губы превратились в тонкую линию, — Мне было любопытно. Когда ты отправил меня в свой дом за этими планами, Бофур был занят с Тауриэль. Он сказал, что чертежи лежат в верхнем ящике. Верхних ящиков было два. Фили состроил хмурую гримасу. — Планы были на столе. — Да. Но я об этом не знала. — И ты нашла… что? — Розовый носовой платок. Фили разразился смехом. Он просто ничего не мог с этим поделать. Заметив недовольное выражение у неё на лице, молодой гном рассмеялся ещё сильнее. — Это научит тебя не совать нос в чужие дела. Он лёгким прикосновением дотронулся до её носа, и девушка вздрогнула от ответного чувства вины, отчего её настроение ещё больше ухудшилось. — Нет. Это говорит мне о том, что я на самом деле ничего о тебе не знаю. Смех его стих; в интонации её голоса не было ни беззаботности, ни веселья. Так же, как и особенного желания его слушать. Фили затаил дыхание. Телду глядела на него пристально, как будто ждала, что он станет отрицать её обвинение. — Ты уже знаешь, что когда-то я был помолвлен, — с осторожностью сказал он, точно прощупывал путь в зыбкой почве предстоящего разговора, — А ещё ты знаешь, что она считает меня мёртвым. Телду приподняла брови. — Не особо хороший способ вести себя с девушкой. Фили неторопливо кивнул. — На то есть причины. — Какие? — Личные. Ещё мгновение Телду пристально разглядывала его, и когда он больше ничего не сказал, повернулась, чтобы уйти. Фили ухватил её за локоть, удерживая рядом. Девушка посмотрела на его руку, а затем перевела взгляд на лицо. — Есть вещи, которых ты не можешь понять, — яростно заговорил он; сердце ныло от необходимости объясниться и в то же время от желания сохранить тайну своей семьи, — Твой отец всё знает и считает, что в этой ситуации нет ничего, что могло бы встать между нами. — Это успокаивало меня. Поначалу, — призналась Телду, — Даже моя мать знает. Или догадывается. Фили неохотно кивнул. Он не сомневался. что такой достойный гном, как Дерн, наверняка поделился бы тайной с женой, особенно после того, как он в открытую начал ухаживать за их дочерью. — Так что изменилось? Носовой платок? — Я не ревнивая дура, — огрызнулась она. Фили покачал головой, не отпуская её локтя. — Я никогда этого не говорил. — Я знала, что ты был помолвлен и собирался жениться. Знала, что всё закончилось с твоей предполагаемой смертью. Однако реальность… — В розовом носовом платке её нет, — с торжественной серьёзностью сказал он. — Ты сохранил её памятку. Фили осмелился ответить быстрой полуулыбкой. — Вообще-то нет. Это памятка от человеческого ребёнка. Девочки, которая помогла моей семье и ради которой я сражался, чтобы её защитить. Телду коротко, быстро моргнула, беззвучно округлив рот, и в смятении закрыла глаза. — Даже не она сама отдала мне этот платок, это сделал её отец. И он был рад, что я не разделяю её привязанности, а вижу в ней просто ребёнка, — Фили позволил своей ладони соскользнуть с её локтя, чтобы взять её руку в свою, — Я храню его, как напоминание о том, что в отличие от своего брата, не хочу женщину другой расы. Мне нужна гномка. — О, — это было лучшее, что она смогла промолвить в ответ. Свободной рукой Фили откинул волосы с её лица, заправил за ухо выбившийся локон. — Та, кто смогла бы общаться со мной на равных, заставила моё сердце биться быстрее и зажгла бы мой мир. Телду сглотнула; казалось, она не может отвести взгляд от его искреннего лица, пока он говорил. — Та, кто будет рыться у тебя в ящиках? — В ящиках стола или в штанах? — с невозмутимым видом спросил он. Девушке потребовалась всего секунда, чтобы понять, а потом жар опалил ей лицо, прелестные щёчки заалели, и она ударила его в грудь — достаточно сильно, чтобы вырвать у него возглас, но не настолько, чтобы причинить боль. Блондин плотоядно ухмыльнулся ей. — Мы на виду. Так что пожалуйста, держи руки подальше от моих штанов, — он дёрнул бровями, наклоняясь к ней ближе, — Пока. Телду не сумела сдержаться от смеха, хотя было немного неприятно осознавать, что сейчас она вела себя в точности так, как и её кокетливая сестра. И как такое могло случиться? — У меня в штанах нет ничего такого, чего ты не можешь… — Взять в руки? Потрогать? Умоляю, перестань! — зашипела Телду, она намеренно наступила ему на пальцы, чтобы прекратить провокационные речи, — Скажи, девушка, которая была когда-то твоей невестой, обладала качествами, которые ты перечислил? Фили посмурнел, ему не хотелось говорить о Кориан. Не с Телду. — В какой-то мере, — с осторожностью признал он. — Тогда в чём между нами разница? Блондин не стал притворяться, что не понял вопроса, он просто не был уверен, как ей объяснить. — Ты должен мне правду. Учитывая, какого тумана ты напустил вокруг остальной твоей жизни, — Телду посмотрела на него серьёзным, многозначительным взглядом. Фили испустил стон. Она была права. Он вздохнул и пожал плечами. — Вы обе красивы, каждая по-своему, конечно. Обе весьма способны, хотя я сомневаюсь, что она сумеет испечь хоть что-то стоящее. Она окинула его долгим взглядом, явственно требуя от него продолжения. — Она была забавной, но у неё был ужасный фыркающий смех, который действовал мне на нервы, — признался он. — Она не сжигала тебе язык на свадьбе твоего брата? Фили с усмешкой повёл плечами. — Нет. Она ни за что не стала бы так поступать. Просто, чтобы всё было ясно, я в восторге от твоего коварства, но прошу, не делай так больше. — Я никогда не повторяюсь, — лукаво сказала Телду, — И она стала бы рыться в ящиках твоего стола? Она особо подчеркнула это слово, чем вызвала у молодого гнома ухмылку. — О, да. Она бы перевернула вверх дном все ящики моего или любого другого стола, если нужно. Она помешана на политике и одержима желанием всё знать. Фили широко улыбнулся, пока не увидел её оценивающий взгляд. — Политикой? — Забудь об этом, — сказал он со всей серьёзностью, на какую только был способен. — И надолго? — выразительно намекнула Телду, давая понять, что готова оставить тему, но только на время. — Прими меня, расскажи всем об этом и готовься к свадьбе, — Фили сжал её ладонь, которую всё ещё держал в своей руке. — Так чем же я такая особенная? — Всем, — он просто сказал ей правду. — Неважно. Если бы она была здесь сейчас, кого бы ты выбрал? — Всё не так просто. Телду отстранилась, забирая у него руку. — Полагаю, всё предельно ясно. — Нет, это не так, — настойчиво возразил Фили. Он опять схватил её руку и, поднеся к своим губам, поцеловал ладонь, — Я дал ей обещание. И сдержал бы его, потому что это дело чести. Сейчас я для неё умер по причинам, которые ты не можешь понять. Но если бы она была здесь сейчас, я сдержал бы своё слово, даже если бы это разбило мне сердце. Девушка пристально смотрела на него, слушая, как он рассуждает о чести. — Любой гном сказал бы, что дорожит своими клятвами, как собственным сердцем. — Это правда. — Нет. Не все гномы такие. Не каждый придерживается таких идеалов и принимает их так, как это делаешь ты. Кто ты, Фили? — Телду поморщилась, мотнула головой, — Нет. Не надо. Я не стану настаивать, не сейчас. Просто… если бы ты не давал обещаний. И были бы только мы трое. — Ты, — решительно заявил он, — Только ты. Я выбираю тебя. И всегда выбирал бы только тебя. — Ты сам выбрал её? — Нет. Всё было устроено. Тысячи вопросов пронеслись в её голове. Браки по договорённости устраивали для тех, кто занимал в обществе высокое положение. Для тех, у кого было богатство или знатное имя. Так кем была его суженая, и почему она так интересовалась политикой? Возможно то, что Фили пока ничего не может ей рассказать, было самым лучшим решением. — Ладно. Фили моргнул, уставившись на неё. — Что ладно? — Ладно. Я больше не буду спрашивать. Расскажешь, что сможешь и когда сможешь, — чётко и ясно проговорила Телду, — И ты можешь за мной ухаживать. Это не значит «да». Пока нет. Фили широко улыбнулся, и его улыбка открыла отчётливо заметные ямочки под аккуратной бородкой. — И я обещаю не рыться у тебя в ящиках**, — заметила она безучастно, а потом подмигнула ему. Блондин со стоном отступил назад. — Да ладно, милая, зачем так торопиться. Наоборот, я приглашаю тебя хорошенько их обыскать. Слишком поздно Фили уловил шаги приближающихся сапог. Он повернулся с выражением ужаса на лице и встретился с весёлыми глазами Кили, тогда как Тауриэль просто внимательно на него глядела. Телду снова густо покраснела. Эльфийка перевела взгляд с одного брата на другого. — Должно быть, это у них семейное, — пробормотала она, вспоминая, как и Кили однажды тоже предложил ей пошарить у него в штанах. ********* Пока остальные рейнджеры искали места для перевалочной станции, Арренис и Эрестор вернулись в зал совета вдвоём. Эрестор улыбнулся другу. — И всё равно, здесь есть какая-то тайна. — Остаётся ещё много вопросов, — согласился с ним Арренис, — Эти братья Медноносы не те, за кого себя выдают. И всё-таки странно, что они скрывают свои имена, но не личности. — Я бы отметил отличную военную подготовку и манеру поведения. — Согласен, — эльф со светлыми волосами вздохнул, — Но, как и ты, я тоже не почувствовал в них ни тьмы, ни изъяна. Эрестор слабо улыбнулся. — Ты видел шрам. — И понял, что это было. Думаешь, он знает? — Арренис с неохотой кивнул, — Удивительно, что он выжил. Хотя ему повезло, что это была стрела, а не клинок. Моргульское оружие — дрянная штука. Если бы это был клинок мрака, эта рана вечно доставляла бы ему неприятности. — Эти братья Мордору не друзья, — рискнул предположить Эрестор, — Возможно, именно от Саурона они и прячутся? Хотя, я точно не могу объяснить, почему. — Отправим сообщение в Райвенделл? Эрестор не спеша, тщательно обдумал вопрос. В конце концов он как бы нехотя мотнул головой. — Не уверен. — Вот и я тоже, — Арренис согласно кивнул, — Чтобы спрятаться, братья приложили немало усилий, это яснее ясного. Отправить письмо, которое можно перехватить? Это будет неправильно и беспечно. — Верно, — темноволосый эльф поджал губы, обдумывая другие возможности, — Вернись мы сейчас, и у нас будет только маленькая частичка головоломки, которая, возможно, не имеет большого значения. У нас есть задание, и я полагаю, что мы должны продолжить его. И когда мы вернёмся в Райвенделл, то предоставим это дело лорду Элронду. Казалось, Арренис испытал облегчение от того, что получил подтверждение своим мыслям. Он согласно кивнул. ********* Двалин вошёл в тронный зал, однако король не стал говорить с ним там. Вместо этого Даин пригласил его «чуток прогуляться» с глазу на глаз. — Я получил ответ от волшебника, — тихо сказал он. Двалин кивнул, давая понять, что услышал и понял. — И что сказал Гэндальф? Куда мне доставить принцессу? Даин бросил на него кислый взгляд. — Гэндальф? Нет. Он привёл Торина сюда, и теперь королевство опять принадлежит нам. Хотя говорят, что он часто пропадал во время похода. Нет. Я хочу, чтобы Дис — последнюю из прямых потомков Дурина, защищал кто-то поистине мудрый и могущественный. — Ещё более могущественный? — переспросил Двалин. — Саруман Белый, глава чародеев, — Даин выглядел весьма довольным собой, — Всегда делай ставку на лидера. Двалин, я хочу, чтобы ты отвёл Дис в безопасное место. В Исенгард. Двалин кивнул. С этим он был совершенно согласен. * вообще-то в оригинале говорится о том, что овсяная солома — хороший источник кальция, но я сильно сомневаюсь, что в Средиземье знали этот термин, поэтому взяла на себя смелость чуть-чуть изменить фразу. ** тут игра слов, в оригинале используется слово drawers, которое означает и выдвижные ящики в столе или комоде, и подштанники, кальсоны (в общем, исподнее).