Потомки Дурина

Глядя на Фили, Телду быстро моргала своими светло-голубыми глазами. В ней боролись ужас и радость. Осознание вызвало в ней взрыв эмоций, и она задрожала. — Пожалуйста. Он протянул руку, хотя она не могла понять, о чём он её просит. О прощении? Признании? О чём? — Что происходит? Голос прозвучал прежде, чем Телду поняла, что слышит шаги тех, кто бежал в сторону кухни. Она поморщилась, осознав, что её вскрик стал тому причиной. Девушка торопливо вскочила на ноги, отряхнула руки, пыль с задницы и попыталась изобразить застенчивую улыбку. — Я поскользнулась, — ей удалось притвориться смущённой и избежать взглядов тех, кто явился её спасать, — Вот тебе и хотела выглядеть поизящнее. Пара мужчин-рейнджеров пристально вгляделись в неё, как будто пытались понять, говорит ли она правду. Оба окинули Фили пустыми взглядами, а потом качнулись вперёд, словно их сзади кто-то подталкивал. И это оказалось именно так. Из-за спин рейнджеров вынырнул Дерн, он протиснулся прямо между мужчинами, пока не встал у всех на виду. Телду затаила дыхание, она ощущала себя загнанной в угол. Родительская кухня всегда казалась ей просторной, однако в присутствии двух очень высоких мужчин, отца и… что ж, законного подгорного короля она испытала сильный приступ клаустрофобии. Хозяин дома окинул взглядом молодёжь. От него не ускользнула ни бледность обоих, ни широко раскрытые глаза дочери и замкнутое выражение на лице Фили. Он иронично хмыкнул и пихнул одного из рейнджеров в грудь. — Вернёмся обратно. — Ты уверен? Казалось, мужчину одолевали сомнения, а вот его товарищ улыбнулся и согласно кивнул. — Идём, идём. Дети есть дети. Чего уж там. Дерн оглянулся через плечо и бросил на парочку суровый взгляд — предупреждение вести себя поприличнее. Телду подождала, пока плотно не закроется дверь. Потом подождала ещё немножко. Тягостное молчание встало между ними, как живое, дышащее существо. Наконец девушка прочистила горло. — Он вернётся через минуту, — голос охрип и огрубел, и она прочистила горло во второй раз. — Телду, — её имя в его устах прозвучало почти как мольба. Она не смогла поднять глаза, чтобы посмотреть на него, вместо этого упёрлась взглядом в его обтянутую кожаной туникой ключицу. — Ты ничего не отрицаешь. — А ты этого хочешь? — Нет. Да, я бы хотела, чтобы ты не был тем, кто ты есть. Но с другой стороны, если бы это было не так, я бы, наверное, тебя не любила. И я безумно рада, что ты — настоящий ты не умер. Но это не значит, я что я в самом деле рада, что ты, вот такой… — она махнула рукой, — Не по-настоящему, не взаправду. При этих словах Фили двинулся к ней, но остановился, когда Телду подняла руку, чтобы ему помешать. — Не надо, — взмолилась она. — Это ничего не меняет между нами, — тихо вымолвил он. Теперь она подняла голову, встретившись с его блестящими, поразительно синими глазами. Стал ли его взгляд более откровенным, черты лица — более красивыми, а голос — более убедительным теперь, когда она знала, кто он? И да, и нет. — Это самая большая глупость, которую я слышала от тебя. Дверь на кухню опять открылась, и Дерн просунул внутрь своё бородатое лицо, с беспокойством оглядывая дочь и молодого гнома. — Возвращайся к рейнджерам, адад, — тихим, спокойным голосом проговорила Телду. Дерн нахмурил кустистые брови и бросил на старшую дочь многозначительный взгляд. А потом посмотрел на Фили. — О чём бы вы не спорили, я на её стороне. Чтобы ты знал. Блондин задумчиво кивнул. — Тогда она в полной безопасности. — Именно так, мальчик. Именно так. — Мальчик-принц или мальчик-король? — голос у Телду был по-прежнему тихий, однако теперь в нём зазвучали нотки сарказма. Дерн поморщился, когда лицо у Фили стало похоже на непроницаемую маску. — Ну-ну, девочка, — он растерянно пожал плечами. — Меднонос старший, — сказал Фили таким тоном, будто это могло всё решить. Но этого не случилось. Телду повернулась к отцу и смотрела в упор, пока он не улыбнулся и вздохнул, качая головой. — Не уверен, сколько вы пробудете здесь одни. Он окинул каждого по очереди острым взглядом и ушёл, плотно притворив за собой дверь. — Клидет не должна знать, — тихо сказала Телду, — Она не дружит с тайнами, они сбегают от неё в самое неподходящее время. А это очень, очень большая тайна. — Меднонос старший, — повторил Фили, не отрывая от неё пристального взгляда. Девушка чуть-чуть покраснела и опустила голову. — У меня и в мыслях нет спорить с тобой о чём-то. Но нет, это не правда. — Это так. — Ни за что. Телду покачала головой. Она наконец-то подняла голову и посмотрела ему в лицо. Светло-голубой взгляд против сияющих, похожих на драгоценные камни глаз. Ни один из них не хотел уступать. — Я рассказал бы тебе до свадьбы, — сказал он. Телду тяжело сглотнула и широко открыла глаза. — Теперь я никогда не смогу выйти за тебя замуж. ********* — Так это тайна? — догадался Арренис. Эльф легко понял, что означает угрюмый взгляд младшего из братьев Медноносов. Он старался говорить осторожным, дружелюбным, совсем не вызывающим тоном. Ему не хотелось ввязываться в спор с хозяином дома, но если был тайный выход наружу, это могло оказаться весьма полезным. Темноволосый гном преувеличенно недовольно вздохнул, намеренно избегая смотреть на жену. И это совсем не успокоило ни одного из эльфов. Они обменялись быстрыми взглядами. Однако Тауриэль ничуть не выглядела смущённой. Она укоризненно цокнула языком, когда в дверях опять появился Бофур. Судя по всему, усатый гном уже начал раздеваться; его кожаная туника была задрана с одной стороны, хотя по большей части оставалась на месте. Примечательно, что шляпа до сих пор оставалась на голове, и Арренис отметил про себя, что, возможно, гном в ней и спит. — Что? — обеспокоенно спросил Бофур, он явно недоумевал, зачем его позвали обратно, — Что-то случилось, и мне надо об этом знать? — Есть проход, — заговорила Тауриэль, и младший Меднонос презрительно фыркнул, — По которому можно незаметно выйти за стены и всё осмотреть. Оба эльфа с интересом отметили, что Бофур заметно побледнел, а у молодого гнома вырвалось несколько странно звучащих слов на непонятном языке. Что бы они ни значили, было ощущение, что приятного в них мало. Тауриэль вздёрнула подбородок, как будто собиралась защищаться от всех и вся. — Это важно. Я не доверяю этим чужакам. — Да, дорогуша, мы тоже, — Бофур застонал и нервно разгладил рукой свои роскошные усы. — Я так понимаю, есть способ выйти наружу. Но раз уж мы в городе чужие, то не должны этого знать? Эрестор высказал вслух очевидное, просто чтобы прояснить ситуацию и перестать уклоняться от темы. — Никто не знает. Даже горожане. Это… — младший гном вздохнул и на секунду прикрыл тёмные глаза, — Это гномий секрет. Эльфы соображали быстро. Арренис глубоко вздохнул и кивнул понимающе. Эрестор поморщился. — Путь к отступлению. Если столкнёшься с каким-то немыслимым врагом. Вроде дракона. Значит, вы строите несколько выходов? Бофур невесело рассмеялся и покачал головой. — И да, и нет, — он махнул рукой, давая понять, что догадка верна только наполовину, — Видишь ли, мы соизмеряем необходимость побега с вероятностью того, что кто-то может проникнуть внутрь. То, что для нас выход, для врага может стать входом. — И гномы не трусы, — угрюмо добавил младший Меднонос, будто защищал сородичей от несправедливых обвинений, — Мы стоим до конца. Всегда. Эрестор не был дураком. Он торопливо кивнул. — Просто вам нужен способ вывести в безопасное место женщин и детей. Бофур фыркнул от эльфийской сообразительности и скрестил руки на груди. — Это предусмотрительность, а не трусость. — Это мудрость, только и всего, — искренне ответил Эрестор, чем вызвал благодарный взгляд гнома в ушанке. — И тайна, — неторопливо и осмотрительно проговорил Арренис, не желая разжигать расовые распри, — Если вы покажете нам, как выйти, тогда мы узнаем, как войти. Тауриэль фыркнула и мотнула головой. — Без гнома вернуться не получится. Бофур опустил глаза, и это был очень красноречивый жест. Эрестор неожиданно усмехнулся. — Игрушечник, значит? Арренис растерялся на миг, потом его лицо прояснилось. — Путь защищает гномья магия. Гном в шапке поднял руку, слегка раздвинул большой и указательный пальцы, как бы показывая нечто незначительное. — Так, ерунда. Не то, что в старые добрые времена. Во всяком случае, пока. Арренис уставился на него. Он не хотел задавать следующий вопрос, но, похоже, остановиться уже не мог. — А если кто-нибудь попытается войти без гнома, который знает, как там у вас всё работает? Бофур поджал губы и с лёгкой ухмылкой пожал плечами, как будто показывая, что ответа не будет. Впрочем, для двух эльфов это уже сам по себе был ответ. ********* — Что значит, теперь ты не можешь выйти за меня замуж? — Фили мгновенно и резко отреагировал на её слова. Телду улыбнулась так горько, что ему захотелось застонать. — Твоя невеста, первая… Которую для тебя нашли. Это был политический брак? Фили видел, что ему устроили ловушку, однако не совсем понимал, как в неё не попасть. Он коротко кивнул. — Я ученица пекаря из маленького торгового городка. Она, кем бы она ни была, подходит тебе намного лучше. Фили произнёс на кхуздуле очень неприличное слово, от которого девушка широко округлила свои пугающие голубые глаза и покачала головой. — Нет, я не принижаю себя. Но моё имя… Я нисколько не обесцениваю его, но всё равно, оно куда ниже твоего. И ты это знаешь. — Думаешь, меня это волнует? — Фили потянулся к ней и нахмурился, когда Телду намеренно отступила, — Я позволил собственному брату женится на эльфийке. И даже не благородных кровей. Он женился по любви, и я собираюсь поступить так же. — Вот именно, — Телду насупилась, хотя её взгляд был почти нежным, — Фили. Ты женил одного из двух наследников Дурина на эльфийке. И остаёшься ты, только ты, чтобы продолжить род. Народ Дурина. Кровь Дурина. Тот, от кого родится Дурин Седьмой и Последний. Ты не можешь жениться, не обдумав всё хорошенько. Ты должен быть мудр в своём выборе. — А с чего ты взяла, что я не такой? — Фили выпрямил спину, буквально прожигая её глазами. Дверь открылась, и вошла Нурбера. Она окинула обоих одним взглядом: парочка стояла друг против друга, как будто на поле битвы. Гномка моргнула, застыв на месте. — Дерн уже сообщил, что в любом споре будет на её стороне, — сказал юноша, не отрывая глаз от Телду. Нурбера слабо улыбнулась, отступила и потянулась к двери, через которую только что вошла. — В таком случае, я, пожалуй, стану на твою сторону. С этими словами она выскользнула из кухни, опять оставив молодую пару наедине. Телду вздохнула, пытаясь ослабить царившее в комнате ужасное напряжение. — Я не гожусь для политического брака. — А он мне не нужен. Я люблю тебя, — Фили мотнул головой, глядя на неё серьёзными глазами, — И я отказался от трона. Девушка грустно улыбнулась ему. — Пока. — Я поклялся никогда не возвращаться в Эребор, — он решительно хмыкнул, гордый от торжественности своих слов. Телду смотрела на него. В этот момент он выглядел таким гордым, таким свирепым, что она едва не расплакалась оттого, насколько сильно любила его. С болью в сердце девушка покачала головой. — Ты можешь отречься от трона, но не можешь отказаться от собственной крови. От себя самого. Фили, любовь моя, ты не можешь вечно скрывать, кто ты есть. Ты рождён править. Пусть даже не в Эреборе. Гномы пойдут за тобой. Даже здесь они подчиняются тебе, особенно те, кто не знает твоего настоящего имени. — Любимая, пожалуйста, не надо. — Ты последний в роду Дурина. От твоей крови родится сам следующий Дурин. Ты. Тебе нужна жена, которая будет сражаться рядом с тобой, править мудро и хорошо. Тебе нужна умная, блестящая девушка, которая станет тебе политической парой. Фили вдруг широко, торжествующе улыбнулся. — Дядя был бы от тебя в восторге. Потребовался всего миг, чтобы понять, что он говорит о Торине Дубощите — короле и герое, который уже стал мифом, легендой, и Телду округлила глаза. Фили схватил её за руку, подтянул к своему телу. Он пристально посмотрел ей в лицо. — У меня будет жена, которая будет сражаться рядом со мной. Та, кто если её призовут править, будет делать это мудро и хорошо. Умная, блестящая девушка, и она станет мне политической парой. И Дурин Последний будет считать за честь происходить из её рода. А ещё она будет мастером-пекарем. Телду застонала. Говорить она не могла, потому что Фили завладел её ртом, зацеловывая до потери дыхания. ********* Двалин наблюдал, как Дис мечется по комнате взад-вперёд. Он разглядывал удобную обстановку и мелкие предметы роскоши, на которые гномка обычно не обращала никакого внимания. Её апартаменты здесь, в Эреборе, были вполне достойны принцессы и совсем не походили на грубо сработанную хижину, которая служила ей домом в Синих горах. Дис обернулась, заметив его отрешённый взгляд. — Что? Старый воин поднял на неё глаза и неуверенно повёл плечами. — Даин очень хорошо к тебе относится. Выразительные, гневно сжатые губы и тёмно-синие, полыхающие от ярости глаза, были так похожи на Торина, что ему было почти физически больно на это смотреть. — Золотая клетка всё равно не становится более желанной, — Дис раскинула руки, указывая на окружающее её богатство. — Я бы уже разнёс тут всё в пух и прах, — заметил Двалин, откинувшись в кресле. Принцесса тихо, насмешливо фыркнула, показывая, что уже делала это. — Всё это легко заменить, — уголки её рта опустились, когда она перешла на шёпот, — Не хватает только самого главного. Торин. Фили. Кили. Эти имена так и остались невысказанными. — Я тоже скучаю, — Двалин говорил с большой осторожностью, не понижая голоса. Если их подслушивали, он не хотел, чтобы кто-то заподозрил, будто они сговорились. И его слова были во многом правдивы, — Они ждут. Дис поблагодарила его взглядом, немного поумерив свой пыл. Они ждут. Для гномов эти слова буквально означали, что те, о ком говорят, мертвы и отправились в залы Ожидания. Вот только в данном случае это был тайный код, говоривший о том, что с её сыновьями всё хорошо. И им не грозит никакая опасность. Они ждут. Открылась дверь, и они оба обернулись. Двое стражников, которые усердно старались на них не смотреть, пропустили внутрь высокого мага. Гэндальф добродушно улыбнулся солдатам, когда те закрывали за ним дверь. Двалин пристально глядел на волшебника, лелея в сердце надежду. Хотя и не знал, на что именно он надеется. Гэндальф улыбнулся ему, а потом посмотрел на Дис, которая продолжала хмуриться. — Мальчики в порядке? — совершенно нормальным голосом спросил он. Принцесса высоко вскинула брови и нахмурилась ещё больше. Двалин поднялся, готовый кинуться в драку. Волшебник махнул им рукой. — Мы одни, уверяю вас. — И у стен есть уши… — начал Двалин и умолк, когда Серый маг окинул его пронзительным взглядом. Этот взгляд ясно говорил, что Гэндальф абсолютно уверен, что их никто не слышит. Лысый гном глянул на посох мага: на кончике виднелось небольшое свечение. Гном тяжело сглотнул и, кивнув, вернулся на своё место. — Они не мальчики, — резким голосом сказала Дис. — Простите меня. Гномы. Мужчины, — Гэндальф тепло улыбнулся, — Те двое, к которым я очень привязан. — Ты быстро согласился убить их, — начала Дис, но неожиданно застонала. Она провела рукой по глазам и качнула головой, — Нет, прости меня. Это ведь я пришла к тебе с этим планом. Это, всё это — на моей совести. Я — архитектор своего собственного несчастья. Несправедливо обвинять тебя в том, что ты совершил невозможное. — Это ты организовала, чтобы их тайно вывезли из Эребора, — успокаивающе сказал волшебник. Дис улыбнулась, побледнела лицом. — А ты уговорил короля Трандуила принять и исцелить их. И сохранить нашу тайну. — С ними всё хорошо? — спросил Гэндальф, — Как проходит выздоровление? Дис и Двалин обменялись удивлёнными взглядами: они-то предполагали, что волшебник уже и так всё знает. — Ну-ну. Я вовсе не всезнающий и далеко не всемогущий. Слова прозвучали неискренне: со скромностью маг явно переборщил. Двалин выдавил из себя улыбку. — Мошенник, — буркнул он. — Может быть, — Гэндальф покачал головой, — Но я и впрямь хотел бы узнать хорошие новости. Я только и слышу, что род Дурина прерван, и Тёмный Властелин уверен, что теперь Эребор падёт. — Когда? Двалин напрягся; он моментально забыл, что уже не отвечает за защиту Одинокой горы, во всяком случае, не на практике. Он был «в отставке». — Нет. Не скоро, — маг задумался, — Совсем не скоро, если я не ошибся. Саурон полагает, что гора падёт в любое время, когда он того пожелает, поэтому он будет ждать лучших времён. Он знает, что если захватит Эребор, Лихолесье и Дейл сейчас, то остальные силы сразу восстанут против него. Пока что он будет ждать. — Ты веришь в это дурацкое пророчество? — спросила Дис, — Что Эребор выстоит, пока род Дурина силён? Гэндальф легонько пожал плечами. — Это не имеет значения. Саурон верит, что это главное, о чём нам стоит волноваться. Вот так легко. Двалин насторожился. — Лжец, — он с раздражением застонал, когда на него воззрились две пары глаз, — Если бы ты в это не верил, тогда не было бы нужды их прятать. Высокий волшебник прочистил горло, как бы говоря, что собирается сообщить кое-что очень важное. — Саурон верит. И всё, что нам нужно. Если он узнает, что парни выжили, он попытается их уничтожить и захватить Эребор уже сейчас. Даже несмотря на то, что другие восстанут против него. Это черта, которую он не хочет переходить. Пока ему кажется, что гора падёт, когда он захочет, у короля будет больше времени, чтобы укрепить оборону. — У Даина, — Дис произнесла это имя с немалой толикой горечи, — Ты говоришь «король», но имеешь в виду Даина. Гэндальф отступил, помолчал немного. — Пока. — Ты видишь будущее? Двалин затаил дыхание в ожидании ответа. — Нет, нет. Я не обладаю таким даром, — волшебник намеренно тянул время; он не упоминал ни леди Галадриэль, ни лорда Элронда. Никто из них не предвидел ничего такого, чего хотелось бы гномам; будущее Эребора до сих пор было туманно. Хотя Галадриэль и знала, что настоящие наследники королевства живы, а Элронд — нет. Так что же «видели» эти двое? Что Эребор должен выстоять. Одинокая гора была оплотом всех этих земель. — Они живут, — с лёгкой улыбкой сказала Дис, — Видимо, мой младший сын женился на этой своей эльфийке. — Нет, эльфийское обручение — это не брак, — мягко возразил Гэндальф, — Оно длится десять лет, если только у пары не рождается ребёнок или за это время они не решат пожениться или расстаться. Двалин наконец улыбнулся. — Ребёнок, — намекнул он. В первый раз с того момента, как Гэндальф вошёл сюда, лицо мага осветилось неподдельной, искренней радостью. Он с удивлением усмехнулся и даже рассмеялся на миг. — Правда? — Я стану бабушкой, — проговорила Дис со смесью боли и удовольствия в голосе, — И буду жить в Исенгарде. Улыбка Гэндальфа потускнела, пока он наблюдал за гномьей принцессой. — Это хорошее, безопасное место. Но я бы сказал, что это не то место, где тебе хочется быть. Двалин слегка искривил рот, громко хрустнул шеей и вздохнул. — Если только мы не исчезнем в пути. — Ага, — маг задумчиво кивнул, — Это обеспокоит Даина. Он считает, что леди Дис — последняя в роду Дурина. — А тебя это волнует? — с многозначительным видом поинтересовалась упомянутая гномка. — Не особенно, — признался Серый волшебник, — Хотя я здесь, чтобы ему помочь. Или, точнее, его жене. — Мне интересно, — сказал Двалин и глянул на Гэндальфа, который был ему другом, попутчиком и всё равно оставался загадкой, — Повлияет ли одержимость короля драконьим недугом на ребёнка, которого он зачал в это время? Волшебник с печальным вздохом пожал плечами. — Я не знаю. Просто не знаю. Пока нет. Дис сердито фыркнула. — Ребёнка-полукровку, отец которого «мёртв», признать нельзя. А тот, которого признали, может родиться умалишённым. Двалин резко оборвал её. — Не надо. Не говори так о крохе, не сейчас. Он и его отец всё равно члены семьи. Принцесса скорчила недовольную мину, однако кивнула. Гэндальф неожиданно улыбнулся. — Итак. Я слыхал, что в последнее время у вас всё серьёзно. Надеюсь, вы пригласите меня на свадьбу? Обожаю настоящие гномьи свадьбы! Двалин чуть не подавился собственным языком, поэтому не смог быстро ответить, ну а Дис просто тихонько засмеялась. ********* Арренис с простодушным любопытством уставился на грубый разлом. — Это было бы просто невозможно найти. — Ты же эльф. Даже не сомневаюсь, что ты смог бы его обнаружить, — сказал Меднонос-младший, его голос звучал глухо из-под ткани, которая толстым слоем закрывала нижнюю половину лица. Его тёмные глаза моргали в ночной черноте. — Обнаружить, возможно. Сориентироваться? — судя по голосу, эту задачу эльф считал трудной, — А сейчас это выглядит, как сплошная стена. Должно быть, твоя работа? — он повернулся к такому же укутанному Бофуру. Игрушечник ухмыльнулся под шарфом, хотя никто и не видел его лица. Он протянул младшему гному высокий щит. — Можете взять те, что для старшего и Тауриэль. Он протянул щиты так, будто они были легче пёрышка. Эрестор взял один, и вес металла вызвал у него удивление. Судя по размеру, им следовало быть куда тяжелее. Эльф попытался рассмотреть вещь получше, но смог различить только белую дублёную кожу, которая обтягивала каждый дюйм щита. — Я не понимаю. Младший Меднонос неожиданно рассмеялся, с силой опустив руку вниз, вонзил нижний край щита в снег, а потом шагнул за него. И исчез. Эрестор и Арренис изумлённо переглянулись, когда поняли, что щиты служат, как укрытие на снегу. Тёмная кожа была бы прекрасно видна на фоне снега, а белая, которая их покрывала, маскировала их, делала почти незаметными. Ночью снег был коварен, и это была блестящая стратегия. Арренис уважительно присвистнул. — Такую тактику применяют в горах, — объяснил младший из братьев, — Ночью лучше, чем днём, но всё равно работает. — Давайте, — сказал Бофур, — Идёмте осмотримся, здесь холодно. ********* Фили с большой неохотой оторвался от поцелуя; ладонь его левой руки лежала у неё на щеке, а пальцы запутались в густой массе косичек. Его большой палец ласкал ей щёку, и когда девушка наконец открыла глаза, чтобы посмотреть на него, её губы были приятно припухлыми. — Я всё равно не собираюсь за тебя замуж. Эти слова могли бы огорчить его ещё больше, если бы Телду не цеплялась за него, чтоб не упасть, а её губы, которые только что горячо целовали его в ответ, изгибались в восхитительной, дразнящей улыбке. — Ты не можешь отказать своему королю, — шепнул он. — Ты умер. И уже не король, — прошептала она в ответ. — Тогда у тебя нет причин, чтобы отказывать мне. Все твои аргументы сводятся к тому, что ты не можешь выйти замуж за короля. Усидеть на двух стульях у тебя не получится. Если я король, тебе придётся делать то, что я говорю, а если нет, тогда нет и проблемы. Телду скосила на него глаза, вызвав смешок. — Ты рождён, чтобы править. Фили отрицательно мотнул головой. — Я родился в лесной хижине на горе, на самом краю света. Мой отец был простым шахтёром. Только без шуток, пожалуйста. Моя мать — принцесса, а его родословная и в подмётки ей не годилась. Телду глядела на него, затаив дыхание. Девушка покачала головой. Фили легонько щипнул её за нос, и она невольно пискнула. Он рассмеялся. — Согласится ли мастер-пекарь стать женой безвестного гнома с родословной, которую нельзя отследить? Она пристально на него посмотрела и кивнула, закусив губу. Фили вздохнул, крепко стиснул её в объятиях. — А теперь поговорим о плохом. Телду упёрлась руками ему в грудь, отодвинулась, насколько позволяло кольцо его рук, недоверчиво посмотрела в глаза. — Есть ещё что-то? — Даин не должен об этом узнать. Саурон тоже. Никто не должен. Есть пророчество, эльфийские ведьмы, волшебники и куча другой чепухи, но всё сводится к тому, что я для тебя опасен. — Я знаю. Фили легонько качнул головой. — Я серьёзно. Для тебя, для наших детей, для твоей семьи. Для всех. — Ты король-идиот. Я знала это с того самого момента, когда поняла, кто ты. Кто ты есть. Он застонал, наклонился, чтобы прикоснуться к её лбу своим. — Ну конечно. Ты потрясающе умна, и мой дядя не просто полюбил бы тебя, он бы умолял тебя присоединиться к нашей семье! — Ему не нравилась твоя первая невеста? Она спросила, потому что… просто ничего не могла поделать с собой. Ревность не доставляла ей удовольствия, однако и отрицать её было нельзя. Фили весело фыркнул. — Ну, он одобрял её родословную, но она сама его раздражала. Если честно, сомневаюсь, что он вообще занимался этим вопросом. Её выбирала мама. Телду услышала нежность, которая появилась в его голосе при упоминании матери, и ей это понравилось, однако она чуть заметно нахмурилась. — И что бы она сказала обо мне? — Шутишь? Ты ей понравишься, — Фили ухмыльнулся, — В конце концов, ты же не эльфийка, которая охомутала её ребёнка. — Ах ты! Телду скорчила гримасу, даже тихонько хихикнула. Фили вдруг посмурнел и с глубоким вздохом посмотрел ей в глаза. — Я был влюблён только однажды и собираюсь жениться на ней, если она согласится. Девушка встретила его пристальный взгляд и твёрдо выдержала его. — Он собирается начать войну? — её голос неожиданно задрожал. Фили усмехнулся и мотнул головой. — А орки и гоблины считаются? Гномка улыбнулась ему. — Нет. Ты хочешь занять своё законное место? Фили внезапно посуровел; он ничего не мог отрицать. — Я дал клятву не возвращаться в Эребор. Но моё законное место не только там. — Казад-дум, — Телду произнесла древнее название благоговейным шёпотом, — Говорят, что это невозможно. — Об Эреборе говорили то же самое, — прежде, чем продолжить, Фили сделал глубокий вдох, — Проклятье Дурина до сих пор там. Кое-кто утверждает, что оно давно сгинуло, но кузен Даин считает, что это не так. И тут я ему верю. — В Эреборе был дракон, — заметила Телду, — У тебя есть какие-то планы? Блондин покачал головой. — Не сейчас. Пока нет. Может, даже не при моей жизни. И конечно, уж точно не теперь, когда Саурон угрожает Эребору. Всё может быть. Пока что у меня нет определённых планов. — Даже смерть не может помешать тебе быть собой, — прошептала Телду. — Ты что, ничего не боишься? — удивлённо спросил он. — Твоей матери, — полушутя-полусерьёзно проговорила она, а потом погрустнела, — Мастера-пекари будут нужны в Казад-думе, когда ты освободишь его. Фили зарычал и опять прижался к её губам. ********* Их было совсем не трудно найти. Кили и Бофур с трудом продвигались по плотному снегу; большие щиты не только помогали им пробиваться вперёд, но и служили для маскировки. Гномы с презрением наблюдали, как эльфы шагали по снежному насту, но не проваливались в него. Тем не менее, они тоже использовали щиты, чтобы их не заметили. И эльфы, и гномы отлично видели в темноте, так что они быстро обнаружили тех, кого искали. Арренис сделал рукой несколько жестов, которые Кили не понял, хоть и без труда уловил их значение, особенно когда эльф показал в ту сторону, откуда они пришли. Младший из гномов кивнул; он уже не ощущал холода, а направил всё внимание на тех, за кем они наблюдали. Из-за ветра звуки были обманчивы, поэтому все молчали, пока безопасно не добрались до пещер в руднике братьев Медноносов. Именно он в первую очередь и служил выходом из городских стен. Эрестор, не скрывая своего восхищения, наблюдал, как Бофур опять запечатывает уже почти невидимую дверь. — Чудеса, — пробормотал он. Игрушечник мрачно ухмыльнулся, но отрицательно мотнул головой. — Я, конечно, мастер, но до умельцев прошлого мне далеко. Как по мне, эта дверь чересчур бросается в глаза. Она вообще почти что на виду. Арренис глянул на сородича красноречивым взглядом и приподнял одну бровь. Кили уловил этот взгляд. — Что? — настойчиво, хоть и беззлобно спросил он. Светловолосый эльф повёл плечами. — То, что вам бросается в глаза, нам кажется удивительным. — Забавно, — молодой гном рассмеялся в ответ на слова эльфа, к нему опять вернулось хорошее настроение, — По сравнению с магией эльфов, о которой я слыхал в легендах, это ерунда. Эрестор кивнул, однако пожал плечами. — Да, но сейчас эта магия для нас недоступна. Бофур усмехнулся. — Нам тоже. Времена магии уходят в прошлое. Во всяком случае, так нам сказали. Наступает эпоха людей. Если только Саурон не добьётся своей цели. — Сказали? — полюбопытствовал Арренис. Кили промолчал; ему не хотелось упоминать о том, они знают и даже дружны с одним Серым магом. — Да. Гэндальф. По-видимому, Бофур не испытывал подобных сомнений, и молодой гном с трудом удержался, чтобы не дать товарищу пинка. — Встречали его однажды. Так, мимоходом, — попытался выкрутиться он. К чести Бофура надо сказать, соображал он быстро. — Ага. Он был такой высокий, а в этой своей шляпе выглядел ещё выше. Просто слыхал, как он говорил об этом. — Тогда у тебя, должно быть, хороший слух, — это прозвучало, как приглашение к продолжению разговора. Проигнорировав любопытство Эрестора, Кили первым направился к выходу из шахты. — Я бы сказал, их не меньше, чем тридцать пять. Маловато, чтобы взять город с наскока. Темноволосый эльф пошёл следом за ним. — Я насчитал минимум тридцать семь. А если им откроют ворота изнутри, то шансы у них неплохие. Тем более, что они рассчитывают на торговый городишко с охранниками-неумехами. — Точно, — Бофур хмыкнул, — Нам нужен план. Кили помрачнел, задумчиво, сосредоточенно хмурясь. — Надо найти и посадить под замок тех, кто в городе. И пускай остальные замёрзнут насмерть. Они сидят в холодном лагере без огня, чтобы не выдать себя нам. Так пусть помёрзнут как следует. — Тогда начнём, — согласился с ним Арренис. ********* Младший Меднонос устало моргал, разглядывая пленников. Буквально каждый из них заявлял о своей невиновности. Однако при быстром осмотре их «торговых» припасов нашлось оружие и даже яды. Уже почти рассвело. Эрестор наблюдал, как гном с тёмными волосами смотрит в светлеющее небо. — Так что, ваши дружки подумают, что вы облажались, или что бросили их замерзать? Ему не ответили. Брюнет вздохнул. — Слышали шум около часа назад? Звуки боя? Это мой брат с городской стражей разбирались с вашими сообщниками. — Или наоборот, — зло буркнул кто-то. Молодой гном с мрачной ухмылкой показал куда-то рукой. В главные ворота вошёл Меднонос-старший в сопровождении группы хорошо вооружённых солдат, как людей, так и гномов. Он до сих пор держал обнажённый меч, и хотя с лезвия не капала кровь, чистым его вряд ли можно было назвать. Пленники побледнели; одни сыпали проклятиями и бранью, другие начали просить пощады. Младший Меднонос подошёл к Эрестору. — Судя по акценту, они не из Синих гор. — Рискну предположить, что это истерлинги, — согласился высокий эльф. — Работорговцы? Так далеко на севере? — темноволосый гном мотнул головой, — И у них так плохо с лошадьми? Что-то тут не так. Эрестор подумал о том же, но проницательность гнома удивила его. — Согласен. Они вдвоём наблюдали, как люди Мирренды ходят среди пленников, прислушиваются, отмечают всё, что могло оказаться важным. Старший Меднонос махнул рукой, привлекая внимание младшего. — Прости, я на минутку. Эрестор кивнул, когда к нему подошёл Арренис. Оба эльфа смотрели на братьев-гномов, пока блондин чистил меч, а темноволосый что-то быстро тараторил ему, размахивая руками. — Спорим, он объясняет, что это не он, а его жена рассказала нам о секретном проходе? — пробормотал Арренис. — Никаких споров. Я бы проиграл, — Эрестор легко улыбнулся, — Похоже, старший был не в восторге, когда узнал, что мы уже выходили за стены. — Это верно, — светловолосый эльф помолчал, — Но сражается он прекрасно. Сосредоточен. Он взял гвардейцев и пошёл разделаться с теми, кто, возможно, собирался захватить город. Эрестор кивнул. — Мне нравятся эти щиты. Удобно прикрываться от снега и стрелять. Младший объяснил, как ими пользоваться, и как они приспособили их, чтобы использовать здесь. — Он рассказал, из чего они сделаны? — повелительным шёпотом спросил Арренис. Эрестор в безмолвном удивлении посмотрел на своего друга. — В один попала шальная стрела. Не волнуйся, все целы. Обычной стреле не пробить мифрил. Глянув на самодовольную физиономию Аррениса, темноволосый эльф покачал головой. — Этого не может быть. — Я отодрал небольшую полоску кожи. Может, я и не разбираюсь в гномьих игрушках, но разницу между серебром, железом, сталью и мифрилом я точно знаю. Я немножко понимаю в кузнечном деле, хотя прошло уже много веков с тех пор, как я в последний раз работал с этим драгоценным металлом. Потому что Мория пала. Единственный известный ныне источник металла, так похожего на серебро, но прочнее стали и легче, чем оба они вместе взятые. Эрестор снова перевёл взгляд на двух братьев. Арренис сделал то же самое. Оба эльфа раздумывали, но ни один не нашёл никаких правдоподобных объяснений. Всего один из этих четырёх щитов стоил по меньшей мере вдвое дороже, чем весь этот городишко. Так кто же такие эти двое? Они притворялись жителями маленького провинциального городка. Прекрасно разбирались в тактике и оружии. Они были умны. И по-видимому, очень богаты. А ещё они прятались.