Потомки Дурина

Лорд Элронд замешкался у входа на веранду, не желая вмешиваться в чужое уединение. Он отвёл глаза от стоявшей там молчаливой фигуры, чтобы всмотреться в зимнюю бурю, которая бушевала у них перед глазами. — Это неестественно, — голос второго эльфа выдавал в нём молчуна. Владыка Райвенделла кивнул, хотя его собеседник по-прежнему стоял к нему спиной. — Сейчас она стихает, и это заставляет меня задуматься, с какой целью она вообще началась. — Цель наверняка тёмная, — ответ, как обычно, был коротким. Глорфиндель, древний герой Гондолина, всегда был скуп на слова и не славился учтивыми речами. Элронд наблюдал, как золотоволосый герой древности медленно поворачивается к нему, и свет факелов отбрасывает тени на его лицо. От этого длинный рваный шрам с левой стороны выделялся ещё сильнее. За несколько тысяч лет он потускнел, но по сравнению с совершенными чертами, присущими их расе, вызывал потрясение. И так каждый раз. С тех пор, как Глорфиндель вернулся после своей… смерти, он стал загадкой. Проходили тысячелетия, королевства появлялись и исчезали, однако воин никогда не говорил о том, почему ему было даровано возвращение. Кроме одного раза. — Идём. Элронд протянул руку, широкий рукав мантии придал этому жесту мягкое, шелковистое изящество. Факельный свет металлическим блеском отразился в серебряных нитях на изысканной вышивке. Когда Глорфиндель проходил мимо, эльфийский лорд уловил запах масла, как намёк, что воин недавно чистил свои клинки. А ещё слабый аромат тонкого трубочного зелья, который так ему нравился. Элронд следил глазами за эльфом с золотистыми волосами, которого, несмотря на тысячи лет, ему так и не удалось хорошо узнать. Когда Глорфиндель встал рядом, всего на секунду или чуть больше, его шрам оказался прямо у Элронда перед глазами. После возвращения древний эльф ни разу не говорил о нём, никогда не отвечал на вопросы. Со временем все любопытные потеряли к нему интерес или просто держали его при себе. Даровали валар Глорфинделю новое тело или восстановили прежнее? Остался этот шрам от давней битвы с драконом, которого он победил, или после поединка с балрогом, в котором они оба погибли? Разве валар не стёрли бы эту отметину, чтобы вернуть золотоволосому герою его совершенство? Или Глорфиндель сам просил сохранить этот изъян как напоминание? Внезапно белокурый эльф повернул голову и устремил на Элронда выразительный взгляд, застав почтенного лорда врасплох. — Ты идёшь? — Конечно, — вежливо ответил Элронд, и направился следом с лёгким взмахом своих элегантных одежд. ********* Зелёные глаза эльфийки с тревогой смотрели, как Фили и Кили заканчивают одеваться. Они оба торопливо надели верхние одежды из кожи и теперь укутывались в толстые плащи. Было уже почти три часа ночи, на улице стоял лютый холод, хотя снег, кажется, падал уже не сильно. Не так густо. Но всё равно, сугробы были глубокими. Особенно для гномов. — Для Бильбо снега было бы слишком много, чтобы пройти, — эта мысль была совершенно случайной, и Тауриэль высказала её вслух без всякой причины, просто потому, что волновалась. Рыжая прикусила губу, ей не следовало этого говорить. Бофур поднял голову, грубовато хохотнул. — Дорогой ты наш хоббит! Кили без удержу скалился, физиономия у него прямо-таки светилась. — Думаешь, он свернулся калачиком в своём мягком кресле, развёл огонёк и попыхивает трубкой? У Фили дрожали губы, когда он застёгивал плащ и рассеянно водил по одежде руками, проверяя, хорошо ли закреплены спрятанные там кинжалы. — В такое время? Да он скорее уютно устроился в постели, а рядом на одеяле страницами вниз лежит открытая книга. Кладовка битком набита едой, посуда вымыта и разложена по порядку, а все кружевные салфеточки выстираны и сложены. — И отутюжены! — Бофур подмигнул и с ласковой улыбкой погрозил пальцем. Девен, молодой парнишка-гвардеец, выглядел слегка озадаченным. Он слабо улыбнулся, явно желая понять, отчего всем так весело. — Что за хоббит? Улыбка Фили, которая почти появилась у него на лице, сразу исчезла, молодой гном повёл плечами, чтобы хорошенько расправить плащ. — Друг, — уклончиво ответил он, — А теперь пошли. Тауриэль без задней мысли шагнула вперёд и ухватилась за Кили, когда тот повернулся, чтобы уйти вслед за братом. Молодой гном остановился, посмотрел ей прямо в глаза. Эльфийка ничего не сказала. Не могла, когда рядом стоял Девен. Кили улыбнулся жене, хоть в этот раз уже не так беззаботно. Он поднял руку, погладил её плечо. — Иди в кровать, любимая. Ты совсем не спала. Тауриэль буравила его взглядом, однако кивнула неспеша. — Я могу подготовиться к завтрашнему дню, — выразительно сказала она, предлагая семейству собраться, чтобы побыстрее уйти. Фили невозмутимо выслушал её, потом решительно мотнул головой. — Да незачем. Что тебе нужно, так это отдохнуть. Мы вернёмся позже, когда всё уладим. — Я тут подумала, может, мне испечь что-нибудь? — с отсутствующим видом проговорила она, — Свежего хлеба. Блондин немедленно покачал головой. — Не надо. Пожалуйста, отдыхай. Если будет нужно, мы утром зайдём в пекарню и принесём что-нибудь домой. Тауриэль кивнула, она знала, что он на самом деле имел в виду. Фили просил её не собирать вещи. Пока нет. И ничего не говорить Телду или её семье. — Если ты так уверен. Кили улыбнулся, он убрал руку жены со своего плеча и поднёс к губам для быстрого поцелуя. — Любимая, отдыхай. Пожалуйста. Девен неожиданно усмехнулся. — Моя мать перед тем, как родить младшую сестру, сутками прибиралась в доме. Папа называл это гнездованием. Она, правда, не пекла, зато насолила целую гору огурцов. Мы ели их целую вечность. Бофур улыбнулся парнишке. — Гнездование? Неплохое словечко, надо будет запомнить. ********* — Час уже поздний. Усевшись за стол, Саруман расправил свои безупречно белые одежды и высокомерным жестом попросил кубок вина. — Или ранний. Всё зависит от того, какой рассматривать день. Вчера или сегодня. Шутку испустил лорд Элронд, когда он тоже занял место за изящным резным столом. — Нет. Поздно. Очень поздно, — Глорфиндель не стал утруждать себя стулом, он просто взгромоздился на перила балкона, за которым открывался вид на ночную долину, — Даже почти слишком поздно. Саруман повернул голову и пристально посмотрел на эльфийского воина с золотистыми волосами. — Что это значит? Глорфиндель приподнял одну бровь, а потом оглядел собравшихся здесь членов совета. Элронд, саруман, Келеборн и Галадриэль. — Кое-кого не хватает. — Радагаст? Кто знает, где он теперь бродит? Кирдан прислал весть, что не сможет присутствовать, — пренебрежительным тоном заметил волшебник. — Гэндальф. Это имя плавно произнесла единственная среди них леди. Её голос был полон смысла и силы. При упоминании Серого мага Саруман чуть не скрипнул зубами. — Да. Он уехал уладить дела с гномами. Он не смог удержаться от ироничной ухмылки. Келеборн кивнул головой в сторону Глорфинделя. — Ты оправдан. Он поднял свой бокал с вином в знак уважения. — Я уже говорил тебе, почему вернулся. — Однажды, — волшебник с сердитым видом мотнул головой, — Ты сказал, что вернулся сражаться с тьмой. Обдумав его слова, Глорфиндель отверг их. — Я сказал, что вернулся, чтобы сражаться с Тьмой. С Сауроном. — А мы говорили, что его больше нет, — Элронд зажмурился, как будто от боли, — Мы ошиблись. Ты знал, что он возвратился? С тех пор, как ты вернулся, ты всё время знал, что он восстанавливает свою силу? Золотоволосый эльф небрежно пожал плечами, хотя его ладонь ласкающим жестом накрыла рукоять меча. — Нет. — Во время твоего возвращения, когда мы спросили, ты сказал, что не сомневаешься в том, что Саурон побеждён, — полюбопытствовал Келеборн. — Нет. У меня не было сомнений, — снова ответил герой Гондолина, — Я знал только, что тьма вернётся, но не знал, как где и когда. И это должен быть он. Это и было причиной моего возвращения. Владыка эльфов Лотлориена неторопливо кивнул. — И поэтому ты оправдан. — Как обстоят дела со старыми союзами? — Глорфиндель не стал терять время на размышления о том, как прав он был все эти годы, когда никто не верил его словам. Лорд Элронд послал другому эльфу взгляд благодарности. — Гондор и Рохан ослаблены. Дунаданцы рассеяны и у них нет вождя. Эребор отвоёван, но только начинает восстанавливаться. Мория, разумеется, для нас потеряна, а другие кланы гномов уменьшились, и они далеко от нас. Никто, кроме Даина, даже не отозвался на наши предупреждения. — Ну хотя бы Трандуил наконец-то проснулся, — Келеборн сделал глоток изысканного марочного вина из своего кубка, — Он в самом деле обратился к Лотлориену за информацией и уверениями во взаимной помощи, чего не случалось с тех пор, как скончался его отец. — Дейл возрождается, но пока что толку от него мало, они едва-едва способны обеспечить сами себя, — продолжил владыка Элронд, — Хотя они справляются лучше, чем можно было ожидать. Глорфиндель нахмурился. — Значит, весь Рованион для нас потерян? Лесные эльфы Трандуила без помощи не выстоят против Мордора. А солдат из Лотлориена нельзя посылать оберегать Лихолесье, оставляя без защиты другие места. Да и защитить Дейл и Эребор от Мордора они тоже не смогут. Не в одиночку. Саруман заговорил, хоть и знал, что может сообщить Белому совету только то, что они уже и так знают. — Саурон верит, что Рованион падёт, стоит ему только захотеть. Я подозреваю, что сейчас он затаился, потому что не готов в открытую пойти против нас, особенно против Лотлориена. Он ждёт, пока мы сосредоточимся на другом, и тогда с лёгкостью захватит Эребор, Дейл и Лихолесье. — Я думаю, что есть и другая причина, по которой он выжидает, — осторожно сказал Элронд, напоминая о том, что беспокоило их всех. — Потому что у него нет Единого кольца, — своим пугающим голосом проговорила Галадриэль. — И у нас тоже, — после минутного раздумья с мрачным спокойствием добавил Келеборн. — Гэндальф говорил, что стремится изгнать Смауга из Одинокой горы, чтобы это существо не стало ручным стражем и орудием разрушения для нашего старого Врага, — лорд Элронд вздохнул, — К своему огромному стыду, я так не думал. Я выступал против того, чтобы король гномов пытался восстановить свой трон. Теперь дракон мёртв и больше не представляет угрозы, но… род Дурина прерван. — Пока наследники Дурина живут и процветают, леса и долины выдержат любые напасти. Будут бушевать пожары и литься кровь, но рождённые из камня преодолеют всё, — нараспев говорила Галадриэль, её мелодичный голос вызывал дрожь у всех, кто её слушал. У всех, кроме мужа. — Род Дурина прервался. Эребор восстановлен, но этой кровной линии больше нет, — произнёс Саруман таким скорбным тоном, какой только смог выдавить из себя. Он люто ненавидел Торина I и всех его потомков, вплоть до того, кто мог бы стать Торином III. Если бы был жив. — Даин жив. Его жена беременна, — неуверенным голосом прервал их Элронд, — Гэндальф передавал мне сообщения. Ребёнок был зачат, когда его отец страдал от драконьего недуга. Никто не знает, что это может означать. Галадриэль блаженно улыбнулась. — Ребёнок будет защищён от этой болезни, как и от всего остального, что попытается подчинить себе его разум. Все повернули к Владычице Света свои лица, на которых застыла разная степень удивления, растерянности и шока. Её улыбка стала ещё шире. — Я видела это. Если не случится ничего ужасного, это весьма вероятно, — объяснила она. — Это прекрасная новость, — Элронд испустил вздох и покачал головой, чувствуя, как расслабляются плечи, — Я могу поделиться этой вестью с Гэндальфом и королём Даином? Галадриэль величественным жестом склонила голову в знак согласия. — И это дитя продолжит род Дурина? — поинтересовался хозяин Райвенделла. Леди Лотлориена подняла глаза, в которых отражалось множество маленьких ярких точек — как будто свет настоящих звёзд. Элронд затаил дыхание. Она словно касалась внутреннего света эльдар, естества самой магии. — Родословная продолжается. Хоть и скрытно, вдали от чужих глаз. Саруман застыл, не в силах отвести от эльфийки взгляда. — Прямые потомки Дурина живы, — полным важности голосом говорила Галадриэль, — И это новость, которая не должна дойти до ушей Саурона. Келеборн мгновенно издал протестующий звук, его лицо отражало глубокое удивление. — Ты не сказала даже мне? — Немногие знают это. Очень немногие, — она переводила свой сияющий звёздами взгляд с одного мужчины на другого, и на каждого из них давило осознание того, насколько важной может быть эта информация. Саруману пришлось приложить немало усилий, чтобы не вздрогнуть, когда перед тем, как продолжить, её глаза встретились с его взглядом. Внутренне маг чуть не лопался от злости. Значит, родословная продолжается? Дис. Саурон посчитал, что она слишком стара и больше не способна родить. Но она была единственной, кто остался. И он только что отдал приказ оставить её в живых! А сам застрял здесь, неспособный даже отправить сообщение, чтобы гномку наконец уничтожили. Или был кто-то ещё? Может, какой-то бастард? С другой стороны, даже если Дис не погибнет в засаде, она всё равно в конечном итоге попадёт в Исенгард. Волшебник тихо кипел от ярости, а в голове была полная неразбериха, даже когда он пытался придумать новый план. ********* — Ингвар Меднонос, — Мирренда со вздохом покачала головой, — Это имя, которое он называет. А ещё утверждает, что у его двоюродного брата нет детей, и требует… в общем, всего. — Например, имущество Хамнара и его шахту, — голос у Фили был куда веселее, чем настроение. Молодой гном со скучающим видом зевнул, — Кузен — так было бы правильно. — А на самом деле? — Кили угрюмо ухмыльнулся, — Его прадед и прадед Хамнара были братьями. Фили кивнул; он радовался, что Дерн всё время вдалбливал им в голову родословную Хамнара до мельчайших деталей с тех пор, как они решили называться этим именем. Мирренда выглядела озадаченной. — Тоже мне, родство! — Для человека — возможно, — снисходительно согласился Кили. Он помахал рукой взад-вперёд, будто наполовину разделял воздух, — Он наш кузен, хоть мы никогда и не встречались. По-видимому, они не были близки с нашим… отцом. Фили слегка напрягся: слишком уж неуверенно звучал голос брата, когда тот называл Хамнара своим отцом. Он успокоился только когда понял, что Мирренда, похоже, ничего не заметила. — А что насчёт двух других гномов, о которых упоминал Девен? Глава людского населения Брукшира устало улыбнулась. Для человека возраст у неё был преклонный, да и день выдался долгим. Начиная с праздника святок и заканчивая попыткой захватить и разграбить город. — Они деловые партнёры этого Ингвара, по крайней мере, один из них. Другой в основном молчит. Только заявил, что его послали сюда по делу. Но без подробностей. — Гномы — очень скрытная раса, — весело заявил Фили. Пока что всё выглядело не так уж и страшно. Теперь оставалось только узнать, какие неприятности может доставить этот самый Ингвар. Они ждали, болтая с соседями по общине, пока стражники привели первого гнома. Наконец Ингвара буквально втолкнули внутрь. Ничего особенного он из себя не представлял. Скрестив на груди руки, Фили с жадным любопытством разглядывал новичка. Ингвар Меднонос был стар, и по его шевелюре совершенно нельзя было понять, какого цвета его волосы были в молодости. Теперь вся его голова была одинаково серебристо-серой, а в косичках болталось множество бусин из дерева и кости. На вид гном был явно не состоятельный. Кили неожиданно зашипел, привлекая внимание брата. В комнату завели ещё двоих гномов. Беда была только в том, что братья были хорошо знакомы с ними обоими. Один из гномов узнал их и от удивления уронил челюсть. Второй сперва выглядел озадаченным, по очереди поглядывая то на одного, то на другого брата. Неизбежное приближалось, как летящий сверху кирпич, и удар невозможно было остановить. Тёмные, широко распахнутые глаза заблестели искрой осознания, а в широкой ухмылке появилась внезапная радость, которая тут же сменилась растерянностью. Фили вздохнул. С одной стороны эта встреча стала гораздо проще, но и намного сложнее с другой. ********* Когда они наконец остались одни, Элронд предложил леди бокал вина. Галадриэль мотнула головой, глядя на хозяина дома. — Сыновья моей дочери в добром здравии? — вместо этого спросила она. — Более чем, — ответил Элронд, рассказывая о своих близнецах, — Они на севере, обучают следопытов. А как моя дочь? — Арвен прекрасно себя чувствует и дарит нам с Келеборном радость, — она грациозно кивнула, — Её сердце возрадуется, когда она увидит тебя снова. Элронд улыбнулся при мысли о красавице-дочери. — Она многому научится у тебя и очень скоро вернётся в Имладрис, — он помолчал, раздумывая, стоит ли говорить о том, что у него на уме. В конце концов он просто сказал, — На совете ты рассказала не всё. Есть ещё кое-что, не так ли? Галадриэль тихо усмехнулась. — Ты стал мужем моей дочери, однако так хорошо понимаешь меня? Высокий владыка эльфов ощутил знакомую боль в сердце, вглядываясь в воображаемый образ своей любимой Келебриан. Много лет назад она уплыла на Запад, хоть и была освобождена из плена захвативших её орков. — Твоя дочь прекрасно знала тебя, она поделилась со мной только частью своих знаний. — А, — владычица Лориена задумчиво кивнула, погружаясь в дружеское молчание. Элронд ждал. Наконец Галадриэль чуть-чуть наклонила голову в его сторону со слегка задорным выражением на лице, — Наследники Дурина пережили ту последнюю битву. Элронд чуть не подавился собственным языком; он так округлил глаза, что они стали размером с луну. Он хрипло кашлянул, прочищая горло. — Ты заставляешь меня думать о том, что леди Дис, возможно, зачала ребёнка или есть незаконнорожденное дитя. — Да. Владыка эльфов замолчал и задумался. Неужели леди Света намеренно ввела Белый совет в заблуждение? — Ты не доверяешь совету? — это была неприятная мысль. — Саурон вернулся. Как это возможно без подсказки или знания? — мрачно заметила Галадриэль, — Я доверяю всем в этой комнате. И всё же… Элронд вздохнул, он знал, как много зависит от этой конкретной битвы. Внезапно эльф замер, мысленно выстраивая все необходимые связи. — Гэндальф. Он знает. Леди Галадриэль искоса посмотрела на него с весельем во взгляде. Владыка Райвенделла закрыл глаза. — Трандуил тоже. Эльф размышлял, как это всё должно было происходить. Вздохнул досадливо, изумлённо покачал головой. — Как вам удалось вынудить гномьих наследников отказаться от трона и короны? От своего народа? Сокровищ? Даин знает? Золотая леди дразняще улыбнулась ему. — Так много вопросов. Даин не знает. В то время он был опасен для них. — В то время, — Элронд для большей весомости повторил фразу, — Я понимаю. — Возможно, это до сих пор так, хоть Гэндальф в это и не верит, — сказала Галадриэль, на имени Серого мага её голос стал мягче. Между ними опять повисло молчание, пока Элронд снова не повернулся к ней лицом. — Разве они не попытаются отобрать у Даина трон? Галадриэль смотрела на него без всякого выражения. Она не знала. Эльф кивнул, он обращался скорее к себе, чем к ней. — Если это случится, ты постараешься остановить их? Она продолжала просто смотреть на него, однако в этот раз всё-таки дала ответ, хотя и не тот, которого он ждал. — Мы должны им королевство. Или, по крайней мере, не должны вмешиваться. — Мы? Галадриэль не улыбнулась. — Мы с Гэндальфом просили их оставить всё, что они знали, отказаться от всего, что у них было, от самих себя. Чтобы спасти Арду. Они были изранены, телом и духом. Мы просили их умереть для всего мира. Это гораздо более суровая участь, чем кажется. Элронд задумался над её словами, позволяя тишине вновь заполнить между ними пространство. Наконец он тихо прочистил горло и повторил свой первый вопрос. — Я вижу, как их «смерть» поможет нам подготовиться к борьбе с Сауроном и силами Мордора. Тёмный Властелин думает, что род прерван, поэтому не обращает своё внимание на Эребор. Галадриэль медленно моргнула, но выражение её лица осталось прежним. — Однако, я всё равно должен знать: ты бы помогла им одолеть Даина? — когда она ничего не сказала, Элронд продолжил, — Они ничто для тебя, тут нет ничего личного. Другие пожертвовали многим, чтобы выстоять против Мордора и его Владыки. Это просто ещё двое. Почему ты проявляешь такой интерес к этим наследникам Эребора? Леди Лотлориена развернулась к нему лицом, чуть наклонила голову, одарив загадочной полуулыбкой. — Ты считаешь меня такой холодной и безразличной? Он ответил молчанием. Галадриэль улыбнулась, вместо того, чтобы выглядеть обиженной или возмущённой. — Я заглянула внутрь и нашла там сокровище. — В Эреборе? Разумеется, там есть сокровище. Именно оно в первую очередь привлекло туда дракона. Элронд тихо насмешливо хмыкнул, но потом понял, что пошёл неверным путём. Когда он поднял голову, Галадриэль уже уходила. Разговор был окончен. Владыка эльфов тяжело вздохнул. Этой ночью он больше не получит ответов. Элронд знал, что сокровище, о котором она говорила, не могло быть кладом из золота и мифрила. Так что за сокровище она имела в виду? ********* — Я хотела, чтобы привели только одного Медноноса, а не всех троих гномов сразу, — выговаривала Мирренда стражникам, пока каждый из гномов по каким-то своим причинам хранил молчание. — А… эм, ну, это… — охранники бессмысленно размахивали руками, пытаясь объяснить, как один из гномов повернул всё так, что заставил их взять с собой всех. Фили был благодарен, что люди сейчас не обращали на них внимания, и это дало всем гномам возможность заменить выражение шока на физиономиях на вежливо-безразличные маски. С трудом. Неркек наконец-то нарушил молчание, в его речи отчётливо слышался сильный акцент Синих гор, когда он отвесил поклон — намного глубже и уважительней, чем один гном мог бы поклониться другому. Его обычно ясные глаза повлажнели, хоть слез пока не было. — Очень рад опять видеть вас обоих, — в его голосе звучал невысказанный вопрос. Кили колебался. Он облизнул губы, не зная, что сказать, хотя этот старик когда-то привечал их с братом у своего костра почти каждую ночь во время долгого путешествия одного торгового каравана, который они охраняли. — Меднонос-старший, — неторопливо проговорил Фили и приложил руку к груди, а потом дёрнул головой в сторону брата, — Меднонос-младший. Пожилой купец был совсем не дурак, он сразу кивнул. Знать, что происходит, ему было не обязательно. По крайней мере, пока. Особенно, когда вокруг было полно людей. Чужаков. — Они не нашего рода, не Медноносы! — Ингвар озлобленно рычал, скалился и пыхтел. Его вопли привлекли к себе всё внимание и Мирренды, и стражников, — У Хамнара не было ни жены, ни сыновей! Они своровали его имя и имущество! Он ткнул узловатым пальцем в двух молодых гномов, о которых шла речь. — Мы заплатили налог на наследство, подготовили все бумаги, потому что Хамнар не оставил официального завещания! — огрызнулся Кили, его рык звучал не как объяснение, а скорее, предупреждал. Ингвар возмущённо фыркнул. — Хрена с два я вам возмещу убытки, не надейтесь! Считай, что потерял деньги за то, что нагло присвоил чужое имя! Мирренда выглядела растерянной: она понятия не имела, как решить этот спор. — Вы не можете просто прийти и заявить о своих правах. Хамнар не назвал прямых наследников. По сути, его сыновьям пришлось выкупать у города его имущество. Просто имени недостаточно, чтобы они смогли претендовать на наследство. Неркек подарил женщине очаровательную улыбку. — Ингвар стареет. С тех пор, как они были мальчишками, отношения у них с Хамнаром были не очень. Но они всё равно общались, хоть и не близко. А потом… — он замялся, затем покорно вздохнул, — Если по правде? Эти двое не разговаривали со времени… в общем, после битвы при Нандухирионе. Он слегка покраснел, а вот Ингвар стал белее мела. — Я не просто так не пошёл в армию! — крикнул старик Меднонос, — И судя по тому, как всё закончилось, я был прав. У Мирренды до сих пор был озадаченный вид. Фили скупо улыбнулся; Дерн, который был Хамнару другом, уже рассказал ему эту историю. — Так по-другому называют Азанулбизар. Было видно, что человеческой женщине это название тоже ни о чём не говорит. — Великая война гномов с орками у восточных ворот Мории, — услужливо подсказал Кили, — Мы победили, но еле-еле. С громадными потерями. Это был самый ужасный день. Почти сто пятьдесят лет назад. Люди выразительно закивали. По крайней мере об этом они, хоть и вскользь, но слыхали; для них это была древняя история. Для гномов же это событие было не особенно давним. В то время Фили и Кили ещё не родились, но в гномьем обществе трусость считалась крайне суровым обвинением. Отказ Ингвара идти в армию не совсем подходил под ситуацию, но достаточно близко. — С тех пор Хамнар с Ингваром не говорили друг с другом, — тихо произнёс Неркек, — Хотя можно было бы ожидать, что новости о жене и двух сыновьях дойдут до последнего из его живых родичей. Но, может, этого не случилось. Он слабо пожал плечами. Люди сразу расслабились, кто-то даже изобразил понимающую усмешку. Они ясно видели, к чему всё идёт. — Хамнар рассказал бы мне, если б женился! — грубо возмутился Ингвар и для пущей убедительности широко раскинул в стороны руки; для своих лет он держался неплохо, — Он бы хотел, чтобы всё, что он нажил, осталось в семье. А это я! Неркек явно засомневался. Во всяком случае, другим гномам было понятно, что он не знает, как дальше быть. — Если Хамнар не оставил завещания, я не могу поддержать эти претензии. — Ну и что. Ежели и так, — Ингвар с усилием успокоился и заложил руки за спину, — Это не значит, что эти ворюги — его сыновья! Со смеху помереть можно! Третий из пришлых гномов, который всё время молчал, кашлянул, прочищая горло. — Что ж. Я встречал Хамнара много лет назад. И с этими парнишками я уже тоже встречался раньше. Он не назвал братьев сыновьями старого гнома, но похоже, что никому до этого не было дела. По крайней мере, никому из людей. Ингвар потрясённо втянул воздух, вид у него был ошарашенный. — Ты, ты… ты согласился со мной, что у Хамнара, которого ты знал, не было сыновей! Ещё там, в моей деревне ты сам так сказал! Ты не можешь менять воспоминания по своей прихоти! Гном с густой бородой со вздохом опустил голову, а потом опять поднял глаза. Торжественная серьёзность сквозила в его взгляде, в каждой чёрточке на лице. Он положил руку себе на грудь, там, где сердце. — Я и правда сказал, что у Хамнара нет сыновей, потому что я так думал. Нет сыновей. Живых. А эти двое… — он запнулся, потом со слабой улыбкой кивнул, — Я считал, что эти двое умерли… Умерли и похоронены. Я видел их тяжко ранеными в битве под Эребором. Той, которую теперь называют Битвой Пяти Воинств. Я видел, как они пали, но не мог добраться до них. И ни до кого другого. Слишком уж жестокая была драка. Его голос чуть не сорвался на последних словах. Мирренда кивнула в знак одобрения, растроганная искренностью его слов. — В нынешние времена никто не может знать наверняка, кто пал жертвой орков и гоблинов, погиб от набегов или в войне, — она участливо улыбнулась, — Так вы утверждаете, что знаете братьев Меднонос, мистер… — Нори. Не нужно церемоний, зовите меня Нори, — назвав своё имя, гном с рыжей бородой вежливо поклонился в знак приветствия, — Я побывал солдатом, следующий в моём списке — делец. Я правда знаю этих братьев. Хорошо знаю. И доверил бы им всё, что у меня есть, — с искренним чувством добавил он. — Старший? — один из стражников глянул на Фили. Это был молодой парень, женатый, с двумя детьми; тренировки, которые проводили братья Медноносы, принесли ему много пользы. Фили закрыл свои ярко-голубые глаза и выразительно кивнул. — Когда-то в прошлом мы вместе проделали долгий путь. Мы тоже хорошо его знаем и сегодня очень рады опять встретиться с ним. Неркек вилял меж двух огней, как только мог: он старался не лгать, но явно не хотел выдавать двух наследников. — Я тоже слыхал, что они умерли, и просто счастлив узнать, что это все эти разговоры оказались неправдой. Ингвар продолжал пыхтеть и отдуваться, но до него никому не было дела. ********* Бофур отхлебнул нагретого молока, которое приготовил для Тауриэль. Эльфийка не поддалась ни на одну из его попыток уговорить её отдохнуть или хотя бы расслабиться. Мориец наблюдал, как она мечется, меряя шагами большую гостиную. Он привёл её сюда, чтобы не дать до дыр затоптать ковёр в кабинете у Фили. — Может, мне стоит… — Нет, девочка, — лениво протянул гном в ушанке. Он уже с десяток раз отбился от её предложений улизнуть, чтобы узнать, что происходит, — Да, и спасибо, что не сбежала у меня за спиной. Я слишком устал, чтоб за тобой гоняться. — Так отдохни, — замечание было сухим, но совсем не холодным. — Только после тебя. Бофур зевнул так, что клацнула челюсть. Он дёрнул плечами, пытаясь стряхнуть усталость. Эльфийка остановилась прямо посреди комнаты. — Я не люблю бездельничать. Мориец несколько раз с хрустом повёл шеей. — А чем ты занималась в Лихолесье, когда приходилось ничего не делать, раз ты к этому не привыкла? — спросил он. Тауриэль пристально на него посмотрела, смягчив сердитый взгляд смущённой улыбкой. — Я выполняла приказы. Приказы короля или принца. Бофур понимающе кивнул. — Короны у меня нет, только вот эта старая, потрёпанная штуковина. Он похлопал по шапке на своей голове. — Зачем ты всё время её носишь? — спросила эльфийка, отчаянно желая отвлечься. — Я с ней сроднился, — гном усмехнулся и легонько повёл плечом. Увидев её непонимающий взгляд, он улыбнулся ещё шире, — Что, ты так не думаешь? Тауриэль медленно моргнула, она явно не знала, что на это сказать. — Если бы Кили носил эту шапку, ты бы выскочила за него ещё до того, как дракон напал на Озёрный город, — заявил Бофур с шутливым возмущением. Видимо, Тауриэль поняла, что над ней шутят, и тихо вздохнула. — Если дело в шапке, тогда как вышло, что я не влюбилась в тебя? — Наверное, полнолуние? — гном посмотрел на неё сонным, искренне простодушным взглядом, — Ты сбрендила, это яснее ясного, раз променяла матёрого гнома на смазливого безбородого юнца. Зелёные глаза в изумлении уставились на него. — Ты думаешь, что полнолуние сводит с ума? — А ты нет? — с любопытством спросил он. — Это пора красоты. Для эльфа каждая полная луна — это дар. Вообще-то, это призыв к романтике. Повод провести время с теми, кого любишь. Бофур скривился и поскрёб подбородок. — Ну и бредовая мысль! Каждый знает, что в полнолуние появляются чудовища, всякие колдовские штуки и всё, что может попытаться тебя сожрать. — И это говорит тот, кто живёт под землёй! Тауриэль рассмеялась, но потом одёрнула себя. Она сразу же погрустнела и оглянулась на входную дверь. — Они придут, когда получится, — Бофур говорил небрежно, однако насторожился, услыхав звуки у парадной двери, — Кажись, это уже сейчас. Гном и эльфийка смотрели, как в комнату сначала вошёл Фили, а за ним Кили. Ни тот, ни другой не выглядели расстроенными или особенно напряжёнными. Более того, младший из братьев с ухмылкой подмигнул им. — У нас для вас сюрприз. — По-моему, на сегодня с меня уже хватит сюрпризов, — сухо заявила Тауриэль. — Даже меня? — вмешался в разговор новый голос. Из-за спин братьев вышел Нори. Бофур заорал во всю мощь, а потом закрыл рот рукой; его глаза заблестели, а усталость как рукой сняло. — Ах ты мерзавец! Эльфийка быстро моргнула, указывая на нового гнома. — А разве он не… — Тот, кого ты засадила в тюрягу? — Нори усмехнулся, — Парни сказали, чтобы я ожидал этой встречи ну, и что ты тоже ожидаешь… Его глаза пробежали по её чуть-чуть округлившемуся животу: беременность не была очень заметной, пока нет. — Нас они к твоему приходу не подготовили, — из-за нескольких часов постоянного напряжения ответ получился мрачноватым. — Они не знали, — Нори ухмыльнулся, — Да и я тоже. Этот хитрый ублюдок Двалин велел мне явиться сюда по делам. Отправил меня зимой без всяких объяснений, сказал, это срочно. А раз он уезжал, чтобы искать поддержку для афёры Балина в Мории, я подумал, что дело в этом. — Удивился, когда нашёл нас, а? — Бофур довольно оскалился. Нори помрачнел и окинул каждого из них серьёзным взглядом. — Я и понятия не имел. Бофур перестал улыбаться, он стыдливо покраснел и опустил голову. — Мы очень спешили. — Понятное дело. Нет, правда, я знаю, почему не все знали, что парни живы, и что они просто ушли из горы. Нори состроил кислую мину, обиженно блестя глазами. Тауриэль вдруг зашипела и покачала головой. — Не здесь, не сейчас. У нас гости. Фили серьёзно кивнул. — Все объяснения утром. — Так уже утро, — возразил Кили, хоть на самом деле совсем не спорил с братом, — Можем встретиться в шахте. Попозже. Мы пережили праздник, нападение, драку, а теперь вот Ингвар. — Ингвар? — переспросил Бофур. — Ну а со мной приключилось зимнее путешествие, передряга с работорговцами, потасовка, а потом я охренел оттого, что мёртвые опять стали живыми, — чрезвычайно сухим тоном заметил Нори, — Так что с отдыхом пока что можно повременить. — Она беременна. Кили без стеснения ткунл пальцем в жену. Нори скрестил на груди руки. — Вот она пусть и отдыхает. А ты говори.