Потомки Дурина

Нори медленно обернулся вокруг, его тёмных глаз не было видно в слабом свете двух маленьких фонарей, которые обычно использовали в шахтах, пока он глазел наверх. Тусклые отблески в грубых каменных стенах намекали на скрытые в них жилы. — Не богато, конечно, но кое-что есть. Хотя придётся изрядно попотеть, чтобы получить с этого места хоть какой-то доход. Фили и Кили молча обменялись взглядами, которые были понятны только им одним. — Шахта не рабочая, — авторитетным тоном объявил Нори и снова посмотрел на остальных гномов, — Может, когда-то и была, но все срезы старые, — он потянул носом и мотнул головой, — Воздух стоячий и затхлый. Тут никто не работает. Бофур неловко повёл плечами и стыдливо опустил голову, как будто это его только что выбранили за лень. — Надо было столько всего заготовить на зиму, нам только шахты не хватало. Добыча руды может и обождать. Он покраснел и замолк. Фили прочистил горло, привлекая внимание. — Я понятия не имел, что ты ничего не знаешь. Он оставил без внимания разговоры о состоянии их маленькой шахты и сразу перешёл к сути дела. — Я видел, как вы погибли, — ответ прозвучал неожиданно грубо. Рыжий гном хрипло откашлялся, как будто хотел получше скрыть чувства, которые бурлили внутри, — Ты и твой брат. Вы оба. Защищая Торина, конечно. — Мы бы умерли вместо него. Должны были, — сказал Фили, чем вызвал протестующее шипение Бофура и угрюмый кивок брата. — То, что мы не померли от ран — не наша заслуга, — Кили беспомощно развёл руками, — Тут другие постарались. Молодой гном говорил так, словно извинялся за то, что выжил. — Другие, — Нори долго молчал, потом кивнул, — Кто знает? Фили с хмурой гримасой перебирал в уме имена. — Дис это придумала. Гэндальф, Бильбо, Трандуил, Леголас, ещё несколько эльфов. Рыжий гном тихо прищёлкнул языком и махнул рукой, как будто эти слова были ему неприятны: — Гномы. Фили повёл плечами и, глядя на остальных, начал перечислять: — Дис, Двалин и Балин. Оин был там с самого начала. Бофур, ясное дело, за остальных не уверен. Нори повернулся, буравя взглядом гнома в ушанке. Мориец выдавил слабую улыбку. — Бифур знает, он помогал унести парней с поля битвы под Эребором. — Не Бомбур? — удивился Кили, поскольку толстяк приходился Бофуру родным братом. Бофур наклонил голову, его щёки порозовели. — Я не должен был больше никому говорить об этом. Ни единой душе. Я обещал Дис. Фили моргал, изучая старого друга, а потом испустил тихий смешок. — И как ты выкрутился? Гном в шапке пожал плечом, мотнул головой и выпучил глаза. — Я уже всё рассказал брату ещё до того, как принцесса заставила меня поклясться. Тогда у него просто сердце разрывалось, так он горевал. Но я уверен, что он никому ничего не сказал: раз Бомбур дал обещание, тут уж всё. Будет стоять, как скала. — Точно, — Нори весело фыркнул, — Бомбур чуть не плакал, когда пришёл пожать мне руку перед тем, как я ушёл. Тогда это показалось мне странным. Но он и словом не обмолвился, чтобы меня предупредить. Бофур расслабился и с облегчением улыбнулся. — Вот и прекрасно, — он тихо хмыкнул, — Наверное, думал, что ты уже всё знаешь, и хотел бы пойти с тобой. — Это с его-то выводком из четырёх переростков? У всех отличная работёнка в Эреборе, богатство, их уважают. Лет через десять самый старший станет совершеннолетним и будет искать невесту, — Нори задумчиво пригладил бороду, — Ну, если Оин знает, то, наверное, Глоин тоже. Вполне возможно. Дори, может, и будет держать всё в секрете, даже от меня. Хотя, я не уверен, что ему что-то известно. Ори? Понятия не имеет, это уж точно. У него всё на лице написано, только читай. Что знает Ори, то знают все. — Мне жаль, — тихо сказал Кили, не обращая внимания на разговоры друзей, — Нам обоим. Нори грустно, с большой нежностью улыбнулся младшему из двух братьев. — Ты просишь прощения за то, что мне ничего не сказали? — его взгляд на мгновение стал свирепым, — Или за то, что живёшь? — За то, что не послали весточку тебе и всем остальным. За то, что не умерли с честью, защищая Торина, — ответил Кили, в этот раз в его серьёзном голосе не было и тени улыбки, — За всё. — Или… — Фили со вздохом дёрнул бусинки на усах, — За то, что втрескался в эльфийскую девицу, женился на ней, а потом ещё и заделал ей ребёнка? Кили наградил старшего брата сердитым взглядом за такое предательство, а остальные просто рассмеялись, чем разрядили возникшее напряжение. Продолжая улыбаться, Нори сделал глубокий вдох. — По большей части я с этим согласен. Я был там в первые дни правления Даина. Видел тот же самый больной взгляд, какой был у вашего дяди. Дис, должно быть, волновалась, что вы не доживёте до коронации. Фили выпрямил спину — встал на дядюшкину защиту. — Торин бы выздоровел так же, как Двалин клянётся, это случилось с Даином. Нори вытянул вперёд раскрытую ладонь, как бы говоря, что его не нужно ни в чём убеждать. — С этим я согласен. Торин всегда был самым сильным, лучшим из нас. — Вот бы эля, — со вздохом бормотнул Бофур себе под нос. Увидев, что все на него смотрят, он слабо улыбнулся, — Помянуть Торина. Остальные угрюмо закивали, выражая своё личное горе. — Можем выпить попозже вечером, — заметил Кили, а потом блеснул нахальной ухмылкой, — Или сейчас ещё вечер? — Утро уже. Солнце взошло, мы до сих пор не спали, а впереди ещё целый день, — Бофур скривил губы, показушно вздохнул, а затем глянул на самого младшего в их компании, — Кили, дружок, сходи убедись, что твоя беременная почти-гномка действительно пошла отдохнуть. Кили кивнул. Нори выглядел растерянным. — Тауриэль? Когда мы шли сюда, она сказала, что собирается прилечь. Все остальные повернулись и уставились на рыжего гнома с разной степенью недоверия. Тот вздохнул и усмехнулся. — Вот прям так и пойдёт? — Спорим, она на кухне? — Бофур подмигнул Кили. Фили мотнул головой. — Она будет расхаживать в большой зале. Кили засмеялся и покачал головой. — Она будет сидеть в кровати и ляжет, когда услышит, как я поднимаюсь по лестнице. Нори с коварной ухмылкой по очереди перевёл взгляд на каждого из друзей. — Делаем ставки? ********* — Ты стоила мне денег. Тауриэль высунула голову из кладовки, её зелёные глаза оглядели кухню, пока не остановились на муже. Он радостно улыбался. Эльфийка расслабилась, ей даже удалось чуть приподнять в улыбке уголки губ. — Денег? — Да неважно, — мягко сказал Кили, обводя её ласковым взглядом. Она по-прежнему была в ночной рубашке, халате и толстых шерстяных тапочках, которые Бофур где-то раздобыл для неё. Однажды их принесли вместе со сломанной прялкой и огромным куском сыра. На следующий день прялку починили и обменяли на несколько тёплых шерстяных одеял и бочонок с консервами. Гном показал на ноги своей жены. — Кажись, ты говорила, что они нелепые и тебе не нужны. Тауриэль посмотрела вниз, шевеля пальцами ног в тёплых, уютных тапочках. — Я просто ношу их, чтобы не обижать Бофура, — попробовала оправдаться она. Кили чуть-чуть приподнял брови, как бы говоря: отговорка правдоподобная, но всё равно верится с трудом. — Любимая, ты сказала, что будешь отдыхать. — Но малыш говорит мне, что хочет есть. Тауриэль провела ладонью по мягкой округлости живота нежным жестом собственницы, хоть до сих пор особо и не выглядела беременной. Тёмные глаза Кили мгновенно смягчились, превратившись в озёра расплавленного шоколада. — И чего он хочет? Эльфийка тихонько фыркнула и качнула головой. — Не знаю. Я думала приготовить яичницу, но малыш, кажется, против. Она брезгливо сморщила нос. — Ты просто прелесть. Кили прислонился бедром к стойке, скрестил на груди руки. — И голодная, — поправила она, а потом широко зевнула. Гном облизнулся. — Остатки тушёнки? — продолжил он, — Рулеты со шпинатом? Тауриэль скосила на него глаза, и он догадался, что ни то, ни другое малышу в её животе не понравилось. — Тосты с джемом? Солёная свинина? Маринованная свёкла? Тауриэль вскинула голову, её глаза загорелись внутренним светом. — Свёкла? Серьёзно? Кили скорчил гримасу, но решительно потопал к погребу, где хранились припасы. Рыжая остановила его. — Нет. Картошку. Жареную. С горчицей. Молодой гном обернулся и с удивлением уставился на жену. — Ты же обычно не любишь картошку, — резонно заметил он. — Пожалуйста? — в её глазах, похожих на драгоценные камни, блестели пылкие огоньки, — Жареную картошку. И ещё лук принеси! Кили не стал насмехаться над её неожиданными желаниями: старшие гномки уже предупредили его о том, что на таком сроке у беременных могут появляться странные просьбы. Он поспешил взять всё, что нужно, пока жена доставала тяжёлую чугунную сковородку. Не было ни зова, ни вскрика, ни единого слова, которое привлекло бы его внимание. Только один тихий выдох, который выбивался из общего ритма её дыхания. Кили повернулся. Он даже не думал тревожиться, пока не увидел, как Тауриэль вдруг побледнела и ухватилась рукой за столешницу, как будто хотела удержать равновесие. Через несколько секунд Кили был рядом с ней. ********* Дори с удовольствием понюхал тонкие чайные листья. Он легонько насупился, осторожно перемешивая содержимое миски. — Здесь много стеблей, — заметил он и беспокойно нахмурился. Дори поднял голову, уже готовый торговаться с купцом о цене. Его глаза округлились. Он ожидал увидеть парня с мрачной физиономией, с которым обычно имел дело, угрюмого и готового оправдываться из-за мусора в чае. А вместо этого перед ним оказался кто-то другой. Тот, кого он совершенно не ожидал увидеть в торговой лавке. Дори изогнул брови и повёл по сторонам красноречивым взглядом. — Я должен был заметить, когда в лавке стало пусто. — Ага, должен, — сухо поддакнул Двалин, скрестив мускулистые руки на груди. Он тоже оглядел комнату и обнаружил, что вокруг ни души. Ещё бы. Он же сам всё устроил. — Поговорить со мной есть способы и попроще, — грустно произнёс гном с седой бородой и опять опустил взгляд на чайную смесь, — Тут и правда очень много стеблей. И думаю, что на дне полно давленых листьев. Слишком дорого. Он скорчил разочарованную гримасу. — Ты достаточно богат, чтобы купить любую выпивку, какую только захочешь, — буркнул Двалин. — Вопрос не в цене, а в качестве! — потрясённо возразил Дори, как будто ошеломлённый тем, что друг не понимает разницы, — Если у меня есть деньги, это не значит, что я должен тратить их на низкосортный чай, — он ещё раз понюхал листья и вздохнул, — Ну, может, средненький. — Даин не отдаёт твою долю? — грубовато поинтересовался лысый вояка. Дори с озабоченным видом отмахнулся от замечания. — Мне и так хорошо. Нет, правда. Король был ко мне добр, а большую часть денег я вложил обратно в королевство. Для реконструкции, — он глянул товарищу в лицо, но тот ничем не выдал своих мыслей, — Это неплохой вклад, — попробовал оправдаться он. — Наверное, да, — заявил Двалин бесцветным голосом. Он и сам много вложил в восстановление Эребора, хоть, правда, не всё. Дори облизал губы и покачал головой. — Ты пошёл на такие трудности ради того, чтоб поговорить со мной. Даже позаботился о приватности, — он нахмурил брови и обвёл взглядом пустую лавку, — Может, теперь расскажешь, в чём дело? Или ты пришёл, чтобы объяснить, куда отправил моего брата? Да, я в курсе, что ты приложил руку к его зимнему путешествию. Седобородый гном фыркнул. Двалин набрал воздуха в грудь, но всё равно сомневался. Дори прищурился, посмотрел на него нерешительным взглядом. — Ну что ты натворил? Это всё из-за болтовни Балина о возвращении Мории? Я знаю, Ори просто в восторге, но я чувствую, что это дрянной план. Нам нужно намного больше информации, прежде чем даже думать об этом. — Есть… новости, — медленно проговорил Двалин, — Это личное. И большой секрет. Услышав нотки осторожности в голосе друга, Дори насторожился. — Мордор? — его собственный голос опустился до шёпота, а взгляд стал подозрительным. Двалин легонько качнул головой. — Не совсем. Хотя мыслишь правильно. — Нори? — в глазах старшего из братьев появилась тревога, хоть возраст у всех троих был весьма почтенный. Младшие братья всегда оставались младшими. Так уж повелось. — Теперь уже должен быть в безопасности, — Двалин тяжело вздохнул, — Я послал его служить наследникам. Он замолчал, посмотрел на суетливого гнома с седой бородой многозначительным взглядом. Он внутренне собрался, чтобы быть готовым в случае чего. Обычно Дори был безобиден и редко сердился, однако он был самым сильным из тех, кого Двалин когда-либо встречал, да и собственные кости ему больше нравились целыми. Кто знает, как его друг отнесётся к этой новости? Ну, даже не к самой новости, а скорее к тому, что его оставили в стороне. Дори выпучил глаза; он догадался, но пока не понял. До понимания было ещё далеко. Он отрицательно мотнул головой. В ответ Двалин кивнул другу. Дори опять грустно покачал головой. — Наследники умерли. Что Двалин хотел этим сказать? Он бы не стал намеренно вести себя так жестоко, только не так. Сын Фундина очень выразительно замотал головой из стороны в сторону. — Наследникам. Он произнёс эти слова шёпотом, но с многозначительным видом. Дори ахнул, у него перехватило дыхание, а глаза стали круглыми от недоверия, изумления и шока. — Мой брат сказал бы мне. — Он не знает, — Двалин выдавил из себя мрачную, извращённую ухмылку, — Думаю, Нори скажет мне пару ласковых, когда мы увидимся в следующий раз. Дори ткнул в него пальцем, потом показал куда-то в пространство, и снова на Двалина. Он несколько раз открыл и закрыл рот, пытаясь найти слова для вразумительного ответа. Наконец он тяжело сглотнул и уставился на свои сапоги. Двалин не торопил; он дал приятелю время обдумать всё хорошенько. — Каким? — Дори внезапно нарушил молчание. Которым из трёх. Двалин кивнул. — Младшим двум. Дори смахнул непрошенную слезу, дотронулся до уха пальцем. — Младший из двух? Он кашлянул — в горле вдруг пересохло. — Нет. Двое младших. Оба. За первой появилась вторая слеза, когда Дори поднял голову и посмотрел вперёд невидящим взглядом. — А старший? Торин. Двалин с рычанием мотнул головой. Он хрипло хмыкнул, когда Дори отвернулся, пакеты с покупками выпали на пол из дрожащих рук. — Чтоб тебя, — по-доброму буркнул он, — Я только начал спать по ночам. Двалин поморщился и кивнул. Он прекрасно понял, что имел в виду другой гном. Он и сам каждую ночь переживал битву. Страдал оттого, что не смог вовремя добраться до своего друга и короля. Дори обернулся. Его влажные глаза ярко блестели. — Король? — он остановился, качнул головой, — Даин, я имею в виду. — Он король, — напористо заявил Двалин, возможно, даже слишком напористо, потому что Дори слегка подпрыгнул, — Даин — подгорный король, — чуть тише продолжил он. — Но… Двалин предостерегающе поднял руку и покачал головой. — Тут замешан Мордор, пророчества, эльфийская магия и много чего ещё. — Но… — Так захотела Дис, — последние слова Двалин произнёс отрывисто, почти горько. Дори застыл; имя принцессы остановило дикий хоровод его мыслей. Он зашипел, растянул губы в улыбке и крепко сжал кулаки. Двалин опасался этих кулаков, он и раньше знал, что его друг способен проломить крепкую дубовую доску. Дори опустил голову, вздохнул, и кивнул снова. Наконец он пожал плечами. — Ещё одна битва? За королевство. За трон. Гном против гнома. Двалин скривился, он ненавидел покорность и страх, которые слышал в голосе друга. — Нет. Дори поднял голову. — Этого не избежать, — он нахмурился, потом прочистил горло и повторил с отвращением и неохотой, — Не избежать. Очевидно, что воевать против Даина он не хотел, но ведь речь шла о наследниках Дурина. — Дис заставила их поклясться, что этого не случится, — спокойно ответил Двалин, хотя и нахмурился, — Они дали клятву. — Им окажут поддержку. Многие, — Дори испустил тяжкий вздох. Старый вояка с решительным видом замотал головой. — Нет. Дори нахмурил брови и ругнулся себе под нос, Двалин никогда не слыхал от него таких слов. — Мория? — Может быть. Но не сейчас. Дори кивнул, он и позабыл, что изначально был против битвы за Казад-дум, известный многим в Арде, как Мория. — Можешь на меня рассчитывать. Двалин ворчливо усмехнулся. — Раньше ты был не в восторге от этой идеи. — Это ради наследников. Дори будто извинялся, что не согласился на то, чтобы Балин возглавил Морию. Но ради Фили и Кили он поддержит этот план. Ради этих двоих он готов на всё. Двалин легко улыбнулся, он даже не подумал обидеться, потому что и сам чувствовал то же. — Почему сейчас? — Время пришло. И… — он помолчал и окинул Дори серьёзным взглядом, — Мне кое-что нужно. — Конечно. — Может, это пустяк… Дори прервал его. — Что тебе… им нужно? Взгляд, который он бросил на старого друга и дальнего родича, вполне мог бы испепелить. ********* — Я в полном порядке, — Тауриэль говорила с достоинством, с хмурой гримасой наблюдая, как Бофур режет картофелины на маленькие кусочки, — Мне нравилось так, как было. Эрестор усмехнулся. Эльф стоял, прислонившись к кухонной стойке, и потягивал крепкий чёрный гномий чай. Вкус был так себе, хоть и не совсем неприятный. Кроме того, его собственные запасы зелёного чая останутся нетронутыми. Кто знает, что они найдут или не найдут в этом разведывательном походе. — У тебя кружилась голова, — Бофур с мрачным видом подтолкнул к ней обратно тарелку с картошкой, нарезанной на маленькие треугольнички, довольный, что не осталось больших кусков, и беременная эльфийка теперь не подавится. — Я слишком быстро двигалась, — Тауриэль отмахнулась от замечания, как от сущего пустяка. Сидящий рядом с ней Кили насупился. — Я видел, как ты бегала по доскам или скользким камням размером с мой большой палец, видел тебя на деревьях и в бою. И не видел, чтобы ты хоть раз потеряла равновесие. Тауриэль демонстративно набила рот едой. Муж был прав. Мгновенное колебание окружающего мира застало её врасплох. С ней и правда никогда не случалось такого, разве что в детстве, играя с братом. — Ничего уж такого необычного, особенно у беременных. Нурбера суетилась на кухне, прибираясь. Она пришла всего полчаса назад якобы для того, чтобы принести выпечку, но на самом деле явилась за новостями. Гномка беспокойно взглянула на стоявшего в комнате эльфа, а потом опять опустила голову. Она не боялась, просто, как и большинство гномов, с незнакомцами вела себя осторожно. — Он прав, — тихо сказал Эрестор и добавил, когда все посмотрели в его сторону, — Что? Фили прочистил горло и покачал головой. — Ты до сих пор думаешь о постоянном присутствии в Брукшире? — Более или менее, — эльф величественно кивнул, не осознавая, что говорит с особой настоящих королевских кровей, — Дорожная станция для рейнджеров. — Тогда тебе и им стоило бы побольше узнать о кое-каких особенностях жителей вашего нового города, — продолжил блондин. Эрестор бросил на них вопросительный взгляд. — Она, — Бофур подмигнул, сообщая новость внезапно побледневшему эльфу, — Не он, а она. Он показал на Нурберу, которая возилась у раковины и не поднимала глаз. — Прошу меня простить, — смиренно ответил эльф и вежливо поклонился, — Признаюсь, я встречал ещё одну гномью женщину, тоже с бородой. Я… нет, мне нет иных оправданий, кроме недостатка проницательности. — Телду — дочь Нурберы, — назвав имена, Фили внезапно поднялся на ноги, — Если честно, мы почти всегда позволяем чужакам думать, что наши женщины — это мужчины. Это защита. Но если ваши рейнджеры останутся здесь, они должны уметь различать. — Но не делиться этими знаниями с чужими, — тут же заметил Эрестор. — Вот именно, — Фили кивнул таким же величественным жестом, как и сам эльф, хоть тот и не заметил его манер. Эрестор потягивал чай, мысли быстро сменяли друг друга, пока он тщательно обдумывал свои следующие слова. — У секретов есть свойство подрывать доверие. Тёмные глаза Кили переместились с эльфа на старшего брата. Молодой гном крепко сжал губы. Да уж, приезжие рейнджеры уже знали достаточно, чтобы понять, что всё не совсем так, как кажется на первый взгляд. — А какая на самом деле разница, если чужаки и посторонние будут думать, что Нурбера или Телду женщины? Это сделает их мишенью. Пусть лучше они будут защищены от опасности, даже если для этого придётся скрывать, кто они такие, — Фили ответил взвешенно, осторожно. Эрестор кивнул. Он не удовлетворился ответом, но понимал, когда не стоит больше настаивать. Обдумав слова гнома и все возможные их значения, он пришёл к выводу, что какие бы тайны не хранили братья Медноносы, это делалось для защиты и безопасности. А об этом он уже догадался. — Я обещала Нурбере, что мы распланируем сад. Все повернулись и посмотрели в ту сторону, где Бофур тихо спорил с Тауриэль. Гном в ушанке скорчил кислую мину и мотнул головой. — Девочка, на земле ещё лежит снег. — Вот тогда лучше всего и планировать, до начала весны, — возражала эльфийка, — Я буду сидеть, обещаю. — Ты будешь спать, — оборвал жену Кили, окидывая её долгим взглядом, — Ты уже больше суток не спишь. Пусть ты и эльф, у тебя круги под глазами. — Ты тоже не спал, — горячо запротестовала она. — Но я же не беременный! — Кили легонько потянул её за руку, — Пойдём. Тауриэль вырвала руку, однако не потому, что была не согласна с мужем, скорее, не хотела, чтобы ей указывали, что делать. Она понимала, что ведёт себя как ребёнок, но всё равно не могла остановиться. — Ну хватит, — Нурбера подошла к парочке, отодвигая Кили с дороги, — Идём-ка наверх, поболтаем. — О саде? — О чём только захочешь, — женщина обвела взглядом гномов, — Оставьте её в покое. Своими спорами вы ещё больше её утомляете. Вскоре мужчин оставили внизу в раздумьях, пока женщины поднялись наверх. Однако, как только Нурбера вошла в спальню, тут же показала рукой на кровать. — Ложись. Тауриэль посмотрела на гномку, возмущённая таким предательством. — Ох, вот только не надо, — женщина суетливо сновала по комнате, подтащила к кровати стул, — Если хочешь, можем поговорить об этих проклятых садах, но так, чтобы ты лежала. Можешь спорить, сколько влезет, но эльф ты или нет, ты на ногах не стоишь. На секунду Тауриэль задумала было сбежать, а потом поймала взволнованный взгляд Нурберы. Она уступила, хоть и с большой неохотой, скинула с ног толстые шерстяные тапочки и сняла халат, прежде чем забраться под простыни. Едва она улеглась, ей сразу стало намного легче. Эльфийка вздохнула. Она понимала, что все вокруг правы, и ей действительно нужно отдохнуть. — Простите. — Не надо. Похоже, упрямыми бывают не только гномы, — Нурбера ответила хоть сухо, но весело. Гномка села рядом с кроватью, — Эльфам нравится окра? — Да, — Тауриэль скорчила гримасу, — Но я её не люблю. Она склизкая. — Нет, если пожарить, — Нурбера ласково улыбнулась, — Ты уже пробовала? Рыжая моргнула, а потом покачала головой. — Нет, не думаю. А гномы едят цветы кабачка? Мы их жарим. Гномка кивнула с улыбкой. — Фаршированные сыром? И в супе хороши, — её улыбка медленно угасала, пока она смотрела на эльфийку, лежавшую перед ней на кровати, — Ты чего-то недоговариваешь? Тауриэль моргнула, но ничего не сказала. — Я много плакала, когда была беременна, особенно в первый раз. Я скучала по маме. Однако нам пришлось расстаться. Смауг рассеял наш народ по всей Арде. Тогда было достаточно трудно найти работу. Дерн перевёз нас сюда, чтобы лучше о нас заботиться. — Получилось. Нурбера криво улыбнулась, кивнула. — Тогда я говорила, что горжусь им и пойду за ним, куда угодно. И это была правда. А ещё я была немного зла. — Я не сержусь на Кили. — Нет. Но, может, на короля Даина? — гномка умышленно выделила голосом титул, — Или на своего короля? Или Мордор? На Фили? Тауриэль со вздохом покачала головой, хотя при упоминании Мордора и скривила гримасу. — Чего ты хочешь? — Узнать, что тебя огорчает. — Ничего. Я просто устала. Тауриэль испустила зевок, от которого чуть не хрустнула челюсть. Она продолжала настаивать на своём, несмотря на то, что и правда была была очень уставшей. — Иногда злиться — это нормально. Дерн не всегда бывает мужчиной, с которым легко ужиться, — Нурбера усмехнулась, — Хотя я люблю его и буду любить вечно. — У меня нет вечности, — огрызнулась эльфийка, но сразу же замолчала. Её рот так и остался открытым, когда закрылись глаза. Между женщинами повисло молчание, пока каждая из них обдумывала этот момент. Наконец гномка прочистила горло. — Я просто подумала, что ты скучаешь по своему народу и дому. — Немножко, — с болезненной мягкостью в голосе призналась Тауриэль, — Я бы хотела, чтобы моя мать была здесь, увидела, как родится этот ребёнок, — она опустила руку, прикрывая живот, — Мне было… Было больно из-за того, что пришлось позволить Кили сражаться с захватчиками без меня. Хотя так было правильно. Гномка слушала и кивала. — Он прекрасный воин. — Он смертный, — вот оно. Наконец она это сказала. Тауриэль повернула голову, чтобы взглянуть на Нурберу, — Я чуть не потеряла его, уже дважды. — Я могу поговорить с ним о том, чтобы привёз твою семью сюда или ненадолго свозил тебя домой. Но… остальное я не могу изменить, — произнесла гномка голосом, полным глубокой печали. — Я хочу быть с ним всё время, которое ему отпущено. До последней минуты, — эльфийка рассмеялась над своими словами, отвернулась и уставилась в потолок, — Во мне говорит жадность, такая же, в которой я когда-то обвиняла гномов. — Ты знала, что он гном. Рыжая кивнула. — Знала. И теперь знаю. И я думала, что привыкну. Его дети станут для меня единственным утешением. Она провела рукой над своим животом почти мистическим жестом, хотя вся эта ситуация была далека от мистики. — Но нападение, рейнджеры, Нори… из-за этого Мордор и внешний мир подбирается к нам ближе. Опять. Нурбера с улыбкой встала, отряхнула штаны и отодвинула стул. — Мне тут подумалось, что твоему мужу не помешало бы поучаствовать в разговоре. — Нет, — многозначительно возразила Тауриэль. Гномка выгнула брови. — Думаешь, он не захочет выразить своё мнение по поводу того, сколько кабачков и окры вырастет в следующем году? Мне отправить его наверх? Тауриэль заморгала, понимая, что гномка не настаивает, будто ей обязательно разговаривать с Кили. Она просто может. — Да. Пожалуйста. ********* — Кориан? — Дис вздрогнула и подняла глаза, когда дверь в её будуар распахнулась. Она сразу узнала молодую красавицу, хотя сейчас её вид оставлял желать лучшего, — Почему ты плакала? Симпатичная гномка с тёмными волосами буквально бросилась принцессе в объятия, заставив выронить книгу, которую та читала. Кто-то стоял в дверях, и Дис вопросительно посмотрела вверх. — Ваше Величество? Рилна отмахнулась от титула и неторопливо прошла в комнату. — Я привела её сюда, потому что вы лучше ей объясните. — Объясню что? — кислым голосом поинтересовалась Дис, неловко пытаясь оторвать от себя хватающуюся за неё девушку, которая до сих пор плакала у неё на плече. Королева скорчила недовольную гримасу. — Ходят неприятные слухи. — Не просто неприятные, — раздался позади громкий голос. Принцесса вздохнула, когда в будуар зашёл Даин. Что бы там ни было, явно не глупость или женский каприз, раз уж сам король явился сюда собственной персоной. Дис ещё раз попыталась отодрать от себя Кориан, однако молодая гномка не дала ей этого сделать, наоборот, вцепилась ещё крепче. Принцесса очень старалась сдержаться, чтобы не закатить глаза. Кориан ей в общем-то нравилась, но это было уже слишком. — Ну же, перестань, — она надавила сильнее, усадила девушку на своё место, а сама отодвинулась, оправляя богатую юбку, — Так что там за слухи? — Что Кориан вынашивает потомка Дурина, — ледяным тоном заявил Даин. Девушка достала носовой платок, но Дис сомневалась, что от него будет толк. Учитывая, сколько было пролито слёз, бедняжке наверняка понадобится полотенце. — Это невозможно, — воскликнула она, — Они не были вместе и никогда достаточно долго не оставались наедине. — Вот именно, — король кивнул, — Но слухи ходят. Сплетни гуляют по всему Эребору. — Ну так прекратите это! — с раздражением ответила Дис, — Я-то что могу сделать? Разумеется, что бы вы не сказали, я вас поддержу. — Болтают уже по всей горе, — сердито продолжил Железностоп, — И даже за её пределами. Дис замолчала, поглядела королю прямо в глаза, ненадолго делясь с ним тревогой и страхом. Оба одновременно повернулись к беременной королеве, которая утешала свою фрейлину и родственницу. Ни одна из женщин не понимала, насколько серьёзными могли быть последствия. Дис придвинулась к Даину ближе. — Тёмный Властелин? — Если он думает, что род продолжается. Да, — король угрюмо кивнул, — Они свернут горы, чтобы её убить. — Просто скажите им, что это неправда! — Кориан вскочила на ноги и обеими руками схватила принцессу за руку, — Объявите, что я не ношу потомка Дурина! — Хотел бы я, чтоб это было так, — буркнул Даин себе под нос, но только Дис уловила его слова. Она изумлённо уставилась на короля, а тот просто пожал плечами. Дис со вздохом покачала головой. — Я могу так сказать. Но действия говорят громче слов. — Или их отсутствие, — твёрдым голосом произнесла королева, — Пройдёт несколько месяцев и станет понятно, что Кориан всё ещё чиста. — У неё их может не быть, — зло проговорил Даин. Он резко махнул рукой и, ударив одного из стражников, извинился. Железностоп подошёл к жене. — Мордор не захочет ждать. Они могут нанести удар сразу, просто для уверенности. — Выйди замуж, — тихо предложила Дис, а когда все повернулись, чтобы посмотреть на неё, пожала плечами, — Позволяй ухаживать за собой. Прямо сейчас. Будь радостной и счастливой. Хватит любить… призрака. Рилна качнула головой. — Она до сих пор в трауре. Она была помолвлена с вашим сыном. Это будет выглядеть ужасно, если она не будет соблюдать траур в течение года, как того требует обычай. — И пусть все продолжают думать, что она почти что вдова? И, возможно, вынашивает ребёнка? Нет, — голос Дис становился решительнее по мере того, как в голове формировалась идея, — Носи яркие цвета. Веселись. Найди себе целую кучу кавалеров. — Если я не буду горевать, как положено, меня будут считать шлюхой, — возразила Кориан, — Ваш сын заслуживает лучшего. — Мой сын мёртв, — холодно заявила Дис, она чуть не вздрогнула от этих слов, — А ты нет. Рилна резко втянула воздух и неожиданно рассмеялась. Все повернули головы в сторону королевы. — Откажитесь от неё. Дис удивлённо выгнула брови. — Что? — Вы мать Фили и можете отменить помолвку. Освободите её. И у неё не будет официальных причин для траура, — торопливо продолжила королева. Кориан рассеянно мотала головой, хотя было ясно, что целый хоровод мыслей кружится у неё в голове. Это было одной из причин, по которой и Дис, и Торин считали, что она подходит для Фили. В глубине души девушка была одержима политикой. — На каких основаниях? Все замолчали и принялись напряжённо раздумывать. Даин со вздохом поскрёб в затылке. — Только не измена. Это испортит Кориан репутацию и отпугнёт от неё самых достойных женихов. И мы не можем сказать, что Фили изменил ей, это запятнает память о нём. — У меня нет причин, чтобы ей отказать, — запротестовала Дис, — Фили не… его нет в живых. — Это поможет, должно помочь, — проговорила Кориан; глаза у неё до сих пор были красными, хоть слёзы уже высохли. — Кровное родство? — судя по голосу, Рилна не верила в идею, которую сама же и предложила. — В смысле, они слишком близкие родственники? — Даин покачал головой, — Фили был сыном сестры моего кузена. А Кориан родственница моей жены по браку. У них нет общей крови. Нет. Кориан подняла глаза и нервно заёрзала. — Моё приданое? Дис поморщилась. — Когда заключили помолвку, у Фили не было ничего, кроме имени. А твоя семья владела землёй. — А теперь у Фили было бы имя, корона и сокровища. Он мог бы метить и повыше, — Даин с надеждой поднял глаза, — Конечно, если бы был жив. — Сначала моё приданое было хорошим. Но, может, теперь я намного ниже его, — молодая гномка смотрела на Дис взволнованными глазами. Принцесса недовольно скривилась. Столько всего было не так, что у неё разболелась голова. Во-первых, не смотря на слёзы, Кориан печалилась вовсе не о Фили, а о том, что о ней говорят. Политиканка до мозга костей. Она фыркнула. Вот тебе и блестящая идея. Фили не был влюблён, но согласился на помолвку. А во-вторых, её сын был жив. Жив! Ей так хотелось крикнуть это в лицо Даину, Рилне и да, даже Кориан. Но здравый смысл не дал ей поступить опрометчиво. Возможно, Даин не был так уж опасен, как казалось вначале. Может, он даже хотел, чтобы наследники Дурина жили. И всё же. Мордор до сих пор затаился и ждал. Да и Даин, неужели он просто отойдёт в сторону? Вот так просто? — Дис? Принцесса вздрогнула и, отвлёкшись от своих размышлений, вернулась к текущему разговору. — Я встану и откажусь от тебя сегодня за ужином. На том основании, что твоя родословная недостаточно высока, а приданое недостаточно богато. И пусть меня осудят за жадность. Большинство всё равно и так всё поймёт. Даин согласно хмыкнул, скрестив на груди руки. — Ходи на свидания. Не носи траурных цветов. Пусть видят, что ты флиртуешь. И ради всего святого, носи облегающую одежду! Покажи всем стройную фигуру, которая не полнеет. Никаких сладостей и шоколада, ничего такого, от чего можно набрать вес. Кориан кивнула, сияя улыбкой. Дис смотрела на неё долго, серьёзно, пока улыбка девушки не увяла. — И ты не можешь выйти замуж раньше, чем через год после битвы. Ровно год. — Но я не буду соблюдать траур, — возразила Кориан, хоть и кивнула в знак согласия. — Официально нет, — Дис тихо скрежетнула зубами, — Кроме того, так будет понятно, что ты выходишь замуж не для того, чтобы скрыть раннюю беременность и заставить другого мужчину играть роль отца. — Дельная мысль, — и Даин, и Рилна кивнули, но улыбнулась только королева. Дис отвела взгляд от вида всеобщего облегчения, на сердце у неё было муторно. Слухи. они могли возникнуть сами по себе, но скорее всего, нет. Она вспомнила свой разговор с Двалином всего несколько дней назад. Как она была рада, что на новом месте Фили нашёл девушку, за которой мог ухаживать, однако её беспокоило то, что формально он всё ещё был помолвлен. Даже если невеста считала его мёртвым. Теперь эта проблема решена. Сегодня вечером, как его мать, она расторгнет помолвку. И сделает Кориан свободной для ухаживаний. А с другой стороны? Тайно сделает Фили таким же свободным. Охваченная удивлением, Дис крепко сжала губы. Как Двалину удалось этого добиться? Хотя в глубине души она знала, что даже если попробуют отследить, откуда пошли эти сплетни, это не приведёт к ней. Или к нему. Так что этого будет достаточно. Вполне. ********* — Любимая? Хоть Тауриэль и ждала его, она всё равно вздрогнула, когда поняла, что уже наполовину уснула. Эльфийка повернула голову, глядя на мужа, который стоял рядом с кроватью. Она тихонько похлопала по месту рядом с собой. Кили посмотрел на неё обеспокоенным взглядом, двинулся подойти. — Не так. Молодой гном неуверенно заморгал. Тауриэль махнула рукой на его одежду. Кили вздохнул. — Любимая, у меня есть дела. — У меня тоже. Ты спал столько же, сколько и я, но при этом участвовал в двух битвах. Кили с ухмылкой принялся стаскивать сапоги. — А ты беременна, — нежно напомнил он, — И это моя работа — тебя защищать. Тауриэль наблюдала, как муж опять двинулся к ней. Она снова тряхнула головой, показывая на его кожаные одежды. — Любимая, будь благоразумной. Эльфийка ответила ему долгим, томительным взглядом. Кили со вздохом начал снимать с себя тяжёлую верхнюю одежду из кожи. Наконец он остался только в штанах и свободной рубашке. Он взглянул на жену, развёл в стороны руки, как будто спрашивал, довольна ли она наконец. — Сними рубашку. Кили уронил голову, но сразу сдёрнул мешающий ей кусок ткани. Стиснув зубы, гном забрался в кровать и натянул на себя покрывало, чтобы присоединиться к жене. Тауриэль ухватила простынь, а когда повернулась к нему лицом, отбросила, приподнявшись на локте. Он лежал на спине и молча смотрел на неё. — Нет, — произнёс он. — Что? С обычным своим обаянием Кили усмехнулся жене, покачал головой. — Ты очень устала. Сегодня утром никаких игр. Я буду обнимать тебя, пока не заснёшь. — Да, будешь, — пообещала Тауриэль. Эльфийка наклонилась, поцеловала его в шею; его соски напряглись, когда её длинные волосы рассыпались вокруг, дразня его грудь. Его смех стал ещё более тёмным; Кили обхватил жену рукой, потянул на себя. — У тебя кружилась голова. — Уже нет. Одной рукой он прижал её голову к своей груди, волоски щекотали ей щёку, когда она говорила. Тауриэль легонько, тепло подула на его кожу, пока другая её рука двигалась вниз по его телу к завязкам штанов. — Тауррриэээль… — с придыханием протянул он, предупреждая. — Я так хотела прикоснуться к тебе, обнять, с тех пор, как ты оставил меня на празднике по случаю святок. Изящные пальцы чертили лёгкие узоры в волосах на его плоском животе; его мышцы тихо подрагивали от её нежных прикосновений. — Ты беременна. Кили двинул рукой, чтобы остановить её руку, сплёл вместе их пальцы. — Я знаю, — согласилась она, — Я знаю причины и даже согласна. Но я ничего не могу поделать с тем, что чувствую. Я всегда думала, что древние эльфийские саги глупы. Вся эта болтовня о разбитых сердцах, тоске и боли, которая хуже смерти — всё это чушь. Пока не повстречала тебя. Сердце у гнома забилось чаще, он ухмыльнулся. Рука, которая обнимала её плечи и шею, сдвинулась, чтобы набрать полную горсть длинных рыжих волос, пальцы ласково прочёсывали шелковистую массу. — Я чувствую то же самое к тебе. — Кили. Я сказала Эрестору и Арренису о проходе, потому что не хотела, чтобы ты сражался в одиночку. Я не могу тебя потерять. А потом я возненавидела себя за то, что всё им рассказала, потому что из-за этого ты оказался в другой опасности. Я скучаю по Лихолесью. Кили мгновенно нахмурился, он был разочарован тем, что она тоскует по дому, но в то же время понимал её. — Мы можем поехать туда. — Нет, — Тауриэль отстранилась, опёрлась руками о кровать по обе стороны от мужа, приподнялась, чтобы заглянуть ему прямо в глаза, — Чего мне не хватает, так это того, что я знала Лихолесье. Знала каждую линию, каждое дерево, каждую часть леса. Знала все опасности и все пути через лес. Здесь всё по-другому. Пока. От меня мало что зависит. Здесь слишком много путей, которыми можно к тебе подобраться. — К нам. Эльфийка медленно моргнула, а потом кивнула в ответ. — К нам. Кили был молод, влюблён, но далеко не дурак. — Тауриэль. Я давно взрослый. И сам могу за себя постоять. Да, есть опасности. Да, я дважды чуть не погиб, и каждый раз ты была рядом, чтобы меня вытащить. Но это не значит, что я слабый или беспомощный. — Конечно, нет, — она вздрогнула от этой мысли, — Я совсем так не думаю. — Не пытайся защитить меня от жизни. Просто стань её частью. Самой главной в моей жизни и в сердце, — он серьёзно смотрел в её зелёные глаза, которые светились любовью, — Направь свои силы на то, чтобы создать жизнь. Здесь или в другом месте. Ты, я и ребёнок, и ещё больше детей, если жизнь будет к нам добра. Тауриэль кивнула, глядя на мужа, чуть не задыхаясь от чувств. — Можно тебя обнять? После всего, что сегодня было, я просто хочу обнять тебя. Кили растаял. Ну как можно было ей отказать? — Я прямо здесь. Тауриэль моргнула. Она подняла руку, чуть сдвинулась в сторону, не отрывая от него глаз. Эльфийка положила руку на завязки его штанов. — Однажды ты предложил мне кое-что здесь поискать. Сначала Кили собирался ей возразить, потому что знал, что она устала, но понимал: его всё равно не услышат. — А ты, злюка, заявила, что там нечего искать. — Я уже знаю, что ошиблась, — призналась Тауриэль, как будто извиняясь за многое. Она потянула за завязки, пока не почувствовала, что они ослабели. Её ладонь плашмя легла ему на живот, его мышцы задрожали от этого касания. Эльфийка чуть повернула руку, чтобы просунуть пальцы под свободный краешек ткани. У Кили перехватило дыхание, когда она посмотрела ему в глаза. — Нашла что-нибудь? — Пока нет, — промурлыкала она в ответ, — Я разочарована. — Копай глубже. На последнем слове голос гнома перешёл на высокие ноты, когда её рука двинулась исследовать то, что ниже. Под штанами её пальцы поглаживали бархатистую, твёрдую и уже напряжённую плоть. Кили непроизвольно дёрнул бёдрами, желая ещё больше прикосновений. Но Тауриэль отказала ему в этом. Её пальцы так и остались чуть в стороне от конечной цели. Он потянулся к ней, собрал в ладонь волосы на затылке и притянул к себе для глубокого поцелуя, в то время, как её пальцы нашли его член, обволакивая теплом своей хватки. Гном застонал ей в рот, и она тихо хихикнула. Тауриэль чуть-чуть отстранилась, легонько чмокнула его в уголки губ. Кили с урчанием попытался подобраться поближе, чтобы получить больше удовольствия от поцелуя. — По-моему, я всё-таки нашла кое-что у тебя в штанах. — Ты играешь с огнём, — предупредил он. Тауриэль усмехнулась ему в губы. — А я-то думала, что играю с боевым молотом гномьего производства. — Нет. Эльфийка в изумлении отшатнулась. Кили смотрел на неё мутным, остекленевшим взглядом. — Никаких боевых молотов. Не сегодня. Ты будешь сверху. Тауриэль мрачно ухмыльнулась, уселась ему на бёдра. Никаких боевых молотов? Потому что она беременна, устала, и у неё кружилась голова. Даже сейчас он в первую очередь думал о ней. Давал ей возможность принять его так глубоко, как она хотела, контролировать ритм и давление. Его руки нашли под платьем её голые ягодицы, сжали, когда Тауриэль наконец освободила его, впуская в себя. Она смотрела на него сверху вниз, впитывая, обхватывая его естество своим телом — медленно, идеально. Так, будто они были созданы друг для друга. — Мой гном, — выдохнула она, поднимаясь на нём. Кили вскрикнул и выгнулся. — Да!