Таяние

— Просыпайся немедленно! — неприятный женский голос старательно вырывал его из темноты.       Ин зажмурил глаза ещё крепче, не желая просыпаться. Он бы накрылся одеялом с головой, но даже этот кусок ткани у него отобрали, требуя сию секунду подняться, привести себя в порядок и… выполнять пожелания матери.       Ему было тринадцать.       Сила, полыхающая в груди неприятной болью, заставляла мальчика порой на мгновение выпадать из реальности, но, как назло, именно эти секунды всегда приходились на ужасное настроение матери. Она вообще редко когда улыбалась… Общение матери и сына происходило лишь когда женщина сама приходила к нему, нетерпеливо разбрасывала вещи или переставляла их. — Можно ещё пару минут, Ваше Величество? — выдохнул Инсильф почти что чётко — мать каждый раз ругала его за неверное произношение слов, за предметы, разбросанные по комнате или хотя бы сдвинутые на несколько сантиметров, за интерес к окружающему миру… В конце концов, она часто высказывала ему и за проделки других детей, вину за которые более изворотливые старшие приписывали мальчику: дети чувствовали, что в семье Ин не самый любимый, а потому с ним можно обращаться, не пачкаясь. — Немедленно поднимайся, — хмуро бросила королева и покинула комнату.       Она всегда была такой. Спокойной, собранной и серьёзной: что бы ни происходило, каждая мелочь, пусть и незначительная, отпечатывалась в её памяти. И потому её четвёртому сыну всю жизнь приходилось вежливо молчать, даже порой прислуживать окружающим его детям из менее почитаемых семей…       Мир для него состоял из того, что одобрила мать, и того, что она запретила.       Принц со вздохом спустился с кровати на пол, протирая заспанные глаза, пока уже прибывшие служанки быстро приводили его в более аристократический вид. Вероятно, сегодня Ина ожидало какое-то крайне скучное мероприятие для аристократов, иначе волосы бы не стягивали так туго, превращая обычно свободную причёску в некое подобие крепости…       Ему никогда не хватало смелости сказать «достаточно» и прекратить мучения — Инсильф терпел, стиснув зубы и едва выдавая свои чувства дрожанием губ. — Мы закончили, Ваше Высочество, — служанка поклонилась и взмахнула рукой в сторону выхода, словно бы объясняя, что пора идти.       Мальчик кивнул, поблагодарив всех за работу, следуя правилам этикета, а затем почти что бегом ринулся в большой зал. Он надеялся… Если сегодня назначено какое-нибудь важное мероприятие (а его явно приодели для церемонии, не меньше), оно пройдёт в том зале, где помещается так много народу. И тогда, возможно, ненадолго удастся выскользнуть из-под надзора матери и немного послушать взрослые разговоры.       Не у всех ведь хватит смелости прогнать прочь принца, пусть и четвёртого по списку наследования? — Ты долго, — не упустила заметить королева, не удостоив внешний вид Ина, ради которого тот и был разбужен, даже единственным взглядом.       Мальчик привык к этому. С ним никогда не считались, а потому он вскоре понял, что собственное мнение следует держать подальше от чужих загребущих пальцев.       Для него легко было уяснить, что во дворце он никому не нужен и неинтересен. Ина изредка навещала мать, но и то это происходило обычно по случаям празднеств или когда требовалось вместе появиться перед напыщенными аристократами. Вот мальчик и привык к одиночеству и тишине. Он мог бесконечно долго вслушиваться в биение собственного сердца, глядя в пустоту, пока его внутренние органы неторопливо покрывались тонкой корочкой захватывающего власть в организме льда.       Королева внезапно двинулась вперёд, и Инсильф молча последовал за ней, стараясь держаться рядом, пусть это и было тяжеловато, учитывая всё ещё значительную разницу в росте.       Перед ними распахнули большие двери в зал.       Здесь всё уже было готово к предстоящему вечеру: столы, стулья, свечи, слуги… Не хватало только еды на некоторых столах и гостей. Видимо, повод был действительно значимым, поскольку Ин не помнил, чтобы за всю его короткую жизнь здесь собиралось так много людей. — Сегодня важный день. Король, твой отец, возвращается из экспедиции в тёмные земли и собирается поведать всем, что на самом деле жить там вовсе не опасно. Тебе придётся присутствовать на торжественной части и во время представления твоих братьев к награде за участие в сражениях.       Мальчик опустил взгляд: ему и самому хотелось оказаться на поле боя, но он ничего не сказал. Догадывался, что мать или позабыла о своём решении сделать его правителем, или попросту переменила сторону… Приходилось терпеть.       Проходящий мимо слуга споткнулся рядом с принцем, потерял равновесие и…       Ин оказался с ног до головы облит красным вином, источающим странный запах винограда, усталости и чего-то ещё. На мать не попало даже брызг: она явно успела выставить магическую защиту. Но это ничего… Мальчик был уверен, что через несколько лет, если будет старательно заниматься, обязательно обгонит даже маму в искусстве магии. — Благодарю за приглашение, — выдохнул Инсильф и устало взглянул на испорченную одежду. — Иди и переоденься, — так же тяжело вздохнула женщина, отворачиваясь. Она могла бы предотвратить это, пожертвовать магическую энергию на создание общего щита, но не стала. И потому, послушно кивнув, мальчик исчез с глаз.       Прекрасно зная, что теперь времени у него до самого вечера, Инсильф сначала попросил служанок переодеть его, и только потом, уже в чистом наряде, двинулся на террасу.       Вид на город, столицу государства последнего королевства людей, открывался невероятный. Конечно, принцу запрещалось покидать замок, но никто не говорил, что он не должен стоять и наблюдать, как солнце движется где-то на ярком небе голубого цвета. Несколько часов… Королева всё равно слишком занята, чтобы заниматься своим сыном, поэтому он, отбросив последние сомнения, облокотился на перила и задумчиво смотрел вниз. — Инсильф! — шумный Дамерио всегда находил его, где бы Ин ни спрятался.       Брат, ворвавшийся на террасу, словно ураган, возмужал и окреп. Он выглядел совсем не так, каким его запомнил четвёртый принц: теперь Дамерио был массивнее и увереннее в себе; у него, видимо, водились деньги…       Сам четвёртый принц ни о каких монетах и мечтать не мог — ему всё привозили в виде коробок, заранее вычёркивая то, что можно было расценить как оружие или предмет для самозащиты. — Здравствуйте, — мальчик поклонился и скрестил руки перед собой, позволяя собеседнику говорить, если тот пожелает. — Снова как неродной, — выдохнул третий принц, резко сокращая дистанцию и крепко прижимая к себе брата.       Запах Ина перемешался с привкусом этого человека, а прикосновения, пусть грубые и сильные, ему совершенно не нравились: наглые ладони касались буквально отовсюду, причём их хозяин никогда не задавал лишних вопросов. — Прошу прощения… — Инсильф неловко высвободился и опустил взгляд к полу. — Пожалуйста, мне некомфортно, не делайте так…       Дамерио никогда не слушал.       Для него словно бы существовали иные рамки дозволенного, и он спокойно мог гладить плечи брата, переходя к спине, а иногда и вовсе касаясь его ягодиц, скрытых под одеждой. Ин уже пожалел, что не остался с матерью. Королева по крайней мере не позволила бы Дамерио творить с ним непотребства!       Вскоре третий принц отпрянул от Инсильфа, отряхиваясь и поправляя одежду, будто бы только что они оба совершили нечто странное или даже запретное…       Мальчик, сглотнув, бегом покинул террасу. Ему не хотелось говорить с Дамерио и искать ему оправдания — их странные отношения давно не входили ни в какие рамки, особенно учитывая, что третий принц всегда заявлялся, когда ему вздумается, и ни разу не спрашивал у Ина разрешения. Да и они были родным братьями… После мыслей о подобном оказалось сложно идти по длинным замковым коридорам, высоко подняв голову, потому принц спрятался в первой попавшейся комнате, надеясь, что некоторое время никто его не найдёт.       Хотелось побыть в одиночестве, подумать или просто провалиться в сон, не требующий особенных рассуждений, на весь последующий вечер, только вот у королевы явно были на Инсильфа совершенно иные, более масштабные планы.       Сидя на разобранной кровати, принц старался не шуметь, чтобы проходящие мимо случайно не обнаружили его, размышляющего над устройством вселенной и вообще.       Вчера ему сделали весьма недвусмысленное предложение: королева привела мальчика в комнату для аудиенций и представила статному мужчине лет на двадцать старше. Разодетый в дорогую одежду, этот человек явно занимал высокую должность, немало зарабатывал… И был на хорошем счету у королевской семьи. Потому, когда чужие внимательные глаза с зелёным оттенком вперились в Инсильфа, тот уже знал, что следует вежливо поклониться, низко опустив голову, а затем молча отойти к матери, если ему не прикажут ничего иного.       Но чужая рука, перепачканная в чём-то липком, легла ему на волосы и остановила. Незнакомец рассматривал мальчика, словно тот был товаром на продажу. — Вы сказали, что ребёнок королевской крови, — скривил губы он, — но волосы… Всем тут же станет понятно, что мальчик не прямой наследник.       Женщина громко фыркнула: — Забудьте о том, что говорят на улицах. Первый правитель наших земель был голубовласым. Я говорю не о том его родственнике, который присвоил себе всю славу брата и заявил о себе как о короле, а о человеке, который собственными руками воздвигал города и вёл за собой впечатлённых людей. И этот мальчик имеет больше прав на престол, чем остальные трое, пусть пока что всё совершенно наоборот.       Мужчина снова внимательно заглянул в глаза Ина, словно желая увидеть в нём отклик, желание или явный отказ — хоть что-нибудь, некое подобие чувств, которые позволили бы создать хоть какие-то узы.       Но всё это не слишком нравилось самому принцу. Он хотел отправиться учиться магии, путешествовать и посмотреть мир, недоступный ему из-за чертовски высоких замковых стен. В его планы совершенно не входила женитьба. Да и для чего Инсильфу подобный человек, у которого пусть и есть средства, но явно нет ничего большего; ничего из того, что можно было бы назвать «душой».       Пусть мальчик не знал всех подробностей, его сердце даже не отреагировало на появление этого нового участника действий, вот он и решил, что мгновения назад сердечный стук действительно принадлежал исключительно физиологии. — Оставлю вас, — королева чуть приподняла уголки губ, но лицо её оставалось бесстрастным, а затем покинула помещение.       Ин вовсе не хотел «знакомиться поближе», но чужие руки весьма настойчиво усадили его на колени мужчины. Принц не поднимал головы, пока его тело исследовали настойчивые пальцы, вероятно, пытаясь добиться хотя бы какой-то реакции, кроме инстинктивных движений и попыток отстраниться. Этот человек не сделал ничего необычного или странного, но его прикосновения то тут, то там, словно они были знакомы уже давно и вполне могли друг другу такое позволить, заставляли Инсильфа терять почву под ногами.       Вернее, он и так немного не доставал до пола, вот и находился в подвешенном состоянии. — Прошу прощения, могу я сесть самостоятельно? — мальчик неуверенно поднял голову, пытаясь понять, чего хочет от него незнакомец. — Вы будете моей собственностью, принц, и Вам следует привыкать к своему положению… Но не беспокойтесь, я не трону Вас ранее, нежели наступит соответствующий возраст.       Хотелось сбежать.       Пусть бы мать даже закрыла его в каком-нибудь чулане на несколько дней без еды и воды, но находиться рядом с этим аристократом оказалось попросту невыносимо. Даже Дамерио, который никогда не спрашивал разрешения перед тем, как погладить Ина по спине, вызывал меньше отвращения.       Мальчик не знал, что сказать незнакомцу, потому он только повернул голову к стене и шумно втянул в себя воздух. — Совершенно необщительны или я Вам настолько противен? Вы же понимаете, что моей основной причиной жениться на Вас является власть, которую Вы сможете получить… Но и, конечно, мой интерес к Вам. Подумайте о том, что без меня Вам предстоит до конца своих дней находиться в этом замке рядом со своими родителями. Но наш с Вами брак позволит выбраться отсюда и жить со мной. Разве это не чудное решение для каждого из нас?       Теперь мужчина говорил так, словно Ин — взрослый, способный осознать и всю горечь своего положения, и планировать собственное будущее… А ещё из-за его слов казалось, что мнение четвёртого принца будет хоть что-то значить для его родителей, когда те будут решать, отдавать ли сына в руки незнакомца.       Инсильф снова вздохнул: — Мне нужно подумать.       Этого оказалось достаточно: мужчина внезапно грубо спихнул его на пол (мальчик не удержался на ногах и приземлился на задницу), отряхнулся, словно только что дотрагивался до чего-то невероятно грязного, а затем вышел, хлопнув дверью.       Позже мать молча отвела Инсильфа в его комнату, и выражение её лица явно демонстрировало разочарование.       А от служанок мальчик услышал, что аристократ, недавно посещавший дворец, спешно уехал, прихватив с собой дочь какого-то купца из числа гостей. Ин не знал, чем расстроил незнакомца, но это, впрочем-то, было ему абсолютно безразлично: идея, которую тот подал ему, пусть и звучала дико, но нашла отклик где-то внутри него.       Теперь Инсильф решил, что обязательно сбежит из родительского дома вместе с каким-нибудь аристократом, способным обеспечить его и время от времени отпускать на волю.       И всё это случилось вчера.       Мысли Ина всё ещё путались, потому при встрече с Дамерио он сбежал, а не предложил тому наконец разобраться, что же происходит… Четвёртый принц каждый раз обещал себе задать брату этот вопрос, но каждый раз находил повод не делать этого, и в итоге оставался наедине с собственными мыслями, как сейчас. — Немедленно найдите моего сына, — голос королевы отдавался от стен и вырвал мальчика из приятной полудрёмы.       Следовало выбраться из укрытия и сдаться, пока не стало хуже, а потому Инсильф с тяжёлым вздохом спрыгнул с кровати, прошёл до двери и толкнул её, оказываясь в залитом светом коридоре. Мать говорила с одной из близких подруг (их мальчик запоминал по запахам парфюмов), а потому ему удалось тихо подойти и встать рядом, словно никакого маленького побега и не было — послушный сын просто сменил одежду и теперь готов присутствовать на важном мероприятии.       Женщина, обнаружив пропажу, ничего не сказала, поскольку вокруг уже собрались люди… И эта толпа во главе с королевой и её сыном двинулась в главный зал. — Рад приветствовать всех вас, — король, всё ещё закованный в латы, снял шлем и бросил его себе под ноги, демонстрируя своё чистое лицо.       Королева пробормотала что-то о том, что он мог бы и сменить броню на что-нибудь более располагающее к себе, но это услышал только Ин.       Сам мальчик, затаив дыхание, слушал отца. Тот говорил и говорил, повествуя о далёких землях, где поселилась тьма. Как оказалось, земли эти обступили королевство со всех сторон, и монстры, населяющие эту тёмную территорию, готовы были в любой момент атаковать жителей королевства. Стоило аристократам осознать это — по залу побежали шепотки. Конечно, мир в таком состоянии пребывал уже давно, но никогда не случалось такого, чтобы король лично заявлял о необходимости сражаться, а затем действительно брал в руки меч и отправлялся на поле боя…       Внезапно внимание Инсильфа привлекло что-то ещё. Его взгляд скользнул чуть левее от фигуры отца, и там, в темноте, едва разрываемой тусклыми свечами, стоял высокий незнакомец. У него были чёрные чуть растрёпанные длинные волосы, свободным каскадом спадающие вниз, ярко-алые глаза, внимательные и будто бы чуть жестокие… Одежда фиолетовых оттенков подходила мужчине как нельзя лучше, и четвёртый принц невольно ощутил, как сердце у него забилось быстро-быстро при виде этого прекрасного воителя из числа приспешников отца (а кто ещё мог бы стоять у него за спиной?).       Они столкнулись взглядами.       Ин не был уверен, что этот невероятно красивый и сильный человек смотрит именно на него, поскольку зал впечатлял своими размерами и количеством людей, а мальчик ростом явно не вышел. И тогда человек с чёрными волосами едва улыбнулся, но улыбка у него получилась грустной, а после он, резко развернувшись, растворился в воздухе, ни с кем не прощаясь. — Ваше Величество, — сглотнул накопившуюся во рту слюну Инсильф, — прошу прощения за мою наглость, но там, на сцене, кто это был?       Женщина недовольно посмотрела на сына (тот явно мешал ей слушать сказки короля о прекрасных тёмных землях, которые человечество якобы могло использовать для земледелия), но всё-таки посмотрела туда, куда указал мальчик.       В тёмном углу уже никого не было, только вот по выражению лица королевы можно было догадаться: она поняла, о ком речь. Кто мог заявиться на праздник, встать рядом с королём, пусть и в тени, и, не ощущая никаких угрызений совести, разглядывать гостей. Конечно же, вслух произносить это имя женщина вовсе не собиралась, считая, что Ину эта информация ни к чему. — Думаю, какой-то мелкий аристократ набрался храбрости, — тихо ответила она. — Ничего значимого.       Инсильф разочарованно опустил голову. Он ничего не знал о том, с кем ему удалось столкнуться взглядами, но внезапное возбуждение, охватившее его, радость, будто бы все проблемы можно было решить, просто доверившись тому человеку… А теперь мальчиком овладело отчаяние с примесью горечи. Он мог бы задать тот же вопрос отцу, ведь мужчина в чёрном явно был его близким другом, но на аудиенцию с королём Ина никогда не допускали внимательные стражники.       Всё было бессмысленно.       Придётся принять какого-нибудь незнакомца, стать его игрушкой и покинуть это ужасное место… Пусть делают с ним, что пожелают. Разве он не справится?       Ин был уверен, что выдержит всё, если на кону будет стоять хотя бы некоторая незначительная крупица свободы.       Тем временем на сцену пригласили его братьев. Трое прекрасных принцев с белыми волосами, идеальные представители их королевского рода, каждый из которых уже сейчас заслужил немало наград: Фоул, Соля, Дамерио. Все они отличились в последнем бою. Король награждал каждого по очереди, не упуская возможности рассказать про их боевые подвиги лично, от чего пережитые тремя злоключения выглядели ещё более нереально и прекрасно.       Инсильф аплодировал вместе со всеми, но только он ощущал на себе пристальный взгляд Дамерио. Четвёртый принц уже догадывался, что после завершения официальной части его будет ожидать не совсем стоящий на ногах братец, который пожелает «прогуляться вместе» или что-нибудь в этом роде. Так всегда происходило.       Вскоре король завершил свою речь, и на этом официальная часть мероприятия закончилась. Королева наконец выпустила сына и отправилась исполнять собственный долг перед государством в виде общения с мужем… Теперь мальчик мог заняться, чем пожелает, но до полуночи покидать зал ему возбранялось: видимо, мать желала, чтобы потенциальные женихи присматривались к товару, вот и требовала вести себя соответственно. — Не хотите потанцевать? — ладонь мягко коснулась плеча мальчика.       Он обернулся.       Приятный голос и запах — Инсильф внимательно осмотрел незнакомца, оказавшегося рядом. Этот человек не вызывал отвращения, как тот аристократ, которому принца представила королева ранее, а потому он не стал отказывать, вложив пальцы в чужую ладонь.       Очередной незнакомец был в маске, и только копна рыжих волос выбивалась из общего настроения его белоснежного наряда. Но это не остановило мальчика.       Позволив вести себя, он легко повторял движения, заученные наизусть благодаря настойчивости матери, легко кружился в умелых руках под приятную мелодию и ни о чём не задумывался. Пусть даже мужчина чересчур прижимался к нему во время некоторых движений… об этом можно было не думать. Инсильф просто не был собой, позабыл о холоде, тревогах и обо всём, что тревожило его уже который день. Только танец, только движения ног и рук.       На мгновение, когда музыка резко ускорила свой бег, а Ин закружился благодаря движениям своего партнёра, среди толпы рядом с королём будто бы промелькнула копна чёрных волос. Будь мальчик один, он бы тут же ринулся туда, пусть бы даже и причин для спешки не было, а чёрные волосы принадлежали кому-то другому, не тому невероятному незнакомцу! Но его кружили чужие руки. Прикосновения плавили мысли и не позволяли сосредоточиться, музыка тоже не способствовала размышлениям, а когда танец внезапно оборвался (следом за исчезнувшей музыкой), никаких черноволосых в толпе уже не было.       Мальчик собирался поблагодарить своего партнёра за танец, но тот словно бы переместился с помощью магии, оказавшись на значительном расстоянии от него и уже заигрывая с какой-то симпатичной девушкой ненамного старше Инсильфа. — Братец! — Фоул ярко улыбнулся и похлопал его по спине. — Рад тебя видеть. Как обучение? Как мать?       Вместе они покинули центр зала и прижались к стене там, где было потише.       Скучные, ничего не значащие вопросы — Ин отвечал коротко, но первого принца явно не интересовали ответы. Он то ли бежал от пристального внимания отца, то ли просто желал побыть в одиночестве (что не мог себе позволить будущий наследник престола), поэтому четвёртому принцу приходилось говорить, хотя ему уже давно, в общем-то, не было, чем удивить братьев, путешествующих по королевству и знающих в разы больше интересностей, нежели он сам. — Ваше Высочество Фоул, — Ин вдруг подумал, что спросить его было вовсе не глупо, — Вы ничего не знаете о человеке, который стоял рядом с нашим отцом во время речи?       Брат инстинктивно вздрогнул, и Инсильф решил, что личность тот аристократ всё-таки пугающая, раз уж и мать, и Фоул ощущают перед ним то ли благоговение, то ли настоящий ужас, пробирающий до костей. — Инсильф, — вздохнул первый принц, — прости, но тебе не следует интересоваться тем человеком. Он жестокий убийца, способный за раз уничтожить целый город, потому отец и держит его так близко — иначе беде точно не миновать. Неужели тебя заинтересовал этот мужчина? Или он сотворил нечто неподобающее?       Отвечать не хотелось, выбрасывать красивого незнакомца из памяти — тоже, но вот от предложенного Фоулом стакана вина мальчик отказываться не стал. Ему и самому крайне хотелось попробовать странноватую жидкость, которой явно наслаждались все присутствующие, включая того же Дамерио…       Но до того, как Ин решился поговорить о его поведении с братом, земля ушла у него из-под ног.       Вино, как оказалось, было просто ужасающим напитком. Мальчик помнил только, что кто-то сильный взял его на руки, нежно прижимая к себе, а затем долго куда-то нёс (вероятно, к нему в комнату). — Вы тот ещё мерзавец, господин Рульсио, — голос Фоула раздавался где-то вдали. — И зачем Вам стирать все воспоминания о себе? Очевидно ведь, что Инсильфу Вы приглянулись, и он не стал бы Вам отказывать… — Ещё рано, — тяжело вздохнул чужой голос, приятный и нежный, а затем чья-то ладонь легла на лоб Ину, поглаживая и согревая. — Спи спокойно. Я обязательно вернусь за тобой.