Таяние

      Вероятно, первым чувством, которое он ощутил по «возвращении», должен был стать стыд. Когда Инсильф понял, сколько всего натворил, пребывая в беспамятстве, ему точно угрожала вполне реальная возможность сойти с ума от количества неловкостей, которые произошли, и проблем, которые он лично создал любимому супругу… Однако этого не случилось.       И глядя теперь на сидящего рядом с ним Эсию, четвёртый принц мог не отводить взгляд в смущении, а разглядывать черты спокойного лица партнёра.       Тёмный маг не походил на аристократа, это нужда вынудила его завернуться в прекрасную обёртку, которой сам он вообще не дорожил, но из-за постоянного движения мира приходилось время от времени изменять свои принципы и стиль жизни — иначе бы Эсия морально навечно остался в прошлом, закованный в цепи нежелания расти вместе с технологиями и прогрессом в магическом искусстве. — Ты же собирался работать, Ин, — супруг почти сразу выявил неумелые попытки парня наблюдать за ним исподтишка. — Мне, откровенно говоря, уже осточертела эта реальность, так что постарайся понять, как нам выбраться наружу. А после мы с тобой снова останемся наедине.       Инсильф вздохнул: вряд ли действительно удастся вернуть их мирные и спокойные деньки в городе, где зарождалась чума. Кроме этого, следовало ещё поговорить с матерью, чтобы выполнить «задание» от Лео…       Они оба вполне понимали, что наслаждаться могут только теми редкими мгновениями, когда враг объявлял им короткую передышку. — Простите, — он невольно улыбнулся, вспомнив, что уже некоторое время обращался на «ты». — А знаете, я хочу говорить именно так. Вы позволите мне, господин Эсия?       Когда их взгляды встретились, мерцающие фиолетовым с едва-едва ощутимым отблеском красного глаза выглядели обеспокоенно.       Но Ин, который в этот момент стоял у края небольшой платформы-балкона и опирался на бортик, уже не выглядел как дворцовая кукла, выкраденная грязным мальчишкой. Он словно бы впитал в себя немного того, что принадлежало только Эсии. Взгляд стал чуть увереннее, движения — свободнее… И желание обращаться вежливо было продиктовано отнюдь не этикетом или негласными правилами общества: именно четвёртый принц хотел этого. — Я не против, — хмыкнул супруг. — Как тебе больше нравится, мой принц. А теперь не отвлекайся от работы.       Время и правда поджимало.       Даже отсюда четвёртый принц вполне чётко ощущал настроение толпы и желание каждого лично забраться на возвышение, с которого Дамерио и Фоул вещали что-то о значимости происходящего, и врезать двум наглецам. Да посильнее… Люди чувствовали — не существует того «важного дела», а значит над ними или издевались, или ставили опыты, и оба варианта никому не пришлись по душе.       И чем ярче были чувства, тем отчётливее Инсильф видел связь между этими людьми и паутиной, сплетённой над ними. Сеткой. Связью… — Я могу разорвать связь насильно, но не знаю, чем это закончится, — четвёртый принц посмотрел на Эсию. — Вы думаете, стоит попробовать? — В случае неудачи кто-то умрёт, — маг тьмы рывком поднялся на ноги и отряхнулся: когда речь заходила о убийствах, это в первую очередь было по его части. — Хочешь выбрать?       Судя по выражению лица парня, тот хотел заикнуться о собственной жизни, но передумал — в таком случае невозможно будет помочь остальным, вне зависимости от удачливости экспериментатора. — Лично я предпочёл бы Дамерио: о нём никто не станет беспокоиться. Ну или Солю — тоже ходячая проблема, а не принц… С Фоулом можно обождать, в конце концов, кто-то должен присматривать за королевством, учитывая, что король этим заниматься не станет…       Размышления супруга показались до того забавными, что Ин невольно хихикнул, но всё-таки не упустил случая недовольно взглянуть на Эсию, демонстрируя, что поступать так с братьями явно не стоит.       А Дамерио, находящийся на сцене, показал кулак будто бы в никуда, но на деле заметно в сторону тёмного мага — ощущал, что его обсуждают. — Нужно же бороться за престол, — пожал плечами Эсия. — Не такими методами, — вздохнул Ин, который на деле не слишком-то верил, что ему позволят хотя бы принимать участие в соревновании: он был собственностью персоны нон грата в их королевстве, и это явно уменьшало шансы на корону. Да и нужен ли ему этот трон вместе со множеством его проблем?..       Супруг демонстративно повернул голову к толпе, собираясь предложить ещё нескольких кандидатов, которых, по его мнению, стоило умертвить. — Нет, этот метод совсем не подходит, — Инсильф тряхнул головой, затем пододвинулся ближе к Эсии, пытаясь разглядеть нити, которыми тот должен был быть связан с общей паутиной.       Картинка отличалась.       Большинство «местных» были привязаны настолько крепко, что буквально сливались с вязью белой паутины, но вот у Дамерио и Фоула нити были тонкими, едва заметными, и крепились только в нескольких местах. А у Эсии вообще не было ни одной нити: казалось, он может в любое мгновение покинуть эту реальность, стоит ему только этого пожелать. — Что-то заметил? — маг и сам перешёл на другой уровень зрения, вглядываясь в толпу. — Нити, — коротко выдохнул Инсильф. — Мне кажется… Нет никакой связи между ними и возможностью выхода. Они объясняют только то, насколько мы сами связаны с этим игрушечным миром, а значит их и вовсе не нужно рвать.       И пусть подобный вывод не привёл ни к какому практическому решению, это было больше, чем ничего. А раз уж Акс оставил на четвёртого принца открытие врат наружу… тот должен был справиться.       Ин выдохнул.       Он явно собирался сотворить нечто чертовски глупое, а потому Эсия мягко взял прохладную ладонь в свою, согревая и поглаживая. Не хотелось оставлять подопечного, даже если тот случайно провалится в пространство между мирами, в ткань, где не было ничего, кроме темноты и абсолютного одиночества. (А в подобной ситуации такое вполне могло произойти.) — Я с тобой, — тёмный маг едва приподнял уголки губ. Явно заранее приготовив несколько заклинаний, выглядел он весьма враждебно…       Инсильф вполне понимал, почему все вокруг с первого взгляда записывали супруга в злодеи: тот постоянно оборонялся, а незнакомцы постоянно считали те несколько действий как атаку на них самих.       Ещё раз шумно выпустив воздух, он пригладил волосы и, протянув свободную ладонь, выпустил сквозь неё энергию льда.       На свободном пространстве неторопливо выстраивались большие ледяные ворота с витиеватыми узорами: выглядели они чересчур вычурно, а потому невольный наблюдатель обязательно бы заявил, что путь этот ведёт как минимум в королевскую опочивальню (благо, дверь туда всегда была крепко заперта, поскольку такого позора Ин бы точно не пережил). — Я считаю, что мы можем спокойно выйти, как только сами того пожелаем, — объяснил парень, указывая на дверь. — Проблемы будут только с теми, кто захочет остаться внутри иллюзии, — для них игра так никогда и не закончится. — Позовём Дамерио для эксперимента? — Эсия дружелюбно улыбнулся.       Инсильф взглянул на него и вздохнул: даже в глазах читалось, что маг замышляет некую шалость, связанную с ним и его братом… А может и только с Дамерио — кто знает, насколько супруг может быть изобретательным в пытках. — Не уверен, что всё получится, — четвёртый принц отступил от блестящих врат. — Если подумать, нити вряд ли отпустят тех, кто сам за них держится. А вырвать человека силой… — Пробуждать каждого времени нет, — подтвердил Эсия.       Ин положил руку на створку ворот и прикрыл глаза.       Его магия льда позволяла отчётливо ощущать связь сотворённого им сооружения с тканью мира, а также то, что проход гарантировано возвращал существо назад. Туда, откуда оно было выдернуто эгоистичным пауком для сотворения мести. — Господин Эсия, я собираюсь сделать глупость, — парень заглянул в глаза супруга. — Что хочешь, — он пожал плечами и кивнул. — Спасибо.       Легко запрыгнув на бортик балкона, четвёртый принц шагнул в пустоту, собираясь спуститься к местным именно так, не используя обычные способы перемещения… Движение воздуха напомнило странное, забытое чувство из детства, а затем Ин выстроил схему, замораживая и разворачивая вспять само время; его путь до земли очертили ледяные круги, пройдя сквозь которые парень и соскользнул на сцену, тут же выпрямившись.       Он потратил значительное количество маны (запястья привычно ныли, но ещё не жгли, как это бывало), и всё-таки действо возымело свой эффект. И на Эсию тоже. «Ты, чёрт возьми, самоубийца, — прозвучал в голове Инсильфа раздражённый голос. — Предупреждай меня хотя бы». «Вы бы не одобрили», — мысленно ответил принц.       Рядом с ним стояли Фоул и Дамерио. И если последний только отряхнул одежду от пыли, которая сопровождала приземление Ина, то наследный принц был готов поверить в существование богов и демонов, стоило ему увидеть, как прямо в воздухе человеческое тело замедлило движение. Пусть с помощью магии, но… Зрители были поражены и очарованы не меньше.       Инсильф подумал, что вряд ли когда-нибудь решится снова прыгать так: его сердце едва не ушло в пятки, пока тело преодолевало расстояние до земли, пусть даже страховочное заклинание было готово заранее. — Прошу прощения за моё вмешательство, — он наконец взялся за то, ради чего прибыл. Голос, усиленный с помощью магии, привычно огласил зал, врываясь даже в самые затхлые углы и закоулки. — Вы меня не помните. Некоторые из вас могли видеть другого меня, но сейчас я — Инсильф, четвёртый из принцев королевства людей. И я могу спасти вас. Каждого.       По толпе прошёлся ропот. Волна презрения, страха, насмешек — те, кто помнил дрожащего за спиной матери парня, не знали бы, что сказать, кроме как рассмеяться в ответ на подобное заявление, но… Только что, используя магию, которой ранее явно не обладал, Ин нарушил законы этого мира. И все это видели.       Как только первая волна улеглась, парень снова заговорил: — Вы спросите, для чего вам спасаться. Это место ведь вполне пригодно для жизни, так ведь? — он позволил себе обвести собравшихся взглядом. — Но я хочу сказать, что внутри каждого из вас, как и во мне, скрывается более сильный человек. И у этого человека была иная жизнь. В другом месте, в другом мире… Я предлагаю вам всем пройти сквозь вон те магические врата и узнать, кем вы являлись раньше. Чем занимались и увлекались.       Ин сглотнул.       Сложно было не упоминать то, что назад они вряд ли вернутся, но на слова толпа откликалась тепло. Некоторые даже ринулись наверх по винтовой лестнице — спустя несколько минут в тишине двери в первый раз отворились, впуская несколько обездоленных, и снова захлопнулись. Большинство местных не сдвинулись с места. — А та жизнь действительно лучше моей? — выдохнул Соля, прижимая руки к груди. По эту сторону он мог быть со своим братом, а тот, не стыдясь, приглашал его к себе. Правда, было это давно, ведь с появлением Эсии всё рухнуло к чёрту, но кто знает, если остаться по эту сторону в одиночестве, может, и мир вежливо изменится под нового владельца? — Я не знаю, — Инсильф развёл руки в стороны, и в его исполнении жест, скорее, означал миролюбие, нежели беспомощность. — Только Вам решать. По ту сторону — жизнь. Здесь — затхлое существование, которое никогда не меняется. Банка с мотыльком. И в стекле заперта не диковинная зверушка, а мы с вами.       Соля не стал продолжать.       Ему было достаточно и того, что Фоул всё слышал (а каждое слово второго принца отражалось на лице брата), теперь же можно было вернуться к привычной безликой жизни по другую сторону. — Хэй, наследничек, разве младший братик тебя не уделал? — рассмеялся Дамерио, звонко хлопнув Фоула по плечу.       Первый принц всё ещё обдумывал произошедшее. Он выглядел, словно картина мгновения, поскольку замер и ничего не говорил, что-то обдумывая в голове. Нечто важное? Слова Соли, предназначавшиеся даже не брату, а всему миру, который не позволял им быть вместе?       Но для третьего принца подобные размышления на трезвую голову выглядели глупо и даже немыслимо, поэтому он сильно тряхнул Фоула. — Да, — выдохнул тот, не совсем понимая вопрос. — Просто отдашь ему первенство? — уточнил Дамерио.       Ин тем временем всё говорил и говорил, почти не делая пауз, а люди, реагируя на его речь, медленно поднимались вверх по лестнице, чтобы собственными глазами увидеть дверь и мир за ней, пройти сквозь портал и снова вернуть себе истинное подобие.       Выглядело это невероятно. Словно бы… один человек действительно может сдвинуть общепринятый порядок с места, если по-настоящему постарается. — Не отдам, — хмуро бросил Фоул. — Пойдём ко вратам. Будем помогать с переходом. — Как скажешь, братец, — Дамерио зевнул и послушно двинулся за своим спешащим братом: тот действительно желал сию секунду восстановить утраченные авторитет и достоинство.       А когда на сцене остался только Инсильф, Эсия наконец позволил себе выбраться из темноты в дальнем углу за кулисами, в которой устроился.       Он вполне осознавал, что для мага тьмы не найдётся места в представлении, которое трогало бы душу. Его помощь также не требовалась у врат, ведь при виде его мощной фигуры люди могли подумать, что выгоняют их силой, а в таком случае ничего бы не получилось…       Потому Эсия и устроился за кулисами в прямом и переносном смысле, пользуясь темнотой и тишиной сцены, скрытой от людских глаз. Не желая известности, маг наблюдал за своим подопечным с самого близкого расстояния; он заранее был готов ко всем непредвиденным ситуациям, более того — подобрал заклинания, больше подходящие для Ина.       Отсюда он мог вмешаться, если придётся, а также не выпускал своего принца из поля зрения. Лучшая оборонительная позиция.       Тем временем среди оставшейся группы людей звучали самые разные мнения: одни сомневались в методе, другие предлагали подождать, пока хотя бы один человек сначала выйдет из врат, а потом уже разговаривать о перемещениях на ту сторону. И как ни странно… мать Инсильфа также находилась в оппозиции.       Только вот отрицала она не способ перемещения, а своего сына, который из молчаливой маминой зайки пробудился в пугающего до ужаса властителя, который мог, если хотел, даже страны за ночь сравнивать с землёй. «Что мне с ней делать, господин Эсия?» — голос принца звучал взволнованно.       Отношения с матерью у него явно складывались не в пользу самого Ина. «Пусть остаётся, переговорим наедине», — предложил тёмный маг, одновременно отряхивая одежду: не хотелось, чтобы королева вспоминала, что её драгоценного сына увёл оборванец в пыльном плаще, пусть даже все люди внутри иллюзии были одеты ещё хуже.       Отчего-то Эсию беспокоила возможность знакомства с этой версией матери Инсильфа, но он не стал говорить об этом подопечному. В конце концов… всё пройдёт гладко, и каждый из участников представления вернётся обратно в родной мир. В любом случае.       Потребовалось ещё некоторое время, чтобы все оставшиеся неторопливо и без особого желания двинулись вверх по лестнице. Только тогда, оставшись с королевой наедине, Ин спрыгнул со сцены и взглянул на неё снизу вверх — женщиной его мать была высокой и сильной; поговаривали, что однажды у неё даже получилось справиться с королём…       Но четвёртый принц об этих слухах не знал.       Для него она была в первую очередь человеком, который осознанно раз за разом отправлял своего сына на верную смерть от скуки и одиночества, не думая о последствиях. Или, быть может, чересчур сильно о них беспокоясь. — Инсильф! — королева распахнула свои объятия, предлагая сыну забыть обо всём…       И именно в этот момент Эсия молча вышел вперёд, тоже прыжком спустившись вниз. Он встал за спиной принца и косо взглянул на женщину, которой король, его друг и напарник в битвах, ранее восхищался (до того, как ему всё, кроме сражений, опостылело). Её облик ничуть не изменился.       Могло даже показаться, что королева не стареет, как и сам маг тьмы… Но это было не так. — Вы, — коротко выдохнула она. Осознание вспышкой молнии пробудило воспоминания, и женщина тут же приосанилась, желая соответствовать своему обычному образу. — Разве Вам позволено общаться с королевской семьёй?       Мало кто мог хоть что-то запретить Эсии, если тот этого действительно хотел, но, видимо, мать Ина предпочитала не замечать подобные «мелочи». — Матушка, — четвёртый принц склонил голову, — мне хотелось бы официально представить Вам моего супруга, господина Эсию Рульсио.       Выглядела она удивлённо, пусть даже это чувство почти не проступило наружу, благодаря выдержке и опыту.       Кто бы не удивился?       Инсильф взял ладонь тёмного мага в свою, чуть сжав, словно бы это должно было помочь взять себя в руки и каким-то образом простить королеву. Нет… Холод поднимался волной, требуя мстить. Стихия в его крови требовала сначала поставить на место всех выскочек и негодяев, а только затем — прощать. — Мой король обожает преподносить мне сюрпризы, — с мягкой улыбкой сообщила она. — Я рада нашей встрече, Эсия. Вам идёт и новый образ кукловода, который, как я вижу, Вы уже успели примерить и опробовать. — Матушка! — Ин вздрогнул и взглянул на неё, словно затравленный зверь.       Он был… Разочарован.       Королева ни на секунду не позволяла себе поверить, что справляться с толпой действительно мог её сын, а ведь именно она настаивала в обучении навыкам такого рода. Неужели вскоре забывала об отданных приказах? — Инсильф, — она мягко взяла его под руку. — Приглашаю тебя и твоего партнёра вместе со мной вернуться во дворец. Поживёте с нами несколько дней, расскажете, как дела в мире тьмы… Твои душевные раны затянутся, и идти станет проще. — Да с чего Вы взяли вообще?! — парень отвернулся и отступил, врезаясь в тёплого Эсию. — Я ведь не болен… Я сделал всё сам, а Вы, матушка, никак не желаете поверить мне…       Повисла тишина.       Уткнувшись в грудь тёмного мага, четвёртый принц явно не желал продолжать осмысленный диалог, и тогда Эсия и королева снова столкнулись взглядами. Он невольно чуть напрягся. Пусть многие воспоминания стирались из памяти и отходили на второй план, свои стычки с этой женщиной, Мариллой, он помнил прекрасно.       В обществе короля, весёлого, но собранного, упивающегося до полусмерти между битвами, юная девушка из богатой семьи выглядела неуместно. Она соблюдала все нормы этикета: кланялась до земли, называла даже бездельников полными именами, а во время празднований разносила напитки. И кто знает, каким образом Мари (именно так её называли друзья) удалось подобраться к тогдашнему наследнику престола. — Добрый вечер! — она, разодетая, словно принцесса, в грязно-белом фартуке забегаловки смотрелась просто нелепо, но всё равно приветствовала каждого гостя.       Эсия в длинном чёрном плаще с капюшоном только едва кивнул — он торопился. Прибыли неутешительные вести, на севере разгоралось восстание, а потому королевской гвардии следовало немедленно прекращать пить и либо выдвигаться на линию фронта, чтобы не позорить короля, либо отступать в тыл.       И эта девчонка была абсолютно не к месту.       Правда, уже преодолев большую часть помещения, где веселились охотники за наживой, танцуя около своих спящих где попало собратьев, маг вернулся к Марилле. Девушка обернулась к нему, чтобы задать кучу неуместных вежливых вопросов… Он схватил её за запястье и крепко сжал. — Простите… пожалуйста, перестаньте… — слова давались ей с трудом. — Мне нужен принц, — мрачно сообщил Эсия. — Конечно, я отведу Вас… сейчас! Только отпустите…       Тёмный маг выпустил несчастное запястье, подождал, пока Мари испуганно взирала на покрасневшую кожу, а затем поспешно спрятала след под длинным рукавом, и только затем они вместе быстрым шагом двинулись сквозь залы.       Когда перед глазами промелькнуло уже четвёртое собрание несчастных алкоголиков, Эсия понял, что ему самому вряд ли бы удалось быстро справиться с поиском. Но извиняться перед девчонкой, вечно следовавшей за другом хвостиком, не хотелось. Тем более в тот момент, когда чёртовому безалаберному принцу угрожала очередная смертельная опасность, о которой тот не желал и слышать.       Стол короля был полон и закусками, и собеседниками. Воины кричали, обсуждая способы охоты, трое аристократов не могли связать и двух слов вместе, чтобы объяснить, что им на самом деле давно пора идти… Одна девушка-официантка выметала из-под стола осколки посуды.       И самым комичным в этом был наследный принц.       Восседая едва ли не на куче мертвецов, он выглядел нелепо в своей съехавшей набекрень короне из дешёвого камня, в своей слишком дорогой для подобного заведения одежде и со своим поистине королевским нравом. — Неужели ты решил почтить меня своим присутствием, Эсия? — глаза короля выдавали, что он пьян, но всё ещё понимает, что к чему. — Тебе нужно убираться отсюда, — маг тьмы брезгливо взглянул на остальных членов шумной компании, поскольку они явно пытались заглушить его голос своими дикими воплями.       На фоне происходящего Мари выглядела… неуместно. Она держалась гордо и спокойно, даже немного улыбалась всем присутствующим. Вероятно, именно это и настолько сильно запомнилось Эсии. — Может, лучше присядешь и выпьешь со мной? — подскочив на ноги и протянув другу полную кружку, наследник государства улыбался во весь рот. — И все невзгоды пройдут. Ты только попробуй… — Я не собираюсь умирать вместе с тобой, — сузил глаза маг. — Вместе с армией я отправляюсь на передовую, чтобы унять восстание. А ты и элитный отряд можете, конечно, прозябать здесь, наслаждаясь вином, но помни, что в итоге от твоего королевства, возможно, ничего не останется.       Он взял в руку кружку и раздражённо бросил в стену.       Недостаточно сильно, чтобы она раскололась, но содержимое облило сидящих за ближайшими столиками мужчин. И это, конечно, их… расстроило. Поднимаясь со своих мест, они предвкушали, как накажут выскочку в плаще (маги во все времена не пользовались популярностью), но что-то им помешало.       В какой-то момент «мстители» застыли, ещё не успев полностью разогнуть колени, и не смогли двинуться ни вперёд, ни назад — магия не позволила им. — Я ухожу, — Эсия развернулся. Он не задержал взгляда ни на короле, ни на пойманных, только Марилла на мгновение заставила его остановиться: что-то в цвете её волос и чертах лица было до боли знакомым. Родным…       Тряхнув головой, чтобы отогнать чересчур настойчивое прошлое, тёмный маг «выпустил» своих пленников, вернув им обратное ускорение — мужики, облитые пивом, с грохотом уселись на стулья так, что некоторые из хлипких деревянных сооружений не выдержали и провалились.       Да… Подобное представление притягивало внимание, так что когда Эсия неторопливым шагом достиг дверей, за ним уже тянулся весь элитный отряд принца, сам принц и его Марилла — худшая компания из всех, кого только можно было себе представить.