Таяние

      Знакомые стены, потолок, чёртова кровать, на которой он столько лет маялся в одиночестве, куда сбегал от настойчивого Дамерио… Инсильф мог бы воссоздать интерьер помещения даже с закрытыми глазами. Он буквально чувствовал расположение предметов.       Но теперь всё изменилось: кто-то переместил кровать в другой угол, который раньше занимало магическое зеркало, большую часть вещей четвёртого принца Эсия забрал в собственный замок, а остатки пылились в углу, накрытые сверху чёрной тканью.       Именно к этой комнате привела их молчаливая служанка, словно бы во дворце нельзя было отыскать ничего лучше… — Простите, нельзя ли нам занять гостевую комнату? — Ин взглянул на женщину. — Они заняты, Ваше Высочество. Нынче нас посетили представители семьи Лито, которые не пожелали остановиться в одних апартаментах… Вы понимаете. Его Величеству пришлось разрешить им занять столько комнат, сколько захочется.       Инсильф тяжело вздохнул, глядя на хлам и это помещение, бывшее для него, узника, вечной темницей. — Не беспокойся, — шепнул Эсия, — сейчас немного приберёмся, и будет как новенькая. Ты и не заметишь, что в той же комнате находишься.       Благодарная служанка тем временем постаралась испариться, оставив на кровати постельное бельё и чистые полотенца.       Супруги уже успели побывать в купальне, помыться и переодеться в чистое (как оказалось, весь арсенал дворцовой королевской одежды для крайних случаев был белого цвета, и теперь оба щеголяли в безразмерных белых пижамах, как привидения). Перед тем, как войти во дворец, Эсия объяснил Инсильфу, что скрывает большую часть своих способностей, а потому, пока они будут в гостях, лучше не травмировать никого из аристократии возможностью мгновенно пересечь полстраны.       Всё это походило на приключение, а потому четвёртый принц и правда немного расслабился. Да и вид тёмного мага в белом одеянии был… нелепым. Смешной и милый, чего обычно нельзя было сказать о хмуром воителе земель монстров, Эсия нравился Инсильфу даже больше, чем обычно. — Ты ведь не расстроился из-за комнаты? — несмотря на то, что они остались в помещении наедине, а дверь закрыли даже чересчур плотно, маг всё равно говорил осторожным шёпотом. — Мне было страшно, — Ин подошёл к куче хлама и сдёрнул ткань.       Пыль взметнулась к потолку. Парень невольно закашлялся и зажмурился, а когда открыл глаза, перед ним была гора его тетрадей, учебников и прочих безделушек разного периода, которые королева лично или через слуг время от времени отбирала. За плохое поведение: неучтивая беседа, опоздание, неподобающий внешний вид…       Ин даже не помнил, позволялось ли ему когда-то быть ребёнком, а не вышагивать по струнке смирно, словно деревянный солдатик.       Эсия задумчиво сел на пол рядом с горой вещей и взял первую попавшуюся под руку тетрадь. Она выглядела словно личный дневник, а потому тёмный маг осторожно взглянул на Инсильфа, задавая молчаливый вопрос. Он множество раз врывался в личную жизнь парня, не спрашивая. Стирал память и возвращал всё к началу, сжигая себя изнутри чувством вины и влечения к существу, которое до сих пор являлось ребёнком…       Не будучи уверенным в своём самообладании, он не мог просто забрать четвёртого принца из дворца, даже если «конкурс женихов» был объявлен для всех. — Наверное, не стоит, — Ин неловко взглянул на дневник. — Я ведь писал всякие глупости.       Усевшись рядом с супругом, он тяжело вздохнул, глядя на потрёпанную обложку. — Мать подарила мне эту тетрадь, когда я впервые выступал перед одногодками с речью. Это был первый и последний раз, но подарок остался. В итоге я начал записывать… некоторые вещи, которые со мной происходили, — Инсильф взял в руки видавший виды дневник и вздохнул. — Не ожидал, что она не выкинула его. В конце концов, могла давно избавиться от этих вещей, как и от меня самого. — Марилла не была плохим человеком, — тихо сказал Эсия.       Ин удивлённо взглянул на него. — Вы знали мою мать? Нет, конечно, знали, она ещё говорила о… — Она была в меня влюблена, — закончил супруг и продемонстрировал пустые ладони. — Бегала за мной, несмотря на то, что уже была почти что замужем. Мы встречались всего несколько раз, но Мари всегда настаивала, мол, мне пора спасти её из этой клетки.       Эсия ненадолго замолчал, перебирая собственные пальцы задумчиво и сосредоточенно.       Инсильф не торопил его.       Уставшие, они, вероятно, должны были завалиться спать, но вместо этого сидели рядом с кучей воспоминаний четвёртого принца, которые кто-то нарочно, словно засаду, оставил здесь. — В последнюю нашу встречу она говорила, что хочет назвать своего ребёнка, у которого будут голубые волосы, Инсильф. Сказала… Как первый снег.       Четвёртый принц внезапно широко распахнул глаза, словно бы проснувшись от полудрёмы, и повернулся к тёмному магу, своим порывом едва ли не повалив его на пол. Они смотрели друг на друга в тишине. — Мне казалось, она ненавидит меня больше, чем других принцев, — тихо сказал Ин. — Я думал, что не нравлюсь ей, потому что вышел не таким, как они, не сильным и свободным. Разве могла та моя мать, которую я знал, выбирать имя именно для меня? Желать, чтобы я родился… Мне правда казалось, что ей на меня абсолютно плевать, а когда нет, — она набрасывалась на меня, словно акула, вынуждая позориться перед другими детьми.       На мгновение задумавшись, тёмный маг осторожно поднёс старую тетрадь к лицу и закрыл глаза.       Его взору открылся иной мир, где всё живое существовало в виде нитей энергии, переплетённых между собой. По крайней мере, Ин видел их как нити, а для других магов это могли быть круги, квадраты или вообще что угодно — зависело от воображения и специализации мага. Эсия же был способен видеть мир в его первозданном виде, где энергия растекалась свободно, ничем не скованная, она перетекала из одних предметов в другие, постоянно меняя своё расположение…       На картинку такого качества могли позариться лишь лучшие выпускники Ассоциации, и то большинство из них не представляло, для чего использовать подобный дар.       Но тёмный маг наверняка знал, что искать. Его интересовали следы прикосновений к тетради, которые ещё не растаяли в общем шуме магической среды. Долго вглядываясь в обложку, Эсия наконец отыскал необходимое. Несколько отпечатков пальцев, совсем свежих, наполненных чувствами настолько, что перекрывали даже свет от прикосновений супругов.       Знакомая магия, знакомые руки — он был уверен наверняка. — Все эти вещи твоя мать бережно хранила и оберегала у себя и, видимо, отдала приказ вернуть тебе, когда ты покинешь дворец, Ин.       Четвёртый принц удивлённо моргнул.       Сглотнув комок слёз, чересчур близко подступивших к горлу, носом он уткнулся в тёмного мага, не желая демонстрировать миру собственную беспомощность. Она любила его. По-своему и, быть может, жестоко, но в каждом действии парень ощущал искреннюю любовь матери к своему чаду, которую нельзя так просто изобразить и разыграть, словно спектакль.       И он почувствовал, что не может злиться на неё больше ни секунды, пусть даже именно королева по незнанию обрекла его на годы страданий… — Всё хорошо, Ин, — Эсия нежно погладил принца по голове.       Они сидели на полу вдвоём, не позволяя никому и ничему прервать мгновения их единения. Дрожащий четвёртый принц, который мог справиться с разъярённой толпой, в бессилии плакал, не сдерживаясь, прижимаясь к своему супругу. Он не знал. Не представлял, какой была жизнь матери до его рождения, не догадывался о её особых отношениях с отцом….       Всё это не могло оправдать королеву или объяснить жестокость её поступков, но теперь, когда мир для Инсильфа более не ограничивался одной комнатой, он внезапно осознал, что не злится. Что его давняя обида, затаённая боль, — всё это не так уж и важно и необходимо, чтобы продолжать двигаться дальше. Идти под руку с тёмным магом, который плевать хотел на правила приличия.       Эсия ничего не говорил, но Ин чувствовал его тепло, и когда слёзы прекратили донимать его, он заговорил первым: — Я прощаю её, — парень выдохнул и положил ладонь на отброшенный до того дневник. — Я её прощаю за всё то, что она уже сделала, и за то, что могла бы сделать со мной. Прощаю. Пусть воспоминания остаются в прошлом.       Нежно и крайне осторожно, супруг прижал к себе подопечного, едва касаясь его немного влажных после купальни голубых волос.       Не требовалось ничего говорить: пусть с их бракосочетания прошло не так уж и много времени, они успели неплохо изучить друг друга и привыкнуть к большинству особенностей. Да и… словно бы с самого начала слепленные каким-то чудаком так, чтобы подходить своему партнёру, Инсильф и Эсия ощущали себя более чем счастливыми.       Правда, спустя ещё несколько минут четвёртый принц всё-таки медленно высвободился из объятий. Он взглянул в сторону своего прошлого, обличённого в виде дневников, записей и рисунков, затем посмотрел на сосредоточенного тёмного мага, который будто бы олицетворял собой будущее… — Я ведь выполнил условие? — осторожно, боясь спугнуть свою удачу или сказать лишнего, произнёс Ин. — Не сомневайся, — Эсия кивнул. — Это было прощение.       Вероятно, парень ожидал, что в момент выполнения на него снизойдёт озарение или же настойчивый холод хоть немного отступит, как это бывало, когда супруг обнимал его. По крайней мере, он хотел узнать следующее условие, но… Ничего не произошло. Абсолютно ничего из того, что можно было предвидеть и описать как «магическое вмешательство». — Он скажет, когда придёт время, — тёмный маг толчком поднялся на ноги и протянул руку Ину, — Лео нравилось, когда зрители томятся в ожидании. Нам остаётся только верить, что план у него надёжный, а схема действительно сработает верно. — Вы правы, — парень принял руку и плавно поднялся на ноги.       С высоты даже своего роста куча хлама воспоминаний казалась ему не такой уж и значительной, и всё равно забирать подобное домой (в замок Эсии, поскольку никакое иное место назвать так Инсильф бы не решился) не хотелось. Пусть сгниёт здесь как напоминание… о прошлом. Ин поднял грубую ткань и бросил на место, снова скрывая тетради и дневники.       Сейчас он понимал, сколько золотых монет король и королева отдали на его воспитание: бумага была чертовски дорогой, но раньше сей факт никогда не всплывал на поверхность… Парень чересчур привык к записям, а родители ему не отказывали, несмотря на, кажется, значительные убытки для государства. — Мне кажется, им не стоило меня любить, — Ин тяжело вздохнул и отвернулся от неидеальной горы. — Нам всем так было бы легче. — Им не следовало запирать тебя в комнате, называя это любовью, — мрачно отозвался Эсия. — Вы хотели вмешаться, господин Эсия? — четвёртый принц внезапно улыбнулся исключительно по-проказнически.       Тёмный маг, чуть помедлив, кивнул: — Было похоже на одержимость. Сначала я видел в тебе Лео и желал спасти его, но воровство детей не совсем по моей части… Ты сам меня отыскал во время одного из визитов. Тебе было не больше шести, но я был уверен, что идёшь ты ко мне, ведь никто не решался даже на празднике сесть рядом с человеком, имеющим такую репутацию, как я, — он облизнул губы и едва улыбнулся, — от моих рук тебя спасла служанка. А позже, когда я наблюдал за тобой через зеркало, оказалось, что ты абсолютно не похож на моего Лео. Ты жаждал магии, но не так, как он. Не разобрать на составляющие, а творить, создавать, удивлять… Я был поражён твоим талантом. В столь юном возрасте маги не могут осознанно контролировать энергию: она фонтанами бьёт из них, пока не истощится резерв, но ты держал большую часть силы под уздой, ещё даже не понимая этого.       Тёмный маг замолчал, глядя на подопечного. Явно заинтересованный, Ин подался ближе, совсем забыв о правилах приличия, которым с таким усердием следовал не так давно. — Представляешь, каково это, сходить с ума по маленькому ребёнку? — спросил Эсия, одним пальцем легонько стукнув парня по носу. — У Вас и такие наклонности есть, мой господин, — Инсильф уже пожалел, что сказал это, поскольку супруг мгновенно толчком прижал его к стене, лишая всех путей к отступлению.       И именно в этот момент дверь без стука распахнулась.       Они оба повернули головы к незваному гостю-наглецу… На пороге, не решаясь войти и покраснев едва ли не до кончиков белоснежных волос, стоял Соля. Правда, в нём уже нельзя было узнать нервного мальчишку, которого им пришлось лицезреть во время путешествия: второй принц привёл причёску в порядок, обрезав волосы ровно по плечи, переоделся в приличный наряд и, в целом, собрался с мыслями.       Но, конечно, даже настолько детальная подготовка не смогла помочь ему справиться с тем, что он услышал под дверью, и тем, что увидел после. — Чего стоишь в проходе? — Эсия мрачно смотрел на принца, нарушившего их уединение. Супруги отлично знали, чем закончится их маленькая игра, но были совершенно не готовы, что прервут их настолько рано. — Простите, — Соля всё-таки вошёл, несмотря на внутреннюю неуверенность. — Вообще-то только благодаря вам двоим та взбалмошная экспедиция прошла успешно, так что… Спасибо вам за всё от всех участников и от меня лично.       Ин тихо спросил: — Как Кэттл? — Лучше всех, — второй принц даже хмыкнул, демонстрируя, что уж о ком, а об этой леди беспокоиться не следует. Он наконец почувствовал себя более уверенно и пересёк комнату, чтобы устроиться на кровати. — Она ведь давно командовала отрядами, ей было не привыкать. В общем, для Кэттл подобные вылазки — что-то вроде образа жизни… который никто из её близких не одобряет.       До сих пор супруги всё ещё стояли на том же месте, где застал их Соля, но теперь Эсия чуть отступил, позволяя Ину свободно передвигаться по комнате: незваный гость явно заявился до общего обсуждения насущных событий не просто так. — Давай к делу, — мягко произнёс он. — Мне сложно так быстро собраться, господин Рульсио, — второй принц неловко улыбнулся. Он и правда был с ними откровенен: не играл общепринятую роль, не пытался понравиться Фоулу, а просто пришёл поговорить, как это бывает, когда человек нуждается в помощи. — Я должен рассказать вам о Фи. Вы ведь помните её? — Лекарь из сказки, — мгновенно выдохнул Инсильф, и тогда тёмный маг тоже вспомнил чересчур настойчивую девчонку, которую он отвадил, напомнив о её не слишком приятном прошлом.       Соля кивнул. — Она заразилась этой странной болезнью, которая соединяет людей и предметы. Мне казалось, вам это было интересно, так что… Фи любезно пригласила всех желающих попробовать помочь ей.       Сложно было представить. Фи, пусть и не являлась кем-то из ближайших родственников Ина, всё-таки считалась его знакомой, а он думал, что близкие ему существа априори не могут заразиться и умереть от неведомой чумы… Но слова Соли напоминали: мир вовсе не доброжелательный дядечка. — Где она? — четвёртый принц не решался обернуться к супругу: кто знает, что отражалось в тот момент на лице тёмного мага, который уже прекрасно осознавал, что их скромный отпуск на двоих окончательно загублен. — В гильдии, — Соля осторожно убрал выбившуюся из причёски прядь за ухо. — Вы сможете зайти в любое время. Но, конечно, я бы попросил сделать это сразу после нашего семейного собрания… Боюсь, Фи вряд ли кто-нибудь действительно сможет помочь.       Кто знает, говорил ли он о том, что девушка долго не протянет, или же о необычной помощи, оказать которую под силу только двум неординарным магам…       Второй принц поднялся с чужой кровати, коротко поклонился и поспешно покинул комнату, не забыв аккуратно закрыть за собой дверь. Воплощение такта. А ведь ещё до экспедиции Соля, мастерски владеющий клинком, убивал из тени неугодных своему отцу и никогда не задумывался о большем. — Ты негативно влияешь на людей, Инсильф. Если так продолжится, после общения с тобой в стране не останется ни воров, ни убийц — только добропорядочные граждане, — Эсия подошёл к кровати и упал на неё, полностью проигнорировав жалобный стон пружин. — И на Вас тоже? — принц приблизился, снял через голову рубашку и осторожно, стараясь не увязнуть в ногах и руках супруга, устроился у него на груди. — Я почти не убивал людей с тех пор, как мы вместе, — заметил он. — Мысленные вскрытия Дамерио и прочих твоих родственников не в счёт, я же не исполняю задуманное.       Ин закрыл глаза, прислушиваясь к чужому сердцебиению. Дышал маг ровно, и его сердце послушно неторопливо отбивало необходимое количество тактов. Словно магический механизм… — А Вы можете умереть, господин Эсия? — тихо спросил принц. — Могу, — задумчиво кивнул тот, — а тебе хотелось бы поскорее от меня избавиться? Тогда просто используй заклинание и лиши меня магической поддержки. Если не будет маны, мой организм со временем перестанет регенерировать, а затем я умру. Просто, но никто из противников до сих пор не додумался.       Двигаться не хотелось, но следующий вопрос следовало задавать исключительно глядя в глаза.       Инсильф приподнялся на локтях, глядя на тёмного мага. Они ничего не говорили, исключительно сражались взглядами, и в комнате стояла приятная тишина, ничем не разрушаемая. — Что Вы будете делать, когда я умру?       Даже если болезнь будет побеждена (во что всё-таки верилось с трудом), Ин знал, что его собственное тело далеко не бессмертно, — в какой-то момент супругу всё равно придётся остаться в одиночестве, чтобы и дальше нести сквозь века своё безмолвное существование.       Сложно, вероятно, бессмертному влюбляться — партнёры живут чертовски мало, и за свою жизнь похоронить придётся чересчур многих. — Ты не умрёшь, — Эсия крепко сжал правое запястье подопечного. — Слышишь? Я не отпущу тебя в другой мир. Твоё тело понемногу привыкает к моей магии, а когда процесс будет завершён — ты тоже не сможешь умереть. Никогда. — Вы решили сделать меня своим навечно, не посоветовавшись со мной? — Ин не знал, ощущает ли он разочарование или злость… проанализировав себя и не обнаружив внутри никаких неприятных колебаний, парень вздохнул.       Он чересчур сильно любил этого человека, чтобы злиться. Вероятно, ему и самому хотелось целую вечность утопать в чужих объятиях, пока мир вокруг не превратится в руины.       Но болезнь могла помешать.       Пусть тёмная магия и имела способность изменять организм, справиться с подобным ей было попросту не под силу: замерзание, невероятно сильное и дикое, словно животное, отлично справлялось с противодействием любому вмешательству в свой план по убийству носителя. — Я собирался рассказать, когда всё уже будет завершено, — Эсия коснулся голубых волос принца. — Ты не сможешь просто сбежать от меня. Никогда. А если даже и сделаешь это, я отыщу тебя, куда бы ты ни направился, и снова присвою. Так что не думай, что можешь просто скрыться. — Я прекрасно помню, что Вы, господин Эсия, любите вмешиваться в чужую личную жизнь, — Инсильф осторожно наклонился вперёд и едва ощутимо поцеловал супруга. — Очень люблю, не спорю, — шепнул маг. — Особенно если речь о тебе.       Ещё некоторое время они просто лежали и целовались, безнаказанно наслаждаясь временем, когда никто не желал, чтобы они (вместе или по отдельности) спасали мир или кого-то важного для него.       А затем свободные минуты закончились — пришлось вставать, впускать служанок с подготовленными нарядами…       Вся одежда была белого цвета.       Кто-то словно бы издеваясь прислал подогнанные под супругов костюмы идеально белого цвета, на фоне которых Эсия выглядел чересчур мрачно, а Ин казался потерянным призраком умершего члена королевской семьи. Но времени на поиск новой одежды не было, пришлось смириться и в таком виде отправляться в зал совета. — Вы не беспокоитесь, господин Эсия? — четвёртый принц остановился у двери, как стоял здесь до их экспедиции к краю мира. — Пусть остальные беспокоятся, — тёмный маг взял подопечного под руку, слегка более раскрепощённо, нежели положено, прижимая к себе. — А я буду наслаждаться происходящим вместе с тобой.       Супруг решительно распахнул дверь, и они вместе, держась за руки, вошли в помещение, где обычно собирался совет.       Король расположился на привычном месте: он перебирал письма, отчёты и прочие важные бумажки, большинство которых (видимо, за ненадобностью) правитель бросал на ковёр, несколько раз наступив носком грязного ботинка. По левую руку от него расположилась Марилла.       Она выглядела больше уставшей, нежели свободной, поскольку её наконец поймали и вернули в золотую клетку, пусть когда-то женщина и вошла в неё абсолютно по собственной воле.       На подоконнике устроился Дамерио, скрестив ноги в позе лотоса, что означало: он чертовски хочет есть, ещё нескольких минут целебного голодания просто не выдержит, а дальше… Вероятно, об учинённом им беспорядке на кухне пойдут легенды.       Зато Фоул выглядел спокойно и собранно. Наследника не смущало ни отсутствие Соли, ни письмо, которое он теребил в руках (явно от брата), разве что немного беспокоило наличие матери, которую при дворе, а более того — принимающую участие в переговорах, уже никто давно не видел. Мари находила для себя занятия поинтереснее, пока её прислуга занималась грязными или неприятными делами. — Итак, все наконец-то в сборе, — король поднялся с трона и бросил корону назад, в глубокое кресло. — Подойди сюда, Ин. Мне жаль, что никак нельзя было сделать этого перед всей армией, которую ты вынудил сражаться, но я действительно горд тобой. Хорошая работа.       Эсия кивнул: идти следовало.       Четвёртый принц, нерешительно отцепляясь от своего внимательного супруга, преодолел несколько метров, прошёл по красной дорожке от входа и остановился перед правителем, надеясь узнать нечто большее, нежели уже слышал. Это ведь король… Его отец. Его…       А кто они друг другу, не считая безусловной связи между зачатием, этой женщиной и правами на престол?..       Остановившись у трона, Инсильф выдохнул и плавно опустился на одно колено, несмотря на то, что, учитывая статус своего супруга, мог и вовсе не кланяться. Вероятно, это тоже было из пережитков прошлого, памяти, которую будто выжгли у него на внутренней стороне век.       Все молчали, глядя на развернувшееся представление, даже тёмный маг не проронил ни слова, наблюдая с того же места, где и стоял раньше. — Пока мы ещё не начали, я хотел объявить о своём решении относительно наследования трона, — король взмахнул пальцами, требуя, чтобы Ин поднялся. Парень подчинился, не выказав ни толики эмоций — он был сдержан, спокоен и собран, и Эсия не узнавал в этом сильном человеке дрожащего перед ним парня. Пугало ли это его? А король продолжал свою речь. — За выдающиеся заслуги на поле боя, храбрость, силу и спасение всего ныне живущего человечества, я передаю все права на престол своему младшему сыну и четвёртому принцу, Инсильфу.