Таяние

      Книга, написанная рукой Лео, действительно оказалась полезной. Несмотря на некую инстинктивную неприязнь к бывшему своего супруга, четвёртый принц всё равно с интересом погрузился в изучение принципов магии, которыми предпочитал выражаться Лео. Его книга стала для Инсильфа едва ли не молитвенником, только вот страницы закончились раньше, чем парень сумел удовлетворить своё любопытство.       Конечно, теперь он вполне понимал базовые принципы соединения элементов, но этого было чересчур мало. Внезапно принца заинтересовала сама структура мироздания: что вообще в рамках целого мира значила «стихия», которую кто-то будто бы случайно выбирал для новорождённых… Но ведь не всегда направление определяли заранее. Многие маги, отбросив простой путь, проложенный им с рождения, изучали заклинания прямо противоположного элемента и даже преуспевали в этом.       Непопулярным было сочетать направления. Большинство магов пытались объединять хотя бы похожие силы природы, такие как вода и лёд, но в итоге две силы в любом случае продолжали действовать обособленно, не желая смешиваться и взаимодействовать.       Лео описывал, как достичь «взаимопонимания» между направлениями. Он говорил о глубоком познании двух путей, слиянии с каждым из них по отдельности, а после — аккуратном «знакомстве», будто бы речь шла о диких животных.       Книга не упоминала магию тьмы и эксперименты с ней, и Ин не знал, догадывался ли его предшественник о насильном слиянии, доступном исключительно этому элементу, но определённая причина не упоминать основное направление магического развития супруга у Лео точно была. — Не спится? — Эсия зевнул, разглядывая раскрытые книги, которыми Инсильф покрыл почти весь обеденный стол. — Почему Лео не упоминает Вашу магию в своей книге? — четвёртый принц повернулся, глядя на мага, который, почти не глядя, готовил себе чай. — Вероятно… — супруг на мгновение замолчал, сосредоточившись на движении металлической ложки в своей чашке, — он был на меня обижен. Предполагаю, что написание этого трактата пришлось на время нашей ссоры, а значит Лео, как и всегда, старательно игнорировал моё присутствие и мои советы. Вот и написал…       Инсильф не двигался, наблюдая за автоматическими, и всё же идеальными, выверенными до миллиметра, движениями Эсии. Тот словно бы жил в этом доме давным-давно, но затем ушёл, оставив всё на попечение служанок.       Кто знает, что произошло на самом деле… — Простите, господин Эсия, а могу я поэкспериментировать? Мне нужно немного места и… — Пойдём на улицу, Ин, я беспокоюсь, что твоя магия может к чёрту разрушить это место, — выдохнул тёмный маг, касаясь дубового стола. — Мне бы не хотелось, чтобы кто-нибудь снова потревожил Риффла или его личную стражу.       Инсильф отложил книгу и соскользнул со стула на пол, босыми пятками касаясь прохладного пола. Его ноги привычно оставляли ледяные следы, но парень старался об этом не думать — требовалось просто пересечь помещение и встать рядом с супругом. — Вас ведь такие мелочи обычно не беспокоят… — Я узнал, что мне не нравится, когда нас прерывают, — шепнул тёмный маг, внезапно подхватывая легко одетого Ина на руки. — Очень не нравится. Как будто все вокруг пытаются украсть тебя и присвоить.       Теплота прикосновений и равномерный стук чужого сердца — четвёртый принц закрыл глаза. Ему уже не хотелось никуда уходить, чтобы проверить, действительно ли его магии тьмы достаточно, чтобы справиться с объединением хотя бы двух противоположных стихий… Рядом с Эсией многие вещи теряли первоначальную значимость. — Вообще-то меня разбудили, — супруг погладил принца по голове. — Кто? — Инсильф встрепенулся, но, конечно, на пол не спрыгнул — на подобное ему просто сил бы не хватило. — Король, — зевнул Эсия, — он связался с Лирой, а она передала мысленное послание. Недалеко от столицы случился пожар — погибло множество заразившихся, и твои братья занимаются произошедшим. Естественно, тебе тоже следовало бы присоединиться.       Не то чтобы Ин думал, что считаться наследником будет легко, но он совершенно не ожидал, что обязанности появятся у него даже раньше, чем произойдёт официальное вступление в должность… — Всё уже закончилось? — принц невольно сплёл пальцы обеих рук, пытаясь понять, почему отец связался с Эсией так поздно. — Разве в тушении пожара маг не был бы крайне полезен?       Тёмный маг осторожно опустил парня на пол, позволив ему нервно очертить шагами периметр помещения. — Лира передала мне послание сразу же, как получила, у неё есть указания на этот счёт. Подозреваю, твой отец не хотел, чтобы ты ввязывался в это дело, или же пожелал скрыть некоторые подробности… — Мы можем отправиться прямо сейчас? — Инсильф решительно замер напротив супруга. — Я бы рекомендовал тебе всё-таки одеться, — хмыкнул маг тьмы.       Его слова заставили Ина вспомнить, что он действительно вышел из комнаты, не заботясь о том, чтобы переодеться… Конечно, почти любой незнакомец, увидев худого человека в тонкой ночной рубашке, примет его за некое проявление тёмных сил, прибавив к собирательно-сказочному образу Эсии ещё одну интереснейшую легенду.       Они вместе переоделись и, не завтракая, переместились на место пожара.       Огонь уже утих, присмирел и проявлял себя исключительно в виде тлеющих углей, но вот запах горелого человеческого мяса всё ещё разносился по округе. Из-за своего роста и остатков строений Инсильф не видел ни одного трупа, а когда попытался приблизиться — супруг мягко преградил ему путь. — Не стоит, Ин. Это просто мертвецы, от них ты ничего не узнаешь… — Они ведь были больны, — четвёртый принц насупился и сжал руки в кулак. — Если это так, можно с помощью магии тьмы попытаться взаимодействовать с ними.       Маг тьмы, выражая своё профессиональное мнение по этому вопросу, покачал головой, заключая парня в объятия: — Мертвецы ничего не скажут даже самому талантливому магу. У них больше нет ни энергии, ни силы её контролировать, а потому тебе ни к чему смотреть на трупы. Ладно?       Инсильф понимал, что спорить не стоит, и ограничился коротким кивком. Несмотря на холодную ненависть к человеку, сотворившему подобное с невинными живыми существами, он не двигался с места. Да и если бы даже захотел, Эсия держал его чересчур крепко…       Это было не жестом недоверия — супруг искренне беспокоился о том, что произойдёт с его невинным в вопросах смерти мальчиком, если тот увидит подобное. — Здесь всё закончилось, — тихо вздохнул четвёртый принц. — Ещё как! — пусть парочка и не видела Солю, они отчётливо слышали его шаги уже некоторое время — королевский убийца, во-первых, выглядел непривычно бодро и весело, во-вторых, совершенно не скрывал своё присутствие, несмотря на то, что мог бы появляться абсолютно незаметно.       Вид у второго принца был слегка потрёпанный, будто некто швырнул его под колёса повозки, но довольный. И Эсия вполне понимал причину. — Вы быстро справились с пожаром, хорошая работа, — тёмный маг не выпустил Инсильфа, но теперь они оба смотрели на Солю. — Этим Фоул занимался, — пожал плечами второй принц. — Но я тоже преуспел: в лесу мне удалось встретить поджигателя, и у нас был крайне интересный диалог…       Ин слушал внимательнее, нежели когда-либо. Пусть он пока и не понимал, для чего ему жизненно необходимы все эти мелочи и детали, всё равно с завидным упорством запоминал каждый момент своего путешествия. — А где Фоул? — четвёртый принц всё ещё ощущал неловкость перед братом, поскольку ему присвоили чужое место, лишив первенца всех благ, которых тот добивался потом и кровью.       Соля покачал головой: — Он не придёт.       Ин вздохнул. Ему, вероятно, следовало побольше узнать о тех, кто погиб во время происшествия, но нужные слова никак не удавалось подобрать — мысли всё равно возвращались к собранию в зале совета, когда отец назначил его наследником.       Быть может, ещё вчера Соля относился к Инсильфу иначе, но теперь всё изменилось: брат словно бы переметнулся на другую сторону, в мгновение обретя и спокойствие, и уверенность в себе. — Есть свидетели? — тихо спросил Эсия, будто бы обращаясь к своему подопечному, а не ко второму принцу. — Все мертвы. Ещё вчера мы нашли троих, но к утру их «достали», и теперь есть только три трупа.       Соля и сам был не слишком рад этому. С каждым мгновением всё больше подозрений падало на них с Фоулом, и от неприятных взглядов волонтёров было сложно укрыться в небольшом домике, занятом королевскими отпрысками.       Они пришли помочь, а вместо этого превращались в козлов отпущения… — Я не хочу, чтобы ты вмешивался, — маг тьмы, словно противореча собственным словам, выпустил Инсильфа из своих объятий. — Но если захочешь преследовать этого человека, будь готов, что ещё не одно живое существо погибнет… Мы не сможем гарантировать каждому из них выживание, даже если оба будем играть на пределе своих возможностей. — Виновник ведь связан и с болезнями… — Ин взглянул на Эсию. — А его нам нужно найти. Мне нужно.       Маг тяжело вздохнул.       Совершенно не хотелось в очередной раз ввязываться в пугающую авантюру, где его Инсильф вновь станет мишенью множества врагов из тени… Однако их вела схема Лео, а ещё — неукротимое желание самого четвёртого принца помогать попавшим в беду людям, и не так важно, живые они или мёртвые. — Вы пойдёте со мной, господин Эсия? — Ин протянул руку, нерешительно улыбаясь. — Я никогда не оставлю тебя в одиночестве, — устало улыбнулся в ответ супруг. — Если хочешь пойти по кровавому следу, я поведу тебя, и мы вместе добьёмся справедливости.       Ин решительно кивнул, соглашаясь.       Несмотря на то, что беседа изначально не задалась, Соля без возражений отвёл новоприбывших к трупам, которые ранее считались свидетелями.       Мертвецов устроили в каменном сооружении под землёй, где впору было строить темницы, накрыли тканью и бросили, оставив на съедение местным крысам и червякам. В помещении было влажно и сыро — Ин невольно поёжился, но надеть плащ отказался. Чересчур большое и никем не используемое пространство наводило на него иррациональный страх… — Почему их оставили здесь? — тихо, словно боясь разбудить спящих, спросил Инсильф.       Соля виновато кивнул: — Мест совсем нет. Уцелевшие постройки — лагерь, который впопыхах возвели у стен города за какие-то часы, там для всех не то что кроватей — места на полу не хватает. Вот и пришлось менее прихотливым жильцам остаться здесь… — Простите, я не знал, — четвёртый принц поклонился и, не разгибаясь, тут же присел на корточки, осторожно стягивая с мёртвых полог.       Эсия хотел бы запретить подопечному касаться всех мертвецов, однако эти расположились чересчур близко… Невозможно оказалось удержать охваченного интересом парня.       Отбросив ткань, Инсильф молча смотрел на изуродованные тела. Некто явно поиздевался над жертвами в процессе умерщвления, и осознание этого совсем не прибавляло оптимизма… Тот, кто способен убивать, разрывая людское тело ногтями или и вовсе голыми руками, волей-неволей пугает до дрожи в коленях. — Он нанёс рваные раны уже после смерти, — Соля обошёл тела и опустился на колени у головы первого из троицы, пальцем указывая на шею. — Здесь очень аккуратный надрез, минимальные повреждения и стопроцентная смерть. А затем… этот парень ради шутки создал каждому из свидетелей особое ранение, которое бы приковывало взгляд.       Никто не сказал ни слова — троица молча разглядывала мертвецов, и каждый из них размышлял о собственных проблемах больше, нежели о творящемся вокруг хаосе. — Те люди, — Ин поднял голову и посмотрел на брата, — которые были в городе. Они умерли из-за болезни? — Их тела слились со зданиями, — Соля мрачно улыбнулся. — Можешь себе представить, каково им было, когда город горел, а здесь не было ни единого мага, который бы помог… Но они не кричали. В ночи не звучало ни единого звука, кроме треска пламени. И вот это уже действительно пугало.       Четвёртый принц нервно сглотнул. Он знал, что супруг ни за что не стал бы оправдываться, объясняя ситуацию, но… попытаться следовало. — Мы получили сообщение только под утро и сразу пришли, — Ин протянул руку и положил поверх пальцев Соли, который закрыл глаза мертвецам — ночью никто даже не подумал позаботиться об этом. — Отцу наплевать, как и всегда, — вздохнул в ответ второй принц.       Не решившись ни на что большее, Инсильф неловко отодвинулся, оказавшись в плену рук Эсии. — Мне казалось, что с вами он поступает по совести, поскольку вы сражаетесь ради него. — Ложь, Инсильф. Сколько бы хороших и полезных дел мы ни делали, для него наибольшее значение имело лишь то, сколько трупов на твоей совести… Он именно таким образом всегда распределял наши места. И представь, скольких тварей приходилось уничтожать по ту сторону Фоулу, чтобы превысить число постоянных заказов отца на аристократию?.. Я убивал для него. Перерезал глотки, потрошил кишки, допрашивал, снова убивал — этот круг всё не заканчивался и не заканчивался, и в последние годы мне уже казалось, что всё остальное, кроме этих мертвецов, уже не имеет никакого смысла.       Второй принц словно бы и не собирался выворачивать душу, но в итоге всё равно рассказал обо всём, не скрывая ни единой детали произошедшего. Смерти неугодных… Легко, вероятно, было творить правосудие руками ребёнка, сына, который до сих пор не совсем осознаёт, что делает и чем для него это закончится.       Инсильф закрыл глаза.       Для него дворец был камерой, клеткой — местом, откуда он бежал и куда хотел никогда не возвращаться. Для братьев… Прутья были невидимыми.       Не умеющие любить родители попросту навязывали свои идеалы, вынуждая детей следовать им, и в итоге сотворили троих: наследника, чей идеально-белый лик омрачают исключительно уставшие глаза, Солю, который испытывал любовь лишь к Фоулу, собственному брату, и которому приходилось убивать всех, кто не подходил под каноны правителя.       И третьего… Никто не занимался Дамерио, и в итоге сорняк пустил корень, укрепив свои позиции при дворе. Мешали разве что вспышки гнева и желание парня утопиться в бокальчике красного вина.       И почему Ин вообще решил, что именно его семья выбросила на безлюдный остров? Нет, так относились со всеми королевскими отпрысками: их воспитывали, давали в руки меч и отправляли исполнять несбыточные надежды целого королевства, чтобы после разочарованные цыплята с боевыми трофеями вернулись в свою золотую клетку. — Простите, брат, — четвёртый принц осторожно придвинулся ближе и обнял Солю, прижимая к груди. — Мне следовало быть внимательнее к Вам. Мы бы оба тогда избавились от большинства страданий… — Не думай об этом, Инсильф. Я тоже не хотел тебя видеть, — Соля улыбнулся.       Эсия наблюдал за единением родственников молча, отодвинувшись к стене — в этот раз он исполнял, скорее, роль главного телохранителя, потому и старался не лезть в происходящее на «главной сцене».       Инсильф и Соля… Абсолютно непохожие по поведению и привычкам, эти двое всё равно казались более схожими, нежели другие братья. У них было некое общее сходство, неуловимое среди навыков и заклинаний, и всё же опытный наблюдатель мог заметить его в глазах парней.       Осмотр был окончен — мертвецы не могли сказать ни слова, потому приходилось полагаться исключительно на слегка расплывчатые воспоминания второго принца. В итоге троица выбралась из сырого подземелья на свет, когда снаружи уже стоял день. Солнце вырвало у утреннего тумана все детали произошедшего, и сколько бы тёмный маг ни пытался защитить подопечного от ужасов пожара, краем глаза тот всё равно видел и искорёженных мертвецов, ссохшихся от огня, и мрачные белоснежные кости, лежащие поверх пыли и пепла.       Первым шёл Соля, накинув на голову капюшон, за ним, вертя головой из стороны в сторону, шагал Инсильф. Его интерес к незнакомому месту абсолютно не вписывался в рамки произошедшего и трагедии, которая здесь случилась, но никто не одёргивал его и не указывал на это. Завершал процессию Эсия. Он не разглядывал город: и без того отлично знал это место и его окрестности, поскольку именно здесь когда-то ему пришлось в бою столкнуться с внебрачным королевским сыном, чтобы отвоевать своё право на существование. Случилось это намного позже визита к родителям, но с течением времени королевская обида совсем не ослабла, только усилилась, и дрались они, откровенно говоря, насмерть.       В тот раз от поселения, как и сейчас, почти ничего не осталось, но уже спустя каких-то десять лет город вырос заново, словно никогда и не был разрушен. Быть может, и в этот раз случится чудо? — Пришли, — второй принц остановился у покосившегося строения. — Здесь мы с Фоулом… живём. — У вас есть план? — маг тьмы положил ладонь на плечо Ину.       Соля покачал головой: — У нас есть приказ разобраться в произошедшем и оказать помощь пострадавшим, но я не знаю, с чего начать. Болезнь вспыхивает то тут, то там… Мы не сможем мгновенно реагировать на каждое заражение, тем более не справимся с эвакуацией. Если бы у нас ещё было безопасное место...       Четвёртый принц подошёл чуть ближе к брату, прикрыл глаза, концентрируя внутри себя энергию, и затем осторожным толчком закрепил сгусток на груди Соли. Тот ощутил лишь слабое покалывание и удивлённо поднял взгляд. — Это защита, — Инсильф невольно убрал руки за спину, словно демонстрируя свою непричастность. — Заклинание, которое, если я угадал, защитит тебя от этой болезни.       Эсия только хмыкнул: исключительно его подопечный мог с таким выражением лица говорить о невозможных вещах, созданных им же, и более того — ощущать себя виноватым за попытку спасти чужую жизнь… Он обнял Ина, желая защитить от ужасных событий будущего, которые непременно ждали их впереди.       Тот, кто убивает людей с таким наслаждением, как создатель болезни, вблизи тоже окажется весьма неприятным человеком. — Если ты можешь создавать амулеты, можем ли мы снабдить ими всех? — Соля проглотил удивление и сразу перешёл к рабочей стороне аспекта. — Я не уверен, что он работает, — четвёртый принц глубоко вздохнул, — ты справишься с отдачей, если что-нибудь пойдёт не так, но вот обычные люди… — А для Фоула? — он задал этот вопрос поспешно, почти не размышляя, как именно воспримут подобное супруги Рульсио.       Тёмный маг невольно хитро улыбнулся. Его первые предположения были весьма дерзкими, но поведение Соли подтверждало все опасения: братья если не сблизились, так точно осознанно вступили в связь…       И если в масштабе двух неприякаянных душ произошедшее было позитивным, для целой страны, когда всё всплывёт, образы первого и второго принцев тут же исказятся. А что скажет жена Фоула? — Я могу его сделать, — Ин провёл зубами по нижней губе. — Но нет гарантий, что это вообще сработает…       Второй принц даже не стал дослушивать: он молча крепко сжал обе руки Инсильфа в перчатках в своих ладонях, а затем распахнул дверь и скользнул в тёмное помещение домика, который они вчера заняли.       Ни Эсия, ни его подопечный внутрь заходить не собирались, пусть даже снаружи было немного прохладнее: тепло мага согревало Ина, и они так и стояли, обнявшись, пока вместе с решительно настроенным Солей (чего обычно ни за что не увидишь во дворце) на свет не показался растрёпанный первый принц. На нём не было рубашки, только наспех застёгнутые брюки, волосы ниспадали по плечам…       Взгляд его глаз был пустым.       Этот человек лишился всего за несколько мгновений, а затем, вынужденный вновь выполнять никому не нужные, кроме него самого, обязательства перед народом, пал так низко, что позволил себе воспользоваться любовью младшего брата.       Они были вместе ночью — об этом свидетельствовали следы от поцелуев и укусов на груди Фоула. — Я всё испортил, — прошептал первый принц, пока Инсильф, несмотря на первое оцепенение, заканчивал процедуру заклинания.       Старший брат внезапно резко положил руки на плечи четвёртому и навис над ним. Безумец… — Я думал, ты любишь свою жену, — фыркнул Эсия, для которого подобные предательства даже пахли дурно. — А на деле, стоило немного задеть твоё достоинство, и вот — ты уже пользуешься чувствами Соли. Разве не смешная история? — Я не стал бы, — первый принц обнял себя руками. — Разве я мог бы… Да я никогда!..       Осознание накатывало на него, словно волна цунами, которых давно не осталось в королевстве.       Когда-то уверенный и доброжелательный Фоул, утратив все свои положительные черты, теперь стоял на коленях перед новоиспечённым наследником и ронял на немытый дощатый пол солёные слёзы. Кто знает, злился он или был ранен до глубины души — всё произошедшее разом навалилось на принца, и он утратил способность размышлять здраво. — Соля, — тихо позвал Фоул сквозь всхлипывания. — Солечка…       Второй принц послушно, словно безвольный раб, опустился на колени рядом с дрожащим братом, осторожно обнял его, успокаивая… — И плевать, что он использует тебя? — Эсия брезгливо отвернулся.       На мгновение запрокинув голову вверх и встретившись с переливающимися алым глазами тёмного мага, Соля решительно кивнул. Его столько лет не то что отвергали… Его игнорировали, не позволяя даже подумать о возможности отношений. И теперь, конечно, он был вне себя от радости, несмотря на общее состояние любимого.       Тёмный маг мрачно потянул Инсильфа на выход — тот безропотно подчинился.       И только оставив позади парочку и их разваливающийся дом, взявшийся посреди лагеря будто бы из ниоткуда, Эсия тихо сказал: — Нужно сказать его жене. — Вы действительно хотите это сделать? — Ин вздрогнул, стоило ему представить семейное разбирательство перед лицом множества погорельцев. — Соля не вытащит Фоула из этого состояния, — маг тьмы тяжело вздохнул. — Не важно, за кого я болею, но ты ведь не хочешь, чтобы твой старший брат навсегда лишился воли к жизни?       Инсильф прикусил губу: он и не подумал, что простое молчание может стоить жизни первому принцу. — Вы такой хороший человек, господин Эсия, — парень улыбнулся.       Тот собирался было ответить, что это не так, но затем просто махнул рукой, словно бы соглашаясь с желанием подопечного называть его так.       Вместе они шли в противоположном направлении от столицы, и уже спустя каких-то полчаса Ин понял, почему. Супруг вёл его вглубь страны, чтобы расспросить беженцев, которые укрылись в ближайших деревнях и поселениях — так они могли бы узнать больше и о пожаре, и о болезни, охватившей город.       Видимо, Эсия был уверен, что на любом судне есть крысы, ощущающие опасность ещё до появления пробоины в днище. Таких людей им и предстояло искать. — А что насчёт жены Фоула? — осторожно уточнил Ин. — Лира передаст ей письмо вместе с почтовым голубем. Или ты хотел лично обрадовать фурию?       Четвёртый принц поспешно покачал головой.