Таяние

— Это простое заклинание, ты легко справишься, — маг тьмы постоянно держал Инсильфа за руку, пока они неторопливо двигались вниз по крутым ступеням винтовой лестницы.       По мере спуска дышать становилось всё тяжелее: магии становилось больше, она буквально вытесняла кислород. Заклинание Эсии защищало от воздействия, но воздуха больше не становилось — приходилось обходиться теми крохами, которые оставались в пространстве. — Эта машина… Откуда у неё столько энергии? — четвёртый принц первым достиг последней ступени, выпустил руку супруга и одновременно активировал собственное заклинание защиты: за время спуска он успел детально изучить все аспекты создания.       Теперь дорога шла ровно, а впереди уже виднелась освещённая искусственным светом технология, запечатанная в странном металлическом корпусе.       Супруги приблизились к ней, осматривая визуально, и Эсия предположил: — Похоже, что она научилась генерировать схему, словно человек, вытягивая силу из окружающих людей и среды. Только её работа выглядит до ужаса неправильно. — Вы правы, — Ин присел на корточки, касаясь корпуса пальцами.       На мгновение он позволил собственной энергии пройти сквозь механизм, ощупывая его изнутри.       Внезапно машина ответила, словно бы являлась живым существом, человеком, разумным и вполне осознающим, что сию секунду его изучают, рассматривают со всех сторон, пытаясь отыскать в нём изъяны. Но реакция была не звуком или набором символов: Инсильф ощутил резонанс энергии, буквально дрожь мира на энергетическом уровне. Подобное нельзя было не заметить, разве что неопытный или невнимательный маг мог назвать «письмо» атакой в свою сторону.       Четвёртый принц сел на пол, подняв облако пыли, скрестил ноги и сосредоточенно принялся плести заклинание. Он попытался вложить в узор собственные мысли (простейшую из них), желая поприветствовать разум или то, что теперь обитало внутри металлической коробки. — Что ты делаешь? — Эсия постучал по коробке, в которой был заключён либо сложный механизм, либо множество переплетённых магических схем.       Ин приоткрыл один глаз и покачал головой, демонстрируя, что хочет сначала закончить.       Не слишком терпеливо маг тьмы выдохнул и переключился на магическое зрение, разглядывая то, что творил своими ловкими пальцами его подопечный. Красивое и тонкое плетение было подобно работе умелого паука, и Эсия задумчиво осматривал узоры, пытаясь понять, почему его подопечный отошёл от канона идеально ровных углов.       Ещё несколько томительных минут Инсильф связывал одно с другим, а затем мягко толкнул заклинание в сторону машины. Плетение плавно поплыло по воздуху, проникло сквозь корпус…       В этот раз ответ механизма почувствовал и Эсия: супруги одновременно вздрогнули, ощутив будто бы тёплое прикосновение со стороны, казалось бы, неодушевленного предмета. Маг тьмы придвинулся ближе, вслушиваясь во внутреннее гудение странного предмета. Что-то было не так. Нет, не чувство опасности подкатило к горлу — Эсия попросту ощутил некую неправильность в происходящем, словно подобное с ним уже случалось, но давно.       Очень давно. — Чёрт побери, — прошептал маг, резко отходя назад. — Ин…       Четвёртый принц, который не совсем понимал, что именно осознал его супруг, медленно поднялся, на всякий случай тоже готовясь обороняться. — Что случилось, господин Эсия? — Инсильф плавно подошёл ближе к нему, увеличивая расстояние до машины.       Маг тьмы нежно прижал к себе подопечного, тяжело вздохнув.       Они оба так надеялись на чудодейственную силу Лео, но теперь стало очевидно, чем всё должно было закончиться. Каким-то образом маг из прошлого смог подселить своё заклинание в этот корпус, и оно взаимодействовало с другими схемами, вызывая неполадки… — Если отключить эту машину, Лео больше не сможет нам помогать. А если не отключим, миру придёт конец, но тогда, возможно, твою болезнь можно будет исцелить, — Эсия крепко-крепко прижал к себе подопечного, боясь, что он исчезнет, растворится, растает и резко перестанет существовать. Он был таким хрупким и беспомощным…       От бессилия, внезапно охватившего его тело, супруг сцепил зубы. Накатывающая истерика не должна была зацепить Инсильфа, заставить его беспокоиться, чтобы лёд снова не взял верх, не вырвался наружу… — Я умру? — Ин положил голову на плечо супруга. — Чтобы спасти людей, мне придётся умереть? — Я тебе не позволю, — прорычал Эсия, одновременно невольно выпустив из себя энергию, которая пульсирующей волной очертила пространство вокруг них. — Ин, я никогда никому тебя не отдам, и пусть этот мир идёт к чёрту!       Принц тихо всхлипывал.       Он боялся умирать до дрожи в коленях, с трудом удерживал себя от того, чтобы на коленях не умолять супруга спасти его, но всё равно знал, что выберет мир. Не мог один человек стоить дороже, чем миллионы людей, которые жили по всему королевству. Не мог ведь?.. — Пойдём отсюда, Ин, — маг тьмы потянул подопечного к лестнице. — Переместимся наверх, обдумаем всё… — У меня нет на это времени, — парень не двинулся с места, и хотя Эсия мог заставить его силой, всё равно остановился, послушно дожидаясь, пока его маленький принц примет собственное решение. — Я не изменю своего мнения. Машину нужно разрушить, пока весь мир не пострадал от её влияния, а после я сам буду искать способы лечения.       Маг тьмы выпустил чужую ладонь: — Я искал способ сотни лет. — Я не могу сдаться и принять столько смертей во имя одной моей жизни! — Инсильф сжался, обнимая самого себя и не зная, что ещё сказать. Страх смерти буквально нашёптывал ему в ухо согласие со всеми доводами супруга: оставить машину и подумать, а там решение само отыщется… И не придётся ничего решать.       Они смотрели друг на друга, не отводя взгляд. Глаза четвёртого принца покраснели от слёз, маг тьмы молча сжал губы, но и его обычно спокойный взгляд выдавал своего хозяина с головой.       Да и разве необходимо было притворяться перед любимым? — Инсильф, — Эсия тяжело вздохнул. — Ты прав, у нас не так много времени, но, быть может, лучше сначала попытаться найти лечение самим, не отключая машину? И если всё выйдет, тогда мы сделаем это. Вместе. — А как насчёт людей, которые пострадают за время её работы? — четвёртый принц шагнул ближе, сокращая дистанцию. — Они будут умирать. Я уверен, мы не зря оказались здесь именно теперь: вскоре случится нечто ужасное. — Мне наплевать на людей, — маг требовательно протянул руку. — Пойдём со мной, Ин. Давай возьмём перерыв хотя бы на несколько дней и поработаем над всем, что мы ещё не учли. Три дня и ни секундой больше — этого ведь будет слишком мало, чтобы королевство вымерло? Я прошу тебя.       Четвёртый принц не мог и далее сопротивляться: чересчур сильный был у него противник, чересчур много времени они провели вместе, и не только на кровати Эсии, чтобы можно было попросту развернуться, разрушить машину и смириться с собственной кончиной. — Простите, — Ин с разбега обнял супруга, позволяя тому легко вскинуть его на руки. — Ничего, ничего… — шепнул маг тьмы, поглаживая парня по волосам. — Я люблю тебя, Ин. Все, кто умрёт, будут исключительно на моей совести, поэтому просто доверься мне… И мы найдём решение. Я уверен, что мы его найдём.       Инсильф исключительно в полубреду помнил, как супруг переместил их к ожидающей в нетерпении Гил. Глаза сами собой закрывались, и он уже не мог контролировать себя — чересчур много энергии израсходовал за последние дни. Сложные плетения выматывали не привыкшее к подобным фокусам тело.       Вскоре парень совсем отключился, провалившись в сон на плече у супруга. — Что там, внизу? — девушка слегка взволнованно взглянула на Ина, который в последний раз был вполне жив-здоров. — Мы нашли причину неполадки, но чтобы её исправить, придётся несколько дней заниматься сложными расчётами, — маг тьмы нежно погладил подопечного по голове, наслаждаясь его спокойным сном. По крайней мере, пока что ему было это дозволено…       Гил едва кивнула: — Не думайте, что я слишком вам двоим доверяю, но кроме вас ещё никто не смог даже шагу ступить по лестнице, так что выбора у меня нет… В общем, постарайтесь вернуться как можно скорее.       Эсия тяжело вздохнул. Зная характер своего подопечного, он мог без страха раздавать конкретные обещания: Инсильф постоянно требовал их выполнения. — Ровно через три дня мы решим этот вопрос. — Три дня — это даже раньше, чем я могла себе представить, — девушка коснулась своего лба, нервно посмеиваясь. — Мы подождём. Спасибо, что уделили нам время.       На мгновение маг тьмы задумался, размышляя, стоит ли доверить новому союзнику тайну Ина, но в итоге решил оставить это на потом: наиболее важным насущным вопросом был поиск тех, кто сможет помочь с проблемой его подопечного…       Однако, откровенно говоря, Эсия уже представлял, кого именно пригласит посетить его замок за барьером.       Инсильф спал плохо. Стоило ему оказаться на большой двуспальной кровати, лишившись прикосновений, как он начал метаться: даже во сне он не находил супруга, и потому бессильно рвался в разные стороны, пытаясь на ощупь отыскать родное тепло… Но отовсюду был холод. Лёд, поглощающий тело изнутри, которому всё равно было, что случится с его владельцем в итоге.       Пустота вокруг, словно невесомость, окутывала Ина. Он было подумал, что скоро проснётся, но вместо этого перед его глазами появился полностью пародирующий его во всём парень, не считая стиля одежды: незнакомец был одет во всё красное, словно привидение неотмщённого мертвеца.       Длинные голубые волосы.       Глядя на лучшую версию себя, Инсильф невольно задумывался о том, а что было бы, если бы он действительно навсегда уступил свои тело и душу этому воплощению, незнакомцу изо льда, которого не было слышно чертовски долго после того, как давным-давно четвёртый принц услышал его тихий вкрадчивый голос, требующий подчиниться. — Отдай мне всего себя, — пальцы легли на плечи парня. — И тогда боль навсегда уйдёт, а ещё я смогу уничтожить всех, кто причинял тебе боль. Много женщин, мужчин и этот Эсия… В общем, действительно всех, на кого ты только укажешь, мой милый мальчик. — Эсия, — прошептал четвёртый принц, нервно прижимая к груди ладони. — Люблю.       Отражение вздрогнуло, словно у него резко кольнуло в груди. Оно непонимающе смотрело на своего хозяина, пытаясь понять, что тот имел в виду, говоря о какой-то «любви». — Уничтожить? — Защитить, — Инсильф выдохнул и подошёл ближе к своей копии, осторожно обнимая его за плечи и прижимая к себе.       Когда копией был Эсия, ощущалось это абсолютно иначе. Супруг был тёплым, нежным, осторожным — не забитой пародией на глупого четвёртого принца, отражающей все его самые нелюбимые недостатки. Но обнимая этого парня Ин будто бы согревал самого себя изнутри. — Что ты делаешь… — отражение попыталось сопротивляться, вырваться… — Ты тоже достоин любви, — шепнул принц, поглаживая копию по волосам, как делал для него маг тьмы. — Мы оба достойны. Возможно, этот мир совсем не таков, каким мы с тобой хотели бы его видеть, ну и что с того? У нас есть Эсия, и он защитит нас. А мы должны сплотиться и защищать его, поскольку без нас он тоже не справится.       Наконец, Ин позволил своему отражению отступить, но в этот раз тот не стал выдерживать дистанцию: они с Инсильфом молча разглядывали друг друга, не находя даже минимальных различий, не считая цвета одежды. — Скажи… — четвёртый принц присел на пол, осматривая пространство. Вспоминая то, что делал с этим миром Лису, он неторопливо заполнил пространство белоснежного цвета травой, создал вдали горы, позволил появиться небу. Чтобы и по эту сторону было не так тоскливо. — Изначально существовал я или ты?       Отражение резко отступило, явно не желая отвечать на этот вопрос. — Я знаю, что на самом деле это твоё тело, — Ин вздохнул, подтягивая к себе ноги и обнимая их. — Ты — копия Лео, который не решился отправить себя в путешествие, его воспоминания, опыт, чувства… Ты должен был стать владельцем тела. Но почему ты позволил появиться мне?       Образ четвёртого принца, который приняла тень, пошатнулся, и вместо него проявились знакомые черты такого же голубовласого Лео. — Я трус, — он присел на корточки, касаясь необычного цвета травы, словно сотканной изо льда. — Мой хозяин был трусом… Мы оба так и не решились на большее, он не смог убить человека, а я — отобрать у тебя тело. Ты и прав, и не прав одновременно: в этом теле не было души. Мы… В общем, Марилла родила мёртвого ребёнка. Она видела, что ты не дышишь и не кричишь, испугалась последствий и применила древнее заклинание из записей Лео, которое каким-то чудом уцелело за столько лет. Так появился я. Но мгновения спустя ты вернулся с того света (не представляю, как вообще можно подобное провернуть), и нас стало двое.       Копия Лео снова выпрямилась, тоскливо взъерошив свои короткие голубые волосы: — Две души в одном теле — это перебор, и я ушёл в спячку. Мне приходилось несколько раз просыпаться, когда тебе грозила смерть от замерзания, но в последние годы ты совсем меня не тревожил. И вот опять. — Лео обещал, что спасёт меня, — Инсильф поднял голову. Он почти не помнил этого человека, который, как оказалось, всё это время скрывался внутри него, но прекрасно знал, что отражение не лжёт. — Мне нужна твоя помощь.       Лео демонстративно фыркнул: — Ты маленький наглый вор, присвоил моего жениха, моё по праву тело, а теперь хочешь, чтобы я спасал тебя?       Ин кивнул и улыбнулся.       Возможно, за время общения с Эсией он ужасно изменился, поскольку теперь его совсем не пугало подобное проявление собственного характера. Он просто просил. Помощь, которая была ему необходима, чтобы справиться с происходящим в мире и внутри него самого… — Ладно, ладно, на самом деле я погрузился в сон, чтобы не почувствовать твою смерть, — отражение раздражённо закатало рукава. — Не люблю смерти. Но энергии осталось совсем мало, я ведь здесь гость, не уверен, что со всем справлюсь… — Намекни, что делать, — Инсильф поднялся на ноги, глядя на своего предшественника. — Я хочу жить. — Ради него? — фыркнул Лео, пряча подкравшуюся улыбку. Они были связаны кровью, Эсией и множеством странных совпадений, и это делало их ближе, даже несмотря на то, что парни почти не общались между собой.       Ин верил в метод Лео.       И Эсия тоже верил.       Всё дело было в том, что этот маг обожал разбираться в теоретической стороне вопроса, и теперь его знания были как никогда нужны, чтобы облачить желание четвёртого принца жить в заклинание. — Ты можешь передать кому-то болезнь, — предложил Лео, заранее зная, что Ин откажется. — Или… — Это происходит из-за количества энергии внутри меня? — парень коснулся своей груди, буквально ощущая каждый сантиметр своего быстро бьющегося сердца. — Нет, дело в эмоциях, — отражение взмахнуло рукой, демонстрируя схему прямо в воздухе.       Ин увидел сложное плетение магического барьера вокруг государства. Сеть, которая спасала людей от пагубного влияния магии тьмы; идеальное плетение, которое, как оказалось, имеет столько же погрешностей, как и все остальные… Он рассматривал её ещё в первый раз, когда ему позволили пересечь границу, но тогда упустил множество значимых деталей. — Она пропускает энергию тьмы, — Лео коснулся центра схемы, — но это не ошибка, как я думал. Я изучал плетение долгое время, пока не понял, что если бы автор не оставил вот эту вот дыру, барьер просто не работал бы. Ты понимаешь меня?       Наблюдая за каждый движением бывшего парня Эсии, Инсильф едва кивнул: — Хочешь сказать, я могу использовать его, чтобы защититься от замерзания? — Тебе придётся полностью переработать схему, учитывая особенности твоего организма и магии холода. А пока будешь заниматься этим, может, создашь более подходящий барьер от монстров… — Лео смахнул схему и развернул следующую; эта демонстрировала мелкое плетение, вживлённое в человека.       При виде подобного Ин поморщился: любой маг отлично знал, насколько переоценены эксперименты с модификацией тела; хотя бы потому, что боль при соединении тканей и магии не могла сравниться ни с чем, что вообще ощущал человек. — Ты же не хочешь сказать, что мне придётся это сделать? — четвёртый принц невольно сделал шаг назад. — Нет, — Лео фыркнул, — если бы я хотел тебя помучить, я бы придумал байку про отношения Эсии, а это исключительно… наглядное пособие. Твоя болезнь не в теле. Она в голове. Ты же видел, что она осталась с тобой после перехода в тело Алаты: холод — реакция не организма, а твоего мозга. Нашего мозга. Всё дело в том, что ты некоторое время был мёртв, а затем каким-то чудом вернулся.       Инсильф постепенно разматывал клубок объяснений, стараясь не упустить ничего значимого: — То есть когда я завершу заклинание, нет никакой гарантии, что я найду, как именно его применить? — Я бы предложил вытащить твой или мой мозг и покопаться в них, но моего уже не существует, а твой необходим для следующих экспериментов, так что… Тебе придётся искать самому. Причину. Я пытался помочь тебе с матерью, но, видимо, дело не в ней или не только в ней.       Задумчиво взмахнув рукой, четвёртый принц создал под ногами замёрзшее озеро, покрытое толстым слоем прозрачного льда. Это был его мир, родной, близкий и понятный — здесь холод являлся частью природы, её неизменной деталью-шестерёнкой, а не аномалией, превращающей жизнь парня в ад.       Инсильф легко скользил по поверхности озера, почти не приближаясь к Лео, но и не выпуская его из виду. — Какая у тебя была причина бороться? — он проехался по льду, остановившись в метре от своего отражения.       Тот вздохнул и взъерошил свои короткие волосы, явно предаваясь размышлениям. Хотел ли Лео действительно продолжать жить? Он занимался исследованиями и тонул в цифрах, пытаясь отыскать среди них нечто большее, нежели изначально было в них вложено, а мир вокруг быстро менялся, не желая дожидаться завершения его работы. Ещё был Эсия.       Лежать с ним в одной постели, не в силах отдышаться, было тепло и приятно. Та спокойная жизнь, которую Лео смог отвоевать у своей болезни, нравилась ему… Но в итоге он не хотел возвращаться. — Я боролся, потому что мне нравилось это. Сопротивляться, доказывать самому себе, что я способен на нечто большее. Не знаю. Нам с тобой приходилось делать это с самого раннего детства, разве можно так легко выяснить причину?       Ин улыбнулся и кивнул: — Ради магии. Я начал осознавать происходящее очень рано, и каждый раз причиной было желание снова ощутить восторг от использования силы. А после… Эсия для меня тоже причина не сдаваться.       Лео закрыл лицо руками. Его голос сорвался, как будто когда-то давно он отказался от самого себя и любви к тёмному магу из-за какой-то глупой, банальной до ужаса причины, а теперь уже не мог ничего вернуть.       Ему попросту не хватило бы сил для сражения с Инсильфом. — От вашей приторной любви тошно становится, — прошептал он, резко втягивая воздух. — Не смей говорить ему, что видел меня. Я же знаю, он всё равно беспокоится о людях, даже если не показывает этого, — точно попытается меня вытащить, хотя я даже не Лео, а всего лишь когда-то давно снятая с его разума магическая копия. Ты меня понял?       Принц протянул руки, мягко коснулся ладоней Лео, отводя их от его лица. Мокрые глаза, испуганный взгляд, желание спрятаться от столь пристального внимания… Ин как никто понимал его.       И именно поэтому — он знал — должен был помочь.       Нежно окутывая чужие холодные ладони своими, Инсильф потянул Лео за собой, и они вместе заскользили по ледяной поверхности. Отражение Ина держалось чуть неуверенно, сильнее, чем требуется, сгибая колени, но всё же не отпускало четвёртого принца. Ледяной мир демонстрировал только лёд, снег и холод, но Инсильфу нравилось даже просто находиться здесь. Это был его мир. — Я скоро умру, — тихо произнёс Ин, плавно завершая движение, в котором они с Лео, кружась, проехали по до ужаса скользкому льду. — Разве ты не веришь в то, что можешь спастись? Мне казалось, твоей уверенности на двоих хватит, — копия смотрела серьёзно, едва ли не вызывающе.       Четвёртый принц кивнул и опустил голову, одновременно отпуская ладони Лео. Он и сам не знал, откуда в груди это странное желание бороться до последнего, которое одновременно переплеталось с уверенным осознанием: позже ничего не будет. Его жизнь оборвётся раньше, чем Эсия успеет насладиться им, и лучше было им зачать ребёнка ещё при первой их встрече — тогда, быть может, к моменту смерти своей «мамочки» тот бы уже смог существовать самостоятельно…       Ин взглянул на свои дрожащие пальцы.       Он почти не срывался при супруге, не показывал чувство истерики, стискивающее грудь; искал прикосновений, любви, страсти — чего угодно, лишь бы не думать о будущем. — В итоге Эсия всё равно останется один, — Инсильф поднял голову, глядя на вершину созданной им же самим горы. — Я хотел бы когда-нибудь узнать, что находится там, за горизонтом, но времени не осталось даже на собственное королевство. — Ин, — Лео шагнул ближе, мягко разворачивая парня к себе. — Я знаю, — парень прикусил губу, заглядывая в такие напоминающие его собственные глаза. Они оба боялись смерти, но одновременно стремились к ней, поскольку вечное сражение с болезнью измывалось над душой и телом: в какой-то момент желание сопротивляться всегда сходило на нет. — Я должен бороться ради него. Но ведь поэтому я здесь? Отбросил страх перед тобой и спустился на самое дно, чтобы узнать, существует ли вероятность…       Отражение фыркнуло: — Чёрт с тобой. — Ты и правда собираешься использовать последние силы, чтобы мне помочь? А как же твой личный кодекс и слова о том, что ты умирать не хочешь? — Инсильф стряхнул непрошенные слёзы. Он просто… Внезапно позволил себе перестать притворяться, поскольку внутри самого себя не перед кем надевать маску, и стал тем, кем всегда хотел быть.       Сильным, уверенным в себе правителем. Магом. Повелителем ледяной стихии, способным справиться со своей силой и обуздать её. — Я бы не стал жертвовать собой ради того мальчишки, которому когда-то уступил тело, но ты уже далеко не тот ребёнок, который умолял меня подарить ему жизнь. Я понимаю тебя. Чувствую твою боль, как никто другой, ощущаю привкус твоего страха… Здесь я почему-то стал частью тебя, а потому уже просто не могу тебе отказать, понимаешь? — Спасибо, — Ин крепко сжал ладонь Лео. — Пусть это всего лишь теоретическая возможность… Я верил и не в такие сказки, а затем они одна за другой сбывались.       Отражение хмыкнуло, уже растворяясь перед глазами четвёртого принца: — Всё дело в том, что наш Эсия тоже очень любит сказки с хорошим концом.       Сознание Инсильфа выскользнуло из состояния концентрации, привычно всплывая на поверхность, в реальность наполовину безликих снов, где уже не было ни мыслей, ни долгих бесед, ни отчаянной тревоги. Только тишина и темнота.