Таяние

— Брат, я бы с удовольствием принял Ваше приглашение, однако враг сбежал и теперь может объявиться буквально где угодно… — Инсильф сжал руки в кулак.       Его противостояние с Ирсом отнюдь не закончилось. Отчего-то король знал наверняка, что даже после столь сокрушительного поражения этот человек так просто не сдастся. Отыщет способ, чтобы снова напакостить королевской семье, а затем, воспользовавшись суматохой, попытается вновь завладеть троном.       Ин вздохнул.       Их странная борьба не могла закончиться так просто хотя бы потому, что никто из претендентов не собирался сдаваться. — Думаю, тебя заинтересует моё предложение, Инсильф, — Дамерио почти что облизнулся, будто хищник, предвкушающий сытный обед, однако предупреждающий взгляд мага тьмы, по-прежнему держащего на руках своего подопечного, вынудил третьего принца сделать два шага назад. Незначительных, но… Он признавал права Эсии на короля, более того — слегка (самую малость) опасался своего товарища. — Меня попросили отыскать информацию насчёт родственников Олтиса. И, представь, у него есть сын. На пергаменте адрес и поручение выдать ему повестку в ряды защитников барьера.       Удивлённо моргнув, король взглядом пробежался по тексту, выведенном на бумаге чьим-то почти каллиграфическим почерком. Это действительно было «приглашение» на имя некого паренька… — Спасибо, — шепнул он, пряча лицо на груди у супруга, поскольку никто иной, кроме самого Эсии, не мог додуматься отдать подобное распоряжение. — Ты снова меня спасаешь.       Маг тьмы едва приподнял уголки губ, одновременно нежно поглаживая подопечного по волосам. Распущенные в пылу боя голубые пряди обрамляли лицо уставшего, но не расстроенного исходом «встречи» короля. — Я догадывался, что Ирс не захочет принять бой лицом к лицу, как только ты лишишь его главного козыря. Он строил свою стратегию не день и не два: подозреваю, в его характере сначала долго готовиться к сражению, и только потом действительно приниматься за дело. — В таком случае… Отправляемся? — Дамерио взмахнул рукой, указывая условное направление в сторону своих земель.       К троице приблизился Соля. Он шёл спокойно, словно пересекал не поле брани, усеянное мертвецами и замороженными противниками, а тронный зал: его размеренная походка могла кого угодно вывести из себя. В руках у второго принца был заботливо упакованный в ножны меч Ирса. — Вы в порядке, Ваше Величество? — Соля медленно опустился на одно колено. — Да, немного переборщил с маной, — Инсильф на мгновение оторвался от супруга, чтобы взглянуть на новоприбывшего. — Встаньте, прошу Вас. Как дела у остальных?       Едва кивнув, королевский убийца поднялся. Внешний вид второго принца, непривычно спокойного и собранного (так он выглядел в лучшие времена своей работы у Фоула, беспрекословно выполняя все приказы старшего брата), заставил Дамерио нервно отряхиваться от грязи, стирать кровь с ладоней, однако вернуть свою одежду к первоначальному внешнему виду он бы точно уже не смог.       Эсия даже не пытался что-либо делать: он был слишком увлечён Инсильфом у него на руках, да и тёмные цвета одежды скрывали следы крови врагов. — Мы успешно остановили атаку. Несколько человек сбежало, но Его Высочество Фоул уже отправился на поиски вместе с лучшими из лучших. Остальных доставят во дворец, чтобы допросить. Будут пожелания насчёт степени наказания? — Отпустите всех, кто не представляет опасность. Остальных… — У меня есть идея получше, — Эсия дружелюбно улыбнулся. — После допроса отправляйте пленников моей помощнице Лире, она перенесёт ребят за барьер для восстановления замка. Не важно, агрессивны они или нет.       Инсильф невольно рассмеялся. Заставить приспешников Ирса возводить замок за барьером под надзором Маки и Лиры — то ещё наказание, учитывая невозможность сбежать оттуда… «Исправительные работы» звучало лучше, чем множественные публичные казни, потому король легко согласился. — Я передам Ваши указания, — Соля едва поклонился, — а что насчёт меча?       Оружие и правда нельзя было оставлять без присмотра. Как уже было ясно, дворец — не самое безопасное место для хранения столь опасного предмета. Не следовало исключать возможность, что Ирс сменит облик и проникнет внутрь… Тем более что первый и второй принцы явно будут заняты вопросами более интересными, нежели надзор за артефактом, с помощью которого можно было уничтожить половину королевства.       Ин протянул руку.       Рукоять плавно легла ему в ладонь, и король осторожно вытащил меч из ножен, разглядывая отражение себя самого и своего супруга в отполированном до блеска лезвии. Это был отличный меч. Плетения внутри него выглядели необычно: для решения простых проблем маг словно бы нарочно использовал чересчур замысловатые механизмы. Как будто цель его была не в том, чтобы достичь максимальной эффективности, а в том, чтобы сохранить в памяти меча те самые сложные плетения.       Кем был Олтис на самом деле? Насколько правдивую историю он рассказал спасённому ученику? — Он останется у меня, — Инсильф осторожно устроил оружие в ножнах и благодарно кивнул. — Спасибо тебе за всё, Соля. Ты очень помог. — Как и Вы мне, — второй принц улыбнулся. — Мы присмотрим за дворцом в Ваше отсутствие, потому не извольте беспокоиться.       Прощание вышло коротким. Передав ещё некоторые мелкие незначительные указания Соле, троица переместилась в замок Дамерио, откуда ближе всего было добираться в необходимую точку.       И оставшись в одиночестве посреди разгромленного поля, которое ещё следовало привести в порядок, второй принц устало улыбнулся. Он привык к создаваемому Ином и Эсией шуму, к их проделкам, смелым идеям и несдержанной любви, потому и отсутствие королевской четы вызывало у него некоторое ощущение беспокойства и пустоты.       Подъехавший на лошади Фоул спрыгнул на землю и огляделся, рассматривая застывших в самых разных позах врагов. — Ты в порядке? — старший брат осторожно, явно боясь прикасаться к своему хрупкому любимому, приобнял Солю за плечи. — Я видел, что Инсильф и остальные уже отправились, так что… — Нам нужно заняться работой, — второй принц высвободился из объятий и кивнул Фоулу. — Увидимся за ужином, брат.       Отдавать приказы и наблюдать за их выполнением: вот и все задачи, возложенные на двух принцев, которые нынче присматривали за дворцом. Ввиду того, что Каррин всё ещё находился в темнице, на них свалилось ещё множество мелких забот, которые пусть и выглядели пустяково, однако требовали не меньше внимания, нежели всё остальное.       Откровенно говоря, в последнее время ничего не клеилось.       Соля не говорил об этом вслух — попросту не решался, но каждое невысказанное слово болью отдавалось в его груди. Приходилось с ещё большим усердием заниматься работой. Теперь нельзя было попросту убивать неугодных, успокаивая таким образом внутренний голос, — новый король решал вопросы иначе: переговорами, манипуляциями, угрозами, но не применением силы втихую.       Возможно, и самому второму принцу следовало бы поговорить с братом о происходящем между ними, но смелости не хватало.       Ужин наступил слишком скоро. Более того — Фоул попросил принести их порции наверх, в комнату, которую он занимал. Соля всё ещё жил отдельно, являясь только по ночам, чтобы тихо-тихо, скрываясь от всех дворцовых и словно бы от самого себя, позволять брату творить с ним всякие… непотребства. То, что заставляло щёки пылать при упоминании днём. Чего в их отношениях всё ещё не было, так это парных колец и обещания остаться. Старший брат, порой, заговаривал о будущем, но как-то не так… Казалось, он видел его иначе, без обещаний остаться вместе, но с простыми радостями вроде совместного проживания где-нибудь на окраине мира, в тишине и спокойствии. — Можно войти? — второй принц замер перед дверью в чужие покои, неловко переступая с ноги на ногу. У него в руках был поднос с пищей, который он самолично забрал с кухни. — Можешь не спрашивать, — Фоул распахнул дверь, приглашая его внутрь.       Они устроились прямо на полу. Пользуясь тем, что во время еды разговоры не слишком клеились, братья почти не встречались взглядами. Соля нарочно буравил глазами дно собственной тарелки, когда первый принц, наоборот, пытался отыскать нечто в глазах младшего брата.       Но блюда закончились, и произошло это раньше, нежели второй принц на что-то решился. — Что тебя беспокоит? — Фоул подпирал подбородок коленом, разглядывая любовника.       Соля поднял голову.       У старшего брата было спокойное выражение лица, словно бы происходящее если и отзывалось в его груди, то где-то очень глубоко; дальше, чем можно было увидеть невооружённым взглядом. Это напомнило ему…       В возрасте первого и второго ребёнка была разница всего в три года, когда Дамерио был младше Соли на пять лет, а Инсильф и вовсе… Никто не ожидал, что после Дамерио король и королева вновь решатся попробовать, тем более когда прошло уже шесть лет с момента появления невероятного сорванца, третьего принца. Иначе говоря, когда Ину было уже почти двадцать, Дамерио — двадцать шесть, Соля мог с честью говорить «тридцать один», а Фоул вскоре должен был достичь отметки в тридцать четыре.       Так что у первых двух сыновей короля было несколько лет, когда они вдвоём исследовали мир, не отвлекаясь ни на родителей, ни на младших братьев. И в те времена… Фоул всегда был сильнее, увереннее и умнее — он первым находил решение, первым забирался на высокую яблоню, первым находил себе друзей. В детстве они были очень близки. Настолько, что первый принц носил младшего брата на спине, когда тот уставал, рассказывал ему сказки и делился всем, чем только мог.       Это подкупало ребёнка, который самостоятельно не мог добиться желаемого. И, быть может, именно детская влюблённость в старшего брата стала одной из причин последующих беззвучных страданий Соли.       Он никак не мог смириться с тем, что Фоул — не его собственность, что старший брат станет королём и женится на девушке из аристократической семьи… А когда это действительно произошло, второй принц взялся отвергать реальность, существуя исключительно в собственной вселенной, где его любили, уважали и почитали. Соле не требовались трон или деньги — он искал в людях искренность и любовь, которой они могли бы с ним поделиться. Ничего более. — Прости, — выдохнул второй принц, резко опомнившись. Требовалось ведь ответить на вопрос, а не утопать в неприятных воспоминаниях. Он отодвинул поднос и лёг, устроив голову с коротко остриженными белыми волосами на коленях у старшего брата. — Ты… Мне кажется, что… Чёрт. — Успокойся, — Фоул пригладил волосы брата. — Я готов выслушать тебя. Мне нравится заниматься с тобой сексом, поскольку ты сам показал, насколько это приятно, но я совсем не хочу, чтобы наши отношения заканчивались только им. Пожалуйста, Соля, я не пойму, если ты не скажешь.       Второй принц вздохнул, не решаясь повернуть голову и заглянуть в глаза брата. Проще было лежать на его колене, глядя в стену, и ни о чём не думать, чтобы не растворяться в бесконечном потоке воспоминаний и размышлений. — Меня беспокоит наше будущее, — тихо ответил он. — Будущее… — Фоул сложил руки за головой. — Ты имеешь в виду, когда беготня закончится и нашему братику уже не понадобятся наши услуги? Мы здесь на всю жизнь в качестве послушных пёсиков. Не стоит думать, что даже если Инсильф одобрит нашу отставку, то нам будет комфортно ничем не заниматься. Признайся: ты ведь, как и я, рвёшься в бой не только потому, что хочешь быть полезным. Мы с тобой попросту не можем иначе. Такова наша суть, так нас воспитывал отец, заранее готовя к нашему с тобой будущему.       Соля едва покачал головой, словно желая сказать, что беспокоила его совсем не возможность прислуживать Инсильфу до конца жизни. В конце концов, их младший брат был добр, никогда не вынуждал перетруждаться, внимательно относился к каждому из многочисленных подчинённых, и… Он был Инсильфом. Самим собой, добрым, честным и справедливым. Если где и продолжать подбирать рассыпанный песок, то только под его началом; всё ради того, чтобы увидеть, что когда-то четвёртый принц сможет сотворить с загнивающим из-за отсутствия внимания королевством.       И если Ин смог вырваться из золотой клетки, куда его заперли родители, собираясь сделать из собственного сына какого-нибудь смазливого наложника, то почему второй сын должен ощущать себя обделённым? — Я о нас с тобой, — второй принц сел, уверенно глядя прямо на Фоула, — меня беспокоит, что у нас всё ещё нет колец. Откровенно говоря, мне хотелось бы больше открытости между нами и для мира: хотелось бы, как Эсия и Инсильф, спокойно пройти по коридору или большому залу, чтобы каждый мечтал быть, как мы, чтобы… — Нам этого никогда не позволят, — первый принц коснулся подбородка младшего брата.       И это было правдой.       Даже под защитой их милого короля невозможно было избежать пристального внимания аристократии и простолюдинов: толпа в любом случае станет следить за каждым их шагом, за нежными, совсем не братскими прикосновениями пальцев к коже, за сплетением рук. Это Ин мог безнаказанно целовать мага тьмы, ни о чём не думая. Он был королём и одновременно — сильнейшим магом в королевстве. Да ещё и Эсия… Персонаж большинства пугающих сказок оборонял любимого лучше всякого щита, даже если позабыть о боевых навыках тёмного мага.       Соля не был исключительным. Конечно, его по праву можно было назвать королевским убийцей, причём лучшим из лучших, однако он не мог прилюдно выхватить меч и начать рубить головы направо и налево, пытаясь убедить всех вокруг и себя в первую очередь в том, что он имеет право любить собственного брата.       Да и Фоул… Первый принц отстаивал свои интересы без энтузиазма, потому никто при дворе не считал его ни опасным, ни грозным. Достижения на поле боя делали его значимым в глазах воинов, однако те быстро сменили бы мнение, узнав о «порочной связи» командира с собственным братом! — Прогуляемся? — Фоул протянул руку Соле. — Конечно, — выдохнул он, поднимаясь на ноги вместе с братом.       Через чёрный ход они вышли во двор, обошли дворец и оказались в небольшом саду, где в такое время никого, кроме сумасбродных парочек, точно не встретить. И поскольку последние боялись разоблачения не меньше принцев, при встрече все тайны остались бы при своих владельцах.       Соля шёл первым.       Он сжимал тёплую ладонь старшего брата в своей, рассекая высокую траву посреди сада, поскольку ему захотелось пройти там, где не было абсолютно никаких дорожек. На небе сияла полная луна… В такие светлые ночи, вероятно, и совершались самые страшные преступления — и второй принц нервно замер на месте, не издавая ни звука, стоило ему увидеть в саду королеву.       Марилла, привычно разодетая по всем правилам этикета, сидела поверх постеленного на траве покрывала и демонстративно скучала. Так сказал бы любой наблюдатель, однако Соля отлично видел скрывающегося в кустах за спиной матери Каррина.       Второй принц крепко стиснул ладонь Фоула, желая подслушать чужую беседу, и они оба тихо-тихо опустились на корточки, стараясь, чтобы даже шорох не выдал их местоположение. — Зачем ты снова пришла, Гил? — женщина сложила руки перед собой, стараясь, чтобы пальцы не дрожали. — Наш контракт выполнен. Мой супруг мёртв, а я передала тебе всю информацию о планировке и прислуге, так почему ты снова… — Теперь я хочу смерти всей королевской семьи, а не только твоего мужа, — голосом Каррина заявил враг всего королевства. — И если ты мне поможешь, то проживёшь дольше, чем все остальные. — Вот как… — Марилла не шевелилась, поскольку ощущала, насколько пристально за ней наблюдают. Одно движение — и Гил в образе Каррина точно лишила бы её жизни, но пока что королева была полезна девушке, и потому всё ещё оставалась в живых.       Ночь была холодной, и если бы не магия, поддерживающая растения в местном саду, все четверо дрожали бы от холода, поскольку снаружи стояла зима. Но это никого не волновало… Марилла и Гил беспокоились каждая за свою жизнь, Фоул и Соля старались молча и тихо наблюдать; так, чтобы ни одна из дам не обнаружила их, ведь для обеих подобное грозило не самыми приятными последствиями.       Кто бы знал, что эта женщина, которая родила всех четверых сыновей короля, решится стать соучастницей его убийства? — Поможешь мне? — «Каррин» полностью перевоплотился в светловолосую аристократку и вышел из тени. — Мы ведь подруги с тобой, в конце-то концов… — Я не дам детей в обиду, — женщина решительно улыбнулась, глядя прямо на соперницу.       Гил фыркнула: — Ты почти что собственными руками обрекла мужа на смерть, разве не приятно наконец признавать, что не всех детей ты любила одинаково? Что одних ты хотела бы отправить как можно дальше от себя, а других, наоборот, научить всему… Я дам тебе шанс показать себя и заслужить спасение твоей жалкой жизни.       Марилла легла на спину и задумчиво взглянула на возвышающуюся над ней светловолосую леди. У той более не было меча и вообще хоть чего-то, с помощью чего можно было бы навредить человеку, однако королева сомневалась. Её много раз инструктировали, что делать, когда враги народа уже вмешались в жизнь королевства и много что испортили, но не говорили, как поступать в момент угрозы, когда человек стоит и смотрит вперёд, ни о чём надолго не задумываясь, одновременно демонстрируя в своих руках оружие, способное уничтожить всех людей на главной площади столицы.       Как королева она должна была спасать королевство, как мать — следить за всеми своими детьми, как личность — строить свою собственную жизнь. Выбор, который её вынуждали сделать… Марилла бежала от этого всю жизнь. Она не смогла стать хорошей женой, не научилась заботиться о сыновьях и, в конце концов, даже самой собой не смогла оказаться, поскольку решимости окончательно сбежать из дворца у неё так и не появилось, сколько бы лет ни прошло. Словно старая кукла, облезлая, с торчащими отовсюду нитками, она по-прежнему находилась среди прочих игрушек, но уже не выполняла никакую из ролей.       Да и зачем?       Король научился обходиться без неё, под конец даже не приглашая никого из служанок для скрашивания одиноких вечеров, сыновья её не любили, ведь всё детство именно мать запрещала им быть теми, кем им так хотелось, а любовники бегали за ней табунами отнюдь не из-за отлично сохранившейся красоты. — Я не смогу их убить, — Марилла взглянула на свои длинные тонкие пальцы, на руку, пронизанную венами. — У меня попросту смелости не хватит. — Даже для Инсильфа? — Гил присела рядом с женщиной, осторожно осматриваясь. (К счастью, кусты Соли и Фоула находились достаточно далеко, чтобы молчание защищало их от лишнего внимания наблюдателей.)       Королева поспешно затрясла головой: — Он ведь мой любимчик. Единственный, кто унаследовал именно мой цвет волос… А его способности к магии тянутся из прошлого, к корням нашей семьи, возникшей между двумя простыми людьми из-за счастливой случайности. Ин едва ли не единственный из них, кто по-настоящему счастлив, так пусть живёт себе… По крайней мере, у кого-то из нашей семьи получилось соблазнить этого неприступного Эсию, — и она нервно рассмеялась, позволив себе выпасть из реальности, на некоторое время превратившись в полумёртвое тело.       Соля тихо вздохнул.       Кому, как не ему, понимать разочарование матери… Он давно не винил её — их семья не сложилась с самого начала, и это произошло совсем не из-за особых королевских полномочий или обязанностей. Сам брак родителей выглядел как дешёвая подделка, вымученная по заказу неумелым новичком. Этой парочке следовало держаться друг от друга подальше, но они чересчур были заняты сами собой, чтобы заметить, какое количество проблем создаёт их союз.       Отец однажды разоткровенничался об этом перед Фоулом, поскольку был пьян и измотан, а второй принц, конечно, слышал каждое слово.       В тот вечер все устали, поскольку банкет пошёл отвратительно не по плану. Взбунтовавшиеся крестьяне попытались вывести юного невысокого аристократа из зала для весьма определённых целей, и только присутствие мага тьмы и его неизменная устрашающая аура спасли подростка от приставаний.       После такого инцидента никто уже не мог праздновать, потому королю пришлось спешно произносить речь и едва ли не насильно прогонять всех по домам… И позже он рассказал первому принцу о собственной помолвке.       Красивая девушка, вьющаяся за ним по пятам, услужливая, нежная, знающая правила этикета от и до — Марилла притягивала взгляды всех, кроме самого наследника престола. Он деланно не замечал её так долго, как только мог, но Мари никак не желала отставать… Тогда их семьи и решили заключить брак, не интересуясь желаниями своих детей. Позже можно было бы расторгнуть помолвку и закончить странное представление, которое Марилла старательно разыгрывала во дворце, однако король немного привык к ней, «притёрся» и уже не хотел тратить драгоценное время на поиски новой супруги.       Они не были «не разлей вода» или «один за всех» — попросту сожительствовали, изредка обмениваясь парой фраз. Если что случалось, так это в постели, но ни до, ни после завершения действа никто из супружеской четы так ничего и не произносил вслух. Будто был объявлен негласный бойкот…       Из размышлений Солю вырвал голос матери. — Если бы он отпустил меня и позволил мне уйти, все были бы счастливы, — она закрыла лицо руками, усеянными перстнями, и разрыдалась, — я дура… такой дурой была! Повелась на мальчишку, на идиота в красивой рубашечке; думала, в этом счастье… А оказалось, что счастье — это когда я сама радуюсь, а не он или дети. Как глупо, Гил, как бессмысленно… — Я в этом ничего не понимаю, — тихо ответила девушка, отворачиваясь. — Разве ты никогда не любила? — Я никогда не позволяла чувствам управлять собой, кроме одного-единственного раза, и за тот день я себя ненавижу, — Гил улыбнулась, притягивая к себе колени. — Меня больше удивляет твоя изобретательность. Ты каким-то образом поняла, что Хиллос — место, а не имя, нашла меня и заключила этот договор. Так скажи, стоила ли одна смерть всего того, что ты пережила после?       Женщина улыбнулась.       Когда-то она была королевой — молодой, сильной и красивой, но уже давно утратила весь запал, осунулась и превратилась в нечто невообразимо одинокое и пустое внутри. Глупо было думать, что смерть нелюбимого человека (она даже ненавидеть его не решалась) принесёт хоть какое-то облегчение. — Я видела, как Ин плакал, — Марилла едва улыбнулась. — Он у меня сильный теперь, будто из стали выкован… В детстве рыдал навзрыд, но не при всех — в комнате, где никто не мог его достать. А теперь плачет на плече у своего супруга. И я ведь тоже могла быть на его месте, если бы не бегала за мечтой стать королевой, а огляделась вокруг. — Твоя жизнь меня мало интересует, — вздохнула Гил. — И информации у тебя больше нет… — Убьёшь меня? — женщина положила ладонь поверх тонких пальцев врага всего королевства и дружелюбно растянулась в улыбке. — Думаю, смерть — то, чего я так долго жаждала, пытаясь отвлечься иными способами. Так что… Прошу тебя.       Гил достала кинжал: — Глупая королева.       Всё произошло за мгновения. Соля не успел пошевелить и пальцем, а после девушка уже перемахнула через забор сада и скрылась во внешнем кольце дворцовой стены… Теперь ищи-свищи. Перевоплотится и вернётся, конечно, но откуда ждать подвоха — второй принц не знал. И труп матери явно не желал помогать ему раскрывать эту тайну.