Таяние

— Ты уверен, что это хорошая идея? — маг тьмы едва улыбнулся, лениво потягиваясь.       Они с Инсильфом снова прибыли в деревню, где похоронили Олтиса и где надолго обосновался его сын. Вернее, численность их отряда была немного больше, поскольку, проснувшись наутро после вчерашних событий, королевская чета прихватила с собой не только Ирса, который жаждал увидеть могилу любимого, но и Алату, ещё не совсем отошедшую от произошедшего, и Фи, которая обязалась присматривать за ней. — Не знаю, — пожал плечами король. Он комфортно устроился у Эсии на коленях — они оба сидели на траве в отдалении от группы могил и дожидались, пока мечник и бывший враг всего королевства попрощается с Олтисом. — И всё-таки ты решил помочь ему. Да ещё и сделал даже больше, чем следовало бы… — маг тьмы вдохнул запах волос подопечного. — Тебя не беспокоит, что во дворце не было ни Соли, ни Фоула? Они ведь должны были заняться ежегодными отчётами, а не прогуливаться по окрестностям.       Инсильф рассмеялся, глядя вверх, на чистое небо. Солнце выглядело по-зимнему холодным и совсем немного согревало землю, однако для двух магов такие мелочи не имели абсолютно никакого значения. — Разве мы сами не сбежали от выполнения своих обязанностей? — уточнил он, на мгновение стрельнув взглядом в супруга. — Ты ведь всё равно после заставишь заниматься всей этой отчётностью, и в любом случае придётся сдавать её вовремя… — тоскливо сообщил Эсия.       Ин уже знал, что хотя маг тьмы изредка писал короткие отчёты для предыдущего короля, в основном его замок обслуживали всего две служанки, потому не требовалось отдавать никаких письменных указов (да и на землях за барьером никто не жил, потому не так и сложно было ими управлять). — Если бы мы не вели расходы, мир бы рухнул, — уверенно сообщил Инсильф. — Конечно. А если часто заниматься сексом, то… — договорить магу тьмы не позволила ладонь подопечного, мягко прикрывшая ему рот. Эсия с наигранным удивлением поднял брови, мол, как будто мы с тобой недостаточно близки для таких разговоров, и только затем заметил, что фигур у могилы было уже две.       Рядом с Ирсом, молча опустившим голову, встал Аксин. Сегодня пастух был полностью одет в белое, широкие рукава его рубашки расходились вокруг худых запястий, брюки также расширялись к низу, словно сын Олтиса жаждал утонуть в белом цвете, поглотив его чистоту.       Эти двое, стоящие рядом, молчали (очередное заклинание из арсенала Эсии помогло незаметно «присоединиться» к беседе, чего Ин, конечно же, не одобрял). — Почему Вы пришли на могилу моего отца? — Аксин, словно изменяя своим жизненным принципам, первым нарушил молчание. — Его не признают в королевстве, хотя он был гениальным магом…       Ирс, словно в противовес пастуху, выглядел как нельзя подобающе молодому аристократу: оказалось, его «семейный» особняк Хиллос и некоторое значительное состояние перешли ему в наследство от какого-то сердобольного старика, потому в средствах мечник был отнюдь не стеснён.       Ветер обдувал лица двух парней.       Прикрыв глаза, Ирс тяжело вздохнул и повернулся к Аксину, стараясь совсем не смотреть на могилу своего мёртвого любовника. Он собирался было разразиться длинной тирадой об умениях Олтиса, завершив её поучительной историей из собственной жизни, однако спокойное лицо незнакомца напомнило ему стоящий перед глазами портрет любимого. До ужаса похож…       Ирса скрутило, он рухнул на колени и избавился от содержимого своего желудка. Усталость разом накатила на него, укрывая, подобно меховому одеялу, и бывший враг всего королевства разрыдался от беспомощности. У него не осталось сил, чтобы отомстить за отца. Он не мог снова сражаться; даже меч, подаренный Олтисом, утратил, официально отказавшись владеть им, поскольку в том содержались опасные для королевства заклинания. — Прошу прощения, это мой вид вызывает у Вас отвращение? — едва улыбнулся Аксин, присев на корточки рядом с Ирсом. В его руках сам собой оказался платок, которым пастух, не ощущая и капли стеснения, протёр рот нового знакомого.       Тяжело дыша, поскольку дыхание у него отвратительно сбилось, Ирс смотрел на испугавшего его до колик человека и пытался вспомнить, как именно нужно издавать ртом звуки, поскольку ему и в голову не приходила мысль, что у Олтиса мог быть сын на несколько лет старше него самого… По всему выходило, что тот человек бросил свою семью. Сбежал, оставив позади своё прошлое, а затем начал встречаться с человеком намного младше себя; возраста собственного сына.       Мысленно прокомментировав самого себя, Ирс отметил, что ему не хватало только разрыдаться на руках у доброжелательного незнакомца. — Простите, — наконец смог выдавить из себя он, старательно отводя взгляд. — Я обознался. Не та могила, а Вы очень похожи на…       Пастух спокойно взял чужое лицо в ладони и вынудил Ирса смотреть на него.       Глаза мечника блестели от слёз, которые, вероятно, он забыл выплакать по Олтису, в одночасье погибшем и исчезнувшем для него с лица земли. Успокаиваться было уже поздно, потому Ирс только нервно уткнулся лицом в грудь осторожно опустившегося на траву рядом с ним Аксина и разрыдался, окончательно признавая поражение.       Слёзы стекали по его щекам и напоминали, что он всё ещё является человеком. Пусть даже месть у него отобрали — сам отдал, теперь можно было спокойно жить и не беспокоиться о том, что некто возжелает заполучить его голову на пике. Инсильф спас его от неминуемого забвения в памяти лет, и этому Ирс был бесконечно благодарен. — Всё в порядке, поплачьте, — Аксин нежно погладил доверившегося ему человека по содрогающимся плечам. Казалось, что Ирс оплакивает не только ушедшего Олтиса, но и свою жизнь, которая равномерно шла под откос вот уже столько времени… И теперь, вероятно, парень достиг дна.       Было тихо, тепло, и только ветер шелестел листвой: Ирс нервно вытер с лица солёные капли, к которым относился с некоторым отвращением, снова утёрся чужим платком и кивнул Аксину. — Прошу прощения, что повёл себя так беспечно. Я обязательно компенсирую Вам всё до монеты за сегодняшнее, а сейчас я… — Вы любили моего отца? — мягкий голос пастуха ни в чём не обвинял Ирса. Наоборот, казалось, таким образом он хотел утешить своего гостя, облегчить его боль, разделив страдания на двоих, — и тогда каждому идти было бы не так тяжело. — Не отвечайте, я по вашим глазам уже знаю ответ. Так вот, скажите, почему он выбрал Вас?       Мечник попытался встать, неторопливо подбирая к себе словно рассыпавшиеся от слов незнакомца конечности, однако этого ему не позволили: Аксин рывком притянул «врага» к себе, обнимая и прижимая к своему тёплому телу. Несмотря на внешний холод и бесконечную любовь к белому цвету в одежде, пастух всё равно был человеком из плоти и крови, которому свойственно было бояться, заблуждаться или стоять на месте, не двигаясь и дожидаясь, пока цель заглотит наживку, чтобы в итоге по неосторожности упустить её.       Так они и сидели, не шевелясь. Вероятно, Аксин всё ждал ответ на свой вопрос, однако нечто подобное… — Я и сам не знаю, — шепнул Ирс, наконец внезапно ощутив себя намного спокойнее, чем всю свою жизнь до того. Словно бы всё это время он продолжал двигаться вперёд только ради мгновения, когда встретит Аксина, который нежно возьмёт его за руку и разложит чувства по полочкам, чтобы затем можно было восстановить их в хронологическом порядке. Но не сейчас, а намного позже; когда придёт время. — Достойный ответ, — улыбнулся пастух. — Если бы Вы знали, я бы очень удивился. Я сам почти ничего не помню об отце, но матушка постоянно говорила о нём, когда была совсем уж плоха. Ей, видимо, хотелось передать мне ту любовь, которую она должна была отдать отцу, если бы тот не ушёл от нас… — Он ведь сделал это, чтобы защитить королевство, — тихо ответил Ирс.       Аксин приподнял брови: — Если бы его единичная жертва могла действительно повлиять на ход войны… Он точно был ранен в пустяковом для королевского мага бою, а затем служил у чёрта на куличках, лишь бы не возвращаться. Работал учителем… Да я презираю все его принципы, если он не смог даже матушку защитить!       Последние слова внезапно выдали всё то, что пастух так старательно пытался скрыть. Конечно, внешне он мог казаться беспристрастным наблюдателем, способным оценивать людей по одному лишь внешнему виду, однако на деле внутри его души пылало такое пламя, которое явно не погасить одному-единственному человеку.       Аксин жаждал сражений.       Кто знает, по какой причине он не стал служить в армии… Быть может, бежал от воспоминаний об отце; может, желал до конца присматривать за больной матерью — мир пастуха оказался не настолько прост, чтобы он мог в тишине наслаждаться литературой, ни о чём не думая. Да и всё его тело выдавало странную жажду отомстить за все страдания, что он пережил… Только кому? Ради чего? И пыл, который на мгновение промелькнул во всём естестве Аксина, поспешно улёгся, снова демонстрируя всем только холодного и собранного молодого человека. — Не знаю, кем он был раньше, — Ирс, всё это время наблюдавший за своим собеседником, осторожно протянул руку и прикоснулся к чужой пылающей щеке. Словно бы пастух был смущён своим проявлением чувств… Как будто это было для него недопустимо. — Но он спас меня. Защитил от мира, которой мог поглотить мою душу, выплюнув исключительно пожёванную блеклую копию. Я тогда ещё не понимал, чего стоит подобное отношение, поскольку был ребёнком. Но теперь… я осознал многое из его слов.       Они смотрели друг на друга, словно впервые увидели человека напротив. Для Аксина отец был полупрозрачной фигурой из чужих воспоминаний: он почти ничего не знал о человеке, которым все вокруг восхищались, поскольку не привык верить кому бы то ни было на слово; для Ирса Олтис был призраком прошлого, следующим за ним по пятам, от которого не так и просто избавиться. — Вы ведь знаете, как он погиб? — Аксин сжал запястье мечника, приблизившись на совсем уж неприличное расстояние. — Если сможете рассказать, я обязательно…       Ирс поднял тяжёлый взгляд на своего собеседника, и тот неловко умолк, понимая, что сболтнул лишнего. Настоящая смерть — далеко не игра. Не у каждого есть сотня лет для того, чтобы оправиться от потери, а мир раз за разом требует жить здесь и сейчас, не отвлекаясь на сожаления.       Будь он другим, давно забыл бы учителя и первого человека, кроме матери, кто был к нему добр, но воспоминания цепко прижились у него в голове. Ирс как сейчас помнил летние деньки, когда Олтис звал его прогуляться до тенистого леса… Тогда ученик строптиво отказывался, не желая выходить из дома, однако у наставника всегда находился подходящий случаю и времени года аргумент.       Мечник не помнил, когда именно влюбился.       Возможно, это произошло ещё до того, как Олтис начал говорить, — даже само его появление на «поле брани», среди воинственных учеников, следовало считать едва ли не подвигом. А может, окончательно Ирс сдался в один из таких дней, когда на улице стояла жара, но учитель всё равно тащил его в лес? Под высокими зелёными деревьями, покрытыми листвой, было спокойно и прохладно. Парочка сидела в тени на поляне, не занимаясь ничем конкретно: порой мечник приносил с собой альбом и рисовал, а время от времени Олтис добывал или выдумывал новую азартную игру.       Им не было скучно. Лето окутало их любовь яркими красками, и потому каждому из пары хотелось преподнести партнёру нечто особенное, впечатляющее…       Но как бы ни хотел Ирс помнить только те времена, когда всё было спокойно, а мир доброжелательно к нему относился, среди не воспоминаний затесались и бои. Долгие сражения с Инсильфом, запас магии которого почти никогда не заканчивался, набеги на королевство вместе с группировкой жаждущих изменить его, и самый тревожный и болезненный — предыдущий король снова приказывает войску отступать. Следуя за ним, верные вассалы покидают поле боя, оставляя жителей на произвол судьбы.       Вмешательство Олтиса было лишь вопросом времени. Ирса отлично знал, что его учитель жаждет всех защитить и ненавидит монстров. — Не знаю, почему он ринулся в бой. У него не было сил, чтобы сражаться, и вряд ли его помощь спасла бы чью-то жизнь, но, думаю, Олтис ни за что бы не смог смотреть, как гибнут люди. Не простил бы себе такую трусость.       Аксин внезапно приблизился, лбом почти касаясь своего собеседника. Они были так близко, что казалось, всякие границы между ними стёрлись, растворились благодаря воспоминаниям о человеке, который преследовал их обоих во снах. — Послушайте, Вы… — пастух замолк, столкнувшись с внимательным взглядом уставившихся на него глаз. — Простите, что напомнил Вам о нём, — Ирс потянулся, чтобы отстраниться, но Аксин внезапно обнял его, притягивая к себе, а затем мягко поцеловал.       Он слегка нагловато раздвинул губы Ирса и впился в них, словно бы желал растерзать… Мечник нервно дёрнулся. Забытые чувства, отброшенные им прочь после смерти любимого, внезапно волной захлестнули его, накрыли и заставили вспомнить теплоту, что окутывала его рядом с Олтисом. И тогда Ирс тоже прижался к Аксину, отвечая на поцелуй.       Их языки невольно переплелись, щёки раскраснелись, и оба буквально тонули в ощущениях, пока всё не закончилось вместе с остатками кислорода в лёгких. — Если бы я не хотел говорить об отце, я бы не стал приходить на его могилу, — пастух не выпускал Ирса, да и тот словно бы уже отбросил желание высвободиться, вкусив сладость чужих прикосновений. — Позволите вопрос? — Ирс языком коснулся неторопливо опухавших от не слишком бережных прикосновений губы. — Вас возбуждают мысли о Вашем отце или же дело в ином? Мы же всё-таки на кладбище. — А Вас? — шепнул Аксин в самое ухо нового знакомого.       На мгновение мечник замешкался, сомневаясь, стоит ли вот так, буквально с первой встречи, раскрывать все карты, и в итоге выдохнул: — Меня заводите только Вы.       Вежливо кашлянув, Инсильф обратил на себя внимание мага тьмы, который явно наслаждался подслушиванием чужой беседы не меньше, чем если бы сам вёл её со своим подопечным. — Пойдём уже, — король погладил супруга по голове, ощущая смутную неловкость от того, что они слышали всё это. Да и, возможно, не будь здесь Ина, Эсия дождался бы конца «представления»…       Пожав плечами, маг тьмы поднялся с земли, отряхиваясь, и кивнул: — Куда теперь? — Мне хотелось бы взглянуть на заклинания в мече Ирса. Подозреваю, в них скрыт ответ на один из самых важных вопросов нашего мира, — Ин положил пальцы на рукоять меча, всё ещё обитавшего у него в ножнах. — И заодно узнаем насчёт препарата у Фи.       Они двинулись прочь, оставляя позади двоих, которым было явно не до того, что кто-то мог их подслушивать. Не стесняло и наличие кладбища: мертвецы не могли задавать вопросов, только молча наблюдать за деяниями своих потомков. Да и какое дело не кровным родственникам до того, что творят другие люди?       Инсильф заставил себя выбросить из головы картины сплетения тел. Ему было немного стыдно за то, что не одёрнул супруга раньше, однако не смог бы отрицать, что происходящее не было ему интересно.       Пусть для короля была доступна почти любая информация, то, как именно проявляют любовь другие люди, выглядело намного интереснее сухой выжимки фактов на пожелтевших страницах книг. Ему недостаточно было только читать, воображая необходимое в голове: хотелось видеть собственными глазами, чувствовать и почти что быть участником тех событий, о которых исключительно слышал. — Хочешь как-нибудь повторить? — Эсия, видимо, пристально следящий за ходом его мыслей, чуть сжал ладонь подопечного. — Я имею в виду… Мы могли бы пригласить кого-то. Не обязательно этого врага королевства, я говорю о представителях особой профессии, которые могли бы помочь воплотить некоторые твои фантазии.       Инсильф невольно покраснел: — Не уверен… — Мне не нужен никто, кроме тебя, — горячо заверил его маг тьмы. — Но если тебе захочется посмотреть, как это делают другие, я могу это устроить. Особенно если мы оба будем в выигрыше.       Это невольно напомнило королю о вчерашней погоне, странном сражении и той просьбе, которую Эсия потребовал взамен на жизни всех разбойников. Ин поднял голову, разглядывая переливающиеся алым и тёмно-фиолетовым глаза, и выдохнул. Он сам давно носил в магическом хранилище предмет, который нимфа из подземелья под замком велела передать любимому; открыв коробочку в одиночестве, Инсильф обнаружил там серёжку с алыми камнями, но проверить, не наложил ли кто опасные для жизни заклинания, так и не смог.       И потому теперь, когда представилось свободное мгновение, король наконец неловко выудил подарок нимфы и осторожно вложил в ладонь мага тьмы. — Подарок? — Эсия едва улыбнулся. — Я получил это в подземелье, — Ин нерешительно остановился, вынуждая и супруга сделать это, хоть они уже почти вернулись в деревню. — Не знаю, опасно ли оно и годится ли в качестве презента, поэтому…       Король привстал на цыпочки, обнимая супруга за шею, и осторожно коснулся его губ своими. Удивление быстро сменилось пониманием — Эсия включился в игру, и тогда Инсильф немного настойчивее потянулся к магу тьмы, прикрывая глаза и растворяясь в ощущении близости. Ладони супруга скользнули по его спине, очерчивая лопатки. — Что за непотребство! — выдохнул чей-то пронзительный старческий голос, а затем где-то неподалёку захлопнулось окно.       Ин невольно улыбнулся, отстраняясь от супруга, и устроил голову у него на плече. Сложно было поверить, что сложности закончились. Они так долго сражались против всего мира и каждой его части в отдельности, что теперь сложно было вспомнить, как можно проводить время, когда никто не стремится разрушить их жизни.       Вероятно, для них двоих и не было тех спокойных деньков, когда действительно можно было ни о чём не думать.       Болезнь Инсильфа, путешествия за барьер, вечные сражения за мир, который, вероятно, так никогда и не настанет… По крайней мере, сражаться за него точно придётся ещё не раз — в этом Ин был более чем уверен. И казалось, Эсия полностью разделял его мнение: чересчур уж осторожно тот касался его волос, нежно поглаживал подопечного, не говорил лишнего. — Спасибо, — шепнул супруг, наконец открывая коробку.       Серьга блеснула на солнце, и он осторожно взял её двумя пальцами, рассматривая на свету алый камень. Его цвет чем-то напоминал оттенок глаз Эсии. Инсильф невольно засмотрелся в глубину камня и не заметил, как маг тьмы ловко надел украшение, демонстрируя подопечному. — У тебя… — Ин запнулся, не зная, как сформулировать то, что серьга в ухе предполагает наличие некого отверстия. — Да, — супруг тряхнул головой. — Хочешь послушать ещё одну занимательную историю?       Едва кивнув, король снова взял Эсию под локоть. До домика им оставалось пройти всего ничего, однако важно было не расстояние, а сам факт того, что Инсильф мог касаться любимого, ни о чём не беспокоясь. Что они могли быть вместе… — Однажды во время странствий по королевству я наткнулся на город, войти в который могли исключительно женщины. Не то чтобы мне было необходимо пройти через него, однако привратницы пригласили меня войти, предложив познакомить со своими симпатичными рабами мужского пола, и я согласился. Две девушки провели меня через врата ночью, когда мало кто обращал внимание, куда направлялись фигуры в тёмных плащах. И вот, внутри стен города меня взяли в кольцо. Их было целое множество, а потому мне показалось, что весь город вышел встретить меня… Они благодарили меня за одни смерти и обвиняли в других. В итоге это собрание девиц предложило или сразиться со всеми, или принять от них «наказание».       Король хихикнул, невольно заглядываясь на проколотые уши супруга. — Ты согласился? — Не было настроения драться, — с ухмылкой пожал плечами Эсия. — Да и они предложили симпатичные украшения… — Так они купили тебя парой серёжек? — Ин улыбнулся. — Я думал, ты опасный воин, а у тебя, оказывается, и такие истории есть… Не только те, где кто-нибудь умирает. Если честно, меня радует то, что порой и ты поступал хорошо.       Они поднялись по деревянным ступенькам и вошли в небольшой домик. Их отдал в распоряжение королевской четы староста деревни, не желая принимать денег, однако Инсильф всё-таки смог расплатиться, пообещав направить бригаду ремонтников, которые бы занялись протекающими крышами.       Из мебели внутри были две кровати у противоположных стен, одно небольшое окно да несколько дыр в полу — более шикарной обстановки здесь попросту не вышло бы отыскать. — Вы вернулись, Ваше Величество, — Фи явно слышала приближение парочки задолго до того, как они поднялись в дом. — Всё в порядке?       Ин едва кивнул: — Да. А у вас как дела?       Алата в белом одеянии лежала на кровати, сложив руки на груди. Сама лекарь не так давно занимала такую же позицию, и только благодаря усилиям Инсильфа ей удалось избежать смерти; потому, вероятно, она и явилась по первому зову: хотела вернуть долг или попытаться хоть как-то его отработать.       Член совета явно чувствовала себя лучше, но сейчас спала и не могла говорить. Эсия предполагал подобный итог: когда тело внезапно лишается стимуляции веществом, оно требует больше отдыха, нежели обычный человек. — Я изучила то, что было у неё в крови, — Фи с опаской взглянула на мага тьмы, который встал у стены, скрестив на груди руки. Он явно не хотел мешать работе девушки, однако вместо этого только наводил на неё страх своей отрешённой позой. — Это и правда наркотик, как Вы и полагали, господин Рульсио. Немагический. В его составе исключительно целебные травы, однако использованы они в таких пропорциях, что вызывают больше проблем, нежели производят лечения. Достаточно хитрый способ производить вещество: мы ведь не сможем разом вывести из оборота всю целебную траву. — Да, тогда можно попрощаться с планом бюджета на будущий год, — Эсия улыбнулся Инсильфу. Последний невольно опустился на свободную кровать, боясь даже представить масштаб проблемы.       Король умоляюще взглянул на своего супруга, поскольку в вопросах финансирования и нелегальщины тот разбирался намного лучше, чем кто-либо ещё. Во-первых, потому что за долгие годы своей жизни маг тьмы накопил целые горы золотых монет; во-вторых, потому что и сам частенько действовал в обход закона. — Я бы сказала, это тестовый образец, — Фи повернулась к Ину, поскольку смотреть на Эсию для неё было чересчур боязно. — Наркотика, я имею в виду. Эффект чересчур долгий, за такое время жертва может и умереть без ухода, а им ведь необходимо продвигать своё средство на рынке… Скорее всего, в ближайшее время они станут балансировать дозу, чтобы выяснить, сколько выдавать на руки. — Мы схватим их до того, как это произойдёт, — мягко сообщил Эсия. Инсильф даже удивился: обычно его супруг лишь изредка вмешивался в чужие проблемы и проявлял активное участие в поиске решения… Вещества, по видимому, были ещё одной из тем, которые могли разбередить старые раны мага тьмы. — Давай постараемся, — Ин серьёзно кивнул.