Таяние

— Хватит, — повторил Диксиан, встряхнув Солю, и кто знает, говорил ли он о том, что тот разрыдался, или ещё не отошёл от «представления», устроенного принцем буквально какие-то мгновения назад.       Конечно, никто во дворце не знал настоящего Солю. Он скрывал себя под маской, укрывал сотнями одеял, лишь бы не просочилось даже капельки его истинной личности, которая будто бы светилась семейным магическим пламенем. И каждый раз, срываясь на окружающих, он всё равно не был собой до самого конца. Шаг за шагом его беспорядочные движения приближали принца к тому, чтобы оголить свою кожу перед всеми и показать те шрамы, которые оставило ему время, однако каждый раз он снова и снова решал, что подобное будет абсолютно неуместно.       Зато Инсильф был счастлив.       Соля завидовал младшему брату с того самого момента, как понял, что тот, в отличии него самого, влюбился взаимно и очень даже счастливо… И если раньше второй принц считал Эсию попросту неприятным типом, с которым водит дружбу его отец, то теперь неприятный тип стал достоянием общественности. Даже более: многие, увидев мага тьмы рядом с маленьким и хрупким Ином, решили, что тот не представляет угрозы… Хотя большинство всё-таки выступили бы против, если бы кто-нибудь удосужился их спросить. Этот Эсия был идеален. Он любил Инсильфа так, как любой хотел бы, чтобы его любили; маг всеми силами защищал свою собственность и был готов отдать всё ради любимого человека.       Но для второго из принцев не нашлось идеального партнёра. Фоул был попросту запретным плодом на расстоянии, которое ни за что не сократишь без жертв; идеальный Эсия уже принадлежал Ину, да и не стал бы этот человек относиться к другому так же, как к своему любимому хрупкому цветку… Соля столкнулся с Диксом, пребывая на грани отчаяния, и ему сложно было сказать, на самом ли деле он хочет, чтобы этот грубоватый аристократ любил его, или же только ищет повод снова ощутить себя хоть кем-то значимым для окружающих.       Он говорил старшему брату разобраться в себе, но на деле и сам творил невообразимую чепуху, не считаясь ни с чьим мнением. — Ваше Высочество, — почти что вкрадчивый голос заставил принца проснуться и резко распахнуть глаза. Мысленно Соля всё ещё был не передовой, крошил тварей, ни о чём не думая — позволяя телу творить всё, что только захочется. Как давно он не вытворял ничего этакого? Вероятно, с тех самых пор, как стал работать у Фоула, а значит, более не мечтал срочным образом сменить «работодателя».       Они всё ещё были на поле боя.       Стало немного темнее: солнце неторопливо опускалось за тучи, и никто не знал, когда оно в следующий раз своими согревающими лучами ударит по векам, требуя немедленно просыпаться и идти сражаться за своё бедное, несчастное королевство. Кто-нибудь да обязан был это сделать… — Ваше Высочество, — Диксиан смотрел на Солю едва-едва встревожено, что проглядывало из-под его вечной маски спокойствия. — Какого чёрта Вы там вытворяли? Я ведь сказал Вам не вмешиваться, почему Вы решили, что можете справиться самостоятельно? — Я же справился, — второй принц прикрыл глаза рукой, прячась одновременно и от яркого солнечного света, и от взгляда внимательных глаз своего партнёра. — Вы уничтожили большую часть монстров в одиночку, так что не могу этого отрицать, — фыркнул мужчина, и это было даже чересчур явным выражением недовольства с его стороны. — Однако подобное поведение…       Соля резко сел.       Затем, опомнившись, и вовсе вскочил на ноги… Вдали мерцал барьер. Новенький щит для королевства людей, который отныне имел не фиолетовый, а голубой оттенок. Цвет магии Инсильфа… Не удивительно, что вокруг стало так спокойно и тихо: король позаботился о защите своих подданных и действительно воздвиг новый барьер, который не должен был пропускать сквозь себя воздействие тёмной территории. По крайней мере, такие результаты показывали расчёты, которыми занималась королевская супружеская чета.       Теперь, вероятно, в мире станет поспокойнее. Люди не перестанут голодать за несколько часов или дней, однако со временем новые земли, очищенные от влиянии негативной энергии, освоят, засеют и превратят в цветущие поля, которые будут кормить их королевство. И вряд ли Ин остановится на этом. Соля прекрасно знал, что вдохновлённый успехом младшенький обязательно захочет присвоить себе все вольные земли…       Новый король — хрупкое создание, которому было суждено умереть немного позже совершеннолетия, был до ужаса жадным. Вкусив свободу, он обязательно попытается достичь большего. Отыщет способ восстановить существующие ранее реки, моря и, быть может, даже целый океан — обо всём этом теперь можно было исключительно читать в учебниках. Но для Инсильфа невозможное — только повод заново доказать всему миру, насколько он хорош. — По крайней мере, я не зря сражался, — второй принц выдохнул, и теперь его взгляд скользнул по выжившим. Отряды выглядели как потерпевшие после значительной магической атаки: растрёпанные, в порванной одежде, уставшие люди расположились прямо на траве. Понемногу теплело, и потому уставшие от холода и напряжённых сражений воины развалились на земле, перебрасываясь короткими фразами. Царило спокойствие, которого, вероятно, не встретишь нигде в королевстве. — Не понимаю я, что Вы творите, — Дикс встал рядом. Он выглядел всё так же презентабельно, как и в начале боя, хотя одежду его местами окрасила кровь — и людей, и монстров. — Для чего Вы причиняете себе боль?       Соля поднял руки и взглянул на свои подрагивающие пальцы. Он привык крепко держать рукояти кинжалов, с точностью до миллиметра знал, куда следует бить, если хочется только причинить человеку боль, а не убить или ранить… Вероятно, его научили боли задолго до того, как представили высшему свету. Это было так же естественно, как дышать: ребёнка вынуждали делать то, чего он не хотел, ради идей, которые были чертовски далеки от его собственных идеалов, пусть и не до конца сформировавшихся.       Второй принц не знал, какой садист принял такое решение. Превратить собственного сына в оружие для убийства… — Я не хотел, — Соля опустил голову. — Я не хотел быть неправильным, Дикс. — И что же в тебе неправильного? — шепнул мужчина. Его пальцы нежно стиснули чужую ладонь, аккуратно поглаживая, словно бы это могло хоть немного успокоить отчаявшегося во всём второго принца.       И внезапно Соле захотелось рассказать всё, как есть.       Обычно он избегал подобных тем; молчал до тех пор, пока вообще мог, а затем они с Диксианом занимались сексом, и всё остальное уже не имело абсолютно никакого значения. Их странные отношения не строились потому, что второй принц пытался избегать сложностей, и его партнёр почти что тактично позволял ему это. Дикс не настаивал на том, что любовник должен рассказывать ему всё как на духу…       Оказалось, Соле это нравилось. Не потому, что у него были чувства к Диксиану, — он просто обожал сбегать от проблем, игнорируя их, и когда в этот раз всё сложилось наилучшим для него образом, то принц попросту проникся ещё большей симпатией к тому, кого и без того прижимал к своему разгорячённому телу по ночам. — Я любил собственного брата, — второй принц повернулся к мужчине, серьёзно глядя в его спокойные глаза. — Я убил столько людей, что меня никто никогда не простит. Не будь я личным королевским убийцей, то меня бы давно казнили. И я… не думаю, что умею любить.       Дикс слушал внимательно. Он казался абсолютно непоколебимым, словно скала, и ни одно из долгого потока слов Соли не заставило его вздрогнуть или засомневаться. — Вы хотите, чтобы я осудил Ваши действия? Сказал, что Вы виновны? Кажется, утешения Вы точно не ищете; по крайней мере, не в моих объятиях. — Разве всего этого недостаточно, чтобы ненавидеть меня? — Соля нервно улыбнулся. — Я плохо, просто ужасно относился к людям. Я… Я столько раз пытался стать порядочным человеком, но вместо этого снова и снова убивал людей. Мне не будет места в том счастливом мире, который создаст мой младший брат, и поэтому я подумал, что стоило бы покончить со своей жизнью немного заранее. Думая о будущем, так сказать…       Диксиан положил руки на плечи второму принцу. Тот был значительно меньше него по комплекции и уж точно не подходил на роль пугающего головореза, однако сомневаться в словах Соли не приходилось. Чересчур по-настоящему он был взволнован и напуган, чтобы врать. — Это не имеет значения, — мужчина притянул любовника к себе, задумчиво заглядывая в его до жути испуганные глаза.       Второй принц ожидал, что его отвергнут. Он прекрасно знал о том, какие именно слова нужно говорить, чтобы убедить человека в том, что не подходит для создания семьи или даже самых обычных отношений. И сейчас Соля ждал ответа. Словно бы от всей души мечтая о том мгновении, когда у него снова не останется ни одной причины существовать, второй принц с пустым выражением лица смотрел на Дикса.       Но тот явно не собирался вписываться в чьи-либо планы. — Тебе всё равно? — второй принц всё ещё не мог поверить, что мужчина не добавил в конце «но», не потребовал объяснений или хоть чего-нибудь ещё. — Вы хотите прекратить общаться со мной и ищете для этого повод или подобное поведение — Ваш способ проверить меня? Поймите, в том переулке, где мы с Вами столкнулись, я не ожидал встретить приличного человека. Принца. Внешне Вы могли сойти, в лучшем случае, за аристократического вора, но не более того. Не думаете, что обычные люди по ночам не бродят по столице, чтобы затем заняться сексом с первым встречным? Или Вы решили, что раз я не имел статуса и средств, то не мог разузнать о Вас? Если бы я боялся Вашего прошлого, не стал бы держаться за Вас. Мне казалось, Вы достаточно разумны, чтобы это понимать… — Прости, — Соля разом ощутил, что силы покинули его.       То, что беспокоило душу королевского убийцы всё это время, оказалось чем-то незначительным для его партнёра… Вернее, тот давно простил всё, что бы второй принц ни совершил. Убийства, грабежи, обман — Дикс не был священником ни на толику, однако у него неплохо выходило не замечать «грехов» окружающих, и потому вокруг него постоянно собирались люди, подобные Соле.       Те, кому сию секунду — немедленно — требовалось прощение, чтобы двигаться дальше. — Солечка, — Диксиан спокойно подхватил его под руки и удержал от падения на колени. — Вам не стоит меня бояться. Мы с Вами ведь пара, поэтому, прошу, доверяйте мне всего себя, а я постараюсь сделать всё, чтобы исполнить Ваши желания. Чего бы Вам хотелось? Чтобы я ушёл? Или, возможно, я должен остаться? — Будь со мной, — Соля сказал это неосознанно, не совсем понимая, что делает, однако первое его желание было именно таким: вцепиться в этого мужчину, позволившего ему поверить в чудо, и ни за что не отпускать. Даже ценой собственной жизни. — Я никуда не уйду, — пообещал Дикс, приглаживая растрёпанные белоснежные волосы.       Второй принц был похож на хрупкого демонёнка — растрёпанного, испуганного, одинокого. Невероятно сильного снаружи, однако хрупкого внутри. Он мог выдержать буквально что угодно, если оно наваливалось сверху, но когда нечто подтачивало изнутри… Соля прижался к телу своего любовника. Внезапно осознав, что совсем не знает этого человека, он едва ли не впервые в жизни признал желание узнать кого-то, кроме себя, получше. Заглянуть за ширму приветливости, манер и попытаться увидеть то, что всё это время было скрыто за ними.       И это странное желание теплом отдалось в груди второго принца. Чем-то… домашним, уютным и спокойным. Как будто ему снова было совсем не много лет, как будто мир вокруг был доброжелательным и отзывчивым местом, как будто кто-то по-настоящему любил его. — Мне страшно, — Соля уткнулся носом в шею своего любовника. — Могу я Вам доверять, Диксиан? — Зови меня просто «Ди», — мужчина прижал его к себе; ещё ближе, словно недостаточно было только объятий — требовалось слиться воедино: настолько, чтобы каждый в отдельности перестал существовать. Было ли это лучшим путём для Соли? Он ещё и сам не знал. Взять Дикса за руку стало одним из его спонтанных решений в попытках отыскать самого себя… И в этот раз, как и в предыдущие, Соля мог только верить, что всё закончится хорошо.       Для Эсии всё было не настолько сложно.       Маг тьмы оставил второго принца и его отряд держать часть границы, а сам переместился дальше — проверить остальных. Маки и Лира сообщали о потерях буквально по всем фронтам, потому требовалось лично убедиться в сохранности жизней людей, ради которых Инсильф готов был долгими ночами высчитывать координаты барьера, а затем, игнорируя мнение супруга, что спасение всего королевства абсолютно бессмысленно и едва ли не невозможно, предложил план самоубийственной операции. Самоубийственной для её участников и, возможно, для жителей близких к барьеру городов.       Отряд Фоула держался неплохо. Привыкший командовать даже большим войском первый принц хотел координировать действия всех отрядов, однако эту идею быстро отбросили: монстры действовали не как разумный враг, разбирающийся в стратегии и тактике — они нападали точечно, по одному, в основном игнорируя присутствие собственных «собратьев».       Эсия мгновенно оценил обстановку. Здесь линию бывшего барьера удерживали аристократы. Пафосные и уверенные в себе единицы с почти бесконечным потенциалом, если бы эти ребята направляли его в нужное русло (поскольку большую часть времени представители высшего света не сражались, а мирно беседовали или же вели дискуссии с интересными им людьми). На их фоне Фоул был попросту идеален, поскольку именно его усилиями недобитые твари одна за другой отправлялись на тот свет. — Как обстановка? — маг тьмы рывком оказался рядом с первым принцем.       Спокойный и собранный Фоул выглядел так, будто никогда и не встречался с Солей, а уж тем более — не расставался с ним так громко и бурно, что после весь дворец стоял на ушах. Кто знает, чем старший брат занимался в своём замке, но Эсия обратил внимание и на аккуратную причёску, и на подобранные в цвет рубашку и жилетку… Возможно, у некоторых участников боя по его завершении намечались некоторые более интересные встречи?       Но отвешивать едкие шуточки по этому поводу (исключительно ради Инсильфа!) маг тьмы не стал. — Справляемся, — прокомментировал будто бы и не удивившийся внезапному появлению союзника первый принц. — Не беспокойтесь о нас, господин Рульсио, мой отряд достаточно силён, чтобы быстро всё закончить. — Хорошо, — сухо бросил Эсия и снова телепортировался.       Он мог бы обойти всех членов Совета, однако именно в то короткое мгновение, ощутив желание увидеть своего короля, маг тьмы переместился к нему, наплевав на все правила приличия и на то, что собирался спасать людей. В конце концов, лично для него мир без хрупкого Ина не имел абсолютно никакого значения…       Вокруг было спокойно.       Нежно-голубое небо с редкими, едва заметными облаками, лёгкий ветерок и полное отсутствие живых монстров (оказалось, милый Инсильф уже умел справляться с собственной силой на отлично; по крайней мере, горы трупов отовсюду свидетельствовали о том, что помощь парню совсем не требовалась…) — Эсия, едва улыбнувшись, шёл по траве к своему супругу. Ин до сих пор наполнял барьер своей энергией. Голубой щит стал намного ярче и отчётливее проступал поверх по-весеннему окрасившегося неба.       Маг тьмы сначала сообщил о своём присутствии, только затем — обнял подопечного со спины, устроив голову у него на плече. На этой части границы было так спокойно, что и вовсе могло показаться: монстров не существует. Их уничтожили, разбили, превратили в пыль… — Ты уже со всем закончил? — Инсильф позволил своему голосу подскочить до чуть удивлённых ноток. — Хотел тебя увидеть, — хмыкнул Эсия. — Люди ведь в любом случае умирают. Я не в состоянии спасти каждого, как и ты. А твоя жизнь стоит многих…       Ин недовольно поморщился. Ему не нравилось сравнивать значимость жизней, но более всего он не любил, когда его супруг снова начинал говорить о смерти как о чём-то естественном, что может настичь каждого, но не в значении «когда-нибудь», а «прямо сейчас», поскольку Эсия зачастую отказывался протягивать руку помощи.       Его невероятная сила могла бы спасти многих, но в таком случае, вероятно, самому магу тьмы не осталось бы времени не то чтобы на жизнь, но даже на то, чтобы немного поспать. — Я почти наполнил щит, — Инсильф кивнул в сторону потока энергии и демонстративно зевнул. — Совсем немного осталось. И ты ведь помнишь, что обещал завести со мной ребёнка, когда всё это закончится?       Не было лучшего способа пробрать Эсию до костей, нежели вспомнить про это обещание. Кто знает, почему маг тьмы тогда решился на подобное, однако Ин не забывал об этом ни на секунду, словно бы морально подготавливая себя к роли «мамочки». — Ты не совсем верно понимаешь происходящее, — едва усмехнулся маг тьмы, проследив за мыслями подопечного. — Мы ведь говорим не о женской беременности… Магия тьмы позволяет почти что с нуля создавать искусственных людей, тебе не придётся выполнять женские функции или нечто подобное. В твоём случае беременность можно, скорее, сравнить с неким высиживанием яйца… Как-нибудь на досуге покажу тебе материалы.       Король неровно выдохнул воздух: он читал о совсем иных вещах, однако поводов не доверять любимому у него не было… В вопросах магии или тела Ина Эсия всегда был предельно честен, скольких усилий это от него бы ни потребовало, поэтому и теперь… Верно, Инсильф отлично понимал, что ему придётся столкнуться с чем-то неизведанным.       Но ведь специализацией его супруга было именно делать невозможные для обычных людей вещи возможными, не так ли? — Пытаешься запугать меня? — король игриво улыбнулся. — Тебе показалось, — хмыкнул Эсия, параллельно разрубив подбежавшее чересчур близко существо своим мечом, появившимся из пустоты в самое нужное мгновение. — Я только предупреждаю о возможных последствиях и осложнениях… Ты ведь у меня хрупкий и нежный мальчик.       Ин густо покраснел и отвёл взгляд, сконцентрировавшись на своей работе.       В присутствии Эсии всё было в разы проще: двуручный меч легко превращал в пыль опасных монстров, пока значительный поток магии короля наполнял магическую схему. Этот барьер возводить было сложнее, нежели небольшой защитный круг «последнего рубежа»: тот накрывал исключительно небольшую область, скопление монстров, когда щит всего человечества потому так и назывался, что защищал все территории целиком. — Сколько времени королевство накрывали барьером в первый раз? — выдохнул Инсильф, опуская руки: схема наконец была завершена, а новый идеальный барьер, не пропускающий магию тьмы, уже едва-едва сверкал под солнечным светом. — Несколько недель непрерывной работы, и всё равно большую часть магии они одалживали из моих запасов. Конечно, я неплохо нажился на этом, однако восстанавливал золотой резерв чертовски долго, — пожаловался маг тьмы, удовлетворённо улыбаясь. — Если бы я сказал кому-то, что можно выполнить работу всей их жизни за несколько часов, они бы точно сочли меня сумасшедшим. Да и, откровенно говоря, до тебя не существовало настолько масштабной магии, а наши специалисты хоть называли себя исследователями, учёными и много кем ещё, но это не меняло сути — все они были теоретиками и абсолютно ничего не знали о настоящем волшебстве.       Король протянул ладони к супругу, и маг тьмы, убрав меч в хранилище, ловко вскинул любимого на руки, прижимая к своей широкой груди. Казалось, что они чертовски давно просто не обнимались, не позволяли друг другу вслушиваться в биение чужого сердца, не растворялись в обыкновенном присутствии, хотя на деле никто и не пытался вмешаться в размеренный быт необычной парочки. — Давай проверим, работает ли, — шепнул Ин, комфортно устроившись на руках у Эсии. — С такого расстояния я не смогу сказать точно.       Кивнув, скорее, ради формальности (поскольку Ин отлично знал, что его просьбы или предложения в основном принимаются без лишних разговоров или размышлений), маг тьмы двинулся вперёд. Идти по сожжённой красной земле было не так уж и страшно. Король предполагал, что окрас местности — влияние атмосферы вне барьера, потому внутри за некоторое время вся земля сравняется цветом с более привычной глазам жителей королевства… Однако подтверждать или опровергать теорию было чересчур рано: не прошло и нескольких часов, а Инсильф уже представлял, как это место придёт в оживление, хотя до того район полностью принадлежал весьма опасным монстрам. (И с последними ещё требовалось разобраться.)       Во время работы над планом перемещения барьера совет беспокоился не только о том, чтобы превратить новые земли в цветущий сад, поскольку до этого пункта оставалось ещё чересчур много вопросов, чтобы справляться с ними за раз. И теперь странно оказалось смотреть на результат плана, существовавшего исключительно на пергаменте; стоять у самого барьера, мерцающего, словно водная гладь. — Хорошее плетение, — отметил Эсия, пальцами поглаживая почти ощутимые узоры магии: при прикосновении они едва пульсировали, словно бы были кровеносной системой незнакомого ему человека. Не Ина. Не местных… Как будто барьер — тоже живое существо, внезапно появившееся на свет благодаря невероятной магии Инсильфа. Как будто он отныне тоже всеми силами станет противостоять монстрам ради выживания всего человечества. — Он и правда не пропустит энергию тьмы? — король тоже вытянул ладонь в перчатке, желая коснуться барьера, и Эсия шагнул ещё ближе к прозрачной стене, позволяя любимому сделать это. — Правда, — хмыкнул маг тьмы, носом зарывшись в чужие приятно пахнущие волосы. — Мы верно всё рассчитали, да и Лео никогда не позволял себе оплошностей в магических схемах. Теперь твоё королевство простоит ровно столько, сколько потребуется; пока будет существовать магия — люди смогут поддерживать этот щит и продолжать жить. Разве это не впечатляюще?       Ин прижал руки к груди, прислушиваясь к биению собственного непослушного сердца. У него и правда дух захватывало от осознания происходящего: первой несправедливостью нового мира, которая открылась для тогда ещё четвёртого принца, стал барьер. Магический щит хоть и оборонял королевство от большинства монстров, но пропускал ядовитую энергию тьмы, что впоследствии, как считал Инсильф, когда-нибудь привело бы к вымиранию людей как вида. И решить этот вопрос стало для него одной из первоочерёдных задач после коронации…       Странно оказалось стоять и смотреть на результат проделанной работы. Долгие бессонные ночи расчётов, беспокойства о будущем. Король как никто иной боялся проиграть в этом неравном сражении, где никто ни за что не позволил бы ему выйти с миром один на один. Да и разве подобные условия можно назвать честными? — Теперь всё будет хорошо? — тихо спросил Ин, поднимая голову к серьёзному и сосредоточенному лицу мага тьмы. — А до того тебя что-то беспокоило? — с наигранным удивлением хмыкнул Эсия. — Много что, — и парень не смог скрыть ни усталости, ни волнения относительно собственного будущего. Даже теперь, когда для человечества должен был настать относительный мир. — Но ведь не только меня… Мы всё ещё не сможем отойти от правления, пока не решим ещё несколько важных вопросов. Да и если назначать наследника, то кого? По праву старшинства первым идёт Фоул, однако остальные не менее хорошо справляются со своими обязанностями. И выбирать…       Маг тьмы осторожно опустил подопечного на землю, и Инсильф, уже стоя на своих ногах, положил ладони на плечи своему супругу. Он называл Эсию так уже, казалось, очень-очень давно. В конце концов, этот человек позволил ему прочувствовать весь спектр позитивных эмоций; показал, как можно любить… И любил своего хрупкого принца так сильно, что тот не мог и подумать ни о каком ином мужчине, хотя вариантов с каждым днём становилось всё больше. — Мне казалось, выбор очевиден, — Эсия погладил подопечного по щеке тыльной стороной ладони. — Разве ты не хотел бы передать трон своему ребёнку?       Ин замер, будто бы замёрз, и только удивлённо открывал и закрывал рот, не в силах выговорить ни слова. Ребёнку… Едва ли не впервые маг тьмы заговорил об этом первым; едва ли не впервые он планировал будущее, в котором нашлось место кому-то, кроме них двоих. И Инсильф, рванувшись с места, повис на Эсии, обнимая его за шею. — Спасибо… Спасибо… — Я же люблю тебя, — тихо ответил маг тьмы.