Таяние

      Король отлично помнил мгновение, когда осознал, что его магия не подходит для полётов. Птица в клетке — Инсильф не зря сам для себя выбрал подобную метафору, ведь он, как и всякая птица, мечтал взмыть в небеса, расправив два широких крыла… И в ту минуту, когда придворный учитель огласил окончательный вердикт, мальчик едва ли не разрыдался. Если уже не вольный ветер, то его силой должно было стать пламя, как и у старших братьев, но на деле Инсильф не походил на своих родственников, кроме матери, ни внешностью, ни иными параметрами. Для большинства было очевидным (стоило только взглянуть на его бледно-голубые волосы и такого же цвета глаза), какой именно элемент больше всего импонирует ребёнку, но не для того, кто всей душой жаждал вкусить свободу небес.       В тот день Ин сорвал торжественное мероприятие по принятию его как мага в королевскую семью.       Воспоминание всплыло само собой, словно бы король до того всеми силами пытался похоронить его на дне своей памяти, чтобы больше никогда не думать, что это он виноват в решении родителей скрыть существование своего младшего ребёнка от мира. — Куда ты? — чуть растрёпанный Дамерио сторожил у выхода в сад.       Инсильф предполагал, что его будут искать, но ни за что — так быстро… Он остановился посреди тропинки, нервно оглядываясь, чтобы убедиться, что вокруг нет никаких взрослых. Следовало припустить со всех ног, но в беге Ин точно проиграл бы более умелому старшему брату — приходилось играть по чужим правилам, и либо возвращаться во дворец, либо договариваться о «компенсации».       Четвёртый принц молча смотрел на Дамерио, не зная, какой из вариантов выбрать. — Инсильф, — третий принц приблизился и положил руку ему на плечо, спокойно, словно был умудрённым опытом взрослым. — Сегодня твой день. Твоё место — там, на вечеринке, поскольку иного шанса может и не представиться… Давай руку, я отведу тебя. — Простите, — Ин сжал ладонь в кулак и поклонился едва ли не до земли. — Простите, брат, я не смогу. — Вот как? — тот задумался всего на мгновение, как будто и не ожидал, что его юный, но оттого не менее строптивый братец согласится сразу же вернуться в отчий дом, из которого с таким трудом сбежал. Они оба это отлично знали, а на одном факте можно было построить целое множество догадок. — Тогда прогуляешься вместе со мной? Покажу одно отличное местечко, где нас точно не найдут до самого утра!       Испуганный Инсильф, откровенно говоря, был уже в шаге от того, чтобы сразу вернуться к отцу и матери и признаться, что не годен ни на роль мага, ни на роль четвёртого принца… Он вообще мало на что был способен со своим слабым и хрупким, словно бы женским, телом, спокойным взглядом и миролюбивым видом. Никто и никогда с первого взгляда не воспринимал Ина как угрозу; чаще всего, его посылали что-нибудь принести, подать или ещё что — при дворе всегда находилась непопулярная работа для тех, кто не умеет хорошенько о чём-то просить или громко называть своё настоящее имя. — Правда не найдут? — неуверенно и даже как-то испуганно, словно бы он своим побегом уже не совершал достаточно значительную «шалость», уточнил четвёртый принц. Даже не понимая, зачем Дамерио нужно помогать ему, он собирался воспользоваться чужой добротой, чтобы оказаться в безопасности от шумных родственников (и в частности матери) хотя бы на несколько часов. — Ни за что не найдут, — с уверенностью капитана идущего на дно корабля ответил третий принц, прикладывая ладонь к виску. — Пойдём. Если не хочешь попасться прямо здесь, нужно немного ускориться.       Тёплая рука старшего брата стиснула подрагивающие и от холода, и от страха (всё-таки это был первый серьёзный побег с мероприятия со стороны Инсильфа) ладони четвёртого принца, а затем двое почти что бегом нырнули в садовые заросли.       Вовремя — дворцовая дверь наружу как раз распахнулась, и оттуда выглянула заинтересованная голова служанки: явно одной из тех, кому поручили прочёсывать местность в поисках беглеца. Однако девушка выполняла свою работу не слишком скрупулёзно — убедившись, что в видимой зоне никого нет, она захлопнула за собой дверь и исчезла. — Видишь, без меня бы попался, — довольно хмыкнул Дамерио. Ин хотел было сказать, что если бы не братец, он давно бы покинул территорию, которая располагалась у входа в сад, однако затем передумал и попросту кивнул. В конце концов, за его спасение родственнику полагалась хоть какая-то награда… пусть и в виде приподнятой самооценки.       Они двинулись сквозь кусты.       Третий принц предлагал ради ползти на четвереньках, мол, раз уж они стали беглецами, то стоило бы быть осторожнее, однако Инсильф наотрез отказался даже касаться земли — она могла испачкать его белые одежды, за которые мать после сняла бы с него три шкуры. И вот, неторопливо шагая по тропинке, по мнению Дамерию предназначенной для контрабандистов и пиратов (хотя ни тех, ни тех во дворце Ин сроду не видел), братья наконец пересекли унылый сад с его тоскливо-скучными скульптурами, которые нравились исключительно взрослым. — Откуда уже недалеко, — уверенно сообщил третий принц, и Инсильф согласно кивнул, пусть и не представлял, куда его вели. — Так это… За что тебя так? Целое собрание для инициации. Обычно подобное не делают ради мальчишек, которые дальше второго места в очереди на трон. Да и ты не кажешься особенным… Только слабым.       Мальчик и сам не знал, почему именно на его хрупкие плечи решили взвалить нечто до жути пугающее. Казалось, сегодняшней церемонией отец и мать хотели унизить его, указать на место, которое следовало бы занимать самому младшему и самому бестолковому из братьев, однако Дамерио говорил о чести, привилегиях — в таких вопросах третий принц не лгал, поскольку искренне завидовал буквально свалившейся с неба популярности Ина. Как будто магия холода, одна из самых неизвестных в королевстве (выше неё в списке располагалась только магия тьмы. И хотя её обладателей было значительно большее количество, управляться со своей силой они совершенно не умели), могла хоть что-нибудь значить для благополучия всех людей в мире.       Такие мысли пугали Ина. Ему хотелось только выйти наконец из комнаты, перестать посещать надоедливых лекарей и стать самым обычным, затесаться среди толпы детей и притвориться, что он никакой не принц. По его мнению, намного лучше было считаться среднестатистическим, но «нормальным», нежели являться уродом среди идеальных братьев. — Снова молчишь, — Дамерио поднялся на ноги, отряхивая с себя траву и листья. — Ладно. Мы уже вышли за пределы дворца, представляешь?       Инсильф испуганно вздрогнул, схватился за руку брата и крепко сжал:        — Нельзя! Нам же нельзя… — Шучу, — хихикнул третий принц. — Наш сад настолько огромен, что даже тебя способен ввести в заблуждение, а? Мы даже до стены ещё не дошли. В общем… Это здесь.       Ин почувствовал, что место, которое брат собирался ему показать, на деле было не просто «каким-то тайничком». Здесь, вероятно, покоились все наиболее значительные тайны Дамерио, его страсти и жажда к приключениям — у всех детей (он знал это из книг) были такие места, куда они приводили только самых-самых близких друзей.       И четвертый принц не понимал, почему вечно насмехающийся над ним старший брат решился на подобное. — Мне можно войти? — тихо спросил мальчик, неловко глядя на тайный проход, замаскированный с помощью ползучего растения, обвивающего несколько палок.       Для знающего не так и трудно было обнаружить столь простую маскировку, однако Инсильф понимал: никто из местных в здравом уме и при памяти не станет обыскивать громадный сад только ради того, чтобы выяснить, куда именно время от времени пропадает третий принц. Взрослым не было дела. Погружённые в какие-то собственные дела, они в основном не замечали даже того, что происходило у них под носом, что уж говорить о сложных процессах в детских головах…       Тайник Дамерио оставался тайником, поскольку родители занимались каждый своим делом, не слишком вмешиваясь в обучение детей. Вернее, они что-то делали, но эти порывы были направлены на самого перспективного и взрослого среди четвёрки сорванцов, Фоула, ведь тот вскоре должен был начать усиленную подготовку к восхождению на престол… Пусть даже на деле король и думать не желал об отставке. Что-то доставалось и Соле (порой Ину казалось, что второго принца растили исключительно для того, чтобы тот всю жизнь прислуживал своему старшему брату), но для самого младшего внимания никогда не хватало.       Дамерио не стал отвечать на вопрос, только слегка раздвинул растения, приглашая своего гостя войти.       Опустившись на четвереньки, поскольку вход был вырыт подобно кроличьему — если, конечно, существовали кролики таких размеров — мальчики один за другим оказались внутри небольшой пещеры. Она была действительно небольшой, поскольку в высоту едва-едва позволяла третьему принцу, подросшему за лето, стоять и не упираться макушкой в потолок. Если Дамерио так и продолжит расти, то, вероятно, к следующему году придётся ему вырыть пол на полметра вглубь (однако невысокого Инсильфа такие проблемы никогда не беспокоили).       Внутри и правда был тайник.       Кроме одиноко насыпанных в дальнем углу листьев, явно служивших кроватью, в помещении было множество природных стеллажей, на которых третий принц разместил интересные ему карты на недорогом пергаменте — иное ему попросту не позволяли стащить, несмотря даже на статус, — модели кораблей, сделанные из подручных материалов, книги… во времена детства Инсильфа мир и правда грезил восстановлением водоёмов. Везде трубили о том, что раньше существовала вода, укрывающая большую часть поверхности всего мира, что по ней ходили громадные корабли с пушками и разноцветными флагами, что были пираты, ловкие и нагловатые, жаждущие наживы, но что также встречались и добропорядочные моряки, способные поддержать и направить заблудившегося в океане путника.       И Дамерио всем этим восхищался… Дальними плаваниями, путешествиями, пиратами — это Ин чувствовал в каждом движении и взгляде старшего брата, а потому только осторожно присел на пол, не касаясь и чересчур долго не разглядывая реликвии третьего принца. — Они до утра не остынут, может, только ещё сильнее обозлятся, — предупредил третий принц, опускаясь на землю рядом со своим гостем. — А если узнают, что и меня нет, то дворец на уши поднимут. Какая тоска, а… Ничего нельзя: никуда не ходи, ни с кем не говори, старайся вести себя правильно, ты ведь принц, ты создаёшь имидж нашей семьи! Не понимаю я, ради чего мы должны стараться казаться не детьми, а взрослыми. Разве не все в наши года хотят вечно сидеть в таких вот пещерках, играть в войну и не думать ни о чём сложном?       Инсильф вздохнул.       Его пока не пытали так, как третьего принца, — король и королева были чересчур заняты иными заботами, нежели принуждать младшего сына следовать всем правилам жизни во дворце. Конечно, Ин изо всех сил учил правила этикета и даже почти всегда мог им следовать, но если бы от него потребовали выступлений или хотя бы небольшого интервью, чтобы повысить популярность пока что официально несуществующего четвёртого принца, он бы тоже не выдержал и сбежал.       Не так важно, куда, если можно было избежать пугающей участи стать единственным и вполне заменимым винтиком в большой машине аристократических сражений за власть. — Тебе же всё равно, да? — Дамерио взъерошил короткие голубые волосы младшего брата. Лекари требовали регулярно стричь мальчика, словно не думая о том, что в обществе принято отращивать волосы, и что это особенно важно для принца, у которого пока что нет ни прав, ни друзей…       Ин отличался, и его боялись. Избегали. Во всю делали вид, что им очень интересно в своей привычной компании, а этот голубовласый мальчик — гость, явившийся без приглашения. — Нет, — четвёртый принц не отодвинулся, однако осторожное прикосновение чужих пальцев к волосам беспокоило его даже больше, чем королева, которая, вероятно, сбилась с ног в поисках главного гостя вечера. — Мне жаль, что тебе приходится это переживать.       Дамерио громко фыркнул, словно бы говоря: «И эти речи из книги — всё, что ты можешь сказать? Если это так, то ничуть не зря тебя в будущем подвергнут всё тем же испытаниям молчания и всеобщего игнорирования. Хотя, кто знает, может, тебе достанется что-то намного хуже. Зависит от твоей удачи». — Мне тоже нравится море, — Ин подтянул колени к груди, глядя на одну из старых карт королевства. Нынче воды не было абсолютно нигде, но не могло ведь такое количество кубометров попросту раствориться в воздухе? Логика твердила ему, что если раньше моря и озёра наполняли королевство людей, то их можно вернуть, восстановить и немного улучшить систему защиты, чтобы более никто не поднимал вопросы, похожие на «кто убил море». — Оно существует? — Я уверен, что да, — третий принц взял с полки один из кораблей и осторожно протянул его младшему брату. — Возможно, не в этом месте или не сейчас — но я уверен, что ты сможешь найти море и восстановить его здесь. Как думаешь… матушка уже начала поиски?       Инсильф неуверенно пожал плечами. Ему не хотелось думать о том, что его ждут во дворце, что это место в саду — всего лишь временное убежище, откуда вскоре тоже придётся уходить. Но больше всего он не хотел видеть мать. О да, она была разочарована: единственный ребёнок с голубыми волосами, похожий на неё, оказался не сильным и могучим воином, а каким-то там волшебником, которых не особенно ценили в нынешнем обществе.       Дамерио, не дождавшись ответа, закончил сам: — Конечно, начала. Ей ведь необходим главный гость мероприятия; без тебя всё это абсолютно бессмысленно. — Хотел бы я быть более «подходящим» принцем, — тихо произнёс Ин, неловко вытирая капельки слёз. — Как Фоул или Соля… Я ведь ничего не умею и ничего не могу, а мои «особые навыки» никак не помогут королевству. Разве в моём существовании вообще есть смысл? — Есть, — тихо ответил третий принц, не решаясь смотреть на сжавшегося в комочек младшего брата.       Его хотелось прижать к груди, приласкать и утешить, однако Дамерио как никто другой знал, где начинается граница «нельзя» в отношениях между двумя братьями. И пока Инсильф был ещё так мал, не хотелось, чтобы он знал об этом мире ужасные и пугающие вещи. Возможно, если родители не станут принуждать, хотя бы их четвёртый сын вырастет и станет хорошим человеком, достойным трона правителя…       Ин исподлобья смотрел на старшего брата. Тот словно бы нарочно замер и не шевелился: вероятно, в его голове лихорадочно проносились самые разные мысли. Им обоим на деле давно следовало бы спать в своих комнатах во дворце, однако подобное ни в коем случае нельзя было назвать победой. — Я тебе не нравлюсь? — Дамерио чуть отодвинулся к противоположной стене, освобождая младшему брату немного больше пространства. — Кажется, ты постоянно избегаешь меня. Я ведь не сделал ничего такого… чтобы заслужить твоё неодобрение.       Сложно было объяснить.       В крохотном мирке четвёртого принца умещалось столько боли, страха и обиды, что он не мог чувствовать к окружающим ничего, кроме этих самых чувств. Он знал, что должен любить и уважать своих братьев, но на деле по-своему опасался каждого из них: Фоул был чересчур хорош буквально во всём, Соля занял комфортное место обслуживающего персонала, а Дамерио отвлекал всё внимание толпы на себя, выделывая фокусы, которые не одобрял никто из семейства. — Прости, — Инсильф опустил голову, пытаясь совсем спрятаться, закрыться от всего мира, чтобы затем раствориться и окончательно исчезнуть.       Тогда они так нормально и не поговорили. Чересчур запуганный четвёртый принц не мог говорить о своих чувствах вслух (а о некоторых даже и не подозревал), Дамерио не готов был взвалить всю вину на своего младшего брата… Но на самом деле, если бы хоть кто-нибудь из них был смелее, то Ин, возможно, осознал бы, что желание приблизиться к третьему принцу — не что иное, как симпатия. Влюблённость? Инсильф не знал, насколько глубоко въелось чувство, насколько сильно он хотел, чтобы Дамерио прижал его к своей груди, однако он хорошо помнил, как позже, оставшись со своей болезнью один на один, ощущал в груди не только неприятный холод, но и тоску.       В ту ночь их не поймали, однако когда наутро мальчишки пробирались во дворец, первый же отряд патрулей выловил их и развёл по комнатам. Королева не пожелала даже явиться: Ину передали, что отныне он находится под домашним арестом, а его поведение от и до будут контролировать круглые сутки. — Снова воспоминания о доме? — Эсия осторожно оправил воротник на шее подопечного, ощущая сильные порывы ветра, трепающие его собственные волосы. — О дворце, — король нервно улыбнулся. Ему было неловко показывать супругу подобные воспоминания, однако их мысленная связь позволяла даже большее, если бы они того пожелали.       Маг тьмы пожал плечами, тоже осторожно приподняв уголки губ: — Я так и сказал, — он взъерошил и без того находящиеся в беспорядке волосы подопечного, — ты, может, и не называешь то место своим домом, однако оно таковым являлось, пока ты не вырос. Там ты взрослел, выучился, получил первый опыт… — Первый опыт, — Инсильф обнял Эсию за шею, прижимаясь к его телу, — это, скорее, относится к твоему замку. — Всё-таки непривычно, что у тебя до меня никого не было. Как будто я не позволил тебе попробовать иных отношений, сходу присвоив, — маг тьмы коснулся подбородка подопечного, едва приподняв его голову и с ехидной улыбочкой рассматривая лицо Ина.       У Инсильфа не осталось хороших воспоминаний о тех, кто по-настоящему пытался завести с ним отношения. Все пугающие до жути аристократы так и норовили сунуть свои пальцы, куда не следует, а уж их ладони ощупывали парня отовсюду, одновременно не позволяя шевелиться. Для них, вероятно, четвёртый принц был чем-то вроде музейного экспоната, заполучить который престижно, но бесполезно. В конце концов, он ведь не был женщиной, способной родить ребёнка…       Да и сложностей в содержании такого питомца было хоть отбавляй. — Я не жалею, — король погладил любимого по плечу. — Если бы мне предоставили выбор, я бы снова поступил так же. Или, может, сбежал бы к тебе раньше… — Ты собирался испытывать мои нервы на прочность? — мягко уточнил Эсия. — Мой маленький король, ты ведь осознаёшь, что привлекал меня даже в юном возрасте, и если бы ты находился у меня на попечении, дождаться совершеннолетия было бы весьма трудно, если не невозможно. — Я ведь хотел этого, — Инсильф на мгновение откинул голову назад, глядя вверх, в небо, куда им предстояло подняться. — С тех пор, как мать рассказала, что я смогу сбежать, как только стану чьим-то супругом, я пожелал этого больше всего на свете. Мне хотелось, чтобы кто-нибудь стал любить меня, холить и лелеять, чтобы я больше никогда не чувствовал себя таким одиноким и покинутым, как в своей комнате во дворце.       Маг тьмы только покачал головой, демонстрируя своё полное несогласие с тем, что преступать закон в подобных вопросах — отличная идея.       Если вспомнить, он сражался до последнего, всеми силами удерживая себя от прикосновений к хрупкому Инсильфу, а тот, наоборот, считал, что новоявленный и чуть пугающий супруг избегает его или и вовсе не считает привлекательным. Чересчур обеспокоенный вопросом всех видов любви, тогда ещё четвёртый принц не понимал, что отказ Эсии был наибольшим проявлением привязанности. Если бы не его сила воли, то, вполне вероятно, Ин ещё до экспедиции свалился бы со своим замерзанием. — Ты уже решил, как поступишь, если за этой чередой скал есть что-нибудь интересное? — маг тьмы протянул подопечному ладонь в перчатке, а затем они крепко стиснули пальцы друг друга, более никогда не желая разлучаться. — Спустимся и посмотрим, — Инсильф знал, что любимый откажет ему, аргументируя это сотней вполне логичных и достаточно значимых причин.       Однако супруг вздохнул, словно бы принимая самое сложное решение в его жизни (не учитывая давнее стремление присвоить себе голубовласого мальчика из королевской семьи, конечно же), и ответил: — Хорошо, если там не будет опасностей, то можем осторожно спуститься. — Правда? — удивлённый, но очень довольный Ин взял Эсию за обе руки, буквально едва ли не возгорая от возбуждения.       Пусть, вероятнее всего, за скалами не будет ничего из того, что стоило бы счесть интересным или хотя бы достаточно значимым, чтобы рассказать об этом всему королевству, супруги готовили себя к любому развитию событий. Необходимо было узнать наверняка, что находится за высокими природными скалами, а затем, по возможности, прорубить проход для обычных жителей.       Если учесть предоставленную им возможность телепортироваться во все уголки страны, Ин считал, что идея «выйти наружу» стала бы для многих свежим и весьма приятным глотком воздуха. — Правда, — фыркнул маг тьмы. — Но будь очень осторожен. Что бы мы ни увидели, оно может быть весьма и весьма опасным, как и наши местные монстры. Конечно, некоторые из них умеют говорить, но нет смысла использовать подобное существо для защиты важной территории. Скорее всего, если за последней каменной грядой что-то и будет, то оно сходу на нас накинется. — Всё будет в порядке, — Инсильф уверенно кивнул будто бы самому себе. — Я тоже на это надеюсь, — выдохнул Эсия. — Будем подниматься? Тебе нужна какая-нибудь помощь с подготовкой заклинания?       Король покачал головой.       Творить магию совместно с любимым было очень легко, ведь тот заранее подготавливал для Инсильфа сложные узлы и переходы, однако в этот раз парень хотел самостоятельно взлететь к небу. У него всё ещё не было настоящих крыльев, однако даже малая, крайне странная и нереальная возможность рассекать голубое пространство манила его достаточно сильно, чтобы Ин продолжал пытаться.       И в этот раз он тоже возвращался к той необычной задумке соединения плетений, как и тогда, находясь внутри иллюзии паука, — к плетению, которое замораживало время. Однако подобное проворачивать оказалось сложно и абсолютно неэффективно, и тогда Инсильф выбрал другой путь — влиять на пространство. Его магия и без того была достаточно сильна, чтобы мир вокруг буквально подрагивал от её применения, а теперь парень ещё и целенаправленно выбрал своё окружение местом для экспериментов.       Всё должно было пройти хорошо: по крайней мере, ни разу во время расчётов пробные заклинания не разваливались, а предметы, которые Ин поднимал в воздух, не падали на землю. — Я не летал с тех пор, как поговорил с Ирсом на крыше, — выдохнул король, одновременно стиснув пальцы супруга и завершив заклинание — их тела медленно оторвались от земли, словно бы оказавшись под водой, а затем со значительным ускорением рванули вверх, к небу, далёкому, но ужасно манящему. — Мы ещё обсудим твоё желание полетать, — произнёс маг тьмы, параллельно наблюдая за тем, как безопасная поверхность всё больше и больше удаляется от них. — И ты скажешь, что это опасно и не стоит того? — уточнил Инсильф, крепче обнимая супруга.       Ему хотелось видеть весь тот мир, что он оставляет внизу, однако и касаться тёплого Эсии было до ужаса приятно, а выбирать между двумя вещами, интересующими его почти что одинаково, король отвратительно не любил и совсем не умел.       Маг тьмы кивнул, подтверждая, что постоянные полёты одобрит только через его труп. — Мы уже достаточно высоко? — Ин осторожно высвободился из объятий, по-прежнему сжимая руку супруга, и наконец увидел весь мир.       Под ногами расстилалась деревня полумонстров. С такой высоты она казалась совсем маленькой и даже незначительной, а разнообразные домики, слепленные из подручных материалов, выглядели словно разбросанные по полу игрушки. Тёмной полосой мелькало ущелье, где зарождалась тьма, а земля монстров отливала ярким красным цветом. По другую же сторону абсолютно ничего было не разглядеть: верхушки гор закрывали весь обзор, не позволяя даже предположить, что же такого скрывается за всем этим величием и напускной тайной. — Ещё немного, — Эсия спокойно улыбнулся, словно уже догадывался, что увидит, когда спустя мгновения они окажутся над природными скалами. — Мы ведь будем в порядке? — Ин всё же немного нервно вцепился в любимого. — Конечно, — маг тьмы погладил подопечного по щеке. — Сейчас мы увидим целый новый мир, разве это не прекрасно?