Часть 1
6 января 2021 г., 02:08
— почему у мужчин вообще есть соски? — как-то досадно однажды спрашивает ким у сонхва.
произошло это, когда хон и сонхва сидели на диване в гостинной и по телевизору смотрели одну из записей их концертов.
***
выходной выдался ленивым. хонджун, как утром присел передачу какую-нибудь посмотреть, потому что голова уже гудела от ноутбука, так и засел до вечера. он даже не заметил, как после часа его таких посиделок к нему присоединился старший мембер, с двумя пиццами и колой. во время «марафона», раз присоединялись юнхо и минки, мимоходом в кафе, но посмотрев пару минут их «интереснейшую» дораму с банальным сюжетом, ушли со словами «хорошего вечерочка, мамуль, папуль». старшим вообще по боку было, как их там называют, когда на экране вдруг появляется точно такая же героиня, как главная. хонджун восторженно подпрыгивает на кровати, а сонхва хватает его руку, прижимая ту к груди. сердце в ней стучит быстро-быстро, как и у самого кима. интрига хранилась недолго, после пары смены кадров с одного лица на идентичное этому же, выясняется, что они сестры-близняшки. они с неким облегчением выдыхают и ким падает обратно на мягкий диван, кутаясь в плед предложенный старшим. и так на каждом эпичном моменте. все как всегда.***
сонхва ошалело смотрит на хонджуна и понять не может, как в такую умную головушкy пришел столь глупый вопрос. — потому что изначально наш организм формируется как женский. хонджун недовольно фыркает и с брезгливым лицом смотрит на старшего. —и лишь потом мы становимся мужского пола. — да знаю я. я о другом спрашиваю, — он опять всматривается в их выступление. — почему они именно такие заметные? хотя это только у меня… кажется. хон разочарованно смотрит в экран, а потом на пака. он вперивает взгляд на грудь и внимательно всматривается на места где, по теории, должны быть соски. он не обнаруживает их очертания, хотя пак сидит в футболке из мягкой ткани, что даже пресс немного виднеется, и разочарованно выдыхает. он смотрит на свою грудь и сразу замечает отчетливо выделяющиеся маленькие бугорки. а он между прочим в кофте, что даже не облегает! — да что ж за несправедливость. пак сдерживается, чтобы не заржать в следующую минуту, когда ким, словно маленький ребенок, который только изучает свое тело, трогает грудь через плотную ткань кофты. и пак подмечает, что у того и правда хорошо видны эти небольшие бугорочки. он так глубоко уходит в свои мысли, о том, что, наверное, они сейчас совсем мягонькие, а когда возбужденные, то становятся больше и тверденькими, что и не замечает, как младший уже шастает руками под его футболкой и пытается дотянуться до его груди. трогает все — низ живота, пупок, ребра, каждый кубики царапает, а до груди все никак добраться не может. он аж пыхтит весь, пытаясь дотянуться и полностью игнорирует взгляд, которым сейчас смотрит старший, сначала на его руки, а потом на его раскрасневшееся лицо. — хон-и, ты что делаешь? — сонхва пытается уловить руки под футболкой, которые двигаются быстренько-быстренько, что в итоге оказывается совершенно невозможным. — я хочу сравнить наши соски, — хнычет младший, а потом сдается. он усаживается скрестив ноги под собой и, уткнув руки в колени, всматривается в глаза старшего. у кима взгляд побитого щенка и сонхва ломается, еще даже не услышав на что согласился. — сними футболку, хен, так удобнее будет. и стягивает свой свитер, типа - «это совсем не сложно, давай». пак зависает на несколько очень длинных секунд и тянет края своей футболки. теперь его грудь полностью оккупирована руками младшего и каждый ее участок не обходится без должного внимания, особенно маленькие коричневые соски. у сонхва они и правда маленькие по сравнению с кимовыми. у того немного розовенькие и сами горошинки пухленькие. сонхва обдает жаром, а ким продолжает трогать его грудь и хныкать, что хочет соски, как у старшего. — сонхва, у тебя такие мужественные соски! пак чуть не прыскает от смеха, но внимание переводит, на то, как ким берет его ладонь и кладет на свою грудь, там где соски. он сам пальцами давит на горошинки и сонхва не может удержаться от легкого секундного мычания. они и правда такие мягенькие. как зефир. он тает от легкого внутреннего трепета и ему хочется дальше трогать и трогать грудь младшего. это почему-то кажется таким уютным. — твои соски такие мягенькие, — сонхва сам касается второго соска другой рукой и так выходит, что теперь он ласкает кимовскую грудь, а хонджун так же смотрит на пака, как и тот на него пару минут назад. хва успевает только проникнуться этими ощущения, как его хлестко бьют по руками и отталкивают. — хен, да ты, что там себе удумал? — хон настороженно смотрит на старшего и видит, как глаза у того блестят. нехорошо блестят. ким пугается. сонхва потряхивает головой, пытаясь мозги на место вставить, но выходит, честно говоря, так себе. — я наверное спать уже пойду, да? сонхва в ответ неуверенно кивает, пряча взгляд в пол.***
всю последующую неделю пак озабочен мыслью, что постоянно хочется потрогать соски хонджуна. он в голове пытается воссоздать, то какими мягенькими и нежными они были и разочаровывается, когда собственные на ощупь совсем не такие. поглаживает свои и не чувствует совершенно ничего сравнимого с хонджуновыми. у пака соски маленькие немного жестковатые, но крайне чувствительные. такие же у хонджуна? — хен, ты что делаешь? — в комнату входит хонджун в одном полотенце вокруг бедер и пак проклинает младшего за такую откровенность. взгляд сам находит взбухшие, от горячей температуры и воды, соски, а мозг следом еле успевает сообразить, что он уже секунд 6 пялится на его грудь. и очень странно, что хонджун даже не прикрывается. — просто, что-то чешется, — и пытается незаметно убрать пальцы со своей. он поворачивается к стене лицом, от греха подальше. губы аж чесаться начинают, когда он думает, что мог бы, наверное, их поцеловать, может быть обхватить или, о господи, прикусить. — сонхва-хен, все хорошо? — пак не ожидает, что младший окажется так близко так быстро и, когда разворачивается, то шустренько прикрывает глаза, чтобы он не успел увидеть, то, что так, на самом деле, хочется. — да, джун-и, все хорошо, — сквозь зубы цедит пак. — ты из-за выходных такой встревоженный? — сонхва просто молчит, он боится даже вдохнуть. — н-ну, если так хочешь… можешь опять, — хонджун не может сказать это. он не должен в принципе, но отчего-то очень хочется. — потрогать их… ким пытается не слишком краснеть, но когда видит горящий взгляд, он не удерживается и отводит свой в пол. сонхва руки уже не контролирует, они сами как-то тянутся к ребрам, мешкаясь, перед тем как скользнуть выше. — мне правда можно? хонджун сглатывает: — да. пак большими пальцами обеих рук массирует все еще взбухшие горошины и насмотреться не может. как все-таки хорошо в его руках смотрится маленькая грудь лидера. — они такие мягенькие… — йа, хен, я не разрешал тебе комментировать, — будто и правда обижается, хмурится, сам тем временем подсаживается ближе и полотенце понемногу слезает. но, что паку дело до полотенца, когда он полностью озабочен мыслью, что по сути хон не говорил чем именно он может их потрогать. он ведь может, да? может, еще как. он совсем легко подтягивает к себе хонджуна и легко целует. сонхва удивляется какие все-таки они нежные. хонджун собирается возразить, когда его ближе подтягивают, но затыкается, не в силах и слово выдавить, когда его правого соска касаются шершавые губы, что на очень чувствительной коже кажутся даже грубоватыми. странно однако, хон был абсолютно уверен, что у сонхва очень мягкие губы, так почему они такие грубые? сонхва несколько раз целует правый, вокруг, немного затвердевшего от ласк, бугорочка, по aреолу проходится и высовывает язык, касаясь кончиком вершинки бугорка. он проходится почти к ключицам уже широким движением, пока левый массирует уже двумя пальцами, но не щипает. об этом хонджун не говорил. когда он переходит на левый губами, то приятно удивляется. от небольшой стимуляции он затвердел, но ким вероятно не возбужден и поэтому через некоторое время он опять становится мягеньким. — сонхва, можешь и с этим так же сделать, — взгляд жалобный, а из уголков словно слезы сейчас польются. — …пожалуйста, хен. и сонхва конечно не откажет. просто будет не в силах. — хон-и, ты такой мягенький, — скулит сонхва и ему так хочется прикусить пухленький бугорок. — можно я… — делай, что хочешь. сонхва поднимает взбудораженный взгляд и ему приходится немного приподнять голову. ким каким-то образом сидит теперь у него на коленях, ну как на коленях, почти на его животе. «по-то-му что так удо-бно», — совершенно бессмысленно. без этого белого, что аж глаза режет, полотенца на бедрах и, слава богу, в боксерах. хва пытается не обращать внимания на то, что его член уже отчетливо упирается между мягких половинок, но то, что у младшего тоже стоит он игнорировать не может. — не обращай внимания, — хнычет ким и дергается — льнет сильнее грудью к лицу пака. — да как не обращать внимание, когда он упирается мне под дых. хонджун краснеет и прячет взгляд за голубой челкой, немного наклоняя голову вбок. он пугается собственного дыхания на своем плече, когда ощущает, что к нему опять прижимаются и мягко кусают за затвердевшую горошину. хон содрогается всем телом в чужих руках и сонхва хихикает, языком очерчивая aреол. хонджун себе в своих желаниях тоже отказывать не собирается: руки грубо хватают чужую шею и сильнее прижимают к своей груди, а бедра толкаются вперед, скользя по чужому животу и почти к груди, горячим членом. сонхва стонет, потому что чувствует этот жар, и сам еле как удерживается, чтобы не потерется так же. ну, может быть, нежнее.
