Глава 2
13 августа 2013 г., 00:15
Крупные хлопья снега залепляли глаза, а порывистый сильный ветер бросал темные пряди в лицо. Куда ни глянь, плотной стеной валил снегопад, и на несколько метров вперед ничего не было видно. Оставалось надеяться только на слух и инстинкты. Метель, как назло, завывала все сильнее, оглушая и лишая ориентиров.
Раздался рык, но эхо едва достигло двухэтажного здания, на крыше которого стоял каратель. Зимний город будто специально пытался поглотить все звуки, пряча под белым покрывалом ужас смерти, чтобы никто не услышал и не пришел на помощь, но от зоркого взгляда хищника не ускользнули две тени, оставляющие за собой алые цветы крови на свежем скрипучем снегу.
Перескочив на соседнюю крышу, каратель замер, вглядываясь в переулок. Где-то там были несколько вампиров-уродов, терроризирующих район вот уже две недели, они врывались в дома стражей закона и охотников, верша свою месть. Только они совсем забыли или просто не знали, что на стороне людей тоже есть сильные противники.
— Нет! Нет, пожалуйста! Не надо! — отчаянный женский крик заставил сосредоточенного карателя забыть о слежке и обдумывании стратегии: ситуация требовала немедленного вмешательства.
Метнувшись вниз по стене, он мгновенно пересек улицу и оказался в узком проходе между старыми зданиями. Завывающий ветер дыхнул в лицо запахом свежей крови, заставив карателя нервно сглотнуть. Кто-то пострадал, возможно, уже потерял близкого человека или сам на грани смерти. Но приходилось действовать крайне осторожно, чтобы не попасться охотникам или полиции, которые тоже выслеживали банду мстителей.
На крыльце здания лежала пожилая женщина с разорванным горлом, по обледеневшим ступенькам под ней растекалась кровавая лужа. И лишь несколько жизнерадостных оранжевых апельсинов, выкатившихся из бумажного пакета, делали представшую ужасающую картину немного сюрреалистичной, будто кто-то решил повеселиться и на мрачное полотно брызнул яркой краски. Дверь выломали, практически выдрали, изогнув петли и расщепив древесину, поэтому каратель беспрепятственно вошел в дом. Кому-то очень не терпелось попасть внутрь.
Еще несколько выстрелов эхом прокатились по коридору, сдержанным голосом мужчина приказывал отступать. Каратель понимал, что, если промедлит, погибнут еще люди, помимо ни в чем неповинной старушки. Натянув плотный черный шарф повыше, почти до самых глаз, каратель взбежал по лестнице на второй этаж, но не успел вовремя. Буквально секунды не хватило: вломившийся в дом мордоворот успел схватить одного из жильцов и с легкостью свернул ему шею, будто не человека держал вовсе, а хрупкого котенка.
— Так это ты, ушлепок, — с усмешкой прохрипел здоровяк, развернувшись и перехватив занесенную над ним руку карателя.
Он посмотрел в знакомые зеленые глаза, почти скрытые черными волосами, но не увидел в них ни капли сомнения, только холодную решимость.
В следующее мгновение вампир отлетел к стене от сильного удара в живот и зашелся кашлем. Каратель не собирался никого из них щадить так же, как и эти твари не жалели никого на своем пути: ни женщин, ни детей, ни стариков. Нет прощения выродкам, у которых действительно нет души. Они убивали осознанно, с особой жестокостью, а вовсе не от мучительной жажды.
Из разорванной шеи вампира брызнул фонтан крови, распуская на светлой стене замысловатую расплывающуюся картину. Голова глухо упала на пол прямо к ногам ее владельца, и тело медленно сползло следом. Струи крови продолжали толчками выливаться из разорванной плоти твари, пока сердце не остановилось. Несколько долгих секунд каратель стоял рядом и зачарованно наблюдал, как под подошвами ботинок расплывалась густая багровая лужа. Он жадно потянул воздух носом.
Плач младенца выдернул его из задумчивости. В доме находился еще один вампир, который успел проскочить дальше и наверняка собрался порвать оставшуюся семью. Каратель метнулся к дальней комнате, откуда доносился детский крик и едва различимые женские всхлипы.
Распахнув дверь, он кинулся к вампиру, который навис над окровавленной женщиной, пытающейся прикрыть младенца собственным телом. Запахи крови и страха возбуждали вампира, затуманивали рассудок, подстегивали разорвать жертву в клочья. Но он слишком увлекся и потерял бдительность.
Каратель не сдерживался и в тот момент совсем не думал, насколько ужасно выглядело убийство того мерзавца, пытающегося отбиваться. С удовольствием ломал его кости, выворачивал суставы; острые обломки рвали кожу, вспарывая ее изнутри, заставляя ублюдка захлебываться криком и собственной кровью. Детская комната, когда-то светлая и уютная, окрасилась алым, превращаясь в колыбель кошмаров. Каратель рвал убийцу, погружая руки все глубже в мягкую плоть, пока не достиг сердца. Живая мышца трепетала от страха под его пальцами, сокращаясь и расширяясь, но в следующее мгновение превратилась в раздавленное месиво.
Парень сел на пол, тяжело дыша. Только когда цель достигнута и враг повержен, он мог остановиться, кровавый туман в голове рассеивался, уступая власть разуму.
Он находился в комнате не один.
Женщина забилась в углу, сжимая в руках ребенка, который тихо всхлипывал, уткнувшись матери в плечо. Ее трясло от пережитого ужаса и шока, она даже боли не чувствовала, несмотря на открытые кровоточащие раны, только уставилась перед собой потерянным взглядом, продолжая судорожно глотать слезы.
— Идем, — шепнул каратель, присев напротив женщины, и протянул ей руку.
Он понимал, что матери и ребенку нужна помощь врачей и лучше вызвать специалистов как можно скорее. Бросить женщину в таком положении он не мог, пока не убедится, что все будет в полном порядке. Опасность миновала, подонки убиты, вот только отца, похоже, спасти не удалось. Мужчина смело бросился наперерез вампирам, пытаясь защитить жену и ребенка, и героически погиб. Не все бы так поступили.
Когда женщина подняла голову, каратель замер, задержав дыхание. Она медлила, глядя на него в ответ, но во взгляде скользило удивление и сомнение. Только теперь парень заметил, что в бою с лица сполз шарф и его можно было спокойно рассмотреть.
Мысленно он взмолился, чтобы она не узнала его. Только не она.
Эмили обхватила его ладонь…
* * *
Винс проснулся в холодном поту и сел на край кровати, пытаясь сглотнуть подступивший к горлу горько-липкий ком. Почему ему приснилась эта встреча? Чувство вины не давало покоя, ведь он не смог предотвратить смерть мужа Эми. Будь они ему совершенно посторонними людьми, угрызения совести притупились бы быстрее, но вот уже полгода он не мог забыть о своей ошибке. Умывшись прохладной водой, Робертс побрел на кухню и взглянул на настенные часы: пять утра, а солнце уже светило прямо в окна. Он встал слишком рано для поездки на работу, но вполне достаточно отдохнул, чтобы оттянуть момент следующего приступа еще на несколько суток. Телефон захотелось разбить об стену, когда обнаружилось целых пятнадцать пропущенных вызовов и все от матери, которую ему хотелось бы видеть меньше всего. Она долго не заставила себя ждать, когда стало известно, кто унаследовал компанию Валентайна, и теперь постоянно напоминала о себе. Бесстыдно жадная женщина, проявившая заботу о внезапно разбогатевшем сыне, от которого когда-то сама же и отказалась. Винсент наконец-то решил для себя, что с Тришей ничего общего иметь не желает, вернул ей все выкупленное Валентайном семейное имущество и надеялся, что на этом их общение закончится. Но Стоун продолжила требовать от него внимания и, конечно же, денег. Винс корил себя за мягкость перед женщиной, давшей ему жизнь, и постоянно уступал ее все возрастающим запросам. Судя по количеству звонков, Триша решила купить что-то срочно необходимое, что на самом деле подождет, и за кругленькую сумму. Робертс вздохнул и прикрыл глаза, пытаясь расслабиться и не раздражаться. Он опасался потерять контроль над эмоциями, поскольку не всегда получалось сдерживать себя в таких случаях и он мог навредить кому-нибудь неосознанно. Не следовало приезжать на работу в неуравновешенном состоянии, там и так хватало стрессов. За последний год Робертс редко появлялся в главном офисе компании, но сегодня он обязательно должен был приехать, чтобы подписать необходимые бумаги и уладить все неразрешенные вопросы перед отлетом в Румынию. Он точно не знал, сколько на этот раз займет времени его отсутствие в Лондоне: это могло быть от нескольких дней до недели, возможно дольше. Все зависело только от того, как быстро разберется с накопившимися делами Маркус. Мари встретила Винсента в холле, когда тот приехал в офис, и проводила в удобный небольшой кабинет, обставленный скромно, но со вкусом. Робертс ненавидел последний этаж, где раньше находился кабинет Эдварда, и практически не посещал его. Поэтому и расположился в комнате, по размеру не больше чулана, и чувствовал себя вполне удобно. Он знал только, что весь последний этаж переделали под новый зал для конференций совета директоров. На совещаниях он не присутствовал, теперь всеми делами занималась Данэм. Когда-то Мари числилась в штате обычным секретарем, но с тех пор многое изменилось, и сейчас на двери ее личного кабинета висела табличка «Заместитель генерального директора». Она сама вызвалась помогать Винсенту, поскольку знала о компании абсолютно все, а Робертс понятия не имел, что делать со свалившимися на его плечи обязанностями. Он посчитал, что свою должность она заслужила как никто другой. Практически все сотрудники знали Мари много лет и очень уважали за честность, трудолюбие и профессионализм. Она умела намного больше, чем требовала ее профессия. — Я подготовила документы на подпись, — Данэм положила на стол перед Робертсом кожаную папку, — со всеми остальными контрактами я разобралась сама. — Спасибо, ты как всегда на высоте, — ответил Винс и стал подписывать бумаги, даже не читая их. Он доверял Мари во всем, что касалось дел компании. Раздался тихий печальный вздох, и парень поднял голову. — Плохо выглядишь, — ответила Данэм на немой вопрос во взгляде Робертса. — Как обычно, — отмахнулся он и снова принялся листать бумаги и ставить неразборчивую подпись в нужной графе. — Господин Де Санфарас не уточнял, когда вы вернетесь? — Нет, он вообще редко когда ставит меня в известность о своих планах. Винсент подозревал, что и в этот раз Маркус берет его с собой не просто так без дела по замку болтаться, а устроит ему очередную неприятную «лукатерапию», но, как ни странно, она иногда помогала. Впервые Винс заподозрил что-то, когда проснулся и почувствовал знакомый запах на подушке рядом, да и многие другие следы указывали на то, что в комнате он находился не один, пока отдыхал. Потом он долго лежал, уткнувшись лицом в простыню, и едва сдерживался, чтобы не закричать от боли, разъедающей и так истерзанную душу изнутри. В то время ему приходилось очень тяжело: навалилось столько проблем, что голова раскалывалась на куски. А все потому, что Робертса не восприняли всерьез: многие фирмы отказывались от контрактов, совет директоров чуть не развалился из-за возникших споров и недовольств, цены на акции падали с огромной скоростью. У самого Винсента ничего сделать не получалось, да и Мари тогда тоже ничем не могла помочь, все слишком быстро вышло из-под контроля и давило со всех сторон, грозясь в любой момент просто взорваться атомной бомбой. Потом стало чуть легче, Винсент наконец-то смог принять предложение Маркуса помочь ему, хотя Рэй предупреждал больше не связаться с ним, но в той ситуации Робертс не видел другого выхода. И сейчас не жалел о своем решении, хотя и стал многим обязан Де Санфарасу. — Что-нибудь еще из важных дел осталось? — спросил он у Мари, которая терпеливо ждала, присев на стул напротив его рабочего стола. — Звонила Мисс Стоун, — с заметной неприязнью произнесла Данэм, хотя и старалась выглядеть беспристрастной. — Она настаивала на встрече с тобой, но я сказала, что ты очень занят и улетаешь по делам во Францию. Робертс одобрительно кивнул, сам он тем более не горел желанием встречаться с матерью лично. Мари не испытывала к этой женщине ни капли теплых чувств, потому что знала ее с тех пор, когда та была любовницей Эдварда, как очень стервозную и властную даму, способную любого мужчину держать под каблуком. Чтобы вернуться обратно в Лондон, она развелась со своим молодым мужем, и теперь находилась поближе к сыну, которого всячески изводила. Пила из него кровь не хуже любого вампира. Поэтому Данэм взяла на себя смелость хоть как-то оградить Винсента от нападок этой отвратительной женщины. — Если она придет сюда за деньгами, дай ей столько, сколько попросит, — безразлично произнес Робертс и захлопнул папку. — Ты уверен? — Уверен. Одной только истерикой не отделаюсь, если она не получит желаемого. — Как знаешь, но такими темпами она скоро тебя разорит. — Даже если у меня не будет в кармане ни пенни, я смогу выкрутиться. Важнее не подпускать ее к компании. Мари раздосадовано покачала головой. Ну вот опять Винс решил все спустить на тормозах и никак не даст матери понять, что она ему безразлична на самом деле. Или нет? Мари не могла сказать наверняка, так как Винсент не делился с ней своими переживаниями и мыслями. Больше не делился, замкнулся в себе и стал таким холодным и отрешенным от мира, что она опять начала опасаться за его состояние. — На сегодня все, — произнесла она, забирая папку, — желаю удачного пути. Надеюсь, тебе там не будет скучно. — Ну еще бы, — хмыкнул Винс, вспоминая всех обитателей замка с их причудами и привычками. На самом деле, Мари хотела обсудить несколько вопросов, но они не так уж важны, в конце концов, подождут до возвращения Винсента. Парень выглядел так, будто его вообще мало что интересовало вокруг, обсуждать с ним рабочие дела в таком состоянии бесполезно. Но женщина искренне надеялась, что очередной полет в Румынию приведет его в чувство. Распрощавшись с Данэм, Винсент отправился домой, где убивал время, сидя за ноутбуком на кухне. Все равно сбор вещей никогда не занимал больше получаса, и он не торопился. Ближе к семи вечера вдруг невыносимо захотелось увидеть Эми, ведь они давно не общались, хотя она всегда была рада его визитам. Всему виной сон, разбудивший старые болезненные воспоминания. Робертс знал, какую серьезную опасность мог принести в ее жизнь, поэтому старательно избегал встреч без особой необходимости. Но именно в этот вечер, перед отправкой в Румынию, захотелось еще раз взглянуть в ее бездонные голубые глаза, вдохнуть запах кожи, почувствовать, как она запустила тонкие нежные пальцы в его волосы, пока его голова покоилась бы у нее на коленях. Она привносила частичку спокойствия в его разрушенный внутренний мир, на обломках которого бродили кошмарные монстры, родившиеся из остатков разбитых надежд. Любил ли он ее? Раньше да, но чувства давно угасли, растворились по воле безжалостного рока, заставившего его пройти через ад, в котором до черной корки обгорела и зачерствела его душа. Он не умел больше любить, только привязываться к чему-то родному и теплому, наполненному жизнью, будто люди могли компенсировать его собственную неполноценность. Маршрут он помнил наизусть, даже каждый куст вокруг старого кирпичного дома в три этажа с вечно гуляющими сквозняками в щелях под дверями. Домовладелица знала его в лицо, ведь это именно он нашел подходящее жилье, когда Эмили с ребенком выписали из больницы. Жить в старой квартире она уже больше не могла после убийства мужа и его матери. На самом деле, Винс хотел купить для Эми квартиру ближе к центру, но она отказалась от щедрой помощи, не желая зависеть от него. В результате долгих споров они смогли прийти к компромиссу и разделить некоторые расходы. Дверь открыла Молли, низкорослая, немного угловатая девушка со странными рыбьими глазами за стеклами очков в дурацкой роговой оправе. Она сидела с ребенком целый день, пока Эми зарабатывала на жизнь. Увидев на пороге Винсента, девушка заметно обрадовалась и даже немного порозовела от смущения. Он отчетливо слышал, как участилось ее сердцебиение. Из головы Винса совсем вылетело, что нужно было сначала позвонить и предупредить о своем визите. В последнее время он становился забывчивым и рассеянным, сказывались усталость и хроническое недосыпание, что могло быть чревато. Если он потеряет бдительность и осторожность, то его могут просто порвать на куски те, кто жаждал мести предателю и отступнику, повинному в смерти Валентайна. Эмили не оказалось дома, хотя странно, что она задерживалась так поздно. Молли впустила Робертса в квартиру, тихо поприветствовав. Их общение всегда ограничивалось только стандартными вежливыми фразами и ее тихими застенчивыми вздохами. Хотя девушка знала, что он вампир, страха перед ним не испытывала. Квартира делилась на две части и поражала своей скромностью, в ней не было ничего лишнего, кроме самой необходимой и довольно старой мебели. В первой части находилась гостиная, объединенная с кухней, а в другой совсем небольшая спальня и ванная комната. Эми и таких условий для жизни вполне хватало, она привыкла, но Винса явно беспокоило, что в спальню едва влезла детская кроватка. Устроившись на диване в гостиной, Винс откинулся на спинку и закрыл глаза, упиваясь ставшими почти родными запахами этого дома: едва уловимым ароматом духов Эмили, запахом выпечки и теплого какао. Он не видел Молли, но слышал ее тихие шаги и дыхание, мог точно определить, где именно она стоит. Ее пристальный взгляд ощущался кожей, хотя она, может, и не задумывалась даже, что Винсент отлично знает о ее тайной влюбленности. Он не давал ей никаких обещаний, в его жизни и так хватало забот и женщин, но с недавних пор все сильно переменилось. Больше полутора лет назад Винсент осознал очень четко, что ни одна женщина уже не может дать ему полного удовлетворения, как бы искусна она ни была в постели. Тело не подводило, зато разумом он оставался холоден и почти равнодушен к происходящему. Секс стал механическим процессом без какой-либо моральной отдачи, без эмоций. Он тогда долгое время ходил подавленным, пока Маркус не навязался ему в качестве психолога и не объяснил причины. Все оказалось достаточно просто, но легче от этого все равно не становилось. Эмили пришла домой минут через пятнадцать, Винс услышал ее шаги еще когда она поднималась по лестнице, но продолжал сидеть в той же позе, даже бровью не повел. К тому времени Молли практически проделала дыру в груди Робертса взглядом. Ее очень привлекло серебряное кольцо, которое он носил на цепочке: оно не было похоже на обручальное и тем более на какой-нибудь фамильный перстень, какие обычно носят мужчины из знатных семей с богатой родословной. Раньше она не замечала этот своеобразный кулон, который всегда был спрятан под одеждой, но в этот раз цепочка выскользнула наружу, чего Винс сам не заметил. — О, ты пришел! — радостно выпалила с порога Эми, но тут же сама себе зашипела и заговорила тише: — Почему не предупредил меня? Я бы купила чего-нибудь вкусного по дороге домой. Она ловко сбросила босоножки, быстро переместилась к кухне и поставила небольшой пакет на стол. Молли улизнула в спальню к ребенку, притворившись, будто ее вообще нет. — Сюрприз, — Винс криво усмехнулся, разглядывая суетящуюся на кухне женщину. Когда они познакомились, Эми была еще совсем юной, но сейчас выглядела даже чуть старше самого Винсента. Неудивительно, ведь прошло очень много лет, а простым людям свойственно меняться. — Я знала, что ты быстро соскучишься по нам с Беном! — Эмили сунула несколько пакетов молока в холодильник и ловко захлопнула его ногой. — Даже почти угадала, когда ты приедешь. Ошиблась всего на пару дней. Она повернулась и вздрогнула: Винсент уже стоял совсем рядом, Эми буквально чуть не врезалась в него. Он вынул из пакета детское питание и поставил в нужный шкафчик, ориентируясь у нее дома как у себя. — Извини, — бросил он, заметив ее реакцию. — Просто хотел помочь. — Ничего, — шепнула женщина и обняла его, уткнувшись лбом в плечо, выше она все равно не доставала. — Я сама скучала, хотела позвонить, но ты ведь не одобряешь. — Опасно, никто не должен знать о нас, — в который раз повторил Робертс. О том, что он приходил к ним в гости и частично обеспечивал, знал очень узкий круг людей и вампиров. Даже соседи не видели его никогда, просто не сталкивались, ведь он всегда подбирал нужный момент, чтобы войти. А Молли лишнего болтать тоже не станет, разве что подружкам расскажет о своей безответной влюбленности в мужа работодательницы. Она ведь не подозревала, что Эми с Винсентом не являются супругами, а ее заблуждения никто не спешил развеять. Молли знала, что такие браки не поощряются в обществе, поэтому помалкивала, чтобы не навлекать проблем. — Да, конечно, я никому не говорила, — шепнула Эмили, не желая выпускать Винсента из объятий. Ей было слишком уютно, слишком хорошо. Но она каждый день переживала, что он однажды не придет: его убьют, как и ее мужа. Из спальни раздалось детское лепетание и кряхтение: Бенджамин все-таки проснулся. Непонятно как, но он почувствовал, что мама рядом, и ему явно требовалось именно ее внимание и тепло. Эми пришлось оторваться от Винсента, выскользнуть из твердых крепких рук. Вечер, как обычно, прошел в теплой обстановке, они остались только втроем, а Молли ушла домой. Бен звонко заливался смехом и все время дергал Винсента то за ткань рубашки, то за пряди волос. Ничто в доме его больше так не привлекало. Он радовался и пищал, когда Винс поднимал его над собой на вытянутых руках почти под потолок. В жизни своей Робертс никогда бы не поверил, что однажды будет играть с маленьким ребенком. Поначалу он даже побаивался мелкого, постоянно ревущего существа, выглядящего очень хрупким. Но со временем привык и оба — и Винс, и Бен — радовались совместным играм. Наигравшись вдоволь, Бен опять заснул, раскинувшись на диване в куче мягких игрушек, которые ему надарил Винс. Он просто не знал, что еще можно, полагал, что плюшевым кроликом ребенок вряд ли покалечится. Немного не угадал с выбором, поэтому больше не брался что-то покупать без совета Эми. Матери виднее. Они сидели в кресле, Эмили забралась к нему на колени и запустила пальцы в черные густые волосы. Знала, что Винсенту так нравится. Вот только их отношения застряли в одной точке, и, что бы она ни делала, он словно не замечал, чего она хочет. Ни поцелуи, ни объятия, ни жаркий шепот на ухо не действовали. Но она радовалась и тому, что он просто рядом, теперь, когда она снова осталась совсем одна, брошенная на растерзание суровой реальной жизни с маленьким ребенком на руках. — Я завтра улетаю в Румынию и точно не знаю, когда вернусь, — шепнул Робертс. — Если что-то случится, мне в первую очередь звонить Мари, да? — уточнила Эми. — Да, именно ей. Она поможет. Обняв Винсента за плечи, Эмили прижалась к нему еще сильнее, случайно задев подбородком тонкую серебряную цепочку, и вспомнила о кольце. Робертс не рассказывал ей ничего о нем, но именно так обычно носят что-то очень ценное, дорогое сердцу. Она немного ревновала, полагая, что в его жизни наверняка после нее было очень много других женщин. Но никто не виноват, что их судьбы разошлись и им выпали разные дороги, к счастью, удалось избежать смерти. Солнце давно село, и город погрузился во мрак теплой летней ночи, убаюкивающей мерцанием звезд в бесконечно глубоком темном небе. Лишь месяц одиноко и печально поглядывал на всех сверху. Эми уснула у Винсента на руках, ощущая себя защищенной рядом с любимым мужчиной, чувства к которому ее сердце не смогло забыть, хоть разум и не сразу вспомнил. Своего покойного мужа она тоже любила, но не так, и иногда испытывала угрызения совести, что так легко смогла оправиться от горя. Винсент аккуратно поднял женщину на руках, отнес в спальню и опустил на мягкую постель. Потом уложил в кроватку Бена, тот спал так же крепко и даже не шелохнулся. Все это было непривычно мирным и спокойным. Робертс почувствовал облечение. Когда за Винсентом тихо закрылась входная дверь и щелкнул замок, Эми открыла глаза. Она проснулась не сразу, но постепенно приходила в себя, чувствуя, как горькие слезы подступают, сдавливая горло. А потом тихо заплакала, кусая нижнюю губу и сминая в пальцах подушку. Как же больно, безумно невыносимо видеть Винса таким опустошенным и неживым, он словно умирал у нее на глазах, а она ничем не могла ему помочь. И лишь время от времени, играя с Беном, он еще проявлял хоть какие-то эмоции и чувства, но и их скоро может не стать. Ночь плотнее сжималась вокруг темной фигуры, удаляющейся от теплого уютного дома, пока силуэт карателя полностью не растворился в ней.
