Глава 6
10 ноября 2013 г., 17:30
Хлесткая пощечина заставила Робертса вернуться к реальности, выдернув из уютного шокового состояния, когда он не понимал слов, не сознавал действий, даже боль притуплялась, и только так он еще держался на ногах, готовых подогнуться в любой момент от слабости. Свежая кровь потекла по грязному разбитому лицу на изодранную в лохмотья рубашку.
Громкий голос Августа заставил Винсента вздрогнуть и сфокусироваться на его перекошенном злостью лице. Тонкие губы Высшего побледнели от напряжения и искривились, а на висках и лбу вздулись вены.
— Отвечай, когда тебя спрашивают! — кипятился Ротшильд и снова замахнулся.
— Простите… — пробубнил Винсент, едва шевеля онемевшими губами. — Я не расслышал.
— Что?! Ах ты, дрянь, — прошипел Август и, не сдержавшись, отвесил еще одну звонкую пощечину, заставившую Робертса упасть на пол. — Ты оглох, оказывается?! Я спросил, зачем ты пошел в лес?
— Я… — Робертс запнулся, сплевывая вязкую алую слюну, — я гулял.
От увиденного у Августа Ротшильда глаза налились кровью: рассвирепев, он схватил Робертса за воротник рубашки и отшвырнул к стене, от чего тот только тихо охнул и сполз на пол, не в силах подняться.
— Тебе несказанно повезло, что Маркус печется о таком куске дерьма, как ты, иначе я давно бы вышвырнул тебя вон! — Высший коршуном налетел на Робертса, нависая над ним и плюясь ругательствами. — Ты хотя бы понимаешь, какую честь тебе, ублюдку, оказывают, позволяя переступить порог этого замка, Святыню Совета Старейшин, древнейших и мудрейших вампиров в мире?!
Август фыркнул, переводя дыхание, и смахнул с лица выбившиеся из уложенной прически смольно-черные пряди волос.
— Только в качестве сопровождающего своего хозяина тебя впустили бы сюда, но ты лишен связи. Как смеешь доставлять нам хлопоты своими выходками? Твое присутствие здесь не должны даже замечать!
— Прошу прощения, — повторил Винс, сомневаясь, что его услышат.
Боль и унижения он мог стерпеть, стиснув зубы, ведь все это не имело значения, он думал только о спасении жизни Адамса. А ругань Августа приходилось слушать уже не впервые, и потому все сказанные оскорбления воспринимались привычно. Отсутствие связи вовсе не делало его свободным, скорее наоборот — ущербным. Древние жили старыми консервативными понятиями и не очень-то стремились что-то менять в привычных отношениях со своими «подчиненными». Да и зачем? Обращенные не бунтовали и не требовали свободы, ведь весь смысл их жизни сводился только к служению Хозяину. Но Винсент был не таким, и потому приходилось вести себя осторожно, лишний раз не попадаться на глаза главам Совета Старейшин. А с теми, с кем встреча была неизбежна, Винсент должен был вести себя как примерная воспитанница интерната перед стареющим дядюшкой-тираном: ни одного лишнего слова, ни одного лишнего жеста, и не дай бог поднять взгляд. Остальные же члены Совета даже догадываться не должны были, что Робертс ни с кем не связан, иначе разразился бы скандал.
— У-у-у! — яростно взвыл Август, воздев руки к потолку и закатив глаза. — Убирайся, выметайся вон! Ты, грязный кусок дерьма!
Высший терял над собой контроль, капающая на пол кровь заставляла его еще больше свирепеть.
Робертс поспешил скорее отползти к двери, а очень вовремя подоспевший Пьер помог подняться и, перекинув руку через плечо, повел за собой, подальше от неистовствующего Ротшильда, готового испепелять взглядом. Винсу просто очередной раз не повезло — все остальные члены Совета оказались заняты: Нерон умчался в лабораторию, а Маркус отправился в темницу, куда утащили полуживого Ван Холкама. Вот Винс и попался под горячую руку Августа.
— Я отведу вас в комнату и принесу поесть, — сообщился Пьер.
— Это Маркус приказал возиться со мной?
— Господин очень занят, поэтому распорядился, чтобы я этим занялся лично, — уклончиво ответил Пьер.
— Давно ты тут?
Пьер виновато замолчал, и Робертс только невесело ухмыльнулся. Не важно, что чувствует обращенный, даже если на его глазах будут убивать беззащитного ребенка, он не пошевелится, если Хозяин прикажет ему стоять на месте. Так и Сорэль, он мог просто стоять в стороне и смотреть, даже если бы всем сердцем в этот момент сочувствовал Винсенту и хотел помочь.
— Идемте, я помогу вам, — поторопил Пьер.
— Нет, — прохрипел Винсент, — отведи меня к лаборатории, куда отправился лорд Нерон. Прошу. Я должен быть там. Сейчас. Ты ведь знаешь куда идти?
— Прощу прощения, но мне кажется, что именно сейчас туда лучше не ходить, — предостерег его Сорэль. — Вам самому нужна немедленная помощь.
— Тащи меня к лаборатории, потом скажешь Маркусу, что я тебя заставил.
— Но это ведь будет ложью, — возмутился Пьер.
— Не важно! — рыкнул Винс и толкнул обращенного к стене, хватаясь за его пиджак, чтобы удержаться на ногах. — Пойми, там, внизу, умирает Рэй. Разве нужно объяснять, что это значит для меня?! — требовательно и отчаянно спросил Винс, заглядывая в глаза Пьера. — Как бы ты поступил на моем месте?
— Я… — мужчина растерялся и скосил взгляд. — Господин все равно узнает правду, но…
— Но что?
— Хорошо, я помогу, — Пьер прикрыл глаза и тихо вздохнул.
— Всю вину беру на себя.
Французу оставалось только нервно улыбнуться, ведь от господина Маркус ничего не скроешь.
***
Темница находилась в противоположном крыле замка глубоко под землей в самом основании его укрепленного фундамента. Заложенные давным-давно шершавые темные камни повидали на своем веку многое, но самым частым гостем древней тюрьмы неизменно оставался бунтарь Ван Холкам. Прислонившись к холодной стене, он тяжело дышал и сквозь спутавшиеся и слипшиеся от крови волосы наблюдал за главой Совета, непривычно молчаливым и напряженным. Маркус пришел несколько минут назад, но все это время пристально буравил Ван Холкама взглядом, определенно решая для себя что-то очень важное. Дверь в темницу скрипнула, и появилась обращенная лорда. Девушка принесла с собой несколько больших пакетов крови, услужливо протянула их Маркусу и также незаметно исчезла по небрежному жесту Хозяина. — Решил подразнить меня в качестве наказания? — хмыкнул Лука, заметив, что Марк не спешил утолить его жажду. — Вовсе нет. Но ответь мне на один вопрос: зачем ты пытался убить Адамса? — Ты знаешь ответ, — протянул Лука и усмехнулся. — Лгать ты умеешь даже самому себе, чем иногда вводишь меня в заблуждение, — заметил глава Совета. — Однако, похоже, ты решил расторгнуть нашу сделку. Что же, весьма печально. — Какого хрена?! — рассвирепел Лукас и рыкнул. — Я ведь сделал все, что ты просил! — Разве я не уточнил, что Рэя убивать нельзя? — Да не сдох он! Оклемается. — Лука, — тон голоса Маркуса стал сдержанно-холодным, не предвещая ничего хорошего, — неужели ты думаешь, что сможешь опять обмануть меня? Твои уловки глупы и неосторожны. Я знал, что ты попытаешься что-нибудь выкинуть. Твоя жажда убийства была настолько огромна, что я без труда прочел ее еще до того, как вошел в лес. — И что теперь, накинете мне еще год отсидки? — Нет, ты уже наказал себя сам. — Как же? — Ван Холкам нервно хохотнул. — Нажил еще одного смертельного врага. Ван Холкам снова хрипло засмеялся, но вдруг закашлялся и сплюнул на пол сгусток запекшейся крови. Винсент его крепко потрепал, кости остались целы, но мощный удар темной силы пришелся по внутренним органам. Ослабленный организм регенерировал медленно, а жажда напротив все быстрее подступала к горлу, сдавливая его в своих жгучих тисках. — Разве не этого ты хотел? — усмехнулся Ван Холкам. — Я заставил его возненавидеть меня настолько, что он перестал сдерживаться. Свою часть сделки я выполнил, теперь твоя очередь. — Не беспокойся, ты выйдешь из клетки, — наконец-то Маркус протянул руку с пакетом сквозь толстые прутья решетки. — А свобода? — уточнил Лука, набрался сил и, оттолкнувшись от твердой каменной полки, подскочил к прутьям и ухватился за них, чтобы удержать на ногах. — Свою часть сделки я тоже выполню: снимаю весь оставшийся тебе срок, но… — Маркус сделал небольшую паузу, наблюдая как жадно Ван Холкам пил из пакета. — Но за попытку убийства Адамса ты получаешь еще полгода без возможности покидать стены этого замка. От возмущения Лука чуть не поперхнулся, попытался схватить Марка за тонкую ткань шелковой рубашки, но тот мгновенно среагировал и отошел от камеры. — Ах ты, сволочь! — рыкнул вампир. — Знал же, что только так щенка можно спровоцировать! Я там чуть не сдох по твоей милости! — И чья же в этом вина? — Мразь, ты меня подставил! — Ты сам себя подставил, Лука. Только сам. Ведь я предупреждал тебя не глупить, но ты совершил страшную ошибку, попытавшись убить Рэя. — Да плевал я на твои предупреждения! Ты должен освободить меня! — Когда же ты поймешь наконец… — Де Санфарас вздохнул. — Что я должен понять? — раздраженно прошипел пленник. — Смерть Адамса не принесет тебе облегчения, хватит винить его в своих проблемах. — Я не виню, — ответил Лука и ухмыльнулся, — он всего лишь перешел мне дорогу. — Ах да, приближаться к Робертсу все так же запрещено, — напомнил Де Санфарас. — Твоя хитрость с моей якобы забывчивостью больше не сработает. Ловко ты придумал, считай, подловил меня на том, что я не посчитал необходимым уточнить. Но больше такой фокус не пройдет — попытаешься подойти к Робертсу, окажешься снова в клетке, но уже до тех пор, пока он не улетит из Румынии. — Маркус развернулся и направился к выходу из темницы, но у двери ненадолго задержался и добавил: — А теперь подумай немного в тишине и спокойствии, скоро тебя выпустят.***
Бледный, как призрак, Винс прислонился к холодной каменной стене, и ждал известий о состоянии Адамса, поскольку в саму лабораторию его не впустили. Нерон заперся вместе с несколькими обращенными и просил не лезть ему под руки, пока не закончится операция, вытолкав Робертса за дверь довольно грубо. Периодически из-за двери доносилось его недовольное ворчание и настойчивое требование дать новую сигарету. А когда инструменты лязгали по металлическому подносу и скрежетали — Винсент вздрагивал и прикрывал глаза, сглатывая горький ком, подступающий к горлу. Цокольный этаж напоминал ему о мрачном сыром подвале собора, где его когда-то держали служители. В памяти четко запечатлелись звон цепей, холодный блеск нержавеющей стали скальпеля и кроваво-красные глаза штопаной твари с тошнотворным запахом гнили. Пришлось тряхнуть головой, чтобы избавиться от мерзкого и зябкого ощущения. А время как назло играло против него, растягивая минуты ожидания в часы. Винсент чувствовал слабое колебание ауры Рэя, словно пульс, как свидетельство того, что он еще жив, и постоянно концентрировался на этом ощущении. Он больше всего боялся, что эта тонкая нить оборвется. Когда раздался щелчок задвижки, Винс вздрогнул и поднял голову. Свет ламп после мрака коридора казался слишком ярким, и обращенному пришлось прищуриться. В дверном проеме появился Нерон с перепачканным лицом и в халате, забрызганном кровью так, словно только что расчленил кого-то. — Иди за мной, — приказал лорд и скрылся в недрах лаборатории. Робертс безоговорочно послушался и проследовал за Нероном в на удивление светлое и чисто помещение. Кое-какую стерильность и порядок соблюдали даже для живучих вампиров, что являлось несомненным плюсом. Запах крови в лаборатории был в разы сильнее, чем снаружи, и Винс стал нервно озираться и сглатывать липкую слюну. Рэя он не увидел, только край стола, закрытого непрозрачной ширмой из старой холщевой ткани, но слышал слабое медленное сопение: свист воздуха, проходящего через пластиковую трубку. По-другому Адамс не мог дышать и Робертс отлично знал почему: когда-то самому пришлось испытать на себе отравление кровью Ван Холкама — спазм сдавил горло так, что он чуть не задохнулся. — Садись, — лорд небрежно махнул рукой в сторону стула у стены и полез в ящики большого светлого шкафа, зашуршали пакеты и загремели стеклянные банки. Винсент молча повиновался и сел на предложенное место, совершенно не понимая, зачем он понадобился. От концентрированного запаха крови кружилась голова, напоминая о тех старых временах, когда он с ума сходил от жажды и желания укусить Рэя, да и не только его: кровь вампиров вызывала схожее желание, но несравнимое с этим. И вот опять это безумие. — Знаешь, что бывает с вампиром, в чей организм попадает кровь Лукаса? — внезапно спросил лорд и вернулся к рабочему столу, неся в руках прозрачный пластиковый пакет и трубки. — Он умирает, — ответил Робертс, стараясь держать себя в руках и не показывать жажду. — По-настоящему. — Только если вовремя не оказать помощь, — лорд извлек из полки стола огромную иглу и соединил с трубкой. — Так что вам, придуркам, очень сильно повезло. Винсент промолчал, наблюдая за манипуляциями Высшего вампира. Тот подошел к обращенному, закатал рукав его рубашки и завязал жгут, а потом вонзил иглу ему в вену. Кровь быстро побежала по трубке в герметичный пластиковый пакет и стала скапливаться густой темной лужей на дне. — Пока бьется сердце и он дышит — будет жить, — стал дальше рассказывать Нерон. — Но если прекращается дыхание и сердцебиение, наступает подобие смерти для любого вампира, которое не так уж опасно, если кровь не отравлена. Но в противном случае организм больше не борется с ядом, не регенерирует клетки, и начинается разложение. Высший отошел к столу и отодвинул ширму, показав Рэя до пояса. В горле охотника и в самом деле торчала пластиковая трубка. — Смотри, — лорд взял руку Адамса и приподнял, демонстрируя разодранное запястье. Раны сильно воспалились, появились следы нагноения, а вокруг кожа стала почти фиолетовой, небольшие гематомы пошли по руке дальше, до самого плеча. Такие же пятна обнаружились и на боку, а все правое плечо стало сине-черным с огромной язвой. — Всего за несколько минут яд поражает все органы и начинает разрушать их, — стал продолжать Нерон. — Жуткая боль, агония и полная беспомощность, потому что тело парализует полностью. И очень повезет, если потеряешь сознание в первые пять минут, потому что потом становится только хуже. Тебе ведь знакомо нечто подобное, правда? Робертс вздрогнул и кивнул, чувствуя, как холодеют пальцы. — Через час после остановки сердца все самые важные внутренние органы превращаются в… — Хватит, — шепнул Робертс и зажмурился. При одной мысли об ужасных последствиях ему становилось только хуже, мерзко и противно от чувства вины, ведь Рэй так пострадал именно из-за его глупости. От горечи чувство жажды на время отступило, позволяя насладиться угрызениями совести в полной мере. — Вам крупно повезло, что мы успели вовремя, и я могу спасти ему жизнь, — Нерон снова задвинул ширму и похлопал себя по карману халата. — Черт, где опять сигареты? — раздраженно фыркнул он. Одна из помощниц лорда появившись из-за высокого шкафа, похоже там скрывалось помещение, служившее кладовой. Девушка подала Хозяину новую пачку, предварительно открыв ее и выдвинув одну сигарету. Лорд закурил и с наслаждением прикрыл глаза — запах табачного дыма явно спасал от стоящего в помещении концентрированного аромата смерти. Винсент поморщился, ему тоже ужасно захотелось закурить, только свои сигареты он потерял где-то в лесу во время бесполезных попыток сбежать от Ван Холкама. Впрочем, потерял не только их, но и еще кое-что более ценное. — Думаю, уже хватит, — пробубнил Нерон, не выпуская сигарету изо рта, подошел к Робертсу и забрал пакет с кровью. — Вали отсюда. — А зачем Вам нужна моя кровь? — поинтересовался Винс, сомневаясь, что ему станут что-то объяснять. — Да ты совсем дурак, — лорд хмыкнул, но все-таки снизошел до краткого пояснения: — У тебя выше устойчивость к ядовитым веществам в крови Лукаса. А теперь кыш, — прошипел Нерон и указал на дверь. Робертс вышел и снова прислонился к стене, чувствуя, как его сгибает и трясет от горечи и переживания, а сил стоять на ногах совсем не осталось. Медленно опустившись на пол, он положил руки на колени и уткнулся в них лицом, пытаясь скрыть гримасу боли.***
Тэй спустился вниз к лаборатории. В конце коридора, возле двери, под которой сияла полоска света, сидел Робертс, съежившийся, как провинившийся щенок. — Держи, это поможет, — сказал Тэйхард, подходя ближе и протягивая Робертсу открытую бутылку красного вина. — Надеюсь, Маркус не сильно разозлится за небольшой грабеж винного погреба. — Спасибо, — ответил Винс, взял бутылку и жадно присосался к горлышку, явно не чувствуя ни вкуса, ни запаха, лишь немного морщился. Тэйхард прислонился к противоположной стене и принялся ненавязчиво рассматривать Винсента, которому явно было очень одиноко и плохо. Гилен точно понимал, что до какого-то проблемного обращенного сейчас никому нет дела, а значит можно поддержать и пообщаться с вампиром, так интересовавшим Маркуса, да и, честно говоря, самого Тейхарда. Высший не знал, что именно нужно сказать в такой момент, как в тот раз, когда его друг находился в состоянии на грани срыва. Слова могли только усугубить ситуацию, ведь многие не любят плохо скрытой жалости за нелепыми попытками посочувствовать. А Робертса было именно жаль, ведь он уже походил на живой труп, едва держащийся за реальный мир и готовый сорваться. И все же силы его еще не покинули, и, хотя Тэй прекрасно видел то, что невозможно скрыть, Винсент молчал и в присутствии постороннего держал лицо. Винс не допил, отставил бутылку в сторону и прошептал: — Уходите, пожалуйста. — Хочешь побыть один? — спросил Тэй и прищурился, он сомневался, что Робертс хочет остаться наедине со своим горем и заливать его спиртным. — Нет, — отмахнулся обращенный, — но вам лучше уйти. Гилен заметил, как на лицо Робертса будто густая тень наползла, делая его искаженным. — Уходите! — рыкнул он, хватая себя за плечи. — Тебе плохо?.. Тэйхард хотел еще спросить, не нужно ли что-то принести, но заметил, как темная аура стала отделяться от тела Робертса, стелиться и ползти по полу прямо к его ногам. Если бы Высший не знал точно, что ему все это кажется, он бы мог испугаться, но столь дивные причуды его не удивляли уже очень давно. Однако все равно по спине пробежал холодок, когда темный туман коснулся его ботинок, словно облизывая и пробуя на вкус. Робертс зарычал, хватаясь за горло, и наклонился на бок, задел бутылку, та перевернулась и темно-багровая жидкость расплескалась по полу. Гилен сделал шаг к Винсу, чтобы помочь ему хоть как-то, но замер, поймав на себе ужасно голодный взгляд потемневших глаз. — Отойди от него! — приказал Маркус, появившийся в коридоре, и Тэй отшатнулся, хотя мгновение назад ему казалось, что он не может пошевелиться. — Что происходит? — Гилен прижался снова к стене. Маркус чертыхнулся и стал медленно приближаться к Винсенту, вытянув руку вперед. — Я держу его, уходи! Робертс взвыл и подался вперед, пытаясь бороться с невидимыми путами. Голод помутил его рассудок, он был слишком изможден дракой, и Де Санфарас совершенно упустил из виду, что с пробуждением силы может вернуться и невероятная жажда крови. — Мне жаль, — шепнул Марк и махнул рукой. Винсента как пушинку дернуло вверх и приложило об каменную стену так, что посыпалась пыль, после чего обращенный медленно сполз вниз и растянулся на полу без сознания. — Зачем?! — возразил Тэйхард. — За что ты так жесток с ним? — Он слаб, но доставил бы немало проблем, пока пришлось бы тащить его до темницы, — пояснил Высший. Гилен чуть не подавился глотком воздуха от возмущения: обычно всегда добрый Маркус крайне редко применял силу, чтобы причинить вред, но не в этот раз. Он словно с марионеткой играл с обращенным, ему не принадлежащим. Тэйхард очередной раз усомнился в своем решении помогать Маркусу и поддерживать его идеи. — Не надо, Тэй, — прервал его размышления глава Совета. — Не вмешивайся. Несколько обращенных появились следом за Де Санфарасом и подбежали к Робертсу, подняли его на руки и понесли прочь, пока он еще не очнулся. — Ты слишком грязно играешь, — возмущенно прошипел Гилен. — Разве? — губы Марка растянулись в обычной для него доброжелательной улыбке, даже взгляд сиял приветливостью и открытостью. Ни дать ни взять — сущий ангел. — Я вполне мог бы справиться с ситуацией сам. — Тэйхард, ты же видел, в каком состоянии был Лукас, когда мы притащили его в замок. Как думаешь, кто его так отделал? — и, выдержав недолгую паузу, припечатал: — не Адамс. В следующий раз, когда вздумаешь класть голову льву в пасть, подумай хорошенько, дрессированный ли он. Я спас тебе жизнь: не успей я вовремя, он разорвал бы тебе горло. Гилен тяжело сглотнул и коснулся пальцами шеи, он ведь тоже ощутил невероятную опасность, но не смог пошевелиться, пока его не окликнул Маркус. Однако с трудом верилось, что Робертс хотел убить его, пусть даже он не совсем понимал, что делает. — Что с ним происходит? — от волнения голос прозвучал хрипло, и Тэйхард кашлянул. — Моя оплошность, — Маркус вздохнул, — пока разбирался с Лукой и Августом, совсем упустил из виду, что Робертс слишком измучен и истощен. Пойдем, не будем мешать Нерону.***
Винс пил жадно, большими глотками, совсем не обращая внимания на брызги и капли, стекающие по подбородку и пальцам. Такой сильной жажды он не испытывал уже очень давно и все никак не мог насытиться, лишь изредка делая паузы на вдох между глотками. Когда туман в голове стал рассеиваться, Робертс заметил, что находился в темнице и двое Высших с нескрываемым любопытством наблюдали за ним с той стороны решетки. Нерон нервно постукивал носком ботинка по каменному полу, сунув руки в карманы свободных джинсов, и перекатывал сигарету из одного уголка губ в другой, немного щурясь от дыма. Маркус же просто спокойно наблюдал, скрестив руки на груди и прислонившись к стене, он выглядел светлым пятном на фоне темных обтесанных валунов. — Пришел в себя. Отлично, — заметил Нерон. — Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался Маркус. — Жить буду, — буркнул Робертс и снова принялся пить из пакета, отметив, что кровь явно не из холодильника. — Отблагодаришь потом Пьера, — Де Санфарас загадочно улыбнулся, и Робертс чуть не поперхнулся кровью. — С ним все хорошо, сейчас отдыхает и восстанавливает силы. Винс ошеломленно уставился на пакет и попытался укрыться во мраке камеры от внимательных изучающих глаз. Он снова пил кровь вампиров, а ведь еще совсем недавно искренне верил, что больше с ним подобного никогда не произойдет. И Пьер пострадал наверняка из-за него, за то что ослушался Хозяина. — Вы ведь говорили, что демона больше нет, — дрожащим голосом произнес Винс и сжал кулаки, пытаясь успокоиться и не впадать в панику. — Верно, демона больше нет, — пояснил Маркус. — Однако тебе досталась часть его силы, пока еще неизвестно, насколько большая, но Лукаса ты хорошо потрепал. Поскольку ты беспорядочно выхлестнул слишком много силы, а Нерон ослабил тебя еще больше, то твое состояние внезапно ухудшилось. Помнишь, что произошло, и почему здесь оказался? Робертс вздохнул и потупил взгляд. Он помнил все до мельчайших деталей, и это пугало. — Помнишь, — Де Санфарас вздохнул с облегчением. — Тогда мне не придется объяснять, почему ты наказан, — Нерон, как всегда, был груб и холоден с Робертсом. — И не думай, что просто посидишь тут. — Может не сейчас, дай ему прийти в себя. — Нет, как раз сейчас самое подходящее время проучить его. Мало неприятностей в лесу, так он еще и на Тэйхарда напасть пытался. Пусть знает свое место, я терпеть его выходки не намерен. Лорд развернулся и вышел из темницы, бросив на Робертса взгляд, полный презрения. Он всегда недолюбливал Винса. Особенно сильно его раздражало, что Маркус возится с ним, уделяет слишком много внимания. — Мне жаль, но я не смогу переубедить Нерона не наказывать тебя еще сильнее, — Маркус подошел ближе к решетке и взялся за один из толстых прутьев. — Ты ведь и сам понимаешь, что виноват. Хотя тяжелое состояние Адамса уже наказание для тебя, верно? Винсенту оставалось только молча кивнуть и склонить голову. Он не сомневался, что простым выговором и парочкой пинков не обойдется, уж слишком много неприятностей он умудрился всем доставить. — Как Рэй? С ним все будет хорошо? — шепотом спросил Винс, не высовываясь на свет из темного угла. Присутствие ауры Адамса не ощущалось в темнице, и беспокойство лишь нарастало. Если Нерон пришел в темницу, значит, операция уже закончилась, но успешно ли? — Его состояние стабилизировалось, — ответил Маркус, — и скоро ему должно стать лучше, но полное выздоровление займет некоторое время. Не могу сказать точно сколько, все зависит сейчас только от него. Винсент не отчаивался и верил, что если Рэю не становится хуже, то он обязательно будет жить. Адамс всегда был очень сильным и целеустремленным, несгибаемым, хотя чаще просто не показывал истинных чувств, чем вызывал только уважение у окружающих. Многие верили, что у него просто нет слабых мест, но Винсент о них знал, и Маркус, скорее всего, тоже. Мрачной тенью появился дворецкий, на фоне стены контрастно выделялись только его бледное лицо и белые перчатки, казалось, что кроме головы и рук у него ничего и нет. — Прошу прощения, сэр, — протянул мужчина загробным голосом, — Вам поступил срочный звонок по закрытой линии. — Вот черт, — Маркус занервничал и нахмурился, — наверняка это Росс. Он еще национальную гвардию не вызвал? — развернувшись к Робертсу, Высший добавил: — Нерон выпустит тебя сам, чуть позже. В этих словах не прозвучало ничего хорошего, лишь окончательный приговор: наказанию быть, и довольно жестокому. Но Винсент давно смирился с этой мыслью и даже бровью не повел. Де Санфарас ушел, а через несколько минут появился лорд, так что Робертс заскучать не успел. Он принес с собой черную плеть из кожи и у обращенного даже вопросов не возникло, зачем лорду понадобилась столь опасная вещь. — Раздевайся до пояса и становись к решетке, — приказал Высший и открыл дверь клетки. Винсент послушался, стянул с себя разорванную грязную рубашку и бросил на пол, все равно она превратилась в тряпку. Каким-то чудесным образом только штаны уцелели, но испачкались настолько, что отстирывать их уже не имело смысла. Став возле решетки, Винс схватился руками за толстые прутья и приготовился терпеть, но лорд решил чуть разнообразить наказание и потряс перед носом обращенного наручниками. Знакомыми наручниками, покрытыми вязью символов. — У Адамса одолжил, а то вдруг ты и меня вздумаешь цапнуть, — в голосе лорда читалась издевка. — Тебе ведь уже приходилось носить такие браслеты. Интересно, Адамс приковывал тебя ими к кровати? — Нет, — холодно ответил Винс и, повинуясь, приковал сам себя к решетке. — Еще успеете наиграться, — лорд рассмеялся. Раздался свист рассекаемого воздуха и на бледной спине обращенного появилась красная полоска. Винсент вцепился руками в прутья решетки и прижался к ним же лбом, стискивая зубы, чтобы не издать ни звука. Самым главным сейчас для него было молчать. — Ты ведь понимаешь, что мне наплевать на тебя? — спросил Нерон, хотя на самом деле ответ ему вовсе был не нужен, он лишь рассуждал вслух. Хлыст щелкнул в воздухе, и еще одна красная полоса пересекла спину обращенного, на этот раз удар оказался сильнее, и на коже вступила кровь, но Робертс по-прежнему терпел. — Всем плевать, никто не станет церемониться и считаться с твоими желаниями, потому что ты для многих — никто и ничто. Винс зажмурился, чувствуя, как под ударами хлыста кожа пылает огнем. Все новые и новые жгучие алые полосы покрывали спину, заставляя каждый раз вздрагивать от боли. — Ни для кого не секрет, какие у Эдварда были обращенные, так что клеймо тупой куклы на тебе уже стоит, — продолжил Нерон, не прекращая расписывать плетью спину обращенного. — Потом ты связался с охотниками и сбежал от прежнего Хозяина, став последней падалью в глазах высшего общества вампиров. И, если я убью тебя здесь и сейчас, никто сильно не расстроится, ведь таких, как ты, смазливых идиотов, можно сделать себе сколько угодно. Возникла пауза, недолгая, но перерыва хватило, чтобы Винс смог сделать хоть один спокойный вдох, однако следующий удар оказался еще более сильным. Кожа лопнула, и кровь брызнула из свежей разорванной раны, Робертсу пришлось закусить губу, чтобы не вскрикнуть от неожиданности и боли. — Не пойми меня неправильно, но если бы ты остался с Адамсом, мне было бы на тебя наплевать, — Нерон подошел ближе и схватил Винса за волосы, заставив его отклонить голову назад. — Однако сейчас все заботы легли на плечи Маркуса, а я не могу позволить тебе испоганить ему репутацию своими выходками. Многие думают, что он подобрал тебя и сделал своим обращенным из жалости к убогому созданию, иначе тебя разорвали бы на куски. Ты должен был благодарить его за все, что он для тебя сделал, но вместо этого ты посмел грубить ему и огрызаться. Искры посыпались из глаз, когда Робертс приложился лбом об толстые стальные прутья — теперь густые багровые капли потекли и по лицу, застилая глаза. — Не смей падать! — приказал Нерон. — Сползешь на пол и я превращу тебя в кусок мяса. И не остановлюсь, пока не начнешь скулить и молить о пощаде! Винсент постарался устоять, но из чистого упрямства. Худшим наказанием была бы только смерть Адамса. А кожа на спине, превращающаяся в окровавленные лохмотья, способна зажить без следа, и уже завтра Винсент даже не вспомнит об этой боли. Ее было слишком много, разной, не только физической. Ко всему можно привыкнуть. — Тебе представился шанс выбрать, — продолжил лорд. — Ты можешь уехать отсюда с Адамсом или вернуться обратно домой, таким же бесполезным куском дерьма. Винсент не считал себя бесполезным, пока живы все те, кому он еще был нужен. Даже если процветание компании уже не зависело от него, все еще оставались Эмили с ребенком, которые без его поддержки не могли обойтись. — Кроме идиота Рэя никому на хрен не важно твое мнение, хочешь ты чего-то или нет. Кто-нибудь другой на его месте давно бы уже скрутил тебя и привязал к себе, а он терпеливо ждет твоего решения, — Нерон хрипло рассмеялся и наградил Робертса еще несколькими ударами плети поперек спины. — Вы оба стоите друг друга. Через полчаса Высший наконец-то выдохся и ушел, освободив Робертса от наручников. Парень сполз на холодный каменный пол и лег на живот, не в силах больше пошевелиться. Он так и не закричал, искусав губы и собственное запястье. От длительной пытки мозг отказывался что-либо воспринимать вокруг, а в голове гудело, только лишь иногда эхом где-то глубоко в сознании раздавались щелчки хлыста. Дверь клетки осталась открытой, но Винсент не мог уйти, он продолжал лежать, сдерживая крик, подкатывающий горьким комом к самому горлу.***
Робертс не помнил, сколько времени прошло, но когда он выбрался из темницы, в глаза ударил яркий утренний свет. Придерживаясь за стенку, он добрел до своей комнаты и заперся в ванной, долго и упорно смывая с себя грязь и засохшую корками кровь. Когда он вышел из душа, на постели его уже ждала аккуратно сложенная стопка чистой одежды странного непривычного фасона. Явно из гардероба Августа, обожающего модные тряпки. Радовало, что размер оказался подходящим, но для полного комплекта не хватало надеть штиблеты. Долгое время Винсент сидел у себя и никуда не выходил, он чувствовал, что Рэй рядом, в соседней комнате, но не решался проведать его. Да и что он мог ему сказать? Попросить прощения или отругать? Оба виноваты и неизвестно еще, кто больше. Они продолжали делать друг другу больно даже спустя столько лет, их отношения всегда напоминали обоюдоострый клинок: немного резче двинешься — поранятся оба. Собравшись с силами, Винсент все-таки вышел в коридор, но возле двери замер в нерешительности. Рэй явно еще не пришел в себя, об этом свидетельствовала полная тишина на протяжении нескольких часов: к нему никто не заходил, не беспокоился за его состояние, от чего становилось ужасно горько. Выдохнув, Винс все-таки открыл дверь и зашел в комнату. Охотник лежал на постели, прикрытый одеялом до пояса, и даже не пошевелился. По его спокойному и размеренному дыханию стало понятно, что он спал. Трубки в горле больше не было, дышал он самостоятельно, но лицо выглядело даже не бледным, а немного зеленоватым на фоне белоснежного постельного белья. Под глазами появились явные синяки, губы приобрели телесный цвет, а щеки немного провалились, от чего стали сильно выделяться скулы. Тот, кто делал перевязку, явно знал в этом толк и сделал все аккуратно и надежно. Опустившись в кресло рядом с кроватью, Винс замер, обдумывая, что же ему все-таки следует сказать Адамсу, когда тот очнется. Для себя он окончательно усвоил только одно: сколько бы он ни пытался бежать от прошлого, все равно никогда не сможет забыть тех моментов, когда они были вместе в Нью-Йорке. С тех пор прошло много времени, но Винсент больше никому так не доверял. Жизнь научила позволять делать что угодно с телом, но не впускать в душу, заперев ее надежно от постороннего вмешательства. Но именно перед Рэем он когда-то раскрылся, позволил заглянуть внутрь, так глубоко, куда не давал забраться даже Ае с ее невероятными способностями. И когда они сливались сознаниями вместе, становясь единым целым, Винсент видел такую же открытость и полное доверие. А потом что-то пошло не так, их связь разорвалась и взаимопонимание быстро исчезло, начались ссоры и вернулось раздражение. Рэй скрывал правду о своем расследовании, Винсент тоже молчал о причинах своего нежелания снова стать обращенным Адамса, а потом умолчал, что улетает на довольно длительный срок. В душе осталась горькая обида с того самого дня, когда Адамс не пришел попрощаться в аэропорт, оставив Винсента со своими чувствами наедине, а ведь именно в тот день он хотел сказать, что любит его. Робертс закрыл глаза и плотно сжал губы, пытаясь взять себя в руки и не нервничать. Воспоминания причиняли боль, тревожа старые раны глубоко в душе. Он все еще не мог простить Адамса. Рэй отличался особым упрямством и если что-то вбивал себе в голову, то шел до самого конца, не замечая препятствий. У него не было никаких причин лгать. Но почему он не отвечал на звонки? Ведь если бы ему было на самом деле наплевать на Робертса, он бы не прибежал в лес, зная, что может серьезно пострадать. А то, что он сказал в библиотеке про Винсента, было скорее от обиды, поскольку Робертс вел себя с ним преувеличенно вежливо и холодно, зная, как тому будет неприятно. В словах Нерона присутствовала доля правды, и довольно большая. Они стоили друг друга, вот только Рэй признал свои ошибки, а Робертс упрямился, полагая, что имеет право причинять боль. И за маской безразличия прятал свою слабость перед Адамсом, потому что на самом деле всегда хотел снова быть с ним вместе. Им стоило начать все сначала. Хотя бы попробовать. Но в первую очередь Винсент собирался кое-что выяснить, а потом извиниться перед Рэем за все. Нужно было только дождаться, когда тот очнется. Около полудня пришел Нерон с несколькими обращенными, присутствие Робертса их явно не удивило. Лорд попросил Винсента помочь ему с перевязкой и подержать охотника, пока он будет менять бинты. Неприязнь никуда не делась, но Нерон почти не проявлял раздражения, гораздо больше его заботило состояние Адамса и его раны, начавшие постепенно заживать. Робертс вздохнул бы с облегчением, однако Рэй все еще не приходил в сознание, ведь прошли почти сутки. Винсент с беспокойством следил за действиями лорда, но когда тот снял повязки Рэя, Робертс замер, чувствуя, как неприятная волна липкого страха прокатилась по позвоночнику — татуировка на запястье, метка хранителя легендарного оружия, выцветала, некоторые буквы стали уже совсем неразборчивыми. Насколько Робертс помнил, такое чаще всего происходило, если охотник убивал человека. Когда Нерон закончил с перевязкой и ушел, Робертс отправился к Маркусу, чтобы выяснить подробности. Де Санфарас уж точно был в курсе происходящего с Рэем, ведь его весьма заботила идея нового отдела Гильдии охотников. А если Адамс его не возглавит, то все старания будут напрасны. Маркус не скрывал своего присутствия, и Высшего легко удалось найти в его же кабинете, обставленном гораздо скромнее, чем все остальные комнаты в замке. Робертс даже постучаться не успел, как Маркус сразу же пригласил его войти. В кабинете больше никого не было, кроме его хозяина. Широкий стол почти скрывался под завалом папок и коробок с письмами, работа кипела, и Де Санфарас выглядел слегка уставшим. Все-таки довольно трудно приходилось с древними вампирами, не терпящими технического прогресса и строчащими свои послания на обычной бумаге. — Присаживайся, — Высший махнул рукой в сторону дивана у стены, поскольку кресло перед его столом тоже оказалось занято грудой свертков. — Вы ведь уже знаете, зачем я пришел. — Конечно, и более того, готов все объяснить, — Марк отложил в сторону письмо и потер пальцами переносицу. — Все дело в вашей связи, именно она позволяла Рэю держать в руках Черный клинок. Когда связь разорвалась, он снова утратил эту способность, однако в Гильдии никто об это не знает. Росс обо всем позаботился и Адамсу выковали точную копию меча, и поскольку больше никто к клинку никогда не прикасался, разницы не заметили. Винс обреченно вздохнул, мысленно обматерив себя. Как же он сразу не догадался, ведь Рэй почти не расставался с любимым мечом, но после поединка с Валентайном не спешил забирать его из хранилища Гильдии. Он знал, но опять промолчал. — Рэй не хотел, чтобы из-за него ты поменял свое решение не возобновлять связь, — пояснил Марк. — Он до сих пор считает, что ты не должен из-за него жертвовать своей свободой. И вовсе не обязательно снова становиться его обращенным, чтобы вернуться обратно в Гильдию. — Он… — Робертс запнулся, чувствуя, как его переполняет злость. — Он ведь не собирался мне ничего говорить даже сейчас? — Да, он не сказал бы ничего. — Если в Гильдии узнают, что он лишился этого проклятого меча, его же убьют! — возмущенно прошипел Робертс, борясь с неимоверным желанием пойти и врезать Адамсу пару раз по его пустой голове. — Ничего не меняется, правда? — Де Санфарас тяжело вздохнул, а во взгляде появилась грусть. — Как и раньше, он готов отдать все ради тех, кто для него важен. Робертс промолчал, стиснув зубы. Он был бы непроходимым идиотом, если бы не понял, к чему клонит Маркус. Поездка в Румынию изначально затевалась для встречи с Адамсом, а все остальное оказалось второстепенно, включая глупую тренировку. — Какое бы решение ты ни принял, он снова согласится и уедет с тобой или без тебя. — Я пока что не могу никуда поехать, — уточнил Робертс. — Это не важно, все можно уладить, главное сделать выбор. Очень необходимый выбор для тебя. — Есть один нерешенный вопрос, — вспомнил Винс. — Но мой телефон уничтожен, даже карта не уцелела. — Гм, это не большая трудность, — Маркус покопался в карманах пиджака и извлек мобильный телефон, потом повертел его в руках и снова спрятал. — Нет, не этот. Вряд ли Юкимура поднимет трубку, если ему будут звонить с незнакомого номера. Высший заглянул в верхнюю полку стола и достал другой телефон, потом бросил Винсенту и тот ловко поймал его. — Можешь выйти и поговорить, — ответил Маркус раньше, чем Робертс успел озвучить свой вопрос. — Спасибо, — обращенный поднялся с дивана и направился к выходу. — Только не сломай, он мне еще нужен, — бросил ему вслед Де Санфарас, но Винс так и не понял к чему это было сказано. Чужие вещи ломать он точно не планировал, тем более собственность главы Совета Старейшин. Для разговора с Акирой пришлось выйти на террасу, заодно можно было спокойно покурить, не опасаясь очередного наказания. Сделав глубокую затяжку и сжав волю в кулак, Винсент набрал заученный наизусть номер. — Алло? — послышался удивленный и напряженный голос Юкимуры. — Привет, Акира, — ответил Винс и улыбнулся. Давно он не слышал его голоса, только если по телевизору в очередном клипе с навороченными спецэффектами и пышногрудыми красавицами. Но радость быстро исчезла, поскольку предстоял не очень приятный разговор. — О, Винс, это ты, — оживленно залепетал в трубку японец. — А я уж грешным делом подумал, что Маркус собрался мне голову открутить! Фух, пронесло. А почему ты звонишь мне с этого номера? Какая неожиданность, ох, черт возьми. — Телефон сломался, — коротко пояснил Винс и снова затянулся. — Я тебе по делу звоню, просто так не стал бы отвлекать. — Что-то случилось, мне прийти к тебе? — голос Юкимуры звучал обеспокоенно. — Нет, я в Румынии, ты же знаешь… — Робертс не стал продолжать. — Да, мне нельзя, — послышался тяжелый печальный вздох. — А все из-за этой эгоистичной дуры Аи. Вот взяла и все испортила, но ничего, мне и так хорошо живется. Акира не отчаивался после ухода сестры. Принцесса Ая действительно избрала путь вечного покоя, и вот уже как год ее больше не было. Похороны проходили со всеми полагающимися для такой знатной особы почестями, тогда-то они с Акирой и виделись в последний раз вживую, а после Юкимура с головой ушел в творчество. Однако перед смертью Ая лишила своего взбалмошного брата всего наследства и привилегий, бизнес передала в руки новому перспективному Высшему вампиру, имение и вся собственность были распроданы с аукциона, а деньги розданы на благотворительность. Акире осталась только любимая гитара. Но ему повезло, к тому моменту группа успела заработать славу, и у него хватило денег на съем жилья и еду. Даже в долги не пришлось лезть. — У меня есть только один вопрос, — сразу перешел к делу Винс. — Какой же? — жизнерадостности Юкимуре было не занимать. — Адамс мне что-нибудь передавал? — Что? О чем ты? — искренне удивился музыкант. — Письмо, я говорю о письме! И наступило молчание, очень непривычное, несвойственное для вечно говорливого японца. Можно ли тишину расценивать как положительный ответ? Робертс полагал, что да. — Я подумал, что… — после длительной паузы раздался приглушенный и сдавленный ответ. — Так ведь будет лучше, не мог смотреть на тебя и то, как ты мучаешься из-за него. Это письмо сделало бы только хуже, ведь тогда ты почти забыл об этом придурке. — Почему… — процедил Винс сквозь зубы. — Почему ты решил за меня, как будет лучше? — Прости, — короткий и ясный ответ. — Только не злись и не обижайся, я этого не вынесу. Кроме тебя у меня больше не осталось друзей. Никого. — Теперь я должен тебя пожалеть? — голос Робертса звучал холодно и ровно, как острый стальной клинок, способный пронзить насквозь. — Пожалуйста, не надо, — Акира говорил с трудом, сквозь слова слышались сдерживаемые слезы. — Не говори так. Прости, пожалуйста! — Оно все еще у тебя? — поинтересовался Робертс. — Нет, я сжег его, — признался Акира. — Ладно, это уже не важно, мне оно все равно не нужно, примерное содержание я знаю. Спасибо за проявленную заботу. Сохранять спокойствие оказалось нелегко, однако Робертс справился, привык за несколько лет, но только лишь когда лицемерили и оскорбляли прямо в лицо, терпел едкие плевки, брошенные в спину от лондонской «элиты». Они были никем для Винсента, он улыбался злословящей публике и пожимал руки деловым партнерам, смотрящим на него, как на жалкого отброса. Легко научился не терять лицо. Но такой фокус от друга снести удавалось гораздо труднее. — Винсенто, Винс, пожалуйста… — взмолился Юкимура, — я не предавал тебя, честное слово. Я сделаю что угодно, только прошу простить меня. — Я подумаю над этим, Акира. Пока, — последние слова получилось произнести тяжело, голос предательски дрогнул. Винсент всегда знал Юкимуру как немного эгоистичного и ревнивого. Японец, не желал ни с кем делить внимание Робертса, потому что всегда был безответно влюблен в него и надеялся на взаимность, но Винс в итоге выбрал не его, а того, кого Акира считал врагом — охотника на вампиров. Казалось бы, Юкиумра смирился и пытался наладить отношения с Рэем, чтобы не ругаться при каждой встрече. Это все оказалось ложью? Почему же он так поступил? Почему?! Робертс задавался этим вопросом и не мог поверить, что Акира так подло обошелся с ними. Злость и желание понять Юкимуру хоть немного сливались воедино, превращаясь в неразборчивый хаос мыслей. Винс опомнился, когда пластиковый корпус телефона захрустел под пальцами. А ведь Маркус просил его не сломать мобильный. Де Санфарас знал, он знал все с самого начала. В комнату к Адамсу Винсент вернулся окончательно успокоившись и поборов желание крушить все вокруг. Он так и не смог понять поступка Юкимуры, вернее просто не хотел признавать, посчитав подобное поведение весьма низким и подлым. Друг бы так не поступил, а вот ревнивый идиот — легко. К вечеру пришлось спуститься на кухню, поскольку появились признаки жажды. Винсента смущало только, что ему наверняка понадобится вампирская кровь, а такого блюда в меню точно нет. Появившийся очень кстати в столовой Маркус, предложил попробовать обычную, человеческую кровь. Сделав несколько глотков и подождав минут десять, они убедились, что все в порядке, и Робертс снова мог спокойно питаться. Де Санфарас предположил, что кровь вампиров может понадобиться только в том случае, если Винс будет расходовать темную силу, но окончательно выяснить это можно только проведя несколько тренировок. Обращенный мысленно чертыхнулся, представив, что опять придется драться с Лукасом, видеть которого хотелось меньше всего. Маркус пообещал придумать что-нибудь другое и удалился в большую столовую, где начали собираться Высшие. Они снова намеревались поиграть в людей и устроить себе ужин, обсуждая последние новости за чашкой чая. Рэй не проснулся даже к ночи, а Винсент продолжал сидеть и ждать, словно охранял его сон. С каждым часом нервы натягивались все сильнее, внешнее спокойствие грозило лопнуть, как мыльный пузырь, и тогда бы он просто взвыл раненным зверем от мнимой боли. Через каждый час приходилось выходить покурить, чтобы глотнуть свежего воздуха и притупить обоняние, поскольку все чаще хотелось прижаться к Рэю и прокусить его кожу. Винсент не мог себе подобного позволить, и не понимал от чего больше: он не имел на это права или не хотел сделать больному хуже? Вероятно и то, и другое. Проблем оказалось слишком много и сразу, они разрывали его на части, к тому же он начал беспокоиться об Эмили и ее ребенке. Все ли у них в порядке и не нужна ли срочная помощь? Но Винсент успокоил себя мыслью, что если действительно случится что-то важное, то Мари знает где его найти и обязательно свяжется с Маркусом. Без веской причины она не станет тревожить главу Совета звонком. Первые лучи рассветного солнца выпили остатки сил, голова стала невероятно тяжелой, а мысли гудели бессвязным потоком. Робертс сполз с кресла и уселся на полу возле кровати Адамса, безо всякого смысла впившись взглядом в серебряное кольцо на безымянном пальце охотника. Оно словно гипнотизировало его, напоминая своим блеском нечто очень знакомое, близкое и дорогое сердцу. Усталость окончательно сморила Винсента, заставив прислониться к кровати и опустить голову на постель, впитавшую запах кожи охотника. Он так скучал все эти годы, что был почти счастлив, засыпая и чувствуя Адамса рядом. Робертс не пошевелился, ощутив легкое прикосновение, подумал, что ему всего лишь приснилось, и даже когда чьи-то пальцы скользнули по голове, и зашуршала ткань постельного белья. Волосы защекотали лицо, заставив Винсента немного поморщится, но он слишком вымотался и поленился их убрать, а легкое прикосновение прохладных губ к виску вообще посчитал бредом воспаленного от утомления сознания.
