Шрам

      — Ты снова это делаешь, — заметил Бакуго, бросив на Тодороки раздраженный взгляд.       — Делаю что?       — Преследуешь меня.       — Преследование означает, что я должен идти позади тебя, — сказал Тодороки тем же тоном, который всегда действовал Бакуго на нервы. И снова эта задача была прекрасно выполнена; блондин сердито вздохнул.       — Обойди меня, черт возьми, — прорычал он, — или просто иди в класс с Деку и другими статистами.       — Мы в двух минутах ходьбы, — произнёс омега, и Кацуки не понял, в чём заключалась причина этого аргумента.       Мозг Шото Тодороки был той загадкой, которую нельзя было когда-либо разгадать, и альфа был бы полным идиотом, если бы попытался сделать это. Черт возьми, только не в 7 утра.       — Я хотел поговорить с тобой, — вдруг сказал Половинчатый.       Мозг Бакуго мгновенно зарегистрировал это, как возможно нехорошую вещь.       Где, черт возьми, шлялся Дерьмоволосый, когда он был так нужен; на этот раз его компания была бы чертовски признательна.       По непонятной причине он чувствовал себя странно в присутствии обладателя ледяной причуды. Ему было трудно объяснить это ощущение: что-то среднее между усталостью и страхом. Не то чтобы он боялся Тодороки, нет. Просто после вчерашнего в воздухе присутствовало некоторое напряжение. И он до сих пор помнил то выражение лица Тодороки, когда тот неосознанно прижал пальцы к своим пахучим железам.       Черт, только бы этот взгляд не преследовал его дальше.       Осознание, что Тодороки действительно омега и это не просто гребанная попытка пошутить, всё ещё казалось нереальным и тревожило его мысли необъяснимым образом.       Бакуго не знал, что делать с этой информацией, не знал, что заставило Половинчатого почувствовать, что рассказать ему свой секрет — хорошая идея. Не знал, нужно ли ему сейчас как-то быть мягче с Тодороки или предложить какую-то… ментальную поддержку?       Оба варианта казались ужасными.              Но опять же, это было не так чертовски важно.       Тодороки справлялся с этим достаточно долгое время, сохраняя свой вторичный пол в секрете, так что Бакуго не нужен был ему для…       А для чего именно?       Тот простой факт, что он тратил свое драгоценное время и мысли на этот счет, заставил его быть готовым пробить стену.       — Ха? О чём, черт побери, тут можно говорить? — спросил Бакуго с явным раздражением.       — Потренируешься со мной снова?       — После того, что случилось вчера, ты все еще хочешь тренироваться вместе, — полувопросительно-полуутвердительно произнёс Бакуго; в тоне его голоса как бы звучал настоящий вопрос: «что, черт возьми, с тобой не так?»       — Как я уже сказал, мне очень жаль. Но, если ты уже знаешь все, то это не имеет значения, верно?       Бакуго бросил на него короткий взгляд, прежде чем снова отвернуться.       Все те же дурацкие шелковистые волосы, все тот же шрам, все те же разномастные глаза.       Тодороки Шото был все тем же Тодороки Шото, так почему же, черт возьми, он чувствовал себя по-другому при взгляде на него?       Это не должно быть важно.       Черт. На этот раз идиот оказался прав.       Ничто из этого не должно иметь значения, и эти странные мысли должны собрать свои вещи и уползти туда, откуда они, черт возьми, пришли. Вторичный пол — это всего лишь биология.       — Не то чтобы мне плевать, — пробормотал альфа, — но не сегодня. Мне нужно подготовиться к экзамену по английскому.       — Ах точно. Мы могли бы…       — Нет, даже не предлагай, — перебил его блондин, с удивлением отмечая, когда же, черт побери, у Тодороки случился переход от избегания любых социальных взаимодействий к постоянному навязыванию себя Бакуго. Он винил в этом (как и во многих других вещах, сделавших его жизнь более утомительной) Деку, превратившего Ледышку в гребанного подражателя «социальной бабочки».       — Почему нет?       — Потому что с какой стати я должен? Я более продуктивен, когда учусь один, — ответил альфа, когда они наконец вошли в класс. Никого ещё не было, кроме Ииды, который сказал «Доброе утро» слишком громко, чтобы не разозлить Бакуго.              Он издал признательный звук, в то время как Тодороки изо всех сил старался ответить своим собственным дружелюбным (но все еще странно монотонным) «Доброе утро».       Бакуго почти ожидал, что Тодороки будет и дальше приставать к нему с вопросами о совместном обучении, но омега просто занял свое место и положил голову на сложенные руки, зевая.       То, что нужно.       Продолжать разговор не было ни малейшего желания.       Бакуго оставался наедине со своими мыслями вплоть до того момента, пока Киришима не вошел в комнату и естественно направился к нему с улыбкой, слишком яркой для такого заурядного утра.       — Сегодня ночью мне приснился очень странный сон, — начал другой альфа, хлопнув ладонями по столу Бакуго.       Мотоциклы, погоня за злодеями, тестостерон, мужественность. Было почти удивительно, как одержимость Киришимы так безупречно перешла даже в его сновидения.       В какой-то момент он остановился и уставился на Бакуго взглядом, граничащим с беспокойством.       — Ты в порядке, бро? Мидория прошел мимо, и ты… вроде бы как даже не накричал на него.       — Что ты имеешь в виду, черт побери? — прорычал Бакуго. Ещё не было такого закона, который утверждал бы, что он должен оскорблять Деку всякий раз, когда они находились в радиусе 2 метров друг от друга. Просто это стало таким естественным, особенно по утрам.       — Снова этот огонь! Кстати, ты извинился перед Тодороки?       В ответ Бакуго издал только какой-то звук.       — Это значит «да»?       — Неважно.       — Конечно. Потому что признаваться в своих ошибках — это самый героический поступок, — сказал Киришима, — и даже ты знаешь, что некоторые вещи под запретом, или нам нужно снова поговорить о чувствах людей? И фильм.       Бакуго скорчил гримасу — только не эти ужасные детские фильмы с их нелепыми и очевидными моральными уроками.       — Во-первых, я не делаю ошибок. Люди слишком остро реагируют, и это не моя вина. На самом деле, я самый хороший человек в этом классе, и мы не смотрим еще один гребаный фильм о маленьких героях, — заявил он, чуть не сломав карандаш пополам, когда Дерьмоволосый набрался смелости рассмеяться.       А потом он услышал это.       Тихий смешок прямо у него за спиной заставил Кацуки обернуться с самым грозным выражением лица, какое у него было.       — Здесь есть что-то смешное, Деку?       Бета мгновенно понял свою ошибку и сделал несколько странных жестов рукой, отрицая это:       — Нет, Каччан! Абсолютно ничего смешного. Точно не ты.       — Держи свои гребаные уши при себе или я их оторву, — прошипел блондин.       Слава Богу, в это время появился мертвый на вид Айзава. Массируя голову одной рукой, он вздохнул с таким изнеможением, какого мог достичь только учитель.       — Все, садитесь на свои геройские задницы и перестаньте шуметь, — произнес Айзава с энтузиазмом дохлой рыбы.       Конечно же, прошло ещё около двух минут, когда в классе наконец стало тихо.       Сегодня Айзава был особенно саркастичен. И его глаза выглядели слишком красными и нездоровыми.       — Не намочите штаны от радости, но после обеда у нас будет общая тренировка с Шикэцу. Ура, — добавил он, сделав менее чем возбужденный жест.       По всему классу снова и снова было слышно перешёптывание. Статисты так предсказуемы. Как смех в гребаном комедийном шоу. Бакуго не особенно заботился о совместной практике, пока он мог надрать несколько задниц, неважно, чьи именно.

///

      — Ты молодец, Тодороки. Мы отличная команда, — громко произнес Инаса Йоараши с широкой улыбкой, одобрительно хлопнув рукой по спине Тодороки, когда они вошли в комнату с другими студентами, сосредоточенными на экране.       С тех пор как они решили свои первоначальные проблемы, альфа был более чем счастлив попытаться стать друзьями. Однако, казалось, он принуждал себя к этому, словно хотел что-то доказать самому себе.       Поэтому не стоило удивляться, что Инаса попросил Шото быть в его команде.       Играя роль злодеев против двух других учеников Шикэцу в роли героев, они смогли победить без особой борьбы и теперь наблюдали за другими статистами.       Экран показывал Бакуго и Киришиму, пытавшихся поймать двух импровизированных злодеев, прежде чем те смогут сбежать из здания. Было много шума и большого количества серьезно нанесенного материального ущерба, а очень маниакально выглядящий Бакуго продолжал выкривать смертельные угрозы своим противникам. Впрочем, как и ожидалось.       — Да, верно, — согласился Шото, не отрывая глаз от экрана. Теперь камеры показывали, что Бакуго уже успел захватить одного из своих противников (в течение полминуты, потому что он так быстро двигался), с безумной улыбкой, когда он надевал наручники на девушку. Киришима все еще был втянут в драку, но и для него все выглядело не так уж плохо.       — Тодороки, я всегда горжусь тем, что мой товарищ-герой растет и развивает свои силы! Твои глаза больше не выглядят такими отстранёнными, — продолжал Йоараши; его голос был немного громким для такого близкого расстояния.       — Спасибо? — полувопросительно ответил Шото с небольшой улыбкой. Инаса вновь пустился в разглагольствования о том, что герои всегда должны иметь в себе эту искру и быть в состоянии внушить ее любому, кто наблюдает за ними.       Тодороки кивнул, как всегда немного ошеломленный его оптимистическими взглядами в такой описательной манере. Ему хотелось вздремнуть, но до автобуса оставалось еще минут двадцать, поэтому он смирился со своей судьбой и продолжил слушать речь Йоараши.       —… И именно поэтому я всегда спрашиваю себя, за чем я следую. В конце концов, мы все на одной стороне, поэтому должны быть осторожны с своими словами!       — Не кричи, Лысый, — перебил его Бакуго, как только они с Киришимой вошли в комнату. Тодороки не мог не заметить, как вместе с ними появился отчетливый запах дыма.       — Бакуго! Это было впечатляюще. Если бы не твоя постоянная агрессия, ты смог бы вдохновить так много людей, — произнес альфа, и Тодороки начал считать секунды до извержения вулкана, которым был Бакуго.       Один.       Два.       — Кто спрашивал твое гребанное мнение? Неужели твой проклятый ветер вышиб тебе остатки мозгов из твоих ушей?!       — Бакуго, вспомни, что мы говорили о немужественных оскорблениях, — вмешался Киришима.       Йоараши громко рассмеялся.       — У вас, ребята из UA, странное чувство юмора.       — Это не шутка, — сообщил ему блондин. В это же время Киришима посчитал хорошеей идеей назвать Бакуго комиком UA, что подарило ему несколько очень красочных оскорблений.       Тодороки молча наблюдал за их обычной ссорой.       Высокий Альфа повернулся к нему, по-видимому, забавляясь всем этим.       — Мы действительно должны узнать друг друга получше. Есть еще много вещей, которым мы можем научиться друг у друга. Расскажи мне о себе. Свои мотивы и принципы. То, что определяет тебя как личность и как героя.       Тодороки моргнул. Уместно ли было это сейчас? У него не было особых возражений, но Шото не имел большого желания быть рядом с альфой и вести глубокие, полноценные…       — Когда, черт возьми, вы стали лучшими друзьями? И кто так просто говорит кому-то: «расскажи мне о себе»?!» — закричал Бакуго, особенно раздраженный учеником Шикэцу сегодня.       Глаза Йоараши расширились, когда, подавленный, он посмотрел на Тодороки.       — Я переступил границы дозволенного? Я слишком волнуюсь, когда пытаюсь завести друзей.       — Нет, это… — начал было Шото.       — Чертовски да, — прорычал Бакуго, и даже Киришима выглядел смущенным его (более чем обычно) диким и безрассудным поведением.       Странно, Тодороки не помнил, чтобы у блондина были какие-то проблемы с Йоараши в их последнюю встречу. Однако, с кем у Бакуго не было проблем? В его настроениях не было особой закономерности, за исключением 99% вероятности, что альфа найдет причину для раздражения по любому поводу.       — Не слишком ли много просить вас просто смотреть на экран, как это делают обычные подростки целыми днями? Закройте свои рты, — голос Айзавы прорвался сквозь стеб, звучавший не очень весело.       Несколько пар глаз повернулись к ним. Замолчал даже взрывной герой, но это ничуть не заставило исчезнуть образные искры гнева вокруг него.       — Да, Мистер Айзава! — ответил Йоараши, отдавая честь, словно военному.       Следующие пятнадцать минут были менее волнующими: одна команда за другой выполняла поставленную задачу, а остальные наблюдали. Или Тодороки просто было все равно, потому что он чувствовал себя уставшим. Время от времени он ощущал взгляды Бакуго, посланные в сторону другого альфы, и усердно игнорировал это, не желая снова слушать Айзаву, ведь даже из-за вопросительного взгляда блондин мог накричать на него, пребывая в плохом настроении.       — Все, идите в душ и переоденьтесь, на сегодня мы закончили. Хорошая работа. Автобус отходит через пятнадцать минут, — наконец объявили учителя.       Шото взял за правило убегать из комнаты, прежде чем с ним заговорят, и пропустил душ, потому что в нем не было нужды и он мог подождать ещё несколько часов. Сегодня он не так много двигался, так как его лед помог быстро закончить упражнение.       Он был первым, кто сел в автобус, и даже не заметил, как вошли его одноклассники; приняв удобное положение, Шото крепко спал уже через две минуты.       … — Тодороки, проснись.       Голос Мидории вырвал его из мира грез, и Шото потер голову, ранее прислоненную к окну. Ему казалось, что прошло всего несколько минут, но, по крайней мере, он уже не чувствовал себя таким уставшим.       — Спасибо. — Мидория радостно улыбнулся ему в ответ, вставая, чтобы выйти из автобуса.       — Значит, тебе все еще нужен кто-то, с кем можно попрактиковаться? — спросил зеленоволосый бета, когда они шли к выходу.       Тодороки покачал головой. Насколько он мог судить, Бакуго все ещё был его партнером по тренировкам.       — Бакуго сам предложил свою помощь, — ответил Шото, и изумрудно-зеленые глаза расширились.       — Ух ты, это здорово… и удивительно, как ты так охотно принимаешь помощь, а Каччан… действительно готов помочь? Неожиданно. Как прошла тренировка?       Мысли Шото вернулись к событиям вчерашнего вечера, и тогда он понял, что не знает, как ответить на вопрос. Все прошло хорошо? Или плохо? Возможно, и так, и так. Ведь в действительности могло быть и хуже.       — У меня слишком медленная реакция, — признался он, не найдя подходящего ответа.       — В этом есть смысл. Твои причуды не так телесны и позволяют держать людей на расстоянии, давая тебе больше времени среагировать, — произнес бета, делая то самое лицо, когда он анализировал причуды, — но скорость реакции Каччана действительно сверхъестественна. Пусть это не расстраивает тебя!       — Я не расстроен.       Мидория улыбнулся ему.              — Мы все хотим встретиться в библиотеке позже, чтобы подготовиться к завтрашнему тесту, хочешь присоединиться?       Тодороки немного подумал, прежде чем мягко кивнуть и откинуть прядь волос с глаз.

///

      Вооружившись книгой по английскому и папкой с информацией, Тодороки сел за один из незанятых столов в библиотеке. Он пришел немного раньше остальных, поэтому решил начать заниматься пока самостоятельно. Омега стал просматривать список выданных им тем, рассеянно проводя пальцами по правому запястью.       Это вернуло его мысли ко вчерашнему дню, к тому странному ощущению, когда Бакуго схватил его. Возможно, такая незначительная вещь не требовала особого анализа, но Тодороки все ещё не понимал чувства, возникшие из-за прикосновения.       Ужасающее, странно личное, удивительное, хорошее? Что-то среднее?       Даже английская грамматика выглядела лучшим вариантом, чем решение этой проблемы.       Он вздохнул, желая, чтобы прямо сейчас его разум сосредоточился на более важных вещах.       Как только он приготовился столкнуться с ужасной темой «условные предложения», дверь распахнулась.       Тодороки ожидал увидеть Мидорию, Ииду и Очако, но никак не светловолосого альфу. Тот хлопнул своей книгой по английскому по столу, прямо рядом с тем местом, где сидел омега.       — Бакуго, — произнёс Шото, скептически глядя на книгу, — разве ты не говорил, что хочешь учиться сам?       — Кто сказал, что я хочу учиться вместе с тобой? Ты сидишь за моим столом!       — Не думаю, что эти столы принадлежат кому-то другому…       — Продолжишь говорить, и я ударю тебя по лицу книгой, — пригрозил альфа более громким голосом, чем раньше.       — Мы в библиотеке.       — И. Что.       Вздохнув, Тодороки решил не обращать на него внимания и сосредоточился на упражнениях в книге. Остальные должны прибыть с минуты на минуту; возможно, тогда учебная атмосфера станет более спокойной.       Не успел он написать и пяти предложений, как Бакуго остановил его:       — Что за? Все это неправильно, идиот. Ты только что смешал первое и третье условные предложения?! Ты хоть знаешь, как работают времена?       Если бы Бакуго сформулировал это иначе, с конструктивной критикой, то было бы намного легче воспринять его слова. Но «конструктивная» часть определенно отсутствовала.       Закатив глаза, Шото решил продолжить упражнение.       — Что за гребанный игнор, Ледышка? Какого черта ты учишься этому дерьму, если все эти вещи неправильны?              — Здесь нет ничего неправильного, — отметил Шото голосом, граничащим с отчаянием. На самом деле он всё же не был уверен в правильности своих предложений, но сегодняшнее поведение Бакуго (в сочетании со знанием завтрашнего теста) заставляло его не соглашаться с альфой.       — У тебя гребанные ошибки.       Блондин сердито указал на лист бумаги, лежащий перед Тодороки. Гетерохромному мальчику, отвлеченному коротким соприкосновением чужой теплой кожи и его правой руки, потребовалось несколько секунд, чтобы сосредоточиться на написанном.       — Это разочаровывает, — прокомментировал Шото, перечитывая правила условных предложений еще раз, большинство которых при решении вылетели из его головы.       Теперь он ожидал снисходительной, злой усмешки от альфы вкупе с еще одним оскорблением и «я же тебе говорил».       — Всё не так уж и трудно. Любой, кто может одолеть злодея, может одолеть и несколько глупых грамматических упражнений, — вместо этого произнес Бакуго.       Это звучало почти так же обнадеживающе, как и неправдоподобно. Логика Бакуго в ее лучших проявлениях — если она вообще существует, — вероятно, могла убить.       — Это совсем другое, — возразил Тодороки.       — Чушь собачья. Что, черт возьми, ты не понимаешь?       Не дождавшись ответа, Бакуго начал объяснять:       — Будь чертовски внимателен, потому что мы обсудим это один раз. Нулевой тип предложений — это просто гребаное правило. Ладно? Что-то вроде: «Если ты нагреешь лед, он растает» или «если мы будем сражаться, я выиграю, а ты проиграешь».       — Очень смешно, — сухо заметил Шото.       — Заткнись к чертовой матери и слушай. Первый тип условных предложений тоже легкий: «если ты, черт возьми, будешь слушать меня и задействуешь свой полузамерзший мозг, то не будешь идиотом».       — Перестань оскорблять меня условностями.       — Если бы у тебя не было с этим проблем, то не было бы и необходимости, Половинчатый, — продолжал Бакуго, заработав на себе свирепый взгляд Тодороки, — это второй тип.       — Это не помогает, — прокомментировал Шото. Разговор не только становился бессмысленным с каждой секундой, но была и другая причина.       Оскорблениям не хватало обычной язвительности.       Тодороки не был уверен в достоверности своей мысли, но… кажется, Бакуго находился в необычайно хорошем настроении. Внезапно, без какого-либо внятного объяснения. Альфа даже рассмеялся, по-видимому, найдя свою собственную шутку забавной, что было уже слишком.       Тодороки не понимал, что происходит.       Может быть, Бакуго каким-то образом увлекся… английской грамматикой?       — Естественно, это помогает, потому что я лучший во всем, включая преподавание! Третий тип — для воображения вещей, которые могли бы произойти при других обстоятельствах. Что-то вроде: «Если бы ты использовал свой огонь против меня на спортивном фестивале, я бы все равно надрал тебе задницу».       — Угу.       — Тогда ещё одна гребанная попытка, — сказал Бакуго, указывая на лист бумаги.       Блондин комментировал каждое его предложение и умудрялся придумывать новые творческие примеры всякий раз, когда Шото делал ошибку.       — Если ты сделаешь эту ошибку еще раз, я прикончу тебя.       — Первый тип, — пробормотал Тодороки, в основном самому себе, поправляя написанное.       Несмотря на своё первоначальное раздражение, Бакуго вбивал правила ему в голову, и повторение условных типов после каждого предложения помогало разобраться в них.       — Да, черт возьми, это заняло у тебя много времени, — прокомментировал блондин, — делай следующее, это дерьмовое упражнение почти закончено.       Тодороки перечитал предложение и записал свое решение, прежде чем повернуться к альфе:       — Второй тип?       — Да, гений. И обрати внимание, что есть гребанная разница между «your» и «you're»!       — Я знаю, перестань вести себя как идиот.       Бакуго выхватил его ручку и исправил слово сам, очевидно, неспособный справиться с любой ошибкой, даже самой маленькой.       — Или что? — спросил блондин, явно уловив в этих словах вызов. Где именно, Тодороки даже не знал.       — Бакуго, верни мне ручку, — потребовал Шото, когда альфа намеренно убрал ее подальше.              — Сначала ты должен поблагодарить меня за то, что я так чертовски помог тебе. И спас твою некомпетентную задницу.       — Я не просил тебя вбивать мне в голову правила, — ответил Тодороки, пытаясь схватить ручку и одновременно не желая играть в игру Бакуго.       — Хa? Ты хочешь провалить тест или что?       — Нет, я… — начал Шото, но умолк. — Ты прав. Спасибо за помощь. Хотя я и не просил об этом. А теперь отдай ручку.       — Ты уже спрашивал! У тебя проблемы с памятью?       — Ты сказал «нет», — ответил Тодороки, перегнувшись через стол и наконец вернув себе ручку.       — Да, но я чертовски дружелюбен, — ответил Бакуго. Тодороки посмотрел на него, молча спрашивая, правда ли он в это верит.       Ледяной герой заметил, что в комнату вошли другие люди, только когда услышал тихий шепот.       Он заметил Мидорию и Очако, стоявших по другую сторону стола и смотревших на них, как люди смотрят на автомобильные аварии.       — Ты ведь тоже это видишь, да? — спросила Очако Мидорию. Тот что-то бормотал себе под нос, прежде чем понял, что их заметили.       — Каччан! Тодороки! Мы не хотели беспокоить ваше… занятие? Нам сесть за другой стол?       — Вы можете посидеть и с нами, — ответил Тодороки в тот же момент, когда Бакуго зарычал.        — Это что, какое-то особое место встречи или что.       — Иида сказал, что ему нужно выполнить некоторые «обязанности представителя класса», прежде чем он сможет присоединиться к нам, — сообщил Мидория, и все проигнорировали саркастическое «отлично, еще лучше» Бакуго.              — Значит. Хаха. Условности, верно? — спросила Очако, странно улыбаясь.       Тодороки кивнул, в то время как блондин тихо прорычал (тихо по стандартам Бакуго):       — Как, черт возьми, я должен помочь с этим всем вам, идиоты?       В этот момент Шото показалось, что настроение альфы изменилось. Бакуго снова скорчил одну из тех особенно злых рожиц, схватив свою книгу и откинувшись на спинку стула, по-видимому, закончив на сегодня с любой групповой работой.       — Я могу помочь, если у вас есть проблемы с условностями. Думаю, теперь я понимаю их, — предложил Тодороки своим друзьям, заработав на себе взгляд альфы.       Красные глаза на мгновение задержались на нем, прежде чем снова вернуться к странице.