Ромашковый венок

С момента извета на Максима прошла пара седмиц. Молодой опричник, от сильной туги сердечной, послушавши совета Годунова, принялся с совестью отдавать всего себя на службе. Старался избегать он страшных злодеяний, но всячески силился быть полезным там, где мог пригодиться. Малюта, хоть и обижался всё ещё на сына, но поровну замечал он успехи Максима, тихо радуясь, что тот, наконец-то, взялся за ум. Не прошли достижения Скуратова и мимо Федора. Подумал тот, что делает всё это Максим специально, посягая на его место, стараясь отобрать всё, что у него есть. Ещё пуще уверовал в это Басманов, после недавнего разговора с сыновьями. Уличив момент, когда Варвара отсутствовала дома, ибо пошла в баню вместе с другими девицами, подозвал Федор к себе сыновей и, устроившись в беседке за избой, завёл разговор с детьми. — А расскажите-ка мне, соколы мои ясные, чем же вам по душе так пришёлся Скуратов Максим? — спросил Басманов, запрокидывая ногу на ногу и задирая подбородок. — Мне — ничем, — отказал Пётр и сел возле отца, поднял нос и повторил отцовское положение ног. — Хороший он, когда шли мы домой, так отрадно было играть с ним, — простодушно ответил Иван, отчего по лицу Федора пробежала чёрная тень. — Ты что, совсем из ума выжил?! — закричал на брата Пётр. — Какой же он хороший? Лихой! Услышав было речи сына, принялся Федор победно улыбаться. Думая, что не всё потеряно и, что есть ещё у него союзник в лице старшего сына. — Да чего же ты, Петька, сторонишься его? — изумился Иван. — Тебя же обучал он биться. А я только недалеко от вас бегал, весело тебе с ним было! — Это правда, Пётр? — холодно спросил Басманов. Лицо его напряглось, слетела с губ самодовольная улыбка. С разочарованием глядел он теперь на обоих сыновей. — Ты бы сам сперва научился драться, а уже потом болтать что попало. Умей держать язык за зубами, а то укоротят тебе его! — зло обратился Пётр к младшему брату, а затем сорвался с места и убежал в избу. Проводил Федор сына безразличным взглядом, а затем ушёл вслед за Петром, оставляя грустного Ивана в беседке одного.

***

Выдалось нынче празднество Аграфены Купальницы. По сему случаю собрался честной народ на ярмарок. В такие дни там всегда можно было купить, что подешевле да покрасивше, хотя и попадались рядовичи, которые старались всучить свой товар втридорога. Отправился тогда Максим вместе с отцом на торжище. Придя на место, принялся расхаживать Малюта среди мучного ряда, проверяя мешки с мукой, оставляя сына одного. Завлекла Максима атмосфера рынка. Всюду ходили люди, нарядные и не очень. Купцы выкладывали свой товар наземь, кто-то торговал прямо с телег. Бегали подле них дети, всё норовя облить кого-то водой. С криками тогда отгоняли их торговки. — Попортишь мне товар, бесово отродье! Прошёлся Максим по саадашному ряду, где продавали всё по вооружению, по седельному, где торговали товарами для верховой езды, и завернул в харчевой ряд. Там люди голосили громче обычного. Ругались, кричали, спорили. Вот кого-то обсчитали, и запросили за товар больше чем надобно. Вот кто-то пытался сторговаться на пару монет. — А, Максим Григорьевич! — подозвала его к себе торговка, что стояла с овощами и фруктами. То была тучная баба лет сорока, с наглым выражением лица и мозолистыми руками. Уже не первый год продавала она Малюте лучшие свои фрукты, от того хорошо знала и его и Максима.  — Подходи миленький, угостись наливным яблочком, — протянула она ему фрукт. Сердечно поблагодарив торговку, принял его Максим, улыбнувшись, надкусив ароматное яблоко. — Как батюшка твой поживает? Здоров ли? — поинтересовалась она. — Здоровее всех! Где-то здесь он ходит, гляди и к Вам заглянет! — ответил Максим, отходя от торговки. — Ты тоже подходи, Максим Григорьевич! — всугонь прокричала она ему. Направился молодой опричник в сурожский ряд, где торговали шёлковыми материями, скарлатом и аксамитом. Среди рядовичей того ряда разместились так же купцы, что торговали всякими прикрасами. Принялся разглядывать Максим дорогостоящие ткани и яркие украшения. — Выбирай, добрый молодец, у нас всяко разно есть, на любой вкус! — хитро заулыбались торговцы. Уж было думал отойти от них Максим, как увидел бусы багрецового цвета. Явственно представил он, как красиво сие украшение будет лежать на груди у Варвары. Заблестели глаза его, а смуглая торгашка, заметив это, принялась обхаживать Максима. — Бери, не раздумывай! Доброе украшение! Такому любая рада будет! Захотелось Максиму сделать щедрый подарок Варваре. Не подумал, при каких обстоятельствах он преподнесёт ей дар, но расплатился Максим, отдав за бусы десяток монет. Положив купленное украшение в калиту, с мыслями о Варваре принялся он расхаживать промеж рядов. А Малюта, тем временем, как и предполагал Максим, заглянул в харчевой ряд. С его появлением, казалось, и затих гам, а ежели встречались ему на пути дети, то матери спешили увести их подальше от злодея. Тучная фигура его медленно двигалась от купца до купца. Дошёл и до торговки, которая недавно угощала Максима. — Григорий Лукьянович! — раскинула она свои руки, как бы желая обнять Малюту, но не ступила к нему ни шагу. — Здравствуй Марфа, — поздоровался Скуратов, доставая с мешка большое сочное яблоко. — Эхва! Этак вы, Скуратовы, весь товар у меня сожрёте. Но для вас не жалко, берите, коль хотите, — широко заулыбалась Марфа, открывая взору кривые зубы. — Я надеюсь, к свадебке вы у меня харчи закупать будете! Вы уже посватались, Григорий Лукьянович? — начала допытываться баба. — К кому? Куда?! — изумился Малюта. От неожиданных речей торговки закашлялся Григорий. — Ох… поперхнулся. Ты что такое мелишь?! Пьяная, что ль?! — гневно спросил Скуратов. — Да вам бы не знать к кому? — лукаво прищурилась она. — К той молодице, которой Максим ваш, нынче цацки покупал. Своими очами видела, как крутился он подле купцов с намистом, а потом прикупил что-то! — замахала руками в сторону сурожского ряда. Дивно было для Малюты слышать, что сын его начал с девицами водиться. Принялся он, было думать кто же запал Максиму в сердце, как вдруг пришла в его непутёвую голову одна мысль, от которой обида на Максима начала постепенно таять. Подумал он, что сын украл тогда его ключи и освободил татя для того, чтоб подвигом своим впечатлить девицу. — Дело молодое, — тихо пробормотал Малюта, споминая как и сам творил он глупости смолоду …

***

На следующий день, пополудни собрался Максим прогуляться. Сменил он, надоевшую ему, черную одежду опричника, на узкие темные ноговицы и нарядную шелковую рубаху красного цвета. Края и ворот её был расшит золотыми узорами, а дорогие пуговицы поблескивали на солнце. К широкому поясу была прикреплена калита. Хоть и старался Максим никак не выделяться своим внешним видом, однако дорогие одежды явно показывали его высокое положение. Отцепив прикованного у входа Буяна, который от радости принялся лизать лицо Скуратова, положив большие черные лапы ему на плечи, взял он с собой его в дорогу. Любил Максим так, время от времени, прогуляться вместе с верным другом, отдохнув от тяжести быта и гнева Малюты. Пошёл он знакомой дорогой и вспомнил, как впервые провожал Варвару. Виделись они ещё несколько раз после этого, когда Сицкая провожала Федора на службу. Замечая Максима, Варвара всегда дарила ему теплые улыбки, но никогда не задерживала на опричнике свой взгляд, всегда опускала голову и спешила уйти. А Максим не осмеливался более подойти к ней на глазах у всех, ибо не знал, защитит ли снова его Малюта, что тёмной фигурой стоял за спиной, или не будет гневу Федора конца, и тот, в порыве злости, сделает с ним что-то недоброе. Потому как не раз замечал на себе он лихие взгляды Басманова, особенно в те моменты, когда Царь вестно хвалил Максима. Почувствовал Максимушка, что заныло сердце у него. Почувствовал, что скучает он за Варварой, и раз сделалось ему грустно от того, что не может он так просто навестить её. Предавшись воспоминаниям и переживаниям, не заметил Скуратов, как сошёл он с тропы и теперь был вынужден блуждать в небольшом гаю. Как вдруг донеслось до его слуха тихое пение. Уж было подумал Максим, что морок на него нашёл, бо чем ближе подходил он к источнику звука, тем отчетливее слышал голос Варвары. Пошёл дальше и взаправду увидел Сицкую. Сидела она у реки в окружении сыновей и негромко пела свою грустную песнь: - Что же ты, девица, притуманилась, Что же ты, красная, ах, припечалилась? «Как же мне, девице, да не… да не туманиться, Как же мне, красной, да не печалиться? Нет ни матушки, да нет, да нет ни батюшки, Только есть у меня ах, мил сердечный друг. Да и тот со мной да не… да не в ладу живет, Не в ладу живет, ах, не в согласии…» От восторга у Скуратова захватило дыхание. Хотелось со всех ног броситься ему к Варваре, но так же он не желал тревожить её покой, как вдруг услышал он громкий лай Буяна и увидел, как тот бежит в сторону отдыхающих на траве мальчишек. Бросился за ним Максим, стараясь перехватить его прежде, чем достигнет детишек косматый волкодав. Обернувшись на шум, увидела Варвара приближающегося к ним пса, испугано схватилась и, стараясь закрыть собой детей начала было отступать назад. Иван пугливо жался к матери, а Пётр, подняв палицу, что лежала у его ног и видимо служила ему оружием в играх, смело пошёл на Буяна. Заметили они Максима только тогда, когда тот, тяжело дыша, навалился на пса, стараясь остановить его. — Пётр, отойди! — закричала Варвара, а переводя испуганный взгляд на Максима, чуть удивлённо спросила, — Максим Григорьевич, что ж вы тут делаете? — Простите, что помешал вашему отдыху, я гулял здесь недалеко вместе с Буяном, — кивнул он на пса, что теперь с интересом обнюхивал Петра. — Вы не бойтесь, он не злой, а только выглядит устрашающе. — Да, вид у него грозный, с таким и прогулки по здешним местам не страшны, — нервно смеясь, сказала Сицкая. — Не причинит он вреда ни Вам, ни мальчишкам Вашим, — заверил её Максим и почувствовал, как хватила его детская ладошка. — Мама, пусть Максим останется с нами! С ним и веселее будет, — попросил Иван, крепко держа его за рукав рубахи. — Право, Максим Григорьевич, оставайтесь, посидите с нами. Любо тут, хорошее место, — добродушно улыбнулась Варвара, заглядывая в лицо опричника. Враз легче стало на душе у него от тёплого приглашения Сицкой. Не смел он отказать Варваре, а потому, открыто улыбаясь, присел на траву. Пётр только хмуро глянул на Максима и, взяв брата за руку, увёл играться с Буяном. Варвара подняла рубаху, которая выпала из рук её, когда Буян побежал к ним, и села возле Скуратова. — Как поживаете, Максим Григорьевич? — с неподдельным интересом спросила она. Радостно её было от того, что согласился Максим, нынче, составить им компанию. — Да вот, ныне подле отца служу. Но не доволен батюшка тем, что отказываюсь я принимать сторону его, когда судит он ни в чём не повинных опальных бояр! — печально вздохнул Максим. — Устал уж твердить ему, что не стану поддерживать его. Опричнина — страшное дело! Да разве есть у меня выбор? — промолвил Максим, бросая взгляд на Варвару. Встретился он с ласковым взором её. — А у Вас, всё ли любо, Варвара Васильевна? — Да. Выбрались вот отдохнуть с детишками. Пока мальчики резвятся, я делом занята — Петруше сорочку вышиваю, — улыбаясь, пояснила Варвара, показывая рукоделие своё. — Красиво у Вас выходит, — тихо молвил Максим глядя ей в глаза. Задержала на нём взгляд свой Варвара дольше положенного, отчего у опричника снова перехватило дух. Стараясь не показывать свои эмоции, отвёл Максим глаза, только сейчас обращая внимание, как нарядно днесь выглядела Варвара. Одетая она была в златозорный баской летник из камки, расшитый бисером и шелками. Замиловался Скуратов Варвариным ликом и вдруг сказал: — Вельми красно выглядите, Варвара Васильевна! — на одном дыхании произнёс Максим, пряча зачарованный взгляд. От неожиданности снова выронила Сицкая вышивание. — От всего сердца благодарю Вас, Максим Григорьевич за слова эти, — тихо сказала Варвара, поклонив голову. — Давно я не слышала похвалы! Федор редко говорит подобное, а иной раз и не взглянет на меня вовсе, — призналась она. — Да как же так?! — возмутился Максим. — Неужели не скажет Вам и пары добрых слов?  — Да чтоб он признал, что есть кто-то красивше него? — с горькой усмешкой произнесла Сицкая. — Да никогда не бывать этому. — Бросьте так думать, Варвара Васильевна, глядишь, ещё одумается Федор и заметит, что рядом с ним такая красавица! — с жаром произнёс Максим, в упор, смотря Варваре в глаза. Улыбка пробежала по лицу её; стараясь скрыть смущение, отвернулась Варвара, чтоб не заметил Максим, как покраснели её ланиты. Скуратов не знал, что ещё сказать, от того повисла неловкая тишина. Невдали слышался детский смех и лай Буяна. От возникшего волнения начал было водить глазами Максим, ища, за что бы зацепиться взглядом. Варвара же, принялась отыскивать упавшую ниц иглу, проводя дланью по траве подле Скуратова. Бросив беглый взгляд на руку её, обратил он внимание на перстень, что сверкал на пальце. Вспомнил Максим про дар свой, который сейчас, вельми удачно, был при нём, и посчитал сей момент подходящим, чтоб вручить его. — Красивое украшение, — улыбаясь, кивнул он на кольцо; опустил руку в калиту и, хотел было достать бусы, но услышав Варварин ответ — остановился. — Федор подарил, — с большой лаской в голосе сказала она это, прижимая руки к груди и поглаживая перстень, что не так давно, от ненадобности, вручил ей Басманов. Та нежность, с которой говорила Сицкая о муже своём, больно полоснула Скуратова по сердцу. Понял Максим, что лишним сейчас будет его подарок, и что пребывание его здесь становится совсем уж не уместным, кольми паче после всех слов, что сказал он Варваре. Почувствовал, что сеет сомнения в душу Сицкой, а потому решил он не морочить разум её. Уж собрался Максим подыматься с земли, как вмиг Варвара рывком снялась с места. — Пётр, куда же ты полез, родненький?! Погодите, Максим Григорьевич, я сейчас, — бросив через плечо, попросила Варвара и поспешила к сыну, который от скуки полез в воду, желая изловить жабку. Пришлось остаться Максиму дожидаться возвращения Сицкой, чтоб попрощаться с нею. Послышался за спиной у Скуратова шелест травы. Оглянувшись, увидел Максим Ивана, который крадущимися шагами приближался к нему. Присев недалеко от опричника, принялся Ванюша гладить Буяна, что теперь лежал около хозяина. Изредка поглядывал Иван на Максима, но всякий раз отводил глаза, стоило Скуратову повернуть к нему голову. Одначе, удалось Максиму поймать взгляд младшего Варвариного сына, и ласково улыбнуться ему. Иван робко улыбнулся в ответ и боязливо попросил: — Максим Григорьевич, научите и меня с саблей обращаться. Не умею я, — печально признался мальчишка, — а надо мной из-за этого Петька потешается, всё девчонкой кличет! — Прости, Иван, саблю тебе в руки не дам — опасно. Мал ты ещё для этого! Да и нет у меня её при себе. Но ежели подашь сейчас дубец какой, то радо покажу, как зброю держать нужно, да как лепше замахнутся ею, чтоб удар точным получился. Вмиг повеселел Ванюша и принёс откуда-то палицу. Принялся Скуратов ладом обучать Ивана. Уважливо внимал Иван Максимовы наставления. Воротясь к месту своему, вместе со старшим сыном услышала Варвара заливистый смех Ивана и Максима, да лай Буяна, что прыгал вокруг них. Вырвал Пётр свою ладонь из руки матери и, не слыша её уговоры, побежал играться вместе с братом. Присела Варвара поодаль, и снова залюбовалась она забавам сыновей и Максима. Надолго задержалась Сицкая с мальчишками у реки. За радушным разговором с Максимом потеряла она счёт времени. Опомнились они, когда уж солнце начало заходить. Поодаль, вниз по реке, ярко горело на берегу кострище. Не заметить его было невозможно. — Почему так высоко костры жгут? — с неподдельным любопытством спросил Иван. — Нынче Иван Купала, — пояснил Максим. — Красиво… – тихо произнесла Варвара, глядя в сторону огня. — Давно я на празднованиях не была, — призналась она, печально вздыхая. Помолчав, продолжила, — а Федор нынче снова у Царя на пиру… У них, что не день, то праздник, блудничают они на гуляниях своих, а воутрие у образов вымаливают прощения за грехи свои! — в сердцах воскликнула Варвара. – Феденька желает повыше выбиться, говорит, что о нас он печется, что для семьи так лучше будет. Да только попусту он старается, место окольничего, скорее временьщик какой займёт, чем он! Да и мне, право, всяко на чины безразлично! Сил нет терпеть вечное отсутствие его, да наблюдать, как он в жестокого убивца превращается! А главное, влияние то какое он на детей оказывает… Ванюша, солнышко моё, хороший мальчик растёт. А Пётр… Взгляд его всё чаще становится точно как у Федора. Другой раз и глянуть страшно на него… Хотелось Максиму крепко обнять Варвару, да понимал он, что не может сделать этого. Потому глядел он на неё неотрывно, ласково, вседушно желая облегчить горести её да разделить с ней страдания. И взгляд тот подействовал паче любых слов, что мог сказать он сейчас. Прояснился взор Варвары, благодарно посмотрела она на него и легонько провела самыми кончиками пальцев по его руке. И решил Максим действовать смело, не волнуясь о том, как мог ещё Федор оклеветать его. — Варвара Васильевна! А пойдемте сейчас к народу, что Иванов день празднуют, тем более тут не далеко, — уверенно предложил Максим. Принялась раздумывать Варвара, правильно ли она поступит, ежели согласится сейчас на предложение Максима. — Знаете, Максим Григорьевич… — в глазах Варвары загорелся радостный огонёк, — пойдёмте, пусть мальчишки увидят, как чесной народ праздники справляет! Пойдемте, поглядим, как православные люди развлекаются, гляди и сама возрадуюсь! — Весело сказала она, собирая в плетеную корзинку рубаху и шёлковые нити. Довольный Максим подозвал Буяна, и направились они к огнищу. Дорог шла негустым лесом. По пути повстречались им скоморохи с гудками, гудцы с гуслями и лирами, действители, что излагали небылицы свои или прибавляли к словам разные прибаутки, в надежде получить щедрую награду. Встречались им так же и девицы, что собирали в лесу лекарственные травы и цветы. Желая ещё больше развеселить Варвару и Петра с Иваном, заплатил Максим гудцам, чтоб те запели песню. Добравшись до места гуляния, увидели они как разодетые парни и девки пели хороводы. Высокий костёр в центре ярко освещал всё окрест. Отовсюду слышалось ликование. Молодые люди плели зелёные венки, шутили меж собой и вовсю веселились. Хоть девки и хлопцы ещё не закончили прыгать через купальский костёр, старшие люди уже начали приводить свой скот, чтоб опосля провести его между кострищами, для того, чтоб не настигла его смерть аль болезнь. Близь воды несколько девиц гадали на суженого, пуская свои венки по воде. Оставит мальчишек с Буяном около пары человек в летах, направились Сицкая и Скуратов ближе к костру, посмотреть на нарядных людей, на их хороводы. Хоть и воспротивился Пётр, но пришлось остаться ему подле брата, забавляющегося с телёнком, которого привели старые люди. Мать, вручив ему корзинку, приказала блюсти брата. Весёлые люди затянули Максима с Варварой в центр, кто-то набросил на голову Максимушки венок, а двоица молодых людей легко подтолкнули их в спины, заставляя прыгнуть через костёр. Ярко запылал огонь. Повернулась Варвара к Максиму, и с жаром произнесла: — Страшно! — но вид её говорил об обратном. Весело было ей. Подбодрившись возгласами, что линули отовсюду, смело взяла Варвара долонь Максима в свою руку, отступила на пару шагов назад, разбежалась и прыгнула. Максим, не ожидавший ничего подобного, казалось, и забыл, как дышать. От прикосновения Варвары все мысли покинули его голову, потому не понимал он, что делает, а только повторял движения за Сицкой. В момент взвились они, перепрыгнули через кострище, крепко держась за руки, и приземлились на твёрдую землю. Отовсюду послышался радостный клич. Не разъединили они рук своих, прыгая через огонь! С восторгом посмотрела Варвара на всекрасное лицо Максима. И не успев осознать всю значимость этого момента, были вынуждены они отступить, давая место другим. Двойко суженых так же прыгнули, но приземлились порознь — отпустили руки в прыжке. Девица заплакала, а верные другини принялись утешать её. Вмиг пронеслась дрожь по телу Варвары, вспомнила она, как ещё до замужества с Басмановым, совершали они тот же обряд. Отпустили они тогда ладони друг друга. Вспомнила, как испугалась она тогда и как указала Федору на этот лихой знак. Нареченный тогда посмеялся с её суеверия и глумливо припомнил он ей это уже после женитьбы. Снова сделалось страшно Варваре, а как прояснился ум её, заметила она, что Максим где-то запропастился. Отправилась она искать его, но, не пройдя и пары шагов, остановил её старец. — Погоди девица, погоди красная, слово хочу тебе молвить! Темное вокруг тебя всё, смутное время у тебя настанет, а после… Не стала дослушивать Варвара слов его. Испугавшись пуще прежнего, поспешила она назад, к сыновьям. Максим уже дожидался её там же. Начала было прощаться Сицкая со Скуратовым, как тот перебил её. — Куда же вы пойдете одни? Тим паче сейчас! Неведомо кто нынче на дорогах встретиться может. Я проведу вас. Мне не первина! — принялся уговаривать её Максим. Ещё не отступил страх в её душе, кой нагнал ей ворожей, от того согласилась Варвара на предложение Максима. Шли они неспешно, уморившись за день. Старалась Варвара понять, стоит ли верить ей речам вещуна, и, быть может, всуе она не дослушала слов его? Всю дорогу отгоняла лихие мысли она от себя, и хорошо ей в этом деле помогал Максим. Он, как будто чувствуя волнение Варвары, старался развлечь её пустой беседой: рассказал, как выловили они Буяна с заледенелой реки перед Рождеством Христовым, и оставили потому у себя; как, будь ещё совсем глупым щенком, напал он, по ночи, на Малюту, не признав того сначала, и как защитил тогда маленького Буяна Максим, тем самым обзаводясь верным другом. Снова была безмерно благодарна Варвара Максиму.

***

Дойдя до избы её, обратили они внимание, что света в покоях не видно, а значило это то, что не воротился ещё Федор домой. Заметил молодой опричник, что не застав мужа дома, Варвара поменялась в лице. А потому решил он исправить положение и снова взялся действовать смело. Отправив мальчишек домой, обратился он к Сицкой. — Варвара Васильевна, — начал Максим, — спасибо, что позволили провести с Вами, и сыновьями Вашими день. — Что Вы! — воскликнула Варвара, — это я должна Вас благодарить, за то, что бросили Вы время своё на нас! А сынишки-то как рады были, пусть Пётр этого и не показывает, но и ему с Вами весело, — тепло улыбнулась Сицкая. — Варвара Васильевна, вот ещё что, — чуть волнуясь, произнёс Максим, доставая заготовленный подарок. — Не взыщите и примите от меня эти бусы в дар! Хорошо они подойдут к Вашим одеждам! Удивленно раскрыла глаза Варвара, очи её стали большими и круглыми как две медные монеты. — Вы что, Максим Григорьевич, не нужно! Это должно быть очень дорого! Не уверена, что смогу расплатиться я с Вами! — стала отказываться от дара сего Сицкая. — Я Вам не продаю их. Это подарок! Специально для Вас был куплен! Не нужно мне ничего за них, кроме Вашей улыбки. — Спокойно ответил Максим, вкладывая украшение в руки Варвары. — Или Вас совсем неприятно принимать дары от меня? — заволновался Максим. — Да что вы говорите такое? Приятно, прово слово, приятно! — с жаром воскликнула Варвара, глядя в упор в глаза Максиму. — Прям сейчас при Вас и примерю их! — Темно же на дворе, и не рассмотрю, — улыбнулся Максим, а бусые глаза его засветились в бледном свете месяца. — Вы лучше носите их радо, а я, может и увижу Вас, когда в них, тогда и насмотрюсь вдоволь. — Увидите, не сомневайтесь! — пообещала Варвара. — Спасибо Вам! Бережитесь на дороге! — поблагодарила она и, снова дотрагиваясь до руки его, нежно провела пальцами по тыльной стороне ладони, прощаясь. Всё ещё ощущая нежные прикосновения девичьих рук, Максим проводил её теплым взглядом, стараясь сохранить в памяти благой лик Варвары.

***

Сидя в покоях своих, перед зерцалом, перебирала Варвара имеющиеся у неё прикрасы. Примеряла янтарные серьги, ожерелья, перстни с изумрудами и самоцветами. Бусы, подаренные Максимом, хорошо смотрелись с её украшениями. Безмерно была благодарна она Скуратову за этот подарок. Увлеклась она этим делом до того, что не заметила, как воротился домой Федор. Стоял он теперь на пороге, пошатывался и следил глазами за Варварой. — Опять водилась со Скуратовым! — более утверждая, нежели спрашивая, промолвил Басманов, тяжело дыша. — Доколе терпеть мне это ещё?! Испугано обернулась Варвара, бросая прикрасы свои в ларец, стараясь запрятать среди них подарок Максима. Поспешно поднялась она и подступила к мужу, глядя на него широко распахнутыми глазами. — Кто ж тебе сказал такое, свет мой? — спросила Варвара. Уж было подняла она руку, желая дотронуться до щеки мужа, как тот, резко перехватил её. — Кончай лгать! — закричал он, больно сжимая запястье Сицкой. — Прошу тебя, Феденька, не кричи. Мальчики уже спят, ещё разбудишь, — тихо попросила она, опуская глаза и стараясь вырваться с цепкой хватки мужа. Добавила, — убери руку, ты делаешь мне больно… — А что ж? Не хочешь ты ласки моей? — вопросил Федор, наклоняясь к супруге прищурив очи. Щеки его пылали огнём. — Федор, ты хмельной, пожалуйста, отпусти меня, — отвернулась Варвара, голова её закружилась, всё поплыло перед глазами. Снова попыталась освободиться, но муж держал её крепче теперешнего. Как вмиг почувствовала она, что сомкнулись пальцы Басманова на шее её, вынуждая снова посмотреть на него. Вся кровь ушла с лица её, а подбородок задрожал. — Не приятен я тебе, Варварушка? — с наглой усмешкой спросил Басманов, — воистину, куда же мне, простому царскому кравчему, до опричника, сыночка палача?! — глумливо продолжил он. Брови его были сведены к переносице, отчего там образовалась глубокая морщина, тёмные глаза в упор смотрели на Сицкую, а губы были плотно сжаты. Под свирепым взглядом Басманова, плечи Варвары опустились, сгорбилась она, задрожав всем телом. Действуя совсем уж по-варварски, оскалился Федор, развернул жену спиной к себе и толкнул на ложе. Нависая сверху, прошептал он, обжигая горячим дыханием:  — Моя ты! И не смеет никто посягать на тебя! Одному только мне принадлежишь и волен делать я всё, что душе моей заблагорассудится! Придавливая её, запустил Басманов руку под подол льняной сорочки, оголяя ноги Сицкой. Старалась вырваться она, но усталое девичье тело не могло противостоять силе и ярости Басманова. Горячие слёзы котились по щекам Варвары, тело содрогалась от каждого его движения. Уже не пыталась вырваться, а горестно приняла она участь свою, стараясь лежать неподвижно. Закончив черное дело своё, поднялся Басманов и с отвращением посмотрел, сверху в низ, на заплаканное лицо Варвары, на растрёпанные волосы и на мятую сорочку её. Брезгливо поморщив нос и бросив недобрый взгляд на жену, удалился он из покоев. Лежала она так, у возглавия, как оставил ей Федор, не поправив одежды свои. Беззвучно и горько заплакала Варвара. Погано ей стало из-за того, что сделал с ней Басманов. Погано до того, что хотелось ей очиститься от ощущаемой грязи, сняв кожу с плоти …