Пожертвование для Главы Цзян

Это первый раз, когда Вэй Усянь должен присутствовать в комнате, где несколько человек знают Мо Сюаньюя. Он не задумывался об этом, когда надевал золотое ханьфу и повязывал волосы с боков красной лентой, которую ему принес Цзинь Лин. Уже знакомая ему няня жаловалась, что молодой господин погнал ее в город купить новую красную ленту для дяди. Вэй Усянь погладил по волосам племянника, чинно сидящего за столом и ждущего Вэй Усяня, чтобы отужинать. Девушка ушла вместе со слугами, принесшими еду. Вэй Усянь расслабился лишь оставшись наедине с Цзинь Лином. Сейчас он снова напряжен. Цзинь Лин ел молча, а Вэй Усянь ничего не спрашивал, только менял местами тарелки с блюдами, которые чаще всего брал Цзинь Лин, чтобы мальчику не пришлось тянутся к ним. Сам он почти ничего не съел, желудок был скручен. После того, как Мэн Яо и Цзинь Лин оставили его одного, он уснул. Снились ему сгнившие овощи, лежащие в куче за овощной лавкой. Морковь, покрытая лёгким налетом плесени, была ещё твердой и сладкой. Если отломать часть, покрытую грибом, то она станет вполне съедобной. Он сделал первый укус и почувствовал вкус плесени и гнили. Снаружи она только выглядела твердой и вкусной, внутри была полностью испорчена. Цзинь Лин с наслаждением хрустел свежей морковью и маринованной редькой. Вэй Усянь подавил тошноту. — Дядя, маринованная редька очень вкусная, — сказал Цзинь Лин. Вэй Усянь с трудом съел предложенную редьку. Казалось, она пахла гнилью. Цзинь Лин, удостоверившись, что дядя съел редьку, приступил к мясу, свиным рёбрышкам. — У тебя живой аппетит, А-Лин, — рассмеялся Вэй Усянь. Он чувствовал себя сытым, смотря, как ест племянник. Цзинь Лин кивнул. Сегодняшняя тренировка стрельбы из лука не началась с практики, Вэй Усянь заставил юного ученика хорошо разогреться и сделать несколько упражнений, укрепляющих мышцы рук и плеча. Цзинь Лин пока не мог помочь себе духовной энергией, поэтому он должен тренировать тело. Силовые тренировки пробудили аппетит. Еще его напрягало внимание адептов, несмотря на то, что на Пристани Лотоса он часто тренировал младших адептов стрельбе и всегда был в центре внимания, что ему нравилось. Он только и красовался перед девушками в молодости. В этот раз он слышал лишь громкие издевки в свой адрес и возвращался к временам, когда его обсуждал и отвергал весь мир. Цзинь Лина образовавшаяся аудитория смущала тоже. Он промахивался и промахивался, чем напоминал Вэнь Нина своей боязнью публичных выступлений. Но Цзинь Лин быстро взял себя в руки и несколько раз поразил мишень. Похвала и успехи повышали его уверенность в себе, и к концу занятия он принимал верную позицию и попадал в последний круг мишени. — О, — глаза Цзинь Лина расширились. Он указал на рёбрышки. — На Пристани Лотоса дядя Цзян готовит суп с корнями лотоса и свиными рёбрышками. Очень вкусный. Я попрошу дядю Цзинь, чтобы он приказал приготовить его. Вэй Усянь кивнул, он знал, насколько вкусен суп шицзе. Цзян Чэн любил его. Они с Цзян Чэном много раз пытались повторить суп шицзе, чтобы порадовать сестрицу угощением, но у них никогда не выходило. Шицзе приходилось готовить суп самой заново или исправлять их. Цзян Чэн за годы, наверное, отточил приготовление супа и научил кухарок. Возможно, первым блюдом, которым Цзян Чэн угостил Цзинь Лина, был суп из свиных рёбрышек и корней лотоса. Ведь Вэй Усяня тоже угостили им первым. Сейчас запах мяса вызывал тошноту: несмотря на то, что он тщательно очистил от трупов землю вокруг их пристанища на Луанцзан, земля все равно пахла гнилью, а во рту стоял вкус человеческого мяса, которое он срывал с трупов, поджаривал и ел во время трёхмесячного проживания на горе. Это тоже ему приснилось. Рядом с кучей гнилой моркови лежал человек с разодранной грудью, его ребро было надето на ветку, что лежала над огнем костра. Он жадно вгрызся в полу-сырое мясо. Одно время он мог есть лишь рис, приправленный перцем, поэтому он вылил на него острую пасту и перемешал. Соус, предложенный к мясу, был добротного красного цвета и пах перцем. Цзинь Лин сморщился, когда попробовал. Вэй Усянь с горечью отметил, что их вкусы различные. Вэй Усянь не знал, насколько хорошо знаком Мо Сюаньюй с Лань Сичэнем и Не Минцзюэ. В своем дневнике он упоминал лишь младшего брата Чифен-цзюна, Не Хуайсана. Отчего-то Вэй Усянь не был взволнован своим поведением перед Мэн Яо, который должен хорошо знать младшего брата и легко уличить его в обмане. Возможно, он уже сделал это. Проницательные старший и второй брат вызывали в нем легкую дрожь, как и мелодия, которую будет играть Цзуэ-цзюнь. Он помнил, как плохо ему было от мелодий Лань Чжаня в прошлом. — Дядя не будет надевать маску? — спросил Цзинь Лин, которого он должен после ужина привести в библиотеку на вечернее занятие. Вэй Усянь удивленно посмотрел на мальчика. — Обычно дядя красит лицо пудрой или носит маску, — Цзинь Лин качал ногами, сидя на кровати, и сталкивал бабочку с подушки. Маска и баночки с пудрой лежали на столике у зеркала, Вэй Усянь перебрал их и вновь обратил взгляд на племянника в поисках подсказок. Он никогда не интересовался косметикой, поэтому понятия не имел, что с этим делать. — Не надевай, дядя красивый, так дядя мне больше нравится. Вэй Усянь присел рядом с племянником и приобнял его, заговорщически прошептав: — Что еще делает дядя Мо?