Пожертвование для Главы Цзян

Вэй Усянь расправил рукава черного халата и показался Цзинь Лину, который был более, чем доволен привычным образом младшего дяди. В черном ханьфу сходство Мо Сюаньюя с Вэй Усянем стало наиболее заметно. Вэй Усянь приложил маску к лицу. Кто-то сказал Мо Сюаньюю, что он похож на Вэй Усяня и просил скрывать настоящее лицо. Без маскировки пребывание на публике было небезопасным. Многие Главы Орденов знали Старейшину Илин в лицо и желали ему смерти. В том числе и Цзян Чэн, а Вэй Усянь вчера показался ему без маски, поэтому его взгляд был таким. Вэй Ин подписал себе смертный приговор. Убьют тебя, или убьешь ты. Вэй Усянь никого не собирался убивать. Он завязал ленты на маске и повернулся к Цзинь Лину. Мальчик широко улыбался и спрыгнул с кровати, готовый идти. — Идем, не будем задерживать названных братьев твоего дяди. Всю дорогу Цзинь Лин не прекращал рассказывать факты о себе и дяде Цзян. В большем случае он рассказывал о Пристани Лотоса и учениках дяди, занятиях, нравах и порядках, отличных от тех, что были в Ланьлине. В Юньмэне Цзинь Лину нравилось больше. — У тебя есть друзья? — спросил Вэй Усянь. Ученический класс был полон ровесников Цзинь Лина, но никто не побежал к нему навстречу, как это делали шиди Вэй Усяня перед началом занятий. Цзинь Лина вопрос расстроил, он отрицательно покачал головой. Вэй Усянь погладил его по голове. — Ничего страшного, всё впереди. Цзинь Лин кивнул в надежде на будущее и забежал в класс. Вэй Усянь склонил голову перед старым учителем. Тот даже не обратил на него внимания, должно быть, Мо Сюаньюй прогуливал вечерние уроки. Он хихикнул и подавил желание перебраться через крышу одного из гостевых домов, чтобы добраться до гостиной Ордена Не. В Гусу он бы сделал это специально, чтобы позлить старого учителя Ланя, но в Ланьлине… он просто не хотел привлекать к себе внимание. Круг занял много времени, ученический корпус находился в противоположной стороне от гостевого крыла поместья. Вэй Усянь постучался и, получив разрешение, вошел. Мэн Яо и Лань Сичэнь сидели за гуцинями, а Не Минцзюэ в центре, между ними, на подушке. Не Минцзюэ выглядел болезненно — так сказывалось искажение ци. Его организм истощался противоборствующими темной и светлой ци. Вэй Усянь сложил руки и склонился в поклоне. — Глава Ордена Не, Глава Ордена Лань, — Лань Сичэнь и Не Минцзюэ кивнули в ответ. — Брат, я пришел, как Цзэу-цзюнь просил. Мэн Яо улыбнулся и кивнул. — Молодой господин Мо, прошу, — Лань Сичэнь указал рукой на подушечку. Лань Сичэня было непривычно видеть за гуцинем, так как тот совершенствовался на флейте. Смотрелся он гармонично и статно в сером ханьфу с красивой вышивкой, чем-то похожей на клановый узор Ордена Не. Лань Сичэнь не носил белые ученические одежды с узорами из плывущих облаков, потому что больше не являлся старшим учеником, и был полноценным Главой, давно сменившим простой белый на богатые синий и серый, что являлись клановыми цветами Ордена Лань. Интересно, Лань Чжань тоже носит одежду согласно своему возрасту и статусу или так и остался в траурном белом. Вэй Ин не слышал ни одной новости о Лань Чжане, было интересно разузнать, как поживает его друг. Вэй Усяня разместили напротив Не Минцзюэ, который проводил его незаинтересованным взглядом. От Баси в подставке за спиной главы тянулась едкая темная энергия. Состояние Чифэн-цзюня можно было назвать критическим, сжатые кулаки и глубокая морщина над бровями, его фигуру окружала волна темной ци. До искажения ци оставалось немного времени, любое легкое раздражение могло спровоцировать приступ, и тогда без помутнения разума не обойтись. И Вэй Усянь надеялся, что причиной раздражения Чифэн-цзюня не было его опоздание. На самом деле искажение ци являлось обычным делом для заклинателей Ордена Не, которые всю жизнь боролись с нравом сабли, и умирали в молодом возрасте. Смерть Не Минцзюэ была лишь вопросом времени. Мелодии очищения сердца, что играли ему Гуаньяо и Цзэу-цзюнь, должны были успокоить его разум и нормализовать течение ци, то есть продлить годы жизни. Они должны быть действенными. Лань Чжань использовал эти мелодии, чтобы Вэй Усянь не сошел с ума от темной ци. Вэй Усянь с нетерпением ждал знакомых звуков. Он надеялся, что мелодия избавит его от кошмаров, из-за которых он не мог спать. Лань Сичэнь начал первым, Гуаньяо присоединился. Их мелодии переплетались с друг другом и дополняли друг друга. Мэн Яо имел меньшую духовную силу, чем Цзэу-цзюнь, поэтому больше уделял внимание исполнению, чем насыщению мелодии духовной энергией. Вэй Усянь принял медитативную позу и закрыл глаза, как и молчаливый Не Минцзюэ. Вэй Усянь помедлил, он еще ни разу не был наедине со своим разумом после воскрешения. Зная, в каком состоянии он умер, и какие последствия несла медитация после Могильных холмов, решил повременить с этим занятием и испытать себя, оставшись одним. Он открыл глаза, смаргивая сонную дымку, и поймал насмешливый взгляд Мэн Яо. Мелодия больше клонила в сон, чем нормализовала ци. Темная ци сабли рассеивалась, дыхание и сердцебиение Чифэн-цзюня становилось ровным и размеренным. Мелодия действительно помогала ему, но скорее всего она имела временный эффект, либо играли ее с длинными промежутками. За это время ее действие сходило на нет. Это объясняло его нынешнее состояние. Спустя время Не Минцзюэ казался полностью исцеленным. Лань Сичэнь с улыбкой посмотрел на Мэн Яо, который тоже улыбнулся и продолжал играть, не глядя на струны. Взгляд эргэ, должно быть, отвлек его, и он ошибся, но не придал этому значения, как и Лань Сичэнь. Зато Не Минцзюэ отреагировал: неверная нота будто резала его слух, он нахмурился и сжал ханьфу на коленях. Бася задрожала. Темная ци, которая мерным потоком выходила из сабли, вновь устремилась внутрь. Это произошло за доли секунды. С новой нотой мужчина вернулся в расслабленное состояние. Никто не заметил, перемена не была видна обычному светлому заклинателю, потому что они не видели суть темной ци и ее течение. Не Минцзюэ не имел музыкального слуха и не разбирался в искусстве, поэтому вряд ли бы он заметил ноту отличную от той, что играл Цзэу-цзюнь, тем более звучала она гармонично с общей мелодией. Тогда отчего же? Лицо Мэн Яо было довольным. Несмотря на небольшую ошибку, он превосходно играл, будто был выходцем из Гусу Лань и родился с гуцинем на коленях. Лань Сичэнь гордился своим младшим названным братом. Это было видно по выражению лица, глазам, позе. Вэй Усянь на секунду пожалел, что наблюдает за настолько личной сценой. Раньше они тоже выделывали подобное, когда Цзэу-цзюнь не давал Мэн Яо закончить поклон или подавал руку, чтобы помочь со ступенями. Вэй Усянь считал это странным, он помогал шицзе подобным образом, но никогда другому мужчине. Мелодия подошла к завершению. Они остановили дребезжание струн ладонями и разгладили струны. Мэн Яо опустил голову, как прилежный ученик, и сложил руки на коленях, ожидая оценки.

***

— Яо-гэ хорошо сыграл, — сказал Вэй Усянь, когда Лань Сичэнь закрыл за собой дверь. После игры два названных брата некоторое время беседовали о делах Орденов. Вэй Усянь с расстояния слушал их. Предстоящий Совет кланов подразумевал ночную охоту на горе Дафань, отряды Лань и Цзинь занимались зачисткой горы от нечисти и выпуском той, что была бы доступной добычей для заклинателей на легкой ночной охоте. Затем планировалось собрание на повестке были несколько вопросов, которые в письмах выслали Главы Орденов. Лань Сичэнь согласился помочь отобрать самые важные. — Думаю, мелодия поможет мне уснуть сегодня. Мэн Яо перехватил его ладони и мягко сжал. — Спасибо, А-Юй. Иногда моя игра не помогает дагэ, — пожаловался он, уводя Мо Сюаньюя дальше от покоев Лань Сичэня. — Возможно, дагэ слишком зол на меня за прошлое. Вэй Усянь слышал слухи о серьезной ссоре между Не Минцзюэ и Цзинь Гуаньяо в прошлом, именно она послужила поводом для изгнания из Цинхэ Не. — Но разве можно держать обиду столько времени, А-Юй? — Мэн Яо остановился и не выпустил рук. Он смотрел прямо в глаза Вэй Усяню. — Ты простил меня, несмотря на то, что я сделал было ужасно. Вэй Усянь вздрогнул. Мэн Яо навредил Мо Сюаньюю? — Что же ты сделал, что я бы не смог простить тебя, брат? — с некой насмешкой произнес он. Мо Сюаньюй боготворил Мэн Яо. Каждый день он начинал с мысли о Яо-гэ и заканчивал мыслью о Яо-гэ. Восхвалению посвящались страницы, но не было ни одного слова о словах обиды или о том, от чего они начали отдаляться. Вэй Усянь думал дело в Цзян Чэне. Одно увлечение сменяется другим, третьим и так далее. Вэй Усянь тоже был увлечён разными людьми в разное время: Цзян Чэн, Лань Чжань, Вэнь Нин — каждый занимал в его сердце определённое место. Мэн Яо стушевался, словно признание давалось ему с трудом, но не отпустил рук. Они стояли. Мэн Яо был немногим ниже Вэй Усяня, и чтобы посмотреть на него ему приходилось поднять голову, чего он не делал. — Не хочешь, так не говори. Я прощу брату любые его деяния. Наконец Мэн Яо поднял голову, улыбка озарила его лицо, и Вэй Усянь не смог сдержать своей. Напряжение, охватившее его после слов Гуаньяо, пропало. Наверное, это не было серьезным. Иначе Мо Сюаньюй бы попросил убить Мэн Яо, а не Цзян Чэна. Шум заставил Вэй Усяня насторожиться, он встал перед Мэн Яо и потянулся за флейтой на поясе, но не нащупал ее там и неловко переместил руку на поясницу. Смешно. Конечно, у него не было с собой оружия. Даже талисманов нет. Сейчас не то время, когда он мог думать о собственной защите — Ланьлин с каждым днем таил больше опасностей. Конечно, Башня Кои была безопасным местом, но многое могло произойти. На главные семьи иногда совершались покушения. Каким бы ни был правитель, всегда найдутся недовольные. Но для Вэй Усяня, возможно и Мо Сюаньюя, одним из потенциальных врагов был человек, стоящий в данный момент позади него. Ни в коем случае не тот, что прятался за аркой. Вэй Усянь приложил палец к зубам, чтобы использовать кровь для заклинаний темной ци. Мелькнули желтые одежды. Вэй Усянь выпрямился — просто адепт Цзинь. Мэн Яо тоже заметил, что это всего лишь адепт, и обошел Вэй Усяня. — А-Юй, подожди меня в Благоуханном дворце. У брата осталось незаконченное дело. Получив кивок, Цзинь Гуаньяо направился в сторону ждущего его адепта. Вэй Усянь нашел Благоуханный дворец спустя некоторое время, он не знал Башню Кои, поэтому заплутал. Зато он знал внутренний двор Благоуханного Дворца, который подробно описывал в дневнике Мо Сюаньюй, рассказывая о совместных вечерах с Яо-гэ. Нужно будет попросить Цзинь Лина сводить его на экскурсию, мальчик почему-то воспринял потерю памяти дяди как само собой разумеющееся и охотно рассказывал обо всем. Сколько же Гуаньяо наврал ему. Вэй Усянь раскрыл двери Благоуханного дворца и прикрыл за собой. Стража у ворот не обратила на него внимания. За спиной раздался звук падающей вазы. Вэй Усянь обернулся и увидел Не Хуайсана со свитками в руках и веером в зубах, у его ног серебряную курильницу, вокруг которой полукругом был рассыпан остывший пепел.