Пожертвование для Главы Цзян

— Мо Сюаньюй? — удивленно воскликнул он, из-за веера во рту слова были приглушены, но Вэй Усянь разобрал сказанное. Не Хуайсан перехватил свитки поудобнее и вытащил освободившейся рукой веер изо рта. — Рад тебя видеть! Ты выглядишь лучше, чем в последнюю нашу встречу, — он оглядел его с ног до головы и с прищуром посмотрел в узкие прорези для глаз в маске. — Я жду саньгэ! — он вернул свитки на место, некоторая часть с грохотом упала на пол. — Третий брат разрешает мне читать свитки, не смотри на меня так. — Не Хуайсан принялся собирать свитки и укладывать их на место. Глаза Хуайсана бегали по комнате, и он сложил веер и указал на Вэй Усяня. — Ты тоже пришел к Третьему брату? Он, возможно, в сокровищнице. Вэй Усянь пожал плечами, потому что не знал, где находилась сокровищница. Не Хуайсан подошел к бронзовому зеркалу и шепчет что-то своему отражению, после сделал шаг в гладь, его нога исчезла в стекле. Вэй Усянь последовал за ним. Хороший способ спрятать сокровищницу, в Юньмэне для этого вырывали в болоте погреб, а вход прятали в камыше. Они оказались в длинном коридоре, где стоял стол, на котором… Вэй Усянь не хотел знать, для чего он. Он провел пальцами по гладкой поверхности и отметил, что он не использовался. Это было приятной новостью. Над столом висела картина, изображающая сцену необычного содержания. Казни с помощью расчленения. Человек на картине явно был жив, когда ему отрубили руку и ногу. Не Хуайсан нервно теребил веер, ожидая его. Вэй Усянь с сожалением отметил, что слишком пялится для того, кто проводил здесь большую часть своего времени. Они пошли дальше. Коридор выходил в большую комнату, обвешанную талисманами, подавляющими темную энергию. У стен стояли полки с различными артефактами, оружием, амулетами и прочим. Цзян Чэн нашелся здесь же. Он смотрел на них с пойманным на преступлении видом, но расслабился, узнав вошедших. Его лицо перестало выражать что-либо. — Глава Цзян, Вы не видели третьего брата? — Не Хуайсан поклонился. Глава Цзян ответил кивком. — Он с названными братьями, — его взгляд скользнул по Вэй Усяню, а после Хуайсану. Цзян Чэн обогнул их и вышел. — Думаю, у него дела. Нам тоже не следовало бы находиться здесь. Подождём третьего брата снаружи. Полка, у которой стоял Глава Цзян, была заставлена мечами различных видов и размеров, имелись даже сабли и короткие кинжалы. Какой из них привлек Цзян Чэна? Каждый из них, наверное, содержал в себе темный дух, жаждущий убийства, судя по большому количеству сдерживающих печатей. Суйбянь. Вэй Усянь прирос к месту. В сокровищнице Гуаньяо находился Суйбянь. Как он оказался здесь? Перед кончиной Вэй Усянь представлял, как заклинатели набрасываются на артефакты в пещере после объявления о его смерти. Судя по тому, что сборник заклинаний оказался в руках Гуаньяо, каждый глава ордена ухватил себе кусочек. Двуличные ублюдки. Каждый из них с тем же успехом мог бы предложить ему и оставшимся Вэням защиту и кров и получить всё и даже больше, но они жаждали крови. Цзян Чэн, наверное, даже дела иметь с ним не хотел, поэтому не взял трофеем меч. Тогда почему он любовался им? Вэй Усянь отогнал эти мысли. Каждый меч был особенным, они изготавливались на заказ и были узнаваемыми. Иногда люди не знали имя заклинателя, но знали меч. Поэтому Цзян Чэн мог любоваться любым из этих мечей. Вэй Усянь был уверен, что тот, с виду не приметный кинжал, принадлежал Вэнь Жоханю и содержал души убитых им людей. Цзян Чэна мог привлечь именно он или любой другой. Вэй Усянь поглядел по сторонам. Вдруг флейта тоже была здесь. Она могла оказаться кстати. — Мо Сюаньюй? Вэй Усянь совершенно забыл о Не Хуайсане. Лицо того выражало вопрос: «Ты же Мо Сюаньюй?». — Идем, брат не любит, когда здесь находятся посторонние. В главной комнате разговаривала девушка с Цзян Чэном. Вэй Усянь предположил, что это беременная жена Цзинь Гуаньяо, Цинь Су. Он вежливо спрашивал о состоянии её здоровья и советовал чаще гулять на свежем воздухе, упоминая свою сестру, беременную А-Лином. Женщина мягко улыбалась, уверяя, что гуляет и отдыхает больше положенного. Они поклонились друг другу, и Цзян Чэн ушел во внутренний двор. — Хотите чаю, второй господин Не, господин Мо? — Су-цзе! — воскликнул Хуайсан, садясь около девушки, которая разливала чай. — Ты должна попробовать эти. Они очень вкусные! — сказал, он подвигая девушке свёрток, который достал из рукава, там были пирожные. — А ещё больше ты должна есть сушёные фрукты, в них много полезного. Для малыша и тебя, — сказал он, раскрывая сверток с сушенными яблоками, будто передумал кормить её сладкими пирожными. Девушка прикрыла улыбку рукавом и обратилась к Мо Сюаньюю: — Угощайтесь, Господин Мо. Он подавил дрожь в ногах и сел на подушку. Цинь Су сложила руки на животе. Её живот был огромен, она мягко поглаживала его. Во всем была любовь к ее ребенку. Вэй Усянь заставил себя не пялиться. Шицзе была такой же? Меланхоличной и задумчивой, с нежностью, гладящей свой живот? — Благодарю, — сказал он тихо. За столом молчали. Цинь Су чувствовала, что мешает беседе, поэтому ушла, сославшись на усталость. — Третий брат часто играет тебе «Очищение сердца»? — спросил Не Хуайсан. Вэй Усянь, который для приличия взял первую попавшуюся сладость, сглотнул непрожеванный кусок. Голос Хуайсана звучал иначе. Не нервозно-напугано, как обычно. Он звучал, как у человека, что имеет власть и силу, и знает, что человек перед ним был ниже по статусу и ответит на вопрос правдой. — Почти каждое утро, иногда вечером. Хуайсан похлопал веером по губам, глядя в упор на Вэй Усяня. — Никаких изменений в самочувствии? — Мне становится лучше. Не Хуайсан снова принял задумчивую позу и снова похлопал веером по губам. — Почему спрашиваешь? — спросил Вэй Усянь. Он не любил, когда у него спрашивали что-то личное. И слушать Песнь Очищения всегда для него было позорным, особенно когда кто-то посторонний знал об этом. Он привык справляться со всем сам. Ему не нужен кто-то, успокаивающий его. — А-Яо играет дагэ, я подумал, он недостаточно хорош, поэтому мелодия не действует. — Мелодия, которую он мне играл, полностью совпадает с мелодией Цзэу-цзюня. Ты знаешь, какая у него хорошая память, он не может ошибиться. — Вот как, — Хуайсан потерял весь запал и теребил веер. Вэй Усянь скорее запил остатки приторной сладости, застрявшей посреди горла. Он не любил сладкое. Хуайсан собирался что-то сказать, как шум открывшейся двери отвлек его. — Дядя! — Вэй Усянь взглянул на дверь. Цзинь Лин бежал к нему, держа на руках щенка. — А-Лин, до сих пор не спишь? — мягко спросил Хуайсан, с которым мальчик даже не поздоровался. Он протянул руку к Фее и почесал за ухом. Щенок сквозь сон раздражённо потряс головой, чтобы скинуть руку, мешающую ему спать. — Нет, Второй Господин Не, — сухо ответил он. Вэй Усянь улыбнулся. Мальчик уперто не соблюдал этикет. Вряд ли он не был обучен. Цзян Чэн в его возрасте был очень вежлив со старшими гостями Пристани Лотоса. — Тётя играла с Феечкой. Рассмеялась Цинь Су, вышедшая из комнаты следом за Цзинь Лином. — Прихоти беременной женщины. «Тётя говорит, что Фея исцеляет болезни, » — вспомнил Вэй Усянь и улыбнулся. Цинь Су возможно, только использовала щенка как предлог, чтобы проводить время с Цзинь Лином. — Господин Мо, отведешь А-Лина в комнату. Я предупрежу супруга. Вэй Усянь взглянул на Цзинь Лина, который успел усесться на свободную скамейку и набить рот сладостями, которые подвинул ему Хуайсан, лица обоих стали шаловливыми. — Хорошо! — Вэй Усянь встал и поклонился девушке и Хуайсану. — Госпожа Цзинь, Господин Не. — Я тоже, пожалуй, пойду. — Хуайсан встал и тоже поклонился. — Доброй ночи, Госпожа Цзинь. Она чуть склонила голову. Они вышли. Цзинь Лин доедал засахаренный боярышник и не спеша шел впереди, Вэй Усянь и Хуайсан позади. За разговором они сошли с тропы и пошли в обход, чтобы проводить сначала Хуайсана, а потом Цзинь Лина. Время действительно было позднее, но они не увидели никого из стражи по пути. Вэй Усянь взглянул на горящие фонари балконов второго этажа, этот двор принадлежал Ланям, а после испуганно посмотрел в сторону ворот, там сверху, собиралось облако Тёмной ци. Оно было небольшим, чтобы светлые заклинатели могли почувствовать, но достаточно мощным. — Молодая госпожа, — позвал Вэй Усянь. Хуайсан удивлённо взглянул на него. Из тени вышла девушка, которую Вэй Усянь встречал несколько дней назад. — А-Лин, у дяди появились срочные дела. Няня отведёт тебя в комнату, — Цзинь Лин нахмурил брови, по его надутым губам было видно, что он обиделся. — Прости, этот дядя правда должен идти. — Идем, А-Лин, — она мягко подтолкнула Цзинь Лина в сторону. Мальчик не сводил с него взгляда, пока не скрылся за поворотом. — Тебе придётся вымаливать его прощение, — пошутил Хуайсан. Через секунду улыбка сошла с его лица. Он взглянул в ту же сторону. — Что это? Дагэ? Вэй Усянь не стал тратить время и побежал к лестнице, ведущей на второй этаж двора Лань. Что бы там ни происходило, с каждой секундой оно переставало быть управляемым. На вершине стоял человек, который спокойно смотрел на вихрь Темной ци. Он обернулся на прибежавших, Вэй Усянь не увидел его лица, но точно знал, кто это — Цзинь Гуаньяо. — Дагэ! — закричал Хуайсан, когда услышал отчётливое «Убью!». Голос принадлежал Не Минцзуэ. Вэй Усянь прыгнул, продлевая оставшиеся ступени, пока Хуайсан, спотыкаясь о подол юбки, бежал по ступеням. — Что с ним? — спросил он надрывно плачущего Гуаньяо. — Искажение ци, у дагэ искажение ци! — закричал Хуайсан. — Дагэ! Это я, Хуайсан! Вэй Усянь остановил Хуайсана, который собрался бежать к Не Минцзуэ. Не Минцзуэ обернулся на голос брата и зарычал, направив на него саблю: — Убью! — Хуайсан, не подходи к нему, он не контролирует себя! — Гуаньяо вцепился в вырывающегося Хуайсана с другой стороны. Изо рта Не Минцзуэ потекла бурая капля, глаза были налиты кровью, вены на лице и руках вздулись. Вэй Усянь оценил обстановку. Значимые меридианы пока не были разорваны, поэтому его можно спасти. Над Бася поднимался столб черного дыма, именно она впитывала темную ци. Вэй Усянь сложил запечатывающую печать и отправил её в Бася. Он второй раз наблюдал за искажением ци, первый раз произошел на войне, тогда юный адепт Не после первого своего сражения начал замахиваться саблей на своих же товарищей. Когда те пытались его остановить, были зарублены им. Вэй Усянь прирос к земле, наблюдая. Он думал, что когда-нибудь сам дойдет до такого состояния и ранит своих близких. Младший адепт Не, который не стал вступать в сватку с обезумевшим и наблюдал за этим рядом с Вэй Усянем, рассказал, почему это происходит. Орден Не совершенствовался на саблях. Их сабли наделялись духом, который питался Темной ци от убитой нечисти и тем самым становился сильнее, а хозяин должен был подавлять саблю своей ци. В какой-то момент хозяин сабли не мог сдерживать дух меча и сходил с ума. Хозяин продолжал размахивать саблей, убивая всех без разбора, пока дух сабли окончательно не высасывал из хозяина ци, и человек не умирал. Это было неизлечимое проклятье ордена Не. Подобная ситуация была лишь вопросом времени, учитывая взрывной характер Не Минцзуэ. Вот этот момент настал. — Сюаньюй, нет! — закричал Гуаньяо и попытался схватить его за рукав, но не успел. Вэй Усянь подобрался ближе к Чифен-цзюню и послал печать, заставляющую жертву оцепенеть на несколько минут, и, когда Минцзуэ замер, метнулся вперёд. На самом деле искажение ци было схоже с потерей контроля, которая иногда случалась с Вэнь Нином, Вэй Усянь, не прилагая усилий, мог остановить его. — Дагэ! — закричал Хуайсан и вырвался из хватки Гуаньяо. — Хуайсан, пожалуйста, он может начать двигаться в любое время. Он может убить тебя. Вэй Усянь в это время запечатал напряжённые расширенные от потока темной ци меридианы и превратил маленький лист персикового дерева в человечка и заложил его за ворот Чифен-цзюня. Это был призрак человека, любящего обниматься, он был грузным и тяжелым. Не Минцзуэ при желании не сможет сдвинуться с места. Вэй Усянь укусил палец, кровь упала на пол, мелкими каплями она образовала вокруг Не Минцзуэ неровный круг. Вэй Усянь сложил запечатывающую дух печать. Поднялся зеленый огонь. Сабля взревела и выпала из руки Минцзуэ. Тот покачнулся и ослаб. Призрак человека радостно сжал его в объятьях сильнее. Вэй Усянь продолжил закидывать саблю опечатывающими печатями. Течение ци прекратилось. На небе пробились первые лучи солнца. Наконец-то все закончилось. Вэй Усянь на несколько минут закрыл глаза, чтобы привести свою ци в норму. Тело Мо Сюаньюя не привыкло к использованию темной ци, поэтому ядро разрывалось сильной болью, а тело ломило. Он посмотрел на Минцзуэ, возле которого копошился Лань Сичэнь, Лань Ванцзи был здесь же. Самого Минцзуэ связали божественной веревкой. Вэй Усянь поманил человечка, призрак нехотя раскрыл объятья и исчез. Лань Сичэнь отчаянно пытался достучаться до Чифен-цзюня словами, но не получалось. Минцзуэ рычал и бросался на каждого, но благодаря связывающей веревке лишь склонялся в сторону человека. Вэй Усянь похлопал по внутренним карманам, забыв, что не носил талисманов. При стольких зрителях он не мог провернуть тот же трюк с кровью на Чифен-цзюне. Он прикрыл глаза, надеясь, что они приняли свой прежний натуральный светло-карий цвет, и шагнул к толпе. Лань Сичэнь наконец успокоился и прощупал пульс. — Искажение ци удалось остановить вовремя, — сказал он безжизненным голосом и взглянул слезящимися глазами на красное заплаканное лицо Гуаньяо. — Но он еще не в себе. А-Яо, что здесь произошло? — Цзэу-цзюнь, мой брат поправится? — не менее заплаканный Хуайсан ворвался в пространство между Гуаньяо и Лань Сичэнем. — Брат, почему ты не узнаешь меня? — спросил он у рычащего Не Минцзуэ, который попытался наброситься на Хуайсана. — Что ты сделал? — спросил Лань Чжань у Вэй Усяня. Он был единственным, кто не смотрел на Чифен-цзюня. — Сделал «что»? — спросил он в прежней манере, с вызовом глядя на Лань Чжаня, от которого совершенно не хотел слушать лекцию о вреде темного пути. Он устал. И всё, что он хотел, это успокаивающую мелодию гуциня из-под пальцев Мэн Яо. Поэтому он отвернулся от сверлящего его взглядом Лань Чжаня и вернулся к сабле, с задумчивым выражением лица, засовывая палец в рот, кровь до сих пор шла, у Мо Сюаньюя явно проблемы с остановкой крови. Когда Не Минцзуэ придет в себя, он, конечно же, не откажется от сабли. Значит, нужно что-нибудь придумать. Несмотря на то, что Не Минцзуэ чаще всего относился к нему не особо доброжелательно, презирая путь, по которому он шел, человеком он был справедливым и вызывал в молодом Вэй Усяне чувство уважения. Тем более он был другом Мэн Яо. Мэн Яо?! Этот человек спокойно смотрел на то, как Не Минцзуэ сходит с ума! Вэй Усянь повернулся к Гуаньяо и заметил, как он смущено вытирал струйку крови со лба и поддерживал грудь рукой. Его пао в некоторых местах было пропитано кровью, лоб разбит, из носа текла кровь. — Что здесь произошло? — спросил Цзян Чэн, возникнув перед его глазами и загородив Лань Сичэня, который собрался вытереть кровь со лба Гуаньяо платочком, слегла приподняв ушамао. — Ты в порядке? Я слышал, ты бросился под саблю Чифен-цзюня. И кровь. — Я в порядке, это маленький порез, почти зажил, — ответил Усянь, чувствуя облегчение. Цзян Чэн сжал его плечи и сразу отпустил. Он мельком взглянул на саблю, лежащую в светящимся зеленым кругу, а потом обратил взгляд на Минцзуэ. Пять адептов Цзян стояли за спиной своего Главы, двое из них держали носилки и по жесту Цзян Чэна подошли к заклинателям. — Личный врач Главы Цзян, Цзян Фан, приветствует Глав Орденов, — сказал старший адепт Цзян. — Этот врач изучал Искажение ци. Прошу Глав Орденов позволить мне отнести Главу Не в его личные покои для осмотра и лечения. Лань Сичэнь отступил и закрыл лицо рукавом, чтобы утереть глаза. Хуайсан грубо размазал слезы по щекам и громко хлюпнул носом. Адепт помог Хуайсану встать и подал ему брошенный веер. Адепты Не, пришедшие со полотном с вышитыми на нем заклинаниями, не решались поднять саблю и разбить барьер, установленный Вэй Усянем. Конечно, они могли догадаться, что барьер создан темным заклинателем. Хуайсан оттолкнул их и сам дотронулся до сабли. Лицо его приняло то выражение, с которым он устроил допрос Вэй Усяню. Заклинания на сабле развеялись, она выглядела прежней. Второй Не без усилий поднял саблю и вложил ее в полотно. Адепты быстро завернули ткани и закрыли печать. Адепт с усилием поднял сверток и возложил на плечо. — Отнесите в мою комнату. Гуаньяо едва держался на ногах и стоял привалившись к стене, наблюдая за происходящими перед ним сценами. — Не знал, что ты приближен к Искажению ци, — с насмешкой протянул Гуаньяо. Цзян Чэн сложил руки на груди. Его заботы здесь были закончены, он остался, чтобы понаблюдать за процессом. — Это не для меня.