Пожертвование для Главы Цзян

Рука Вэнь Нина пронзила шицзе насквозь. Вэй Усянь закричал. Маленькое хрупкое тело шицзе соскользнуло с руки с мерзким влажным звуком, кровь брызнула из раны мощным потоком. Девушка начала оседать, Вэй Усянь бросился к ней. Её губы разомкнулись и сказали одно слово: «Убийца». Она с силой, не свойственной ей, толкнула его в сторону, и он упал на спину. — Ты убил меня! — закричала шицзе, из ее рта и живота лилась кровь, несмотря на это, слова были громкими и четкими. Вэй Усянь подполз к ней, чтобы попытаться закрыть ее рану и остановить кровь. — Шицзе, шицзе, — кровь сочилась сквозь пальцы. Тошнота подошла к горлу. Жизнь покидала ее. — Шицзе! Обескровленные губы не перестали повторять «Убийца». Вэй Усянь открыл глаза и снова закрыл их. Он лежал на полу, где отключился. Вокруг были разбросаны баночки с лекарствами. Тело ломило от неудобной позы. Во рту был неприятный привкус крови и желчи. В ушах свистело, казалось, он до сих пор слышал крики шицзе, а пальцы были липкими от крови. Все ночи после пробуждения в теле Мо Сюаньюя сопровождались кошмарами. Невозможно сказать, что он привык к ним. Он устал. Вэй Усянь со вздохом начал прибираться. Склянки, которые он вчера отставлял в сторону, валялись на полу, из некоторых вывалилось содержимое. Он собрал пилюли обратно и поставил на место. Баночка со стабилизирующей ци пилюлей стояла первой, почему-то он пропустил ее. Вэй Усянь со вздохом положил пилюлю в рот и проглотил. Десять минут, и она должна подействовать. Он сел в медитативную позу на полу и сосредоточился на ци. Темная энергия полностью рассеялась за ночь, а ядро было нестабильно. Это тело было слабым для ритуала, который он провел вчера. Он знал, что в скором времени его встретят неприятные побочные реакции от использования темной ци, он прочувствовал их на себе во время войны. Кошмары, галлюцинации, состояния близкие к искажению ци и приступы агрессии. Тогда искажение ци должно было случиться сразу после ритуала. Почему оно произошло через часы после него? Он сделал глубокий выдох и встал. Эхо, оставшееся после кошмара, стихло, головная боль тоже прошла. Одежда пахла рвотой, и кое-где была запачкана в ней. Он дошел до бочки для умывания, умылся и прополоскал рот. Этого было недостаточно. На руках до сих пор он видел следы крови, поэтому тер их до красноты. Что он имел? Не Минцзюэ, которого Мэн Яо ввел в искажение ци, и Мо Сюаньюй, которого Мэн Яо тоже, предположительно, довел до ритуала пожертвования тела, поэтому Вэй Усяню следует раскрыть его замыслы. Без доказательств он не сможет назвать виновным Мэн Яо. Мэн Яо — скользкий тип. Он был очень заботливым и ласковым с ним, что Вэй Усянь с трудом верил в его причастность. Тем более его аргументы звучали правдоподобно. Вэй Ин вздрогнул, когда в дверь постучали, и поспешил открыть её, надеясь, что это Мэн Яо заботливо принес ему завтрак. От их утренних трапез на душе Вэй Ина становилось тепло и послевкусие от кошмаров проходило. Вэй Ин был готов начать день с новыми силами на радостной ноте. Но за дверью оказался не тот, кого он ждал, — Цзян Чэн. — Что привело вас ко мне, Глава Цзян? — спросил он после того, как Глава Цзян вошел в его комнату. Брови мужчины были нахмурены, а губы сжаты в тонкую полоску, он был явно не в настроении разговаривать. Цзян Чэн внимательно осматривал комнату, словно искал что-то подозрительное. Цзян Чэн разгадал его секрет? Вэй Ин сдал себя ритуалом? Цзян Чэн не дурак, чтобы не узнать технику своего брата. В миг выражение лица Цзян Чэна смягчилось — он увидел на столе рисунки Цзинь Лина. — Вчера, — начал Цзян Чэн, поворачиваясь к Вэй Усяню. На лице залегли тени и выглядел он, как тот, кто не спал несколько ночей подряд. Цзян Чэн вздохнул, когда его взгляд зацепился за такой же уставший вид собеседника, и продолжил. — Помимо Чифен-цзюня, искажение ци испытали Лань Сичэнь и Глава Цзинь. Ты, вижу, тоже. В ответ Вэй Ин моргнул. Ситуация набирала интересный оборот. — Я прав. Дай руку. Цзян Чэн потянулся к него запястью, чтобы проверить ци, но Вэй Ин спрятал руку за спину. — Глава Цзян, вас могут понять неправильно. Глаза Ваньиня опасно сверкнули. Вэй Ин пожалел, что ляпнул ерунду. Если Цзян Чэн проверит его ци, то точно догадается, что в теле Мо Сюаньюя сидит не Мо Сюаньюй. — Мо Сюаньюй, я серьезно. Ци Лань Сичэня и Цзинь Гуаньяо с трудом удалось стабилизировать, а ты больно уж бодрый с утра, — Цзыдянь на пальце предупредительно заискрил. Цзян Чэн сделал несколько шагов вперед, на Вэй Ина, явно собираясь надавить на Вэй Усяня и прижать его к стене. Вэй Усянь проскользнул под рукой Цзян Чэна, пользуясь своим ростом, он был на полголовы ниже, и выбежал из комнаты. Позади он услышал крик Цзян Чэна и зацепился рукой за колону, чтобы легко повернуть. В конце коридора путь перегородил Лань Чжань. Вэй Ин резко притормозил перед ним. Невозмутимости Ханьгуан-цзюня можно позавидовать, потому что он и бровью не повел, когда Вэй Усянь едва не врезался в него. — Ханьгуан-цзюнь, — поприветствовал его Вэй Ин и прыгнул на подоконник. Цзян Чэн уже пересек коридор. Цзыдянь искрил на пальце, Вэй Ин с широкой улыбкой нырнул в окно. Четыре человека испытали симптомы искажения ци. Значит, что-то спровоцировало его. Мэн Яо сказал, что Чифен-цзюн был лишь разозлен его словами, не более. Никаких преднамеренных действий. В таком случае искажение ци Вэй Усяня было обычным явлением, так как он использовал темный ритуал. Но Лань Сичэня не мог подкосить приступ названного брата настолько, чтобы заставить ци неверно течь. В чем-то был подмешан яд? Они вместе были в приемной комнате, пили один и тот же чай, дышали благовониями. Благовония пахли успокаивающим сбором, какой часто зажигался в Гусу. Чай жасминовый тоже простой во вкусе, но довольно хорошо заваренный. Закусками были маленькие рисовые пирожные со вкусом ягод и фруктов, их Вэй Усянь не пробовал, потому что не любил сладкое. Не Минцзюэ тоже не любитель десертов. Ничего подходящего. Мэн Яо же не отравил сам себя? Вэй Усянь прыгнул на соседний балкон и метнулся в комнату. Цзян Чэн выглянул из окна и не нашел его внизу. — Дядя? — Привет, А-Лин, — Вэй Ин улыбнулся. Цзинь Лин смотрел на него широко распахнутыми глазами. — Ты не против, если я спрячусь у тебя? — От кого ты прячешься? — Цзинь Лин выглянул из двери, ведущей на балкон. Вэй Ин не успел его остановить. Фея села напротив него и смотрела на Цзинь Лина, ожидая команды. — От Ханьгуань-цзюня? — глаза мальчика испугано расширились. — О, нет, что ты. Есть кое-кто пострашнее Ханьгуан-цзюня, — Вэй Усянь выглянул тоже, Лань Чжань смотрел вперед, наслаждаясь видом. Его спина была ровной. Вэй Ин поморщился. — Старейшина Илин! — заключил мальчик. Вэй Усянь на самом деле имел в виду собак. Фея не сводила с него взгляда, потому Вэй Ину пришлось по стенке пробираться к балкону, чтобы выглянуть наружу. — Старейшина Илин мертв, а мертвые, как известно, не возвращаются к жизни, чтобы преследовать кого-то, — уверил он мальчика и положил руку ему на голову, чтобы увести от балкона. — Раз я здесь, чем хочешь заняться? Вэй Ин обвел комнату взглядом, ища занятие для себя и Цзинь Лина. Цзян Чэн вряд ли будет искать его здесь. — Я знаю лучшее место для пряток! Дядя никогда меня там не находит! — Вот как! Веди скорее, — Вэй Ин заговорчески улыбнулся. Это оказалась непримечательная постройка в глубине сада Башни Кои. Скорее всего здесь когда-то жил садовник, Вэй Усянь прикинул это по имеющимся инструментам для сада. Вэй Усянь толкнул колокольчик над дверью и сел за стол. Цзинь Лин отпустил Фею на кровать с разорванным матрасом, что мог сделать сам щенок, и присоединился к Вэй Ину. По пути сюда они собрали яблоки, поэтому Вэй Усянь брезгливо расстелил на столе платок, на который положил фрукты. Цзинь Лин закончил есть одно из них и сделал лицо послушного ученика. Вэй Ин почесал кисточкой корни волос, а после макнул кисть в чернила. — Талисман ветра, — сказал Вэй Усянь и начертил руну на бумаге. Цзинь Лин внимательно смотрел за движением его кисти. — Каждая черта должна быть нарисована точно с определенным нажимом и толщиной. Иначе талисман будет работать не так, как тебе хотелось бы. Сейчас покажу, как работает талисман. Они вышли из дома и соорудили из старых ведер и бочек нечто, похожее на человека. Вэй Усянь заполнил талисман ци и легким движением руки бросил его в чучело. Под ударом сгустка ветра ничем не скрепленные части чучела разлетелись по поляне. — Это атакующий талисман, противника откидывает потоком ветра на определенное расстояние, — пояснил Вэй Ин. Он выбрал именно этот талисман для первого урока, потому что он был легок в начертании и не требовал больших затрат ци, Цзинь Лин с легкость мог его активировать. В логове врага Вэй Усянь хотел, чтобы сын шицзе, его единственный и любимый племянник, мог защитить себя. В свое время Вэй Усянь был причиной смерти его родителей и не хотел, чтобы по его вине пострадал А-Лин. Он сделает всё, чтобы защитить мальчика, в том числе научит его защищаться самостоятельно, на случай если никого из взрослых не будет рядом. Эффект талисмана Цзинь Лину очень понравился и ближайший час он трудился над ними, а Вэй Усянь раздосадовано смотрел на залившийся черным рукав золотого ханьфу Цзинь Лина от того, что тот потянулся за чистой бумагой и вляпался в неудачный талисман с невысохшими чернилами.