Жизнь все равно тебя догонит

      Клэйтон помешивал одноразовой деревянной ложечкой подогретый вишневый сок. Вернее сказать, аналог того, что принято называть соком. По сути — это была обычная вода с соответствующим набором витаминов и цветом. Запах отдавал химией, но Браун никогда не знал, какая на вкус настоящая вишня и не особо стремился к этому открытию.       Все равно его тело не способно переварить еду землян.       Они с собеседником сидели в самом дальнем углу общего обеденного зала для работников. На противоположной стороне ворковали медсестры, обсуждая какой-то новый научный журнал и что редактор пропустил серьезную ошибку (да еще в названии статьи).       Сидящий напротив улыбался и эта улыбка выглядела совершенно неестественной. Высокая и тощая фигура, словно на скелет кое-как натянули кожу. Это существо вызывало необъяснимое чувство жути у людей. Возможно, все дело было в глазах. Те были совершенно черные, казавшиеся пустыми и смотрели не мигая. Клейтон не являлся человеком и такая уловка вызвать страх у собеседника не распространялась на него. Он испытывал скорее любопытство по отношению к сидящему. Доктор пытался определить, что за вид скрывается под этой, откровенно говоря, давно устаревшей маскировкой.        Как только незнакомец заговорил, еще тогда, у палаты с его пациентом, Клэйтон сразу понял — тот телефонный звонок был совершен именно этим посланником откуда бы не было.       — Итак, вы говорите, вас зовут Брус? — надо было с чего-то начинать беседу, потому что все, что делал пришедший, это пялился на Брауна без какой-то определенно выраженной эмоции.       Тощий кивнул и его улыбка сделалась чуточку менее выраженной.       — Это так. Доктор Браун, я не хочу тратить ваше и свое время на прелюдии, давайте перейдем сразу к делу.       Врач сделал небольшой глоток горячего напитка и кивнул.       — Так что же вы от меня хотите, мистер Брус?       Явившийся был одет в черный костюм из какого-то дешевого материала. Ему явно было все равно на свой внешний вид, но некоторые приличия обязывали выглядеть хотя бы немного презентабельно с точки зрения землян. Пальцы, тонкие и длинные, с отчетливо выраженными суставами, больше походили на лапы паукообразных. Ими Брус открыл принесенный с собой дипломат и начал в нем копаться, перебирая кучу бумажек. Все это происходило в полном молчании.       Доктор думал, что его новый знакомый может показаться «неприятным типом». В том плане, что тот даже не пытался перенимать повадки человека и стараться не выделяться. Дело было не только в негласном приличии. Браун размышлял о том, что пришелец может вести себя так, потому что редко общается с людьми.       Было очень мало специальностей, где это являлось нормой.       Наконец, Брус нашел то, что искал и протянул несколько листов бумаги доктору. Это было необычно — почти всю информацию было принято хранить в планшете и перекидывать на другую технику в случае необходимости. А такой подход можно было назвать очень старомодным. Или дело касалось того, что нельзя хранить на чем-то, что можно взломать.       Браун внимательно вчитался в написанное и с каждым новым предложением его настроение портилось все больше. Где-то на середине его прервал голос собеседника:       — Надеюсь, не надо подчеркивать, что это сведения не для всех?       — Да уж. Хотел бы я быть этими «не всеми», — проворчал Клэйтон. — Я думал, что центр помогает людям, а не предоставляет информацию... вашей организации.       — У них нет выбора, — Брус говорил, не выделяя интонацию и его речи казались очень однообразными. — В таких случаях. То, что случилось, не должно было произойти. Если бы никто не сбегал, то мы бы не прибегали к услугам Центра.       Клэйтон подумал, что паранойя Смита была более чем оправдана. Он не зря не доверял никому, не выходил на связь и взял такое распространенное имя. Браун думал о том, что у него наверняка не было прописки в Нью-Лайт-Сити, даже временной. И вряд ли кредитная карта и договор на квартиру были оформлены на его теперешнее имя.       Жить, постоянно думая о том, как будешь скрываться, очень непростая задача. Как будто кого-то обрекли быть преступником в бегах, хотя ничего плохого человек не сделал.       Но доктор не чувствовал себя виноватым, что влез во все это дело. Рано или поздно Тома бы отыскали. И кто знает, как бы могли развиться обстоятельства при таком раскладе…       В любом случае, Том скрывался достаточно долго, тратя на это невероятные усилия. Крайне сомнительно, что все действия были в рамках закона, но было сложно винить в этом парня.       «Интересно, как он ухитрился устроиться на работу в офис, — мельком подумал доктор. — Наверное, сказал, что ограбили или он потерял документы на днях. Или «случайно» заглючила система данных и, совсем некстати, затронула именно его профиль...»       Мистер Брус продолжал сверлить взглядом сидящего напротив Брауна, пока тот с тяжелым вздохом не отложил бумаги в сторону.       — А что если я не согласен с условиями и не буду подписывать эти документы?       Тощий «человек» слегка склонил голову набок и широко улыбнулся.       — В каком смысле «не будете?»       — Мне достаточно распоряжений от центра, — Клэйтон скрестил руки на груди. — А ко мне лично вы, мистер Брус, не имеете никакого отношения. С чего вы взяли, что имеете право отстранить меня от работы? Даже на обозначенных в бумагах условиях. Центр таких распоряжений лично мне не давал. Ах, вы сейчас скажите, что стоите выше? И что с того? Повторюсь — вы не имеете лично ко мне никакого отношения. Я нанятый центром сотрудник, с ними уже заключен договор, который я не собираюсь разрывать. Это — моя работа. Между прочим, очень выгодная по многим причинам. Я не буду от нее отказываться только потому, что вы попросили.       Лицо Бруса оставалось непроницательно спокойным, ни один искусственный мускул маскировочного костюма даже не дрогнул.       — Сколько вы хотите, чтобы отказаться от работы с образцом? Мы заплатим в два раза больше, чем предлагает центр. Подпишите бумаги, доктор.       Клэйтон помотал головой.       — Они пообещали мне кое-что еще, помимо денег. И вы не можете предоставить подобное. Центр, по закону, не имеет права расторгать наш договор, без видимых причин или серьезных оплошностей с моей стороны. И даже вы не можете на это повлиять, потому что точно не стоите выше подобных законов.       Клэйтон помолчал, закинул ногу на ногу и прищурился.       — У вас крайне плохо с дипломатией, мистер Брус. Или вы держите меня за идиота. Приходите, предлагаете отказаться от выгодного предложения… практически просто так? Вы серьезно? Я был более высокого мнения о вашей организации.       — Мы можем предложить больше. Нам нужно просто получить доступ к этому человеку. И не вызвать много шума, никого не привлекать со стороны. Вы читали мелкий шрифт?       — В первую очередь. Я не заинтересован.       — У нас есть замечательная вакансия для таких, как вы. Тем более, раз вы уже в курсе происходящего…       — Я повторяю — мне это не интересно. Для меня ваш вариант не имеет никакой ценности.       Оба пришельца уставились друг на друга, словно это была игра в гляделки. Клэйтон ощущал, как медленной волной в нем просыпается раздражение. Кажется, Брус получил ответ, почему бы ему не убраться? И действительно перестать тратить время их обоих.       — Хорошо, — наконец сказал «человек» в костюме. — Мы были готовы и к такому варианту. Все остается в силе кроме одной детали. Мы предоставим анестезиолога от себя. Это, как раз, вписывается в поручение Центра.       — Благодарю, у меня есть прекрасный врач этой специальности и я не нуждаюсь в ваших услугах.       — Это не предложение, мистер Браун.       Брус сгреб бумаги и положил их назад в дипломат. Звонко щелкнул замок, зашуршала ткань черного костюма. Пришелец поднялся, улыбка пропала с его лица, оставив нечто больше походившее на усмешку.       Клэйтон едва сдержался, чтобы не зашипеть. Ему точно был не нужен контроль во время операции. И он совсем не хотел и малейшего сотрудничества с теми, кто, мягко говоря, не чист на руку. Вряд ли такое отразится на его репутации, но несколько часов в компании одного из этих чудаков… Нет, доктор точно не хотел, чтобы все было так. В то же время понимая, что с этой ситуацией вряд ли можно что-то сделать.       — Я надеюсь, — почти прошипел врач, — что вы не захотите «замести следы» таким образом, чтобы я оказался виноват в смерти пациента? В случае если вам, в конце операции, может понадобится тело.       — Этот образец нам не нужен, — спокойно признался Брус. — Заказ на него предполагает исключительно получение чипа с информацией. Там осталось кое-что важное, повторные опыты приведут к слишком большим временным затратам. К тому же, этот образец носил в себе устройство достаточно долго. Это тоже интересно. Хоть и не совсем запланировано.       — Как ваш чип влияет на его жизнедеятельность сейчас? Это связано с жизнеспособностью организма?       Брус смотрел сверху вниз на своего собеседника, чуть наклонив голову. Он уже был готов уйти и не ожидал, что ему будут задавать вопросы.       — Некоторые не переживают его извлечения. Мы точно не знаем, с чем это связано.       Такая информация обескуражила Клэйтона. Он отставил от себя остывший напиток и сложил руки замком.       — Почему меня не предупредили об этом?       Брус развернулся и кинул последние слова через плечо, готовясь уйти:       — Вас никто не станет винить, если образец умрет, не надо волноваться. Нам сообщат время, когда все будет готово. До встречи на операции, доктор.       Прошли долгие пару дней, как Смит находился в месте, в котором бы предпочел оказаться в самую последнюю очередь. По просьбе ему была предоставлена электронная книга, но Том никак не мог сосредоточиться на содержании. По ТВ крутили однообразные старые сериалы, которые «заключенный» уже давно смотрел. Молодой человек не был из тех, кто любит что-то пересматривать заново.       Клэйтон приходил совсем на короткий промежуток времени несколько раз за день, спрашивал о питании и самочувствии. Зачем-то заставил его сделать повторный снимок «богатого внутреннего мира» и велел пить странную жидкость, от которой страшно хотелось есть и спать. В рацион далеко не добровольного пациента входили еще и таблетки. Первое время Том не хотел пичкать свой организм ими, хотя Браун и объяснил подробно, зачем нужна каждая из пилюль. Но посчитал, что лучше уж такие лекарства, которые просто запиваешь водой. Инопланетный доктор сделал весьма заметный акцент, в последнем из своих появлений, что они легко заменяются тем, что Тому точно никак не понравится.       Большую часть дня Смит проводил во снах. Благодаря препаратам они больше не были такими темными и тягучими, хоть и оставляли после себя далеко не сладкое послевкусие. Молодой человек часто отказывал себе во сне ради работы и игр и сейчас пытался убедить себя, что появилась возможность отоспаться как следует.       Это был единственный плюс его весьма затруднительного положения. Смит начал подозревать, что «здесь что-то не так». Точнее сказать, он был почти уверен, что над его головой нависла нешуточная опасность.       На эту мысль его натолкнуло то, что Клэйтон больше не выглядел таким беспечным профессионалом, у которого все под контролем. Даже под выработанной годами работы человеческой маской читалось нечто странное. Не то беспокойство, не то легкое недоумение. Тому было сложно уложить некоторые отмеченные детали в какую-то определенную категорию переживаний. Это — тоже не добавляло радужного настроя. Поэтому, решившись пропустить один из приемов таблеток, которые делали Тома особенно сонным, тот решил действовать и выяснить всю информацию наверняка.       Раздумья по поводу плана не заняли очень много времени. В конце концов, жизнь хорошо научила парня выживать.       Наблюдая за тем, как круговорот воды в раковине уносит его относительно спокойное, и от того лишенное остроты мышления состояние, Том решился на то, что следовало сделать еще давно. Прозрачная жидкость с жадностью приняла в свои чертоги пару белых, круглых таблеток. Оставалось только делать вид, что Том действительно принял их.       Он думал, что совершенно зря остался в этом городе. Мечте придется подождать, а ему снова бежать и прятаться. Смит планировал после выхода из больницы просто сесть на первый попавшийся автобус и ехать куда глаза глядят, даже не имея примерного плана. Аренда за квартиру внесена заранее, с этим не должно быть проблем, его не будут искать как нечестного жильца. А за вещами он попросит зайти (и позже переслать их) проверенного человека, имеющего копию ключей как раз на подобный случай. Как только парень устроится на новом месте. Деньги же он практически не обналичивал, пара-тройка карт справлялась с задачей «не хранить все яйца в одной корзине» и обеспечивала Смиту возможность сорваться с места в любое время.       Молодой человек достаточно сильно погрузился в раздумья, прокручивая в бесконечном цикле попавшие в руки разрядившиеся часы. Потому он особенно сильно вздрогнул, стоило двери щелкнуть, возвещая о возвращении инопланетного врача.       — О, ты не спишь, — окликнул его Браун, оставляя на столике что-то металлическое. — Это очень хорошо.       Браун заходил к нему уже третий раз за этот день и в сухом приветствии не было необходимости.       «Интересно, что ему понадобилось на этот раз? Хотя нет. Мне даже не любопытно...»       К этому моменту терпение Тома походило на ниточку, связывающую тоненьким волоском расходящиеся в стороны половинки каната. Он устал от того, что от вопросов увиливают. Но из-за действия лекарств, которые ему давали, было слишком просто сбить с толку и отвлечь внимание. Сейчас Том хотел знать точно, зачем его держат здесь.       — Вы уже закончили свои проверки? Со мной все в порядке? Я могу уйти?       Клэйтон покачал головой и поправил очки, погрузившись в собственные мысли. Целый день пришелец раздумывал, как бы поаккуратнее подойти к теме грядущей операции и каждый раз приходил к выводу, что новость при любом раскладе напугает его подопечного слишком сильно. У ксеноса был план на этот счет, который доктор бы точно не решился провернуть, если бы не столь секретная миссия.       Пока все аргументы складывались таким образом, что сообщить Смиту о хирургическом вмешательстве следует тогда, когда все уже будет позади. Парня это вряд ли обрадует, но какая разница, если это побережет нервы им обоим.       «...если все пройдет хорошо, — подумал Браун. — Но не сообщать же и без того напуганному человеку, как оно может обернуться. В этом нет никакого смысла».       — Мне понадобится еще максимум пара дней, чтобы убедиться во всем точно… — начал доктор, но его перебили.       — Я уже слышал это. Мне будет легче, если узнаю, к чему все эти исследования. В чем именно вы хотите убедиться?       Том прикрыл глаза и говорил медленно, словно его тормозило действие препарата, отправленного в раковину. Изобразить подавленное состояние не составляло большой сложности.       — В том, что после того, как я отпущу тебя домой, за тобой не будет никакой слежки. В том, что мы окончательно решим твою проблему…       — Я не понимаю, как сбор анализов может на это повлиять.       Худшие предположения по этому поводу Том не решился даже озвучить. Боясь, что они окажутся верными.       Доктор оставил все принесенные вещи, включая рабочий планшет, в котором что-то писал секундой ранее, на столике. Затем сложил руки замком и явно собирался что-то сказать. Кто-то приоткрыл дверь, не входя внутрь, и окликнул Брауна. Тот мигом поднялся и наполовину вышел. Смит успел разглядеть, что это был один из работников больницы.       Обрывки вопросов, которые тот задавал, наводили на мысль, что ксеносу срочно нужно какое-то помещение и его не могут предоставить в ближайшее время, только на несколько часов позже оговоренного. Клэйтон искоса взглянул на поднимающегося Тома, который направился в сторону уборной, и продолжил тихо говорить, почти полностью выйдя за дверь.       «Так будет даже проще. Намного проще, — подумал Том, коснувшись пальцем планшета и не давая экрану потухнуть. С этого ракурса Браун не видел, чем Смит занимается. — Ну что же. Я не уверен, что хочу знать, но…»       Данные о физическом состоянии Том пролистал вниз. На них не было времени. Мелькнули анализ крови, список хронических болезней (в который входила легкая форма гастрита), рост, вес и прочие составляющие человеческого тела. Фотография парня, список препаратов, которые он принимал на данный момент времени. Рядом с планшетом располагался небольшой лоток, укрытый салфеткой. Но по очертаниям лежащего на нем предмета можно было догадаться, что на нем находится. И для кого это предназначено.       Том почувствовал самое настоящее отчаянье, когда добрался до последней строчки. В коридоре Браун прощался с коллегой. У Смита мгновенно закружилась голова, он хотел разбить чертово устройство с информацией, едва сдержав столь глупое желание. Словно железка имела отношение к тому, что его ждало впереди.       В порыве глупого отчаянья, Том зашел в ванную комнату и закрыл дверь изнутри. Благодаря Бога, в которого не очень-то и верил, что даже в одноместной палате предусмотрен электронный замок в прилегающих помещениях.       Судя по шагам за дверью, Браун вернулся. И наверняка сразу понял, что произошло за его короткое отсутствие.       Ксенос вздохнул, глядя на захлопнувшуюся перед ним дверь и упер руки в бока.       Этот жест Том, конечно, не видел. Зато слышал звук, походивший на громкое шипение, который издал инопланетный врач. Наверное, это должно было обозначать что-то вроде глубокого вздоха.       — Я смотрю, тебя совсем не учили не брать чужие вещи, — Браун добавил вполголоса. — И ты только что очень усложнил задачу для нас обоих.       В то время врач никак не мог видеть, как Том облокотился руками на край раковины и очень жалел, что не может повторить судьбу препарата, ускользнув от нежелательной перспективы по трубе.       Смит очень злился. И, напополам с этим, его охватил жуткий страх. Он предполагал, что его держат здесь не просто так, но до последнего надеялся, что все не обернется таким образом. Перед глазами все еще стояли строчки, обозначавшие, что операция назначена на завтра.       Парень не успел ознакомиться с подробностями, Клэйтон уже вернулся в его палату, но и этого было достаточно. Сама вероятность снова оказаться на операционном столе была настолько пугающей, что хватало с головой.       Инопланетный врач покрутил в руке ключ-пластину. Само собой, она давала доступ не только в палату. Дверь уборной-душевой могла поддаться без малейшего труда, но доктор хотел, чтобы его подопечный, во-первых, успокоился. Во-вторых — сам принял решение выйти.       По крайней мере Браун решил дать пациенту на это немного времени.       «Нельзя было давать привезти меня сюда, — думал Том, сильно сжав зубы и не давая себе выпустить отчаянье слезами. — Идиот, просто конченный идиот».       За дверью, судя по звукам, Клэйтон мерил палату ровными шагами, прохаживаясь по небольшому пространству туда-сюда.       — Давай-ка ты выйдешь и мы все спокойно обсудим, — голос Брауна казался тверже обычного, он наверняка тратил много сил на эти увещевания. — Как я и говорил, никто не собирается причинить тебе вред. Прекращай вести себя, как ребенок.       Но Том чувствовал себя именно перепуганным, глупым ребенком и никуда не мог деться от ассоциации.       Как тогда, очень давно. В его восприятии мира почти не было никакой разницы.       Он прикрыл глаза и в темноте мгновенно возникла картина: белая комната, острые предметы и руки, больно вжимающие в холодный стол идеальной, прямоугольной формы. Несчастная жертва для науки, разложенная на ее алтаре. О таких людях даже не напишут в газетах. Никто не будет скучать или искать. Жизнь в обмен на значимые данные кажется весьма честной ценой, пока над твоим собственным телом не занесут острое лезвие.

* * *

      Феликс помнил, как переступил порог нового «дома». В глубине леса, в здании, которого не было на картах. А может быть, оно значилось как «база для овощей и фруктов» или нечто подобное. Неприметное, серое строение без обилия окон. Много холодного бетона и белого, стерильного цвета.       Абсолютная тишина. Если остановиться, то можно услышать как по вентиляции гуляет ветер, а сердце готово выпрыгнуть из груди.       Но эту тишину он узнает немного позже. В начале его провели в комнату, оснащенную стеклами со всех сторон. Велели раздеться догола, отобрали все и без того немногочисленные вещи и обдали струями едва теплой воды. Мальчишка был напуган, не знал как реагировать и подчинялся всем указам на автомате. К тому же все обращения к нему произносились твердым голосом, не подразумевающим возражений.       Затем была выдана светло-серая туника и новичка отвели в смотровую. Еще один высокий, тощий «человек». Тот не церемонился с Феликсом, обращая на слова и просьбы того не больше внимания, чем на фоновый шум местного радио.       Сопротивление было подавлено за долю секунды. Пока высокие «люди» о чем-то переговаривались на незнакомым мальчику языке, его усадили на невысокий стул и забрали прижатую к груди руку. Боль от иголки была обжигающей. Красная жидкость с неохотой наполняла пробирку, но никто не собирался идти на уступки.       После пережитого шока сильно звенело в ушах и кружилась голова. Следующая комната и снова осмотр, как будто вертели в руках пригодный для ужина кусок мяса. Снова попытка сопротивления, но на этот раз ее подавила жесткая оплеуха, от которой звон в ушах только усилился. На руку надели браслет с номером, сочетание цифр которых уже подросший юноша возненавидит всей душой.       Новоприбывшему зачитали правила поведения уже в третьей комнате. Сказали, что расписание будет висеть в общем зале и что ему надо следовать. Что за любую провинность последует наказание и с каждым разом оно будет ужесточаться. Что никакие капризы и просьбы здесь не в моде. И что если он будет вести себя хорошо, его отпустят через какое-то время.       Конечно, последнее было ложью. Еще одним рычагом воздействия, который использовали ксеносы. Веди себя хорошо — и ты отправишься в старый приют. Никто не обещает, что завтра или даже через полгода. Просто «когда-нибудь». Кто-то подсказал этим жестоким существам, что человек может вытерпеть многое, если дать тому немного надежды.       Но Феликс верил, какое-то время, что все будет именно так. Ребята, некоторые из них были ровесниками, некоторые старше или младше на пару лет, говорили, что никакой лжи в этом нет. Иногда им разрешали посидеть несколько часов в общей комнате. Тогда было очень много разговоров о том, что: «Ричи недавно отправили назад» или «Грейт сегодня забрали и сказали, что ее пребывание здесь окончено». Больше этих ребят никто не видел. Все радовались за них, ведь те, наверняка, вернулись в привычную жизнь.       Никто не мог сказать точно, догадывались ли дети, что их не отправляют назад. Успокаивали ли себя этими фантазиями?       Совсем скоро у Феликса появился настоящий друг. Лохматый, вечно улыбающийся, как полный придурок. Тот постоянно рассказывал смешные истории и подбадривал ребят, оказавшихся в этом неприятном месте. Все его приключения, конечно, были выдумкой. Но очарование этих речей сложно понять, если не знаком с вечно озорным мальчишкой. Ему бы писать книги или снимать свои глупые, но до одури смешные передачи. А может, выступать перед большой аудиторией и рассказывать шутки, которые приходят в голову. Было их очень и очень много. Феликсу безумно нравилось остроумие его нового приятеля, он с радостью разделял его инициативу. Вместе они разыгрывали настоящие спектакли и в эти моменты их короткое детство наполнял смех.       Друга Феликса звали Том.       Через месяц тренировки Феликса стали сложнее. Его заставляли выкладываться на полную, даже когда не было сил подняться. К бегу прибавились отжимания и прыжки в длину и за каждый результат, не превосходящий предыдущую неделю, следовал серьезный выговор. Затем надо было сильно сжимать штуковину, походящую на маленький руль автомобиля. После таких упражнений запястья тряслись от усталости, а пальцы плохо держали даже столовую ложку.       Еще через месяц план был выше, чем можно вообразить. Феликс не справлялся и его жестоко ругали за это. Слежкой и сбором результатов занимались, насколько мог судить юноша, обычные люди. С тощими, пугающими существами пленник сталкивался только в медицинских кабинетах. И поскорее желал забыть произошедшее, как страшный сон.       Одна из этих встреч стала роковой в понимании вещей и того места, где мальчик находился. Он помнил, как его долго вели по коридору в самое дальнее крыло. Как велели принять душ и проходить в соседнюю комнату. Ту наполняли фигуры в белом, а судя по оживлению вокруг еще пустого операционного стола не стоило сомневаться, для кого тот приготовлен.       В тот день Феликс заработал свое первое наказание. Он сопротивлялся изо всех сил, отбивался и даже ухитрился опрокинуть один из столиков. Инструменты со звоном разлетелись по белоснежной поверхности пола, а его швырнули на холодное, белое железо и с силой застегнули ремни. Кто-то подбирал раскиданные им предметы и что-то говорил на своем языке. Перепуганный мальчик понимал по интонации, что его не ждет ничего хорошего.       Следующие несколько часов он просил прощение. Умолял, плакал, снова умолял. Кусал губы до кровоподтеков, скулил и старался кричать не очень громко. Все что угодно, лишь бы ему перестали делать больно. Особенно с левой стороны, под ребрами.       Судя по ощущениям, туда помещали что-то очень маленькое и очень колючее.       Место воздействия жгло так, словно к коже приложили раскаленный прут. А когда кто-то из высоких существ сказал «готово!», от разреза и по всему телу пронеслась невероятная боль. Такой Феликс не знал никогда и никогда не узнает после. Словно его всего окатили ледяной водой, а потом пустили ток. Мир не мог вернуться на место, словно случился сильный удар по голове. В глазах двоилось еще несколько дней после операции.       Конечно, подопытного не посвятили в то, зачем это все нужно. И никто из сверстников не давал ответ. Лишь подтверждали, что с ними тоже делали нечто подобное через пару месяцев после прибытия. Один Том хмыкнул и сказал, что с ним такое произошло очень много лет назад. Так Феликс узнал, что его приятель находится здесь почти с самого рождения. И уже привык успокаивать, как умел, тех, кого сюда приводят, а затем уводят "домой".       Надежда вернуться в приют, ставший домом, померкла как задутая ветром свеча.

* * *

      Том вглядывался в собственное отражение в зеркале. Вид у него был измученный, как будто он не спал все это время, а таскал очень тяжелый груз. Это не было далеко от истины. Просто его ноша выражалась не в мешках камней или чем-то подобном.       «И вот, у меня снова нет выбора, — мрачно думал молодой человек. — Я убегаю — меня догоняют. И так всю жизнь. Если бы у меня было чуть больше решимости...»       Смит медленно сполз по противоположной от зеркала стене и выдохнул. Клэйтон притих, но его вынужденный пациент не сразу обратил на это внимание. Где-то на краю памяти беглеца смеялся мальчишка, который навечно останется именно таким в его воспоминаниях.       — Помнишь, я обещал тебе, — тихо обратился к самому себе Том, сдерживая слезы сожаления, — что обязательно проживу эту жизнь как за двоих. Ты уж прости. У меня это, ну... хреново выходит.       Дверь со скрипом отворилась и в душевую зашел Браун. У него кончилось терпение беседовать со стеной и не получать ответы. А его пациент, судя по всему, не горел желанием выходить сам.       Инопланетный доктор молча смотрел на сидящего на полу Тома сверху вниз. В полутьме мягкого освещения его глаза слегка светились ровным, желтым цветом. Врач держал руки в карманах и на его лице не было никаких эмоций.       Том поспешил отвести взгляд и уставился на пустую стену, словно на ней происходило нечто невероятно интересное.       — У тебя действительно будет операция, — ровным голосом произнес Клэйтон, не отводя взгляда от юноши. — К сожалению, без нее никак нельзя обойтись. В твоем теле находится чип, установленный много лет назад. Те... кто сделал с тобой ужасные вещи, хотят получить его назад. После этого можешь жить свободно. Никакого преследования. Все закончится.       Том опустил голову на сложенные на коленях руки, все еще не решаясь поднять взгляд.       — Если вы так говорите... Они выходили на контакт? Знают, где я нахожусь сейчас?       — Они вышли на связь со мной. Я обещал вернуть им механизм, а они — оставить тебя в покое.       Тому отчаянно хотелось поверить в эти слова. Что решение его самой большой проблемы так близко. Что все действительно может закончится так просто. Вернее сказать — относительно просто.       Но понимание действительности у таких, как Том, выглядит иначе, чем у человека, который не привык скрываться. Довериться кому-то, да еще и не человеку, одному из ксеносов, от которых тот и без того натерпелся, было... сложно.       — Я не верю в это, — вот и все, что мог сказать собеседник.       Юноша дернулся, потому что заметил движение возле себя и ему пришлось оторвать взгляд от стены. Клэйтон протягивал руку, вернув на лицо выражение специалиста, который все держит под контролем и может позволить себе немного веселья.       — Поверишь, когда выйдешь отсюда через пару дней. Вернешься на работу и продолжишь жить уже спокойной жизнью. Дел с тобой — меньше чем на час, быстро закончим. Не успеешь даже сосчитать до тысячи.