Шанс
12 апреля 2022 г., 23:57
Ощущение беспокойства, а затем и страха, пришли далеко не сразу. Тому до последнего казалось, что речь идет про кого угодно, но не про него. Обычно для отдельно взятой личности смерть — это то, что происходит с другими, время от времени. Но полноценно ощутить тот факт, что она стоит на пороге в белую комнату и подкидывает монетку с твоим личным процентом выживаемости, было сложно.
Очень сложно для обессиленного молодого человека, который понял, что безумно устал убегать. Только в этот раз это была настоящая усталость, под ней не было стержня, который позволяет сделать еще один шаг. Больше не было смысла бороться, от него лично уже ничего не зависело.
«Кто бы сомневался, что жизнь может подготовить для меня что-то другое, — рассеянно, как будто сознание блуждало где-то в тумане, думал Смит. — Так всегда. Кому-то дома, машины, отпуск в жаркие места Земли и счастье. Кому-то… Вот это».
Клэйтон, кажется, уже почти успел успокоиться. Томас отстраненно наблюдал, как тот сгребает со стола все подготовленные его несостоявшимся коллегой препараты и отправляет в утилизатор. Пришелец еще не до конца принял очеловеченный вид, как будто остановившись посередине изменения формы.
Доктор что-то ворчал себе под нос на незнакомом Томасу языке, но можно было догадаться о том, что слова не входят в категорию лестных выражений.
— А вы знали об этом? О такой вероятности? — поинтересовался Томас, на самом деле догадываясь, какой последует ответ.
Ксенос не обернулся, не расслышал или не обратил внимания. А может быть очень крепко о чем-то задумался, приводил голову в порядок, складывал разбросанные в голове мысли по отведенным им полкам.
Пока Смит раздумывал, стоит ли ему повторить вопрос, врач ответил:
— Знал.
Раздалось шуршание, за ним последовал звон стекла. Браун зарылся в один из ящиков широкого белого шкафа, явно что-то выискивая, сосредоточенно перебирал склянки с жидкостями, вчитываясь в названия. Затем отобрал несколько и перетащил те на пустой столик недалеко от холодного металла, где лежал Смит. Затем ввел на панели управления число, после активации из стены выдвинулась конструкция, на которой закрепляется капельница, и та подъехала к пациенту и остановилась недалеко от его левой руки.
Ответить Тому было решительно нечего. Он мог сколько угодно злиться про себя, но это было совершенно бессмысленно. И что с того, что пришелец знал, чем все может обернуться? Ему же не следовало подходить к парню, а тот отлично знал о своих реакциях, и говорить что-то вроде: «У тебя будет операция, кстати, ты можешь ее не пережить».
Томас крутил эту маленькую деталь в голове, рассматривал со всех сторон, искал той свободное и правильное пространство, как в головоломке. В конечном итоге придя к выводу, что на месте инопланетного медика мог поступить точно так же. По крайней мере, тому хватило духу признаться честно, не обманывать даже в этой прискорбной детали.
«А ведь он мог соврать. Сказать, что ничего не знает, выставить себя жертвой обстоятельств. Не брать на себя еще больше ответственности».
Браун довольно устало присел на стул недалеко от операционного стола. Он отрегулировал высоту, снял очки и начал полировать те краешком рубахи хирургического светло-голубого костюма.
— Думаю, ты и сам прекрасно понимаешь, почему не озвучил риски. Они, так или иначе, есть практически у каждого, с кем мне приходится работать, — Ксенос сделал небольшую паузу. — Хорошая новость: удалось выяснить, что они не безнадежно низкие.
Уголки губ Тома немного приподнялись вверх.
— Пытаетесь меня успокоить?
Клэйтон мельком подумал: «И себя тоже».
— Я запросил статистику через нашего непробиваемого засланца, это не самая секретная информация, так что они смогли ее предоставить.
— Но... он же сказал, что риск высокий?
— Выжить выше. Давай отталкиваться от этого.
Это была ложь, Том не смог о ней догадаться в своем состоянии, по крайней мере так думал врач. Лаборатория не зря называлась «секретной», они бы никогда не стали делиться даже толикой информации о своих действиях. Тем более с каким-то пришельцем, упорно лезущим не в свое дело.
Если смотреть на происходящее объективно, Клэйтон сделал совершенно все возможное для того, чтобы оказаться в данной ситуации, рискуя всем, что успел нажить, включая хорошую работу. Ведь ему предлагали отказаться, а врач видел с самого начала, что дело мутное, но его слишком привлекла возможность поскорее заполучить долгожданный отзыв, пометку от столь серьезных людей и нелюдей, которая поможет еще лучше устроиться в жизни.
А еще он делал свою работу, возможно, слишком хорошо. Ведь все началось с пустого окошка данных Тома Смита и подозрений, что тот нечист на руку.
«Быть законопослушным пришельцем весьма непросто, — кисло подумал Браун, заканчивая начищать очки. — Ну и денек, конечно, выдался…»
В любом случае, пусть его пациент верит в то, что все, скорее всего, закончится хорошо. Может быть, вера в худшее может сыграть ту самую роль «крошечной неточности», о которой так часто раздумывал инопланетный хирург в скверные дни. Это все сложные биохимические реакции мозга, до сих пор неизученного до конца, кто знает, как может сказаться на них простое обнадеживающее слово, даже если оно закреплено выдуманными фактами.
Том Смит молча смотрел в потолок, уже почти не ощущая гнетущего давления ремней. Его мысли были далеко отсюда, за пределами больничных стен. Что-то в «хорошей новости» его смущало, но он осознанно не стал задумываться над этим.
«Верь в лучшее, но готовься к худшему. Хорошая поговорка», — зачем-то подумал парень. После чего заговорил, сам не зная почему:
— Родители ничего не знают о моем прошлом. В газетах и Интернете много писали про разные обстоятельства, когда меня нашли после побега и отвели в город. Я сделал вид, что потерял память, уже в новом приюте, когда стал не нужен полиции. Но потом, когда только начал работать, заключил договор с юристами, обычная страховка: если со мной что-то произойдет, все деньги достанутся семье. А прощаться я все равно не хочу. Думаю, им это сделает только хуже. Еще решат, что я влез в криминал и поплатился за это.
После последних слов во рту молодого человека сделалось как-то сухо.
Да и сам разговор мало походил на спокойную беседу, свернув в угрюмое русло, доктору это не понравилось особенно сильно.
Том замолчал, чтобы набрать воздуха. Мышцы начинало ломить. Теперь парень прекрасно понимал, что его поступок вряд ли останется без последствий. В конечном счете это может оказаться неважным, а сейчас Том решил для себя, что не намерен распускать сопли. Он просто старался принять факт того, что все может закончиться совсем скоро.
«В конце концов так ли это плохо? — думал про себя Смит. — Я не приношу особой ценности человечеству. По крайней мере теперь. Да и не очень хочу, если подумать…»
— Пусть лучше все выглядит как несчастный случай, если я умру, — было озвучено парнем вслух.
Клэйтон слегка наклонил голову, его черты все больше становились человеческими и привычными. Усилием воли он отодвинул от себя случившееся, запер на замок еще не улегшееся до конца раздражение (не став высказывать пациенту, что он совершенно зря пытался совершить побег, но его мотив был понятен — страх) и несколько раз хлопнул рукой об руку, словно на ладонях скопилась пыль и те надо было срочно отряхнуть.
«Все будет хорошо, — решил Браун для себя. — Должно же, в конце концов, повезти и этому парню».
— Так-с, — его голос приобрел позитивную интонацию, как в день первой встречи, когда он пытался предстать перед перепуганным человеком специалистом, который все держит под контролем. — Давай-ка не вешать нос, или как у вас говорят. Дело, конечно, дрянь, но нам обоим предстоит как следует поработать.
Клэйтон поднялся, а Том слишком быстро вспомнил, где находится, не на свое счастье. Он то и дело выпадал из реальности и очень жалел, что этот эффект не длится достаточно долго.
— Я пойду обработаю руки еще раз, а твоя задача больше не сбегать. У нас охренительно высокий шанс, что все закончится хорошо, так давай им воспользуемся!
Клэйтон не только помыл руки, но и сменил хирургическую форму. Та показала всю слабину не самой качественной ткани (больница всегда найдет, на чем сэкономить денег) и пошла по швам на некоторых участках спины, где в порыве плохо контролируемого гнева явили себя миру острые защитные шипы ксеноса.
Перед тем, как покинуть комнату для подготовки к операции, врач посмотрел на себя в зеркало, убедившись, что ему точно удалось вернуть маскировку. Это была незначительная деталь, но правила поведения были четкими: если есть возможность выглядеть подобающим протоколу образом, то надо придерживаться устава. Небольшая дисциплинарная мера, которая хорошо помогала держать себя в руках и не забываться, где находишься и с кем работаешь. Даже если твое происхождение с потрохами выдавал акцент ярко-желтых глаз, потому как все остальное скрылось за медицинской маской.
К счастью, когда Браун вернулся, Том продолжал лежать неподвижно. Вид у того был крайне отрешенный, даже не задумчивый, просто бесконечно уставший от всех сваливающихся на голову бед. Парень даже не сильно отреагировал, когда с него стащили верхнюю часть одежды, хотя коже было холодно и не комфортно.
Вызывать подмогу не было никакой нужды, инопланетный медик был вполне уверен в своих силах, да и впутывать в это дело человеческого приятеля теперь казалось очень глупой затеей. К счастью, Браун не видел большой сложности в том, чтобы использовать местный наркоз, сделать небольшой надрез и, ориентируясь по полученным снимкам как по карте, найти злополучное устройство. Судя по показаниям и полученным (весьма скупым на вкус Клэйтона) данным, чип представлял из себя нечто, разделенное на две части: одна из них отводилась под подобие кнопки, ее следовало зафиксировать зажимом и «отключить», как следует надавив точно в определенном месте. Насколько было понятно, именно этот процесс являлся самым опасным: когда устройство перестанет работать, а оно наверняка было сопряжено с нервной системой в том числе, тело отреагирует на это.
Насколько сильно и как именно — совершенно другой вопрос, получить ответ на который можно было исключительно на практике.
— Хорошо, — тихо сказал врач самому себе, а затем добавил, уже громче: — Компьютер, переход в голосовое управление. Доктор Клэйтон Браун, код пятьсот семнадцать, доступ к кабинету.
Томас услышал противный писк над ухом и отвлекся от своих грез, вздрогнув.
Помещение вокруг словно пришло в движение, было почти что живым существом, которое вместо рычания и фырканья издавало звуки движения металла.
На всякий случай, чтобы не нервировать себя лишний раз, парень переместил голову в противоположную сторону от той, где очередной механизм вылезший из стены заботливо подставил пару перчаток для рук врача, отреагировав на очередной код.
Щелчок резины, затем еще один. Для Тома это был до одури знакомый звук, означавший что время от шума до боли неумолимо сокращается. Он, конечно, не ошибся: следующим шагом было прикосновение к его левой руке, безвольно валявшейся возле туловища, которую подтащили поближе к краю стола, натягивали жгут и обильно поливали сгиб локтя дурно пахнущей жидкостью. Он хорошо чувствовал, как холодные пальцы нащупали вену, слегка надавили на ту и незамедлительно ввели иглу. Это было неприятно, но стало немного легче, когда жгут расстегнули и лекарство, что бы это ни было, поспешило начать смешиваться с кровью.
— Очень хорошо, — похвалил не то себя, не то пациента ксенос. — Томас, тебе будет легче, если я буду комментировать свои действия? Или ты из тех, кто предпочитает не знать определенных тонкостей?
Голова начала плыть, мысли становились более спутанными. Смит и сам не знал, от чего ему будет легче, учитывая, какими темными были волны то надвигающихся, то сходящих на нет мыслей.
Болтовня доктора раздражала парня, по крайней мере так он думал до этого момента, тот слишком любил чесать языком. Но именно сейчас он предпочитал скорее это, нежели то и дело всплывающее в мозгу слово из шести букв, начинающееся на «с».
— Лучше рассказывайте. Мне кажется, я начинаю отключаться, не хочу этого.
— Ты не отключаешься, — Клэйтон обошел стол, взял с него ранее подготовленные препараты в стекляшках, извлек из верхнего ящика столика шприц и стал тот распаковывать. — Мысли немного путаются, это нормально, так и должно быть. Через пару-тройку часов все начнет возвращаться на свои места. А сейчас мы сделаем так, чтобы ты чувствовал себя еще спокойнее.
Шприц в руках пришельца стал наполнятся, сначала препаратом из одной баночки, потом из другой. Врач внимательно следил, сколько кубиков берет каждого из медикаментов, а когда с делом было покончено, то вернулся к капельнице. Том едва заметно выдохнул, даже немного порадовавшись, что хотя бы эта иголка не предназначена для него.
Клэйтон впрыснул содержимое инструмента в пакет капельницы, жидкость в нем мгновенно приобрела мутный, желтоватый оттенок. Затем снова вернулся к столику, достал еще один шуршащий пакет с ненавистным прибором, острым на конце, и начал мешать что-то еще, используя другие баночки с препаратами. В это время Том чувствовал, как его сердцебиение становится ровным, мысли словно стали плавными, более мягкими, не имели такие острые углы, как до этого.
Какая-то беззаботная, щекочущая глупая радость, словно мир стал чуточку красочнее. Правда, глазу в этих стенах не было возможности зацепиться за внушающие доверия объекты, зато тех, которые все еще вызывали накрытое банкой беспокойство, было в достатке.
В области груди Тома нацепили небольшие датчики, мониторы почти сразу выдали информацию о стабильном состоянии пациента.
— Теперь мы приступим к обезболиванию определенных участков тела, — Браун обрабатывал перчатки, подставив их под нечто вроде сушилки для рук. — Но я предупреждаю сразу, что не чувствовать ты будешь только боль. Прикосновения придется потерпеть, так что готовься.
«Легко говорить: готовься, — Том бы точно начал высказывать недовольство, не помести врач его сознание в плюшевое облако. — Как можно быть готовым к тому, что в тебе сейчас начнут копаться?»
Ремни не мешали Клэйтону выполнять необходимое: один из них был наброшен чуть ниже установленных датчиков, другой чуть ниже бедер. Между этими участками пришелец щедро прошелся по левой стороне чем-то вроде салфетки, от которой почти невыносимо несло спиртом, а затем обработал участок, с которым придется работать более тщательно, другой.
Пока Том морщился от мерзких паров, в момент выбивших из него способность воспринимать другие запахи, Клэйтон нажал одну из кнопок в изголовье хирургического стола и по бокам от плеч Смита выехало две небольшие колонки. Между ними возникло нечто вроде перегородки, светло серого цвета, которая хорошо скрывала от взгляда собственное распластавшееся тело и оставляла работу для фантазии: дорисовывать страшные вещи, которые происходят за ней.
— Эм...— неосознанно выдавил из себя молодой человек, когда понял, что не может заглянуть за препятствие. — Это точно необходимо?
Клэйтон уже успел дойти до противоположной части кабинета, так что на долю Тома оставалось только слушать, как врач, судя по металлическому звону, складывает на железный поднос необходимые инструменты. От этого звука, несмотря на действие препарата, начинало сводить живот. В одно мгновение стало очень холодно, хотелось требовать, чтобы немедленно принесли одеяло, накрыли им и оставили в покое.
— Совершенно необходимо, — отозвался доктор. — Особенно в твоем случае. Не думаю, что ты очень хочешь наблюдать за тем, что я буду делать.
На проверку Том попробовал пошевелить плечом или поднять ту руку, в которую не была вставлена игла. Получалось скверно, но при желании он мог постараться дотянуться до перегородки.
Видимо, ксенос это заметил, потому что немедленно вернулся к столу и совершенно безжалостно, не обращая внимание на протесты пациента, зафиксировал оба его запястья на всякий случай.
— Давай без глупостей, хорошо? — голос прозвучал строго, таким тоном говорят, когда точно не потерпят никаких возражений. — Мне хватило твоего побега с головой. Им и ограничимся.
Тому стало как-то совсем не по себе, при условии, что «к себе» он не возвращался последнюю тройку дней. С его стороны было неописуемо глупо пытаться убежать, он понимал это сейчас, ведь можно было решить ситуацию иначе. Если переиграть ту заново, что, конечно, невозможно.
— Угум... — эта глупая полуфраза вырвалась быстрее, чем Том успел «схватить» ее и не дать быть произнесенной.
— Вот и славно. Сейчас придется немного потерпеть: я сделаю несколько уколов вокруг рабочей области, это немного неприятно.
Слова с делом у пришельца расходились редко, так что молодой человек практически сразу после них почувствовал жалящую боль. Его кожу, недалеко от шрама под ребрами, слегка натягивали, затем вводили мерзкую иглу и стоило острой боли закончится, как она тут же начиналась в месте неподалеку. Смит сдавлено зашипел, он насчитал уже четыре укуса иглы и ждал следующего, но его не последовало.
У себя в голове Томас думал о том, что, если бы не странный коктейль, который подавала капельница, он бы уже начал сходить с ума от того факта, что не видит, что творят с его телом и каким будет следующий шаг.
Шприц был отложен в сторону, а Клэйтон снова отдал приказ машине, обрабатывал руки антисептиком и надевал новые перчатки. Они отличались от предыдущих своим размером: эти явно были длиннее и их край доходил почти до середины предплечья. Том понял, что все начинается. То, чего он так боялся и от чего убегал. Но он не мог испугаться по-настоящему: притупленные мысли словно не могли собраться в кучу, чтобы породить настоящий ужас, хотя пытались это сделать изо всех сил. Как будто тело отчаянно хотело, но не могло почувствовать эту эмоцию.
— Только скажите, когда будете начинать, — как-то совсем жалобно, не похоже на себя попросил Смит. — Пожалуйста.
— А ты и такие слова знаешь, — Клэйтон вряд ли хотел задеть его, скорее всего сам сильно нервничал и дал волю языку больше обычного. — Хорошо. Мы начинаем.
Ксенос полностью сосредоточился на своей работе, молодой человек прекрасно видел, как пришелец склонился над ним, как сузились зрачок и желтая радужка (делая зрение хирурга более острым), как тот взял со столика один из инструментов, судя по движению рук, и как тот, наверняка, уже приблизился к его телу.
Смиту захотелось завыть. Или закричать, как перепуганная нежная дамочка. Он не сделал этого лишь потому, что усилием воли держал челюсть сомкнутой, да так, что она начала ныть, хотелось просить и умолять остановиться, как когда-то уже было, начать протестующе дергать ногами или отключиться на худой конец. Нижние конечности были надежно скованы, кто бы сомневался в этом, Том уже рисовал в голове, как обезболивающее не подействовало и сейчас он ощутит почти нестерпимую, разрывающую изнутри боль.
Кожу с левой стороны под ребрами осторожно натянули пальцы. Затем, как ощущал это молодой человек, по ней как будто начертили ручкой небольшую полоску. Это не причиняло боли, но оставляло весьма дискомфортное ощущение, Смит понимал, что неприятное давление осуществлено очень тонким лезвием. Совсем мерзко стало, когда пальцы слегка развели в стороны края раны, а вниз, прямо на стол, потекло нечто теплое.
Под бок в тот же миг не то положили, не то поставили нечто мягкое, чем бы оно ни было, что должно было выполнять функцию впитывания стекающей крови. Смит не боялся ее как таковой, но зрелище стекающей алой жидкости из тонкого, имеющего неприятную историю разреза точно сделало бы ему нехорошо.
Клэйтон еще до введения наркоза открыл снимок-местонахождение чипа на противоположной части перегородки (которая выполняла функцию монитора) и приблизил нужную область. Он верно рассчитал расстояние, рана была совсем небольшой, аккурат по оставленному давно шраму, крошечный механизм не был больше половины сантиметра, надежно спрятанный в мышечной ткани, чуть глубже и чуть правее места действий хирурга. Осталось только схватить нужное зажимом, совершенно ничего сложного, по крайней мере не сложнее, чем извлечь кусочек инородного тела, который каким-то образом ухитрился остаться в плоти, не воспалиться сразу и начать доставлять проблемы только со временем.
Доктор сильно нервничал, ощущая, как помимо его воли проявляются щупальца и их кончики нервно ходят из стороны в сторону. В то время как руки не теряли своей твердости — он уверенно поднес к разрезу зажим, погрузил тот в рану (под нервное шипение и невнятные фразы пациента) и почти сразу нашел то, что нужно. Крошечная проблема для них обоих, вокруг которой завертелась вся эта история.
— Проще простого, — сказал врач еле слышно. — Это даже нельзя назвать операцией, справится даже полный дилетант.
Осталось только надавить. Маленькое действие, но на несколько секунд Клэйтон прикусил кончик языка. Еще никогда жизнь не ставила его в один ряд с саперами, а именно им, а не врачом, он чувствовал себя в данную секунду.
Том тот час же понял, почему возникла заминка.
«Не хочу умирать с воткнутой в меня железкой. Не хочу так!»
Эти слова чуть не вырвались из него, он чувствовал, что надо что-то сказать, может быть даже бросить какую-нибудь остроумную фразу, ведь она может оказаться последней.
В отличие от Тома, доктор Браун не мешкал так долго. В нем включился холодный профессионал, который точно отдавал отчет: надо завершить начатое до конца. Сейчас. Пальцы пришельца сдавили инструмент, а в голове раздался щелчок, одно-единственное мгновение отделяющие «тогда» от «потом».
Том издал душераздирающий вопль, его тело изогнулось помимо воли, датчики передали небезопасные для жизни данные на мониторы. Клэйтону пришлось применить нечеловеческую физическую силу для того, чтобы надавить на грудь пациента и заставить одуревшее от боли тело задержаться в приемлемом положении еще на пару секунд, пока тот извлекал чип. Ремни держали достаточно крепко, но этого было недостаточно.
Кровь хлынула из раны из-за напряжения мышц, хотя тело и успокоилось, очень быстро обмякнув на столе, но это не представляло большой угрозы для жизни, по сравнению с выходками сердца. Браун молниеносно метнулся к столу, где должен был находиться его коллега, чтобы достать дефибриллятор. Судя по показаниям, орган сходил с ума от безумного ритма, этому стоило положить конец. В голове крутилась комбинация, которую нужно было незамедлительно озвучить в случае остановки качающего кровь органа, чтобы механизм выдал «красный ящик», в котором находился адреналин.
Клэйтон уже подносил реанимационное устройство к ключице и подмышечной линии тела Смита, как тот широко распахнул красные от перенапряжения глаза и начал хватать ртом воздух.
Приборы сменили показания, приближая те к относительной норме.
Браун думал, что его ноги в этот момент подкосятся, но остался стоять на них только благодаря чуду.
***
Прошло несколько часов с того момента, как Тома вернули в палату. Он не помнил практически ничего после того, как ощутил струящуюся по левому боку кровь и неприятного осознания, что в рану проникли металлическим инструментом. Смит припоминал, что после этого было очень больно, но память озвучивала это как факт — когда нестерпимое ощущение доходит до определенной точки, мозг отказывается вспоминать всю полноту картины. Но даже это отходило на второй план: тело ныло от перенапряжения мышц с силой, которую может ощутить на себе неприспособленный к спорту человек, решивший участвовать в соревновании по прохождению полосы препятствий. Смиту была отлично известна боль, которую можно ощутить после хорошей тренировки, но он думал, что оставил это занятие в другой жизни. В данном же случае по телу гуляли «волны», то и дело прерываясь судорогами то в одной, то в другой конечности. Конечно, его не оставили один на один с возникшей (говоря откровенно по его вине) проблемой. К сгибу локтя тянулась очередная «ниточка» капельницы, пакет в которой меняли, стоило закончиться предыдущему. Судя по всему, именно по этой причине Томас не испытывал никаких эмоций по поводу произошедшего и даже происходящего в данную минуту. Разум не блуждал от края до края сознания, как заставка с логотипом на «доисторических» компьютерах, он застыл неподвижно и никакие случайные переживания не могли сдвинуть мыслительный процесс с этой точки. Глаза болели, поэтому их тоже приходилось держать закрытыми, внутренне балансируя на границе сна и реальности. На месте недавнего разреза покоилась белая полоска стерильной ткани, закрепленная с двух сторон чем-то похожим на белый скотч. Рана нисколько не беспокоила, напротив, Тому казалось, что данный участок на его теле единственный не испытывающий тянуще-дергающих ощущений. Чей-то голос уверял настрадавшегося, куда больше в моральном чем в физическом плане за эти дни, человека, что нужно поспать. Том понимал значение фраз, но интонацию голоса так и не смог уловить. Парень не хотел проваливаться в сон. Ему было спокойно как, наверное, никогда в жизни. Смит боялся, что если он оборвет этот момент и позволит мозгу отключиться окончательно, то больше никогда не испытает ничего подобного за целую жизнь. Клэйтон Браун получил новое уведомление, сообщившее о себе при помощи наручных часов. Ксенос распластался по креслу в своем временном кабинете, лениво раскидав щупальца по всем удобным поверхностям, до которых смог дотянуться. Врач чувствовал себя выжатым, как едва влажная при уборке дома тряпка, при том, что непосредственно операция (если действие вообще можно было назвать этим словом), не заняла больше десяти минут. Желудки сводило от голода, но инопланетный медик не мог найти в себе силы, чтобы подняться, спуститься в ординаторскую и начать поиски съестного для своего вида. За приоткрытым окном барабанил дождь. Было слышно, как антигравитационные машины проезжают по отведенным для них трассам и как переговариваются работники больницы этажом ниже. Судя по всему, кто-то тоже почувствовал приступ духоты и решил проветрить помещение. До Клэйтона долетали обрывки фраз и комки звуков, значение которых нельзя было определить, еще негромкие смешки какой-то девушки. Почти что напротив окна, ближе к соседнему зданию, пестрил всеми возможными красками рекламный баннер, надпись на котором звала всех желающих посетить только что открывшийся бар с редкими видами выпивки со всего мира. Доктор лениво размышлял, насколько уместным было располагать подобное напротив окон больницы. Существовала большая вероятность, что владелец заведения может однажды получить письмо с требованием убрать почти что провокационный материал в самое ближайшее время или получить выписку с суммой штрафа, которая обязательно придет снова в увеличенном объеме через какое-то время. Минуло не меньше пятнадцати минут, прежде чем Браун решил открыть голографическое окно, надавив на определенную кнопку часов, и вчитаться в представший перед глазами текст. Письмо было от Центра, организация благодарила за хорошо выполненную работу и обещала выслать рекомендательное письмо в течение недели. Ниже была обозначена определенная сумма кредитов, которая уже была переведена на счет специалиста. И ни единого слова о том, что доктор буквально вытолкал своего временного ассистента взашей из операционной прямо перед началом важного дела. Клэйтон выдохнул, скрасив звук стрекотом. Кажется, теперь он мог расслабиться по-настоящему. Все, чего он опасался, осталось позади, а неожиданной надбавки хватит для того, чтобы провести отпуск на родной планете, билет на которую стоил чуть больше, чем врач обычной клиники мог легко позволить себе в обычное время. Ксенос не желал никаких гостей, ему было почти жизненно необходимо провести час-другой в одиночестве, желательно не отвлекаясь на неотложные дела. Но тот, кто переступил порог, сделал это без стука, совершенно нагло распахнув дверь. Браун точно знал, кто мог поступить подобным образом, поэтому позволил себе проявить наглость уже с собственной стороны: пришелец сидел лицом к окну, наблюдая за оставленными дождем дорожками, и в его планы не входило оборачиваться лицом к вошедшему. — Доктор Браун, — безэмоционально произнес голос. — Я пришел забрать чип. — Забирайте. Он в герметичной упаковке на краю стола, — бросил ксенос, рассчитывая, что высокий гость просто возьмет то, за чем пришел, и уберется в свое логово еще на добрую сотню лет. Звук тихих шагов сообщил, что тощий «человек» проследовал по указанному маршруту, а последующее тихое шуршание дополнило картину: существо спрятало желанную штуковину, возможно, во внутренний карман нелепого пиджака. Клэйтон ждал, когда его не случившийся напарник направится к выходу, но судя по нарастающей тишине, тот стоял и пялился на врача в ожидании… чего-то. Терпение Брауна никак нельзя было назвать бесконечным, особенно когда на тебя нагло пялятся и явно ждут действий. Не скрывая своего недовольства, ксенос развернулся на кресле и скрестил руки на груди. — Что еще вам нужно, мистер Брус? — Клэйтон слегка опустил голову набок, у него не было никаких мотивов (и никакого желания) скрывать свое отношение к собеседнику. — Вы не понимаете, что я не имею ни малейшего желания находиться в вашем обществе? Тощий очень медленно моргнул, оставаясь при этом совершенно неподвижным. Его руки висели вдоль туловища, а оно само выглядело неестественно напряженным, словно тряпичную куклу удерживали в определенном положении множеством нитей, берущих начало в плечах. Только сейчас Браун обратил внимание, что незваный гость держал в руке лист, на котором отчетливо виднелась распечатка. Объект перекочевал на стол, разместившись аккурат напротив недовольного получателя. — Меня попросили передать вам это. На случай, если захотите работать в нашей организации. Мы предоставляем своим сотрудникам… Брус не успел закончить, потому как инопланетный врач подобрал принесенное и, даже не окинув взглядом предложение, незамедлительно порвал письмо на несколько мелких кусочков. — Мне очень жаль, — прокомментировал увиденное тощий «человек». — В таком случае, я могу закончить свою работу здесь. Костюм и его обладатель мгновенно растворились в пространстве, приняв очертание облака, состоящего из черно-серой "пыли". Клэйтон не успел произнести и половину фразы, прежде чем бесформенное создание приблизилось к нему и погрузило мир пришельца в непроглядную тьму.
