Мой личный телохранитель

Ацуму неловко убрал руку в страхе, что Сакуса проснулся. После длинного и крепкого сна руки чесались заняться делом. Например, порисовать. Парень встал с кровати и тихим шагом пошёл в ванную. Дверь закрывал с максимальной осторожностью, потому что он не хотел разбудить Киёми. На вид тот был уставшим, поэтому лучше дать ему поспать чуть больше. Холодной водой Ацуму умыл лицо и посмотрелся в зеркало, разглядывая отёкшие щёки из-за вчерашней истерики. Торс был полностью голый, что удивило Мию. Он вроде не раздевался, но вроде — ключевое слово. События поздней ночи парень вообще не помнил. Только то, что он дорисовывал эскиз с Сакусой. Стоп… Эскиз! Ацуму подорвался с места и тут же, открыв дверь, притормозил шаг, вспоминая, что в комнате он не один. Очень медленно и плавно Мия пошёл к лестнице на чердак, каждый раз осматривая кресло со спящим телохранителем. Киёми склонил голову правее, слегка улыбаясь. Блондин усмехнулся своим мыслям и начал подниматься по ступенькам, обходя скрипучие участки. Как он и ожидал, чёрная дверь была нараспашку, что не очень радовало парня. Пройдя внутри весь знакомый лабиринт, Ацуму подошёл к столу. Посередине лежала проработанная зарисовка. Линии идеально прорисованы. По такому эскизу любому художнику было бы приятно работать. Если он заснул за столом, а на утро оказался в кровати, значит кто-то принёс его туда. Мия без сомнений был уверен, что никто, как Сакуса, его больше не поднимет и не отнесёт вниз, к тому же он остался ночевать в комнате Ацуму. Тут парень задался вопросом: «Увидел ли он этот рисунок? И заметил, что тут нарисован он же?». Блондин искренне надеялся, что всё-таки нет. Почему? Всё просто, Мия боялся показать свою незаконченную работу, да и в любом случае он её наверное никогда не покажет. Держа эскиз в руках и рассматривая лицо телохранителя, Ацуму опомнился, что обещал ещё вчера прислать дополнительное задание куратору. Взяв длинный железный ключ со стола, он пошёл прочь. Дверь чердака была снова намертво заперта. Бесшумно парень лёг на кровать, ища что-то в телефоне. Всего через пару минут все проблемы Мии решены, а нет, осталась одна. «Что? Уже шестнадцатое?» — потрясённо думал он. Ему срочно надо было поговорить с отцом. Ацуму вышел из комнаты и рванул в кабинет главы семьи, в надежде застать его там. На часах почти полдень, но несмотря на всё невезение в последнее время, парня встретил папа на лестнице, случайно столкнувшись. — О, Ацуму, — его рука нежно провела по макушке сына. — Как ты себя чувствуешь? — Завтра семнадцатое. — Правда, — Мия-сан посмотрел на экран телефона, который достал из кармана. — Смотри-ка, а каникулы летят быстро. — Ты не понял, — блондин был серьёзен, как никогда. — Завтра семнадцатое августа. — А-а-а, — осознавая всю суть протянул мужчина. — Я понял про что ты, но есть небольшая проблема. — В этот день не должно быть никаких проблем. — Ацуму, в этот раз не получится, — с сожалением объяснял отец. — Почему? — Я не могу тебя выпустить за территорию дома из-за вчерашнего. — В смысле? Папа, я не могу пропустить завтра! — Съездишь после того, как мы разберемся со всем. — Нет! — Ацуму начал волнительно повышать голос. — Мне надо завтра, а не потом, ты же знаешь, как для меня это важно. — Сынок, пойми, это не безопасно, лучше, если ты будешь дома под охраной. — Охренеть! Спасибо! Единственный раз я реально не могу пропустить важную дату и событие, но нет, у нас же есть что-то поважнее! — Ацуму, успокойся пожалуйста. Вчера ты чуть не погиб. Надо отдать должное Сакусе за спасение. Давай не будем ругаться, просто потерпи несколько дней. — Пап, мне не нужно несколько дней, мне нужно завтра, — глаза начали наполняться слезами. — Я запрещаю тебе выходить. — Ясно, — бросил блондин и поспешно убежал к лестнице на третий этаж. Мия продолжал стоять, извиняющим взглядом провожая спину сына. Он бы разрешил всё в это число, но не в этой ситуации. Тут уже вопрос о жизни сына, а не о многолетних традициях. Парень резко открыл дверь и зашёл в свою комнату. На кресле уже никого не было. Это к лучшему. Ацуму закрылся на ключ и медленно скатился по стене вниз. Он пытался подавить свои чувства, чтобы не заплакать. И это у него выходило плохо. То, что запретил отец, очень сильно ранило Мию. Последняя фраза мужчины перечеркнула всё, чем он так дорожил. Зажав рот рукой, он слабо проскулил, сдерживая крик. Слёзы лились из покрасневших глаз. Он зажмурился, чтобы они не жгли. Больно, Ацуме было очень больно. Чем больше он об этом думал, тем сильнее хуже ему становилось. Если бы он отказался от игры, ничего бы этого не произошло. Сжав ладонь в кулак, парень ударил пол. Облизывая солёные от слёз губы, он медленно встал, чтобы подойти к кровати. В двери послышался лёгкий стук и голос Сакусы: «Мия, могу зайти?». Ацуму сглотнул слюну, настраивая свой голос на обычный тембр. — Не беспокой меня целый день, пожалуйста, — как бы парень не старался, дрожь в словах всё равно была слышна. — Что-то случилось? — спросил телохранитель. — Нет. — тихо ответил он, а затем снова повторил. — Нет, ничего не случилось. Даже за деревом послышался тяжёлый вздох мужчины, но он решил не доставать Ацуму лишними вопросами. Вместо этого Киёми чётко сказал: — Ладно. Послышались удаляющиеся шаги. Ещё одна маленькая капля покатилась по щеке. Говорят, если парень плачет — значит он слабый. Ацуму слабый? Он не слабый, он глупый, он просто глупый. Он винит себя во всех проблемах своих близких. Он считает, что из-за него происходит неисправимое. Почему? Даже сам Ацуму не знает ответ. Сейчас он настолько подавлен и разбит, что ничего не хочет. Но если он останется наедине со своими мыслями, то окончательно заверит себе, что такая жизнь никому не нужна. В таких ситуациях парень рисует. Всю свою энергию и переживание оставляет на холсте. Мия забивает на окружающие его проблемы и творит. И этот раз не исключение. Забравшись на чердак, он принялся работать. Скажите, что плохого в том, что он сейчас сел рисовать? А в том, что теперь он не остановится. Ацуму писал картину, периодически меняя позу. Из своей мастерской он выходил редко, и то ради того, чтобы сходить в туалет. Блондин не спал, не спал всю ночь, чертя четкое построение на небольшом холсте. Сколько бы Киёми не стучался к нему, сколько бы не ждал под дверью, в ответ была лишь тишина. И так прошло три дня. Все три дня Ацуму не спал, не ел, не выходил из комнаты. Процесс его затянул с головой, что он потерял счет во времени. Все 72 часа над столом горела лампа, он её включил один раз и больше не прикоснулся. Отец Мии молчал на все вопросы телохранителя. Он не мог ничего сказать. Мужчина просто попросил не трогать Ацуму в течении времени. Каждые полчаса Сакуса стоял около двери прислушиваясь. Всё та же тишина. Каждая грёбаная секунда убивала Киёми. Нет, вам не показалось, ему и вправду не всё равно. Кажется, будто он ночует у этой чертовой двери. Ждать? Сколько ещё надо ждать? Пока Ацуму не умрет от переутомления или от голода? Так больше не могло продолжаться. В конце концов, телохранитель просто выбил дверь. В комнате Мии не было. Сакуса сузил глаза и посмотрел на лестницу, которая вела в настоящий ад. Почему ад? Да потому что только ад может приносить такие мучительные ожидания. Мужчине было абсолютно всё равно, насколько он груб, он всё убирал со своего пути. Каждая картина на чердаке с грохотом падали на пол, поднимая клубы пыли. Без разницы. Почти сотни холстов валялись под ногами. Всё помещение опустело. И вот он, заветный мольберт за которым сидит Ацуму. Парень поднял безразличный взгляд, смотря на весь бардак, и через секунду отвернулся, продолжая растирать пальцем портрет. Сакуса подошёл ближе, рассматривая блондина. Под глазами ужасные отёки от недосыпа. Причёска вся растрёпанная, руки по локоть в краске и совершенно безэмоциональный взгляд и пустое выражение лица, как у покойника. — Мия, может хватит? Художник ничего не ответил, он продолжал заниматься делом, делая вид, что никого не слышит. — Что случилось? Третий день ты не выходишь, третий день ты не ешь, третий день ты меня игнорируешь. Ацуму встал, вытирая руки об лежащую рядом серую тряпку. Уставшими глазами он посмотрел на Сакусу, стоящего возле лежащих картин. Его действия замедлились и стали плавными. Может он и обратил внимание на Киёми, но тот по-прежнему молчал. Телохранитель был на пределе нервного срыва, чтобы быть нежным. Мужчина подошёл к блондину и грубо взял его за одежду, проговаривая прямо в лицо: — Ты сейчас пойдешь со мной. — Не пойду, — слабым голосом пробурчал Ацуму. — Сейчас ты идёшь со мной! — Я не хочу никуда идти, отстань, — Ацуму вялыми руками провел по запястьем Сакусы, пытаясь опустить их вниз. — Тебе надо поесть и поспать. — Не надо, мне и тут хорошо. — Послушай меня, — Сакуса ослабил хватку, и одежда чуть расправилась. — Отвали я не хочу есть, — блондин повернул голову в сторону, избегая пристального взгляда черных глаз. — Мия, — сурово сказал Сакуса. Парень проигнорировал все просьбы и вернулся к холсту, смотря на свою работу. Взяв тонкую кисточку с краской, он принялся дорабатывать детали. Рука слегка дрожала, и Киёми это заметил. Даже он, с таким скверным и холодным характером, не был равнодушен к такому образу жизни Ацуму. Мужчина обратил внимание на его одежду. Он всё также, как и три дня назад, был в черных шортах и белой майке. Хотя белой её назвать уже нельзя. Вся передняя часть измазана в розовой и чёрной краске. Мия снова увлёкся процессом, что перестал замечать частые и долгие взгляды на его лицо. Телохранитель подошёл к нему ближе: — Пошли вниз. Молчание. — Хорошо, Мия, не хочешь по-хорошему. Блондин посмотрел на мужчину, хмуря брови. Он отложил кисть и подошёл к Сакусе с равнодушным выражением лица: — И что ты сделаешь? Ударишь меня? — он подался вперёд, разводя руки. — Ну давай, бей. Киёми покосился на икры, там были покрасневшие отпечатки. Скорее всего он сидел в одной и той же позе несколько часов подряд, из-за этого такие большие вмятины. Телохранитель сжал кулаки, прикусив нижнюю губу, он обдумывал дальнейшие действия. Что это сейчас? Он даже руку не может поднять. Его жалобный вид так и тянет обнять и спросить: «Что случилось?». Сакуса замер на месте, ломая голову. Ацуму так и стоял по центру. — Ацуму. — прошептал мужчина. — Пошли, пожалуйста, вниз. — Ты меня назвал по имени? Или мне показалось? На этот раз он не стал ждать, взяв за запястье какую-то из рук, он потащил его к выходу. В тот же миг Сакуса заметил, что температура тела парня была очень низкая. Руки были просто ледяными. Мия был слишком слаб, чтобы сопротивляться, поэтому безвольно пошёл за Киёми. Тот уже не просто шагал, а бежал. Руку сжимал не сильно, но Ацуму всё равно чувствовал боль. Скорее всего организм стал острее реагировать. Обходя все валявшиеся пыльные холсты, они подошли к лестнице. Сакуса повернулся к блондину, ещё раз рассматривая его. Его уставший вид говорил всё сам за себя. Мужчина подошёл к нему, проделывая такие же действия, как тогда на улице. Ацуму ничего не сказал, он спокойно лежал на плече телохранителя, наслаждаясь тем, что не приходится мучить свои онемевшие ноги. В голове пронеслась мысль о детстве. О том, как однажды папа сказал маленькому восьмилетнему Мии: «Будешь хорошо учиться — в будущем на руках носить будут». Вот оно будущее, правда Ацуму не сильно старался учиться, но такое расклад его тоже устраивал. Они медленно спускались по лестнице. Чистота и светлость спальной комнаты ударила по глаза. За эти дни парень совсем забыл, что такое солнце, а сейчас оно как раз светили в окно. Ацуму повернул голову в другую сторону, жмурясь из-за ослепившей его звезды. Осторожно Сакуса положил Ацуму на застеленную кровать. Заметив его капли слёз на узких щеках, он сразу же подошёл к окну и задёрнул плотные шторы. В помещении стало намного темнее. — Я сейчас вернусь, — мужчина развернулся к лежащий на полу двери. — Никуда не уходи и попробуй уснуть, договорились? Ацуму вяло и устало проговорил: — Хорошо. Киёми поднял дверь и поставил её рядом со стенкой. Мия положил голову на уютную подушку, закрывая веки. Как бы ему не хотелось засыпать из-за боязни кошмаров, мозг сразу же отключился. Пока Ацуму отсыпал все три ночи, Сакуса сходил на кухню за обедом. На подносе было всего помногу. И супы, и салаты, и традиционные блюда, но когда он поднялся обратно в комнату сразу, стало понятно, что это все не к надобности. Парень также крепко спал, как и в ту ночь. Пока телохранитель смотрел на расслабленного подопечного, в его голову пришла очень интересная мысль. Еду он оставил на столе в спальне и направился к себе в комнату. Там мужчина что-то поискал в ноутбуке и через десять минут уехал на машине к офису якудзавы. Встретившись с Мией-саном ему сразу же понял какой у него будет конченый маршрут. Его целью был популярный магазин продуктов в центре Токио. Игнорируя все стеллажи с едой, Сакуса подошёл к одному из продавцу и попросил: — Добрый день, мне нужна ваша помощь. — Я вас внимательно слушаю, — с улыбкой на лице ответила девушка за кассой.

***

Прошло двенадцать часов. На улице глубокая ночь. Ацуму вскочил с кровати, просыпаясь уже от третьего кошмара за сегодняшний день. На этот раз он проснулся окончательно. Что ему снилось? Один и тот же сон. Перед ним стояла девушка, она была обычной и ничем не примечательной. В начале Мия просто шёл к ней, очень долго шёл, как бы много он не двигался, она всё оставалась на месте и не приближалась. Вокруг была полная темнота и тишина. Каждый шаг становился всё тяжелее и тяжелее, и вот она начала смеяться. Долго смеяться, каждый раз громче. Смех был до боли знакомым. Это предсмертный смех. Такой Ацуму уже где-то слышал. Из глаз девушки полилась кровь. Белые шорты начали пропитываться грязью и кровью, которая текла с лица. Она говорила что-то непонятное, на каком-то неясном языке, по звучанию, это было похоже на немецкий. Смех начал превращаться в истерику, девушка упала на колени, смотря на Мию, по всему чёрному полу разлилась огромная лужа крови. В конце парень всегда закрывал глаза и просыпался. Такой сон он видел не первый раз. И про него никто не знал, потому что Ацуму боится, что его запрут в психиатрической больнице за его недуг. Был третий час ночи. Все, кто находится в доме должно быть спят, это успокаивало, блондин прилёг на кровать, обдумывая самые важные вопросы. Такие как: покушение на убийство, запрет отца, возвращение в замкнутый круг своих мыслей, воспоминания и Сакуса. Все эти темы смотрелись мелочными на фоне последний. Как бы это странно не звучало, но Ацуму что-то чувствует к Сакусе. Это может быть дружба, интерес, симпатия или… влюблённость? Нет, нет, нет. Ни о какой влюбленности речи идти и не должно. Мия уже два года ни к кому ничего не чувствует больше чем симпатию. Тогда почему же ему приятно, когда его телохранитель трогает его руки? Когда беспокоится за него? Чёрт возьми, ему даже нравится когда он кричит на него. В коридоре послышались шаги, грубые шаги. Вспомнив свою недавнюю проблему с заказными киллерами, думать о своих чувствах, как-то не хочется. Звук всё приближался и приближался. Ацуму нервно сглотнул, готовясь ко всему. В проёме, где должна быть дверь, показался Сакуса. Он как обычно был в своей форме, только без маски. Шепотом мужчина спросил: — Мия, спишь? Парень свободно выдохнул и ответил: — Нет, — Киёми зашёл в комнату. — А ты чего шастаешь по дому? — Вообще-то, я не сплю из-за тебя, подожди пять минут, еду принесу. — Подожди, — Ацуму положил руку на шею, думая, что сказать. — Останься со мной, пожалуйста. — Мия, давай я тебе принесу поесть, потом обсудим всё, что ты хочешь. Ответа Сакуса не стал дожидаться, он пошёл прямо по коридору, скрываясь в сумерках. Ацуму заскучал. Рефлекторно парень полез за телефоном на тумбочке. Пусто. Ничего не было. На другой тоже. И на кровати телефон не лежал. Мия задумался, где он мог его оставить, на комоде, в ванной, под кроватью, в гардеробной или вообще выкинуть на улицу. Блондин стал ходить по комнате в поисках мобильника. Он проверял каждый угол, каждый ящик. Тут появился телохранитель с двумя тарелками и столовыми приборами. Ацуму как раз лез под комод. — Что ты делаешь? — смотря снизу вверх, спросил Киёми. Мия начал подниматься и стукнулся головой о выдвинутый верхний ящик. Сакуса хихикнул и тут же подошёл к нему, помогая подняться. — И что тут смешного? — спросил недовольный Ацуму. — А кто-то смеялся? — с серьезным лицом задал встречный вопрос мужчина. — Ты. — Я? Я вообще молчал. — ТОЧНО! — крикнул Ацуму и тут же заткнул себе рот, вспомнив, что сейчас ночь. — Давай ешь, — он взял тарелку супа с комода. — В три часа ночи? — Мия… — Сакуса кинул устрашающий взгляд. — Ладно, ладно. Ацуму сел за стол для удобства. Сакуса встал рядом с ним, подавая ложку. Несколько минут он просто водил по супу, так и не попробовав его. — Остынет, — предупредил стоящий сзади телохранитель. — Я не хочу есть, — заверил блондин. — Мия, надо поесть, ты уже четвертый день не ел. — Не хочу, — капризно сказал Ацуму и кинул ложку в тарелку. — Ешь давай, если поешь получишь сладкое. — Сладкое? — глаза парня загорелись. — А что именно? — Вот когда поешь, тогда и узнаешь. Через минуту тарелка была пуста. Ещё через минуту вторая тарелка тоже осталась без еды. Сакуса забрал посуду и вышел из комнаты. Ацуму не сиделось на месте, ему было интересно, что сейчас принесёт Киёми. Время казалось вечным. Он сел напротив входа в спальню и внимательно высматривал весь коридор. Пять минут, десять минут, мужчины всё нет и нет. Мия уже подумывал сам за ним пойти, но всё-таки лень взяла своё. Он остался сидеть на кровати в ожидании. Сакуса зашёл в комнату, неся в руках какой-то ящик. Ацуму выгнул бровь в недопонимании. Телохранитель поставил её прямо перед ногами Мии. — Что это? — поинтересовался парень. Киёми снял крышку с пластиковой коробки и положил в сторону. Он поднял глаза, внимательно наблюдая за реакцией Ацуму. Контейнер доверху был заполнен пачками мороженого. Блондин взял одно в руки, рассматривая упаковку, после чего, он перевёл взгляд на Сакусу. — Оми. — Мия резко встал и подошёл к телохранителю. — Откуда? — Из магазина, — холодно ответил Сакуса. Только Киёми открыл рот, чтобы задать ещё один вопрос, как Ацуму его обнял. Подошёл и без лишних слов обнял за плечи. Парень тихо прошептал ему на ухо: «Спасибо,». Руки телохранителя сначала безвольно лежали по швам, через несколько секунд он обнял в ответ, и они легли на талию, заставляя кожу Мии покрываться мурашками. Блондин опустил голову на плечо, говоря ещё тише: — Ты не представляешь, как я счастлив, — он поднял голову, встречаясь лицом к лицу с Сакусой. — Ты — мой единственный друг. Около часа Ацуму жадно поедал мороженое. И с каждой новой пачкой он предлагал Киёми, на что постоянно слышал отказ. Мия радовался, как ребёнок, который получил долгожданный подарок на новый год. На идею посмотреть вместе фильм телохранитель согласился. Они сидели рядом с кроватью на полу, а перед ними стоял ноутбук. Почему не пошли на кровать? Потому что Ацуму может заляпать её, по крайне мере, так считал Сакуса. — Не спеши, — начал ругаться Сакуса, даже не смотря на довольного Мию. — Будешь так быстро есть холодное мороженое — заболеешь. — Не заболею, — поспешно сказал Ацуму, слизывая пломбир. —У меня иммунитет. — Горло болеть будет. — Зачем ты мне купил около пятидесяти пачек мороженого? Чтобы пилить меня? — Я просто забочусь о твоём здоровье, — оправдался Киёми и сразу же вспомнил про то, что он ест уже десятое мороженое. — Спасибо, мамочка, — Ацуму осмотрел комнату. — Лучше найди мне мой телефон. — Ага, сударь наш совсем окаменел, не может поднять свою задницу, чтобы найти собственный телефон, — Сакуса закатил глаза. — Всё должны делать слуги. — Тебе сложно? — Да, — Сакуса поправил наушник. — Понятно, — грустно сказал блондин. — Ладно, так уж и быть помогу, поставь на паузу. Ацуму щёлкнул по клавиатуре и повернулся к мужчине, слушая все его вопросы. — Где он может быть? — Тут я всё осмотрел, — парень куснул мороженное и уже с набитом ртом продолжил. — Думаю на чердаке. Телохранитель кивнул и пошёл к ступенькам. На чердаке всё такой же бардак. «Надо бы тут прибраться,» — подумал Киёми. Он пошёл к столу и в этот же момент пожалел о своем решении. Стол выглядел ещё хуже. Море всяких тюбиков, красок, кистей, палитр, тряпок, карандашей и ещё ряд каких-то художественных принадлежностей, название которых Сакуса не знал. Среди этого, простите за прямоту, срача ничего похожего на телефон не нашлось. В сотый раз подумав об уборке, мужчина переместился к мольберту, на котором стояла законченная картина. «Это он рисовал трое суток? Хм. ну идея вроде неплохая и гамма цветовая красивая, так, подождите.» — он пригляделся к нарисованному человеку: «Это я? Нет, это реально я? Хотя от Ацуму можно ожидать всё что угодно. И за что мне это? С каждым днём становится всё сложнее и сложнее…». Мужчина задумался на более отстранённую тему и тут же вернулся обратно к картине: «Лучше спрошу у него лично, чем буду гадать». Краска лежала очень равномерно и тонко. Весь портрет был выполнен профессионально, что не могло не поражать. Правда была одна деталь, Сакуса лежал в незастегнутой рубашке, и часть груди и пресса была видно, везде на теле кроме левой части торса лежали блики. Почему Ацуму не доделал работу? И тут же в голову пришёл ответ на поставленный вопрос: художник не нарисовал татуировку, потому что он её никогда не видел, но знал что она присутствует на его теле. Киёми осторожно взял за раму холст и понёс его на нижний этаж. — Ацуму. — перед блондином встал телохранитель, держа собственный портрет в руках, Мия начал подниматься. — Это я? — Эм. ну, — попытался ответить парень