Double game

      Лениво перелистывая страницу, Элли скосила взгляд на напряжённого Генри. — Ты всё ещё можешь сдаться, — напомнила она, даже с некой жалостью смотря на нахмуренное лицо напарника. Сколько они знакомы, а впервые она видела его настолько серьёзным — даже в моменты смертельной опасности Генри умел сохранять игривый или хотя бы спокойный настрой. — Нет. Просто дай мне хорошенько подумать, — упрямо отказался Стикмин и уже было потянулся к чёрной фигуре, но отдёрнул руку, так и не коснувшись её.       Тяжело вздохнув, Роуз опустила взгляд на книгу. — Генри, ты и «думать» — две несовместимые вещи, — негромко проворчала девушка, начиная углубляться в чтение. С таким темпом игры они тут всю ночь будут вести первую партию…       Тот только цыкнул на неё, и всё-таки сделал свой ход. И всё равно выглядел настолько озадаченным, словно он решал сложнейшую и важнейшую загадку в своей жизни.       Бросив на шахматную доску взгляд, Элли задумалась на пару секунд, взяла белую ладью и передвинула её вперёд. — Шах, — коротко объявила Роуз и вновь уткнулась в книгу. Пусть Стикмин дальше думает, а она пока почитает. За то, что тот сжульничает и передвинет фигуры, не стоит переживать — она помнит, какие фигуры оставались на доске и их позиции. К тому же, Генри сейчас надо думать над тем печальным положением, в котором он оказался — зная Элли, он справедливо опасался, что скоро шах превратится в мат.       С чего началась вообще эта вечерне-ночная партия в шахматы?       С того, что довольный Генри ввалился в каюту Элли, которая уже отдыхала и спокойно читала перед сном. Откуда он достал шахматную доску, она так и не поняла из его спутанного рассказа, где каждый кому-то что-то был должен, но на предложение сыграть ответила согласием. Изначально она планировала играть чёрными, но прямо перед началом партии, когда все фигуры уже были расставлены, Генри внезапно круто развернул доску и объявил: «Дамы вперёд». Одарив напарника тяжёлым взглядом, Элли простила ему эту наглость. И решилась на агрессивный стиль игры.       Уже спустя где-то тридцать ходов у Стикмина недоставало половины пешек, одного коня и единственного ферзя. Потери были и у Элли, но не в таком масштабе. И вот сейчас Генри начал так долго сидеть над каждым ходом, что между ними можно было сходить на пару налётов. Но в условную «ночь» на орбитальной станции рекрутов не пускали на рейды, так что приходилось довольствоваться только книгой.       Вздохнув, Генри после мозгового штурма вынужденно забрал её ладью, использовав последнего коня. Нет у него больше вариантов, вот попросту нет! А Элли просто скосила взгляд, взяла свою вторую ладью и поставила на ту же клетку, забрав его коня. — Мат.       Отложив книгу, девушка с довольной улыбкой развернулась к нему. Он же, подперев голову рукой, с печальной задумчивостью смотрел на шахматную доску, словно какой-то философ древности. — Хорошо, — поняв, что у него нет никакой возможности спасти положение и мат действительно поставлен, признал Генри. — Твоя взяла.       Подбрасывая в руке чёрного коня, Элли сидела с крайне довольной улыбкой на лице — словно сейчас она дала по лбу самодовольству напарника, скинув с него мантию величия. — Я же говорила, что хороша в этой игре. Может, вторую партию сыграем? — предложила Роуз, уже даже начав обратно расставлять фигуры. — Без меня, — тут же отвергнул её предложение Стикмин, чуть ли не вскочив с кровати, на которой они и сидели во время партии.       Элли только тихо обиженно фыркнула: «Ну и ладно». Не хочет так не хочет, его решение. Всё равно она уже один раз одолела его и была более чем довольна сладким вкусом триумфа. — Знаешь, я ведь могла тебе поставить мат на пятом ходу, — сгребая все фигуры с доски, задумчиво произнесла девушка. — Даже глазам своим сначала не поверила, когда увидела, как нелепо ты открылся. Разве не все проходили правила шахмат и стратегию в них? — Я проходил, но мимо, — недовольным тоном ответил Генри. — Никогда не был гениальным стратегом. На всех турнирах я успешно вылетал после первой же партии.       И зачем тогда предлагал ей, если так плох в этом? Логику в поступках напарника было порой очень сложно проследить, если вообще возможно. — А я один раз до полуфинала добралась, — задумчиво, с ноткой печали произнесла Элли, складывая шахматную доску с убранными внутрь фигурами. — До сих пор обидно, что не смогла тогда уберечь пешку… Тогда был бы иной расклад.       Стикмин заглянул ей в лицо и ободряюще улыбнулся — и это после того, как она его с громким хрустом сломала в игре! Неужели у неё сейчас был такой унылый вид от давнего проигрыша, что затмил собой счастье от нынешней победы? — Уверен, что сейчас ты бы сделала того парня.       Губы Роуз дрогнули в неловкой полуулыбке. Порой Генри был просто невыносим, но всё же в остальное время он оставался прекрасным напарником и близким другом — наверное, только поэтому она до сих пор его не прибила за розыгрыши. За этот месяц с лишним они оба привязались друг к другу, и после завершения их миссии Элли будет жаль расставаться с ним — в голове уже не один раз мелькала мысль о том, чтобы предложить Генри продолжить держаться вместе. Из них вышла очень даже неплохая команда, работая бок-о-бок они смогут добиться большего.       Откинувшись назад и уложившись поперёк кровати, Элли сняла шляпу и внимательно посмотрела на Генри. А затем спросила, слишком уж интерес оказался силён: — И чем же ты обычно занимался в детстве? Сомневаюсь, что читал книги или учился.       Усмехнувшись, тот поднял взгляд на потолок и прикрыл глаза. На его губах появилась лёгкая ностальгическая улыбка, словно сейчас он собирался рассказать историю одного весёлого, но всё-таки достаточно обычного детства. Только вот Элли знала, что это невозможно. — Наверное, я был рождён, чтобы стать вором, потому что я всегда искал приключения себе на задницу именно в этой сфере. Помнится, как-то раз даже смог незаметно спереть ключи от какого-то кабинета. Я с тогдашним своим соседом по комнате полез в тот кабинет, интересно же было. Знаешь, как мы расстроились, когда там была только тонна всякой макулатуры? — А вы что ожидали увидеть? Секретные разработки? — тихо фыркнула Элли, улыбаясь, — И сильно потом влетело? Я ведь всё равно не поверю, что они не выяснили, в чьи беспокойные ручки попали ключи.       Тихий вздох и покачивание головой. — Давай не будем о печальном? — предложил Генри, — Лучше ты о себе расскажи. Хотя, нет! — он перебил сам себя и положил палец на губы Элли, которая уже было открыла рот, — Дай мне угадать. Ты была самой послушной девочкой за всю историю училища, всегда выполняла домашнее задание, на уроках была умнее преподавателей и в свободное время читала с глубоким анализом книги великих писателей прошлых веков?       Элли звонко рассмеялась. И вот такое впечатление о ней сложилось за месяц совместной работы? — Если бы, — утирая проступившие слёзы смеха, ответила девушка. — Училась так себе, уроки порой забывала выполнять, только разве что в спорте была впереди планеты всей. Включая шахматы, хотя в них я была далеко не первой…       Прозвучал тяжёлый, полный печали вздох Генри. А затем и короткий комментарий: — Неважный из меня провидец…       Вновь Элли рассмеялась. Усталость давала о себе знать — сейчас покажи ей пальчик, и она уже согнётся в беззвучном хохоте. Сколько времени осталось до завтрака? Часов пять-шесть? — Зато напарник потрясающий, — положив ладонь на его плечо, Роуз широко улыбнулась. А затем широко зевнула. Стикмин верно понял тонкий намёк её тела, да и его самого уже тянуло в сон. — Ты не против, если я у тебя сегодня прикорну? А то слышал, что нынче Правая Рука в «ночную» смену бродит…       Ладонью Элли указала на диванчик, а затем на нижнюю полку шкафа. — Подушка и одеяло там. А я спать. Спокойной ночи, — и с этими словами откинулась на кровать. Переползла к подушке, укуталась в одеяло и замерла.       Запоздало пожелав ей приятных снов, Генри встал с кровати и открыл шкаф, достал из него необходимое и быстро закрыл его после того, как на глаза попался укороченный топ с принтом из роз… Прочь, ужасные воспоминания, прочь!       Наскоро и неаккуратно постелив себе на ночь, Стикмин развернулся к девушке — та уже провалилась в сон, свернувшись калачиком. Жаль, что не вспомнила… Но это останется его маленьким секретом.       «Когда его привели, за столом уже сидела девчонка примерно его возраста. Одета, как и все девочки, в строгое чёрно-белое платьице и серую блузку, русые волосы были заплетены в пушистую косу длиною до пояса. Самая обычная девчушка, таких, как она, здесь десятки.       Генри сел за оставшийся стул, смотря на представшие перед ним ряды чёрных фигур. Он уже знал, что никакого чуда не произойдёт, что сейчас, скорее всего, он проиграет этой девочке — слишком уж он слаб в шахматах.       Окинув взглядом такие же столы с такими же детьми, Генри изрядно приуныл. Не нравилось ему происходящее, и если бы это не было обязательным мероприятием, его точно здесь не было. Он перевёл взгляд на свою соперницу. — Привет, — поздоровался Стикмин, помахав ей рукой. Только сейчас девочка подняла на него взгляд — а ведь ему уже начало казаться, что та уснула за столом.       Взгляд пурпурных глаз поразил мальца. Глубокие и сверкающие, они напомнили Генри аметисты — он видел эти драгоценные камни на цветных картинках в одной из книг. И он впервые встречал человека с таким цветом глаз.       Да и после этого он не встречал людей с такой особенностью. — Генри Стикмин, — подошедший взрослый представил его. Если честно, Генри не понимал, зачем они это делают. Всё равно ведь они вряд ли они друг друга запомнят и продолжат общаться.       А затем он представил и сидящую перед ним девочку с глазами цвета аметистов: — Элли Роуз.»

———

      Стало значительно труднее. Пусть Генри и Элли смогли перенести допрос и обыск, обстановка на орбитальной станции оставляла желать лучшего. Все люди разбились на парочки и небольшие группы, доверяющие только друг другу, если и раньше ссоры и различного рода стычки не были редкостью, то теперь их количество возрастало в геометрической прогрессии с каждым днём. Даже просто находясь в одной комнате с соклановцами можно было почувствовать это напряжение, которое хоть ножом режь.       В один день их всех собрал Реджинальд — ещё немного, и из-за таинственного предателями клан распадётся на мелкие группы, что никому не подчиняются и не доверяют друг другу. Это было недопустимо. — Ни для кого не секрет, что у нас в клане завелась крыса. Вполне возможно, что несколько, — прямо начал Реджинальд. В собравшейся толпе поднялся недовольный гул — лидер клана не смог самостоятельно справиться с собственными подчинёнными, так что пришлось повышать голос уже Правой Руке. Копперботтом продолжил уже в звенящей тишине: — Мы работаем над поисками чужака! Ваша задача сейчас — сохранять спокойствие, подчиняться всем приказам вышестоящих и сообщать обо всём подозрительном сразу мне или Правой Руке!       Он ещё долго говорил о том, как сейчас важны спокойствие и порядок. О том, что Топпат и раньше справлялся с врагами в своих рядах, что это всё не в первой. В обычное время Генри опять уснул бы от скуки. Сейчас же он сидел и внимательно слушал речь главы клана, непривычно сосредоточенный для окружающих, которые привыкли видеть на его лице расслабленное выражение с хитрой полуулыбкой. Только по одной этой детали Элли уже понимала, что не она одна сейчас сильно волнуется за успех операции.       Им сейчас нельзя допускать ошибок. Их миссия почти завершена, осталось всего ничего. Но поднявшаяся шумиха оказалась как никогда некстати, радовало лишь одно — все подозревают всех. Пока отсеивают верных клану людей, они ещё могут успеть закончить начатое дело. Сколько людей в клане? Несколько сотен, это точно. Время есть… По крайней мере, хотелось в это верить.       Кажется, всё то напряжение, что скрывалось до этого глубоко в её душе, сейчас проявилось на её лице. Потому что в один момент она почувствовала, как Генри крепко сжал её ладонь. Вдох-выдох. Они справятся. Элли повернула голову и вымученно улыбнулась напарнику.       Ко всем рекрутам стали относиться с осторожностью. Некоторые — даже с агрессией. Все были уверены, что среди новичков затесались чужаки от Правительства, пусть и не исключали возможности, что это кто-то из уже полноправных членов клана. Рекрутов практически перестали включать в рейды, вместо этого назначая на мелкую работу на станции — нередко случалось так, что Генри и Элли виделись только утром за завтраком да вечером после ужина. Взамен они стали часто оставаться на ночёвки друг у друга, чтобы иметь хоть какую-то возможность обсудить планы — здесь очень пригодилась ложь Генри об их отношениях. Даже Правая Рука не задавал никаких вопросов, хотя и с подозрением сверкал своими зелёными глазами из-под чёрной шляпы. — Пора всё это уже заканчивать, — спустя несколько дней такой напряжённой жизни сказал Генри. — Или мы на чём-то проколемся, или они докопаются до сути. — И когда? — только спросила Элли, от напряжения начав покусывать свои губы.       Они оба чувствовали необходимость в этом. Уже даже в собственных каютах было неуютно, словно у них появились глаза и уши, что всё докладывали прямо Реджинальду. Неприятное ощущение, когда никогда нельзя чувствовать себя в безопасности или каком-то её подобии. — Завтра ночью, крайний срок — послезавтра. Пора уже запустить этот фейерверк. Как пленник себя чувствует? — Изрядно побит, но, думаю, бежать сможет, — задумчиво ответила Элли, вспоминая состояние Дейва в их последнюю встречу. — Я постараюсь завтра днём вырваться к нему и обо всём предупредить.       Главное только найти Фредрика — а тот уже скажет, когда она сможет подойти. Есть шанс, что из-за всей этой суматохи с поиском предателей ей откажут, но хотя бы попробовать стоит, чтобы потом не пугать Дейва посреди ночи. — Ты уже выяснила пароль от его камеры?       Элли только тихо фыркнула. — Конечно. А ещё знаю, что его должны будут сменить на следующей неделе.       Бесполезная информация — через неделю этой орбитальной станции не должно будет существовать. Но, так сказать, можно и узнать «для общего развития». — А с твоей частью плана как? — Я им станцую такую лезгинку на пульте управления, что никто не сможет стабилизировать реактор, — с самодовольной улыбкой похвастался Генри, — И за это время я успел найти четыре способа свалить из того дурдома, что здесь начнётся после объявления тревоги. Какой-нибудь из них да сработает.       Элли хотела уже усомниться в этом и попросить перестраховаться на всякий случай, но ещё раз взглянула на самоуверенного напарника и передумала. Всё равно не послушает, он уже уверен в этих способах и спокоен, как удав. — Завтра ночью так завтра ночью. Интересно, взрыв будет видно с Земли? — задумалась Роуз. Сами они вряд ли смогут полюбоваться на результат их трудов, так что оставалось надеяться на то, что им хотя бы фото покажут. — Уверен. Надеюсь, нам оставят хотя бы пару бутылок с праздника в честь кончины Топпата.       Элли рассмеялась, проворчав: «Кто о чём, а Генри о своём». Ещё не успели выполнить миссию, а он уже думает о гулянке. И даже не переживает о том, что завтра что-то может пойти не так.       Ей бы такую уверенность…       На завтраке Элли удалось-таки выловить и уговорить Фредрика устроить ей встречу с пленником. Только, как оказалось, медикаменты она напрасно взяла с собой — всё время за дверью в небольшое окошко за ними наблюдали. Так что приходилось создавать иллюзию крайне бурной деятельности по избиению пленника. Дейв же послушно издавал крики, порой шипя от боли — если его не избивала Элли, то вот другие члены клана очень даже преуспевали в этом, и любое прикосновение могло стать болезненным.       В коридоре кто-то окликнул охранника. Услышав удаляющиеся шаги, Роуз тут же наклонилась к голове паренька. — Этой или следующей ночью. Будь готов, — тихо прошептала она, внимательно вслушиваясь в происходящее в коридоре. Ну же, задержись на пару минут, дай ей время переговорить с Дейвом. — Что от меня нужно? — таким же едва слышимым шёпотом спросил Панпа, заметно разволновавшись.       Она слабо ткнула его в грудь. Поняв намёк, Дейв вскрикнул и зашипел от боли. Если за ними не наблюдают, это не значит, что их не слышно из коридора. — Собраться с силами и приготовиться к небольшому марафону. Мы обеспечим тебе безопасность, не волнуйся, — слабо похлопав паренька по плечу, Элли попыталась его приободрить перед будущими испытаниями: — Уже очень скоро всё закончится. Потом это будет казаться лишь кошмарным сном.       Однако тот всё равно опустил взволнованный взгляд. Волнуется — она это и видит, и чувствует. И Элли не может сказать, что сама спокойна — даже если этой ночью они не смогут саботировать работу станции, она сегодня не сомкнёт глаз. — Помни — очень скоро всё закончится, — повторила Роуз перед тем, как отпустить его, и отошла к двери. — Хей, меня тут собрались закрывать на весь день? Я на обед ещё хочу успеть. — Да, сейчас, — послышалось с другой стороны двери. Защёлкал дисплей кодового замка — и Элли тут же выпорхнула в открывшуюся дверь.       Неожиданно перед ней возникла преграда. Охнув, Элли отступила на пару шагов, смотря на столкнувшегося с ней Берта. А он тут что делает? Метнувшись взглядом по всей его фигуре, девушка заметила, что из небольшой сумки выглядывает бинт — а сумка на вид была плотно забита. — Прошу прощения, — запоздало извинилась Роуз и торопливо обошла мужчину, не дождавшись его ответа.       Зачем он шёл к пленнику с целой сумкой медикаментов? Напрашивался только один ответ, который в свою очередь вызывал только больше вопросов. Будь у них больше времени, она бы точно попыталась распутать этот клубок вопросов, но главное действо запланировано уже на эту ночь. Как всё было бы проще, если бы его можно было спросить в лоб…       Уже в своей каюте, когда она выкладывала из карманов медикаменты, Элли заметила пропажу — не хватало бутылька с медицинским спиртом. Паника холодной волной окатила её с ног до головы, но бежать назад уже было поздно. Оставалось только надеяться, что его никто не найдёт.       Наклонившись, Фредрик поднял с пола коридора небольшой бутылёк. — Берт, ты не терял спирт? — прочитав этикетку, громко поинтересовался он у только что вышедшего из комнаты с пленником Кертиса.       Тот неопределённо повёл плечами, что можно было расценить и как согласие, и как отрицание, и как незнание. — Вроде нет.       Нахмурившись, Мюнстер ещё раз взглянул на бутыль, после чего схватился за рацию. — Правая Рука, это я, Фредрик. У меня тут очень интересная находка около пыточной. Знаком с Элли Роуз?

———

      Если в рабочее время ещё сохранялось напряжение, то вот в столовой люди уже понемногу начинали возобновлять прежние отношения. Вновь за столами собирались компании больше трёх людей, звучали шутки и смех, все переставили понемногу обмениваться подозревающими взглядами — люди уже попросту устали от напряжения и возвращались в обычный ритм жизни. Хотя бы в столовой.       Генри, как обычно, красочно рассказывал небольшой группе рекрутов, включая и Элли, какую-то историю из своей жизни, когда он ещё был вором-одиночкой, не забывая свой рассказ подкреплять крайне яркой мимикой и активной жестикуляцией. Никто не мог быть уверен в правдивости того, что им сейчас рассказывает Генри, но как будто это кого-то волновало.       В один момент Стикмин привёл настолько точное и удачное сравнение, умудрившись при этом подколоть и Правую Руку, что весь стол рекрутов взорвался дружным смехом. Какая-то испуганно подавившаяся обедом девушка попросила их быть потише, но никакого эффекта её слова не дали. Элли могла только ей посочувствовать и уползти от смеха под стол, чтобы уже там, подальше от историй Генри, прийти в себя. Надвинув на лицо шляпу, она пыталась унять смех, слегка покалачивая в плечо сидящего рядом напарника. Да какой из него вор, шут он! Вот что он тут забыл? В цирк сдать!       Внезапно дружный смех затих. Всю весёлость Элли как ветром сдуло, особенно после того, как она услышала напряжённую фразу Генри: — Чем обязаны визитом, Правая Рука?       Торопливо вернув шляпу на макушку, Элли развернулась, столкнувшись взглядом с Правой Рукой. Интуиция забила тревогу после того, как девушка поняла, что он смотрит только на неё. — Разговор с Роуз есть. Иди за мной.       Все стали смотреть на неё иначе. Генри — с тревогой, прочие рекруты — со смесью удивления и подозрения. За соседними столами послышались перешёптывания. Сама же Элли пыталась не показывать своего отчаяния. Ну конечно же этот несчастный бутыль, пропажу которого она обнаружила уже в своей каюте, кто-то нашёл возле пыточной и доложил Правой Руке! Надо же было ей столкнуться лоб в лоб с Бертом…       Поднявшись на внезапно ставших ватными ногах, она проследовала за Правой Рукой, чувствуя на себе десятки, если не сотни чужих взглядов. После этого в клане к ней точно будет иное отношение — даже если ей сейчас удастся неведомым чудом выкрутиться, это подозрение не забудут никогда.       За пределами столовой их встретили двое вооружённых боевиков — вроде бы из отряда Кэрол, если Элли не изменяет память. Это на случай, если она попробует сбежать? Конечно, орбитальная станция огромна, но прятаться бесконечно на ней невозможно, а покинуть в одиночку можно разве что посмертно. И ей нужно продолжать отыгрывать свою роль, чтобы не подставить под удар и Генри — пока что всё внимание сосредоточено на ней. — Руки, — коротко потребовал один из боевиков.       Элли протянула ему руки, которые тут же оказались в наручниках. Это не стало для неё шоком или сюрпризом, но сразу же сделало бесполезными любые попытки к сопротивлению — без рук драться или сбегать малость неудобно. — Идём, — дуло автомата упёрлось ей в живот, толкая дальше в коридор. Элли молча подчинилась, последовав за направившимся вперёд Правой Рукой. Смысла в том, чтобы навести шумиху сопротивлением, она не видела — только лишние подозрения, которые ей сейчас не нужны.       В комнате для допроса их оставили вдвоём. Элли смотрела перед собой, первой не начиная разговор и пытаясь сохранить спокойствие и мужество. — Что это?       Перед ней на сером столе стоял полупустой бутылёк из тёмного стекла. Элли прикрыла глаза — всё как она и думала. — Если верить этикетке, медицинский спирт, — хотелось подколоть Правую Руку, но, в отличие от Генри, Элли ещё не растеряла остатки здравомыслия, так что это желание было задушено в зародыше. — Молодец, читать умеешь, — мужчина усмехнулся, а затем резко ударил по столу, заставив бутылёк и сердце Элли подскочить на месте. — Как и оказывать помощь пленникам?!       Она честно пыталась оставаться хладнокровной. Но подобные резкие вспышки ярости заставляли всё внутри сжиматься в ожидании удара. — Это нашли возле пыточной, откуда выходила ты. Да и к пленнику ты в последнюю неделю зачастила ходить. Как объяснять будешь? — продолжал наседать на неё Правая Рука, встав со своего места и обходя стол. — Думаете, я лечу пленника? Мюнстер подтвердит, что я прихожу к нему вовсе не за этим, — смотря в одну точку перед собой, ответила Роуз.       На её плечо легла тяжёлая ладонь, крепко, до боли сжимая его. Она резко дёрнула плечом, пытаясь освободить его, но хватка оказалась стальной. Пришлось терпеть. — Повторяться и спрашивать то, что спрашивал Реджинальд, я не буду, — рука переместилась с плеча на тонкую шею, ещё пока что слабо сжимая её. — Так что тебе же лучше во всём признаться!       Как будто эти угрозы заставят её сказать хоть слово правды. Даже если не останется ни одного живого участка на её теле, она ничего не расскажет. — Я не лечила пленника. — И наши данные не отправляла? — рука медленно начала сжимать её шею, — Не зря ведь первые сливы начались с тех, что хранились у Свена. — Ничего об этом не знаю, — прохрипела Роуз, рывками пытаясь вырваться.       Воздуха начинало не хватать, шея отзывалась болью. Но тут её отпустили — Элли закашлялась, жадно хватая ртом воздух. Схватив за волосы, её с силой приложили лицом об стол — от удара из глаз посыпались звёзды. Всё так же за волосы её голову грубо подняли. Элли крепко стиснула зубы, сдерживая в себе крики от боли. — Не. Лги. Мне, — отчеканивая каждое слово, прошипел ей Правая Рука, — За годы в Топпате я научился разговаривать с правительственными крысами, вроде тебя. Каждый в итоге раскалывался, как орешек. И ты не станешь первой, кто всё вытерпит.       Это только начало. Ей срочно нужно что-то придумать, чтобы выкрутиться, но, как назло, в голову не приходила ни одна дельная мысль, кроме как терпеть.       До боли натягивая волосы, голову Элли задрали. Выругавшись сквозь сжатые зубы, она дёрнула головой в слепой попытке освободиться, которая привела только к новой боли и второму удару об стол. В ушах зазвенело, перед глазами потемнело.       Словно из-под толщи воды Элли услышала, как открылась дверь и кто-то доложил: — Тут к вам гости.       Напоследок болезненно толкнув её в голову в стол, Правая Рука отпустил Роуз. Морщась от пульсирующей боли в голове, она подняла взгляд. И только про себя простонала — в дверном проёме стоял один из боевиков и её давний знакомый в шляпе с гарнитурой. Сейчас Берт ещё расскажет про то, что у Дейва после визита Элли не только не появилось новых травм, но и старые были обработаны… И тогда она точно не сможет выкрутиться. — Что ты тут забыл? — Правая Рука был крайне недоволен тем, что их душевный разговор прервали. И, судя по тону, с которым он общался с Бертом, он не особо жаловал главу отдела коммуникаций.       Тот обвёл его холодным взглядом, подошёл к столу и забрал тот самый бутылёк, который потеряла Элли при столкновении с ним. — Отпусти Роуз, это я потерял и не заметил. Она тут не при чём.       «Это… это у меня уже галлюцинации?» — шокировано спросила Элли саму себя, смотря на то, как Берт просто положил в карман причину всей этой суматохи. Ну не может же быть такого, чтобы глава целого отдела в Топпате так нагло врал из-за неё! К тому же, они едва знакомы. — Ты изначально сообщил, что ничего не терял, — Правая Рука опасно приблизился к Берту, который и глазом не повёл. Он вообще способен испытывать эмоции? — Ошибся. Такое иногда случается, — равнодушно повёл плечами Берт, спокойно выдерживая тяжёлый взгляд зелёных глаз.       Правая Рука смотрел ему прямо в глаза Берта, в которых не читалось никаких эмоций. Элли, затаив дыхание, наблюдала за ними, задаваясь множеством вопросов о происходящем. В конце концов, сейчас решается не только её судьба, но и Генри и Дейва, как и всей миссии в целом. — Твоя «ошибка» в следующий раз может стоить твоих или чужих мозгов, размазанных по столу, — сдавшись, прошипел правая Рука. Затем развернулся к Элли, смерив её долгим сощуренным взглядом: — За тобой и твоим дружком всё ещё будут следить в оба.       Пока Правая Рука расстёгивал её наручники, Берт успешно покинул комнату для допроса и скрылся в неизвестном направлении — когда на ещё ватных ногах Элли выскочила в коридор, его уже нигде не было видно.       И что это сейчас было?!

———

— Берт!       Глава коммуникационного отдела поднял взгляд на стремительно приближающуюся Кэрол. Сейчас, в момент опасности для родного клана, она напоминала хищника, на чью территорию позарился чужак — порвёт кого угодно за косой взгляд в свою сторону.       Оторвавшись от мониторов, Берт как ни в чём не бывало спросил: — Что-то случилось?       Кэрол уже приблизилась к нему и схватила за плечи, грубо встряхнула. Голова Берта мотнулась из стороны в сторону, но никаких воплей возмущения с его стороны не последовало. — Ты что вытворяешь?! Ещё немного и Правая Рука тебя объявит предателем! И вот сдался тебе этот пленник?!       Тихо вздохнув, Кертис прикрыл глаза, пока его так встряхивают за плечи, что голова болтается из стороны в сторону как у какого-то китайского болванчика. — Вот скажи, чем ты думаешь?! Явно не этим, — несколько болезненных ударов костяшкой по лбу заставили Берта поморщиться, — Я тебе никак не смогу помочь, если они решат, что ты стал неконтролируемым и подозрительным. А ты стал слишком неконтролируемым и подозрительным! — Кэрол, — он открыл глаза, спокойно заглянув в беспокойное лицо женщины, — за меня не стоит так беспокоиться. Ничего, что перечило бы правилам клана, я не делаю. Саботировать работу станции тоже не собираюсь.       Кэрол поджала губы и до боли сжала его плечи. — Ты ходишь по очень тонкому льду. Провалишься — и никто не подаст тебе руку помощи, боясь, что ты утянешь его за собой, — тихо произнесла Кросс, пытаясь достучаться до своего товарища.       Но тот мягко и настойчиво отстранил от себя её руки и развернулся обратно к мониторам. — Я умею плавать.