broken

      После разговора с альфой внутри все огромным комом скрутилось и осталось только одно единственное желание – сбежать. Что он и сделал, как самый последний трус, переступая босыми ступнями по мокрой от росы траве, он все дальше уходил в лес. Ноги кололи шишки и иголки, а ветки били по красным от слез щекам, но он продолжал свой путь, вздрагивая от шума диких животных и ветра.       Травы, которые он принимал все еще не до конца прекратили свое действие, поэтому сил почти не остается и дойдя до небольшого притока озера он обессиленно падает на мокрые камни, не справляясь с моментально потяжелевшими веками и погружается в сон.       Ким Тэхен. Бог войны и разрушений. Его папа повелитель солнца и урожайности и именно от него ему досталась теплота улыбки и мягкость характера. Его отец Хранитель огня нижних врат и он наградил своего единственного сына-омегу таким устрашающим даром. Его единственной и главной задачей стало уничтожение всего хорошего, что было передано от папы сыну, ему нужен был сильный воин. Ему нужен был другой, не такой, как Тэхен, он желал иметь солнце, которое сжигает, а его слабый сын мог только согревать.       Свой первый и последний кровавый рассвет омега встретил еще ребенком, когда по приказу отца, который считал, что второй родитель портит его сына своей добротой и мягкостью воспитания, на глазах у мальчишки папу церберы на куски разорвали. Своего первого и единственного врага Ким в тот день встретил, когда в огнях нижнего мира искупался, посмотрев в глаза озлобленного отца.       Тэхен был еще мал, поэтому не сильно помнит, как тогда замяли всю эту ситуацию, но его папу тогда признали изменщиком, и он навсегда был вычеркнут из списка божеств, а отец его стал героем, который ценой своей семьи безопасность на Небесах сохранил.       Ким Тэхен – опасность.       С самого детства он вызывал страх даже у старших. Сверстники всегда сторонились, и никто не хотел общаться с омегой. Он утопал в ненависти, которая исходила от окружающих. Его отец поглощал все живое и светлое, заставляя Тэхена тонуть в черной и не просветной болотной топи из ненависти.       С самого детства он находился в диапазоне между добром и злом. Будучи разорванным на куски собственным родителем, он продолжал улыбаться своей квадратной улыбкой в лицо всем окружающим. Его считали психом, взгляд в пол опускали, опасаясь гнев маленького омеги вызвать, а он лишь с теплом в голосе дружбу свою предлагал, но в ответ только спины видел.       Каждое утро Тэхен приходил в школу со свежими шрамами и синяками, ловил негромкие перешёптывания о том, что омега вчера опять кого-то истязал или убивал, а он ведь за свою доброту к ним от отца наказание получал. Чтобы не стать тем, кем его считают все окружающие он каждый день себя собственноручно на муки обязывал. И никто никогда не узнает какие глубокие раны он прячет под одеждой, не узнает, как может знобить от одиночества. Единственное, что не отвернулось от омеги – его собственная тень, хотя и та, если бы имела возможность, ушла от него уже давным-давно.       Вечером, приходя домой, он даже не раздевался и шел в кабинет отца, который уже ожидал его с плетью в руках, и улыбку омега специально не пытался спрятать, ведь знает, что с такой же на губах его папа в глаза супругу смотрел, пока его на куски разрывали. Нарочно перед зеркалом садился, чтобы зрительный контакт с отцом никогда не прерывать, взглядом продемонстрировать свою ненависть, которую он сам же в омеге взрастил. Наблюдать как собственная кровь солнечными лучами по комнате разлетается, но продолжать показывать кому предназначена вся эта ненависть и злость. И кожу его разрезали тогда не удары плети, а колючая обида от своей слабости. Под кожей навсегда засел, зарос в шрамах, запах отцовского табака, который он раскуривал при каждом наказании.       Ким Тэхен – мальчик-солнце, который с собственным адом внутри каждый день войну выигрывал.       Он вошел в круг семерых практически сразу после Чимина и впервые в жизни он ловит на себе ответную теплоту улыбок, которые он сам каждый день безответно дарил. Создатель в тот день наконец-то подарил ему полноценную семью, наградил за каждый пережитый день, позволил снять доспехи и прекратить борьбу за мимолетные счастливые моменты. Теперь их безответно его новая семья дарит. Вектор его существования в один миг поменялся.       Слухи о разрушающей силе и даре омеги тогда уже дошли до входивших в круг парней, и они были готовы к абсолютно любому исходу событий, они были готовы ко всему от Бога разрушений и войны, они были готовы принять в свои ряды чудовище, которое станет их смертельным оружием. И тогда в просторный зал вошел хрупкий омега с почти прозрачной кожей, белоснежной копной волос на голове и испуганными серыми глазами-бриллиантами на них взглянул. На лице тогда не зажили еще синяки и ссадины, а руку, которую он протянул для приветствия обвязывали тонкие белоснежные узоры из шрамов, от кончиков пальцев и до запястий они уходили под рукав кофты, оставляя лишь представления о том, насколько сильно изуродовано тело этого мальчишки. Будучи настолько измученным и практически невесомым, он продолжал излучать теплый свет, доказывая всем, что абсолютно любой во всех мирах может быть тем самым чудовищем, но только не он.       Ким Тэхен – не война.       Ким Тэхен – воин.       Намджун тогда сразу же взял парня под свою опеку, своими вторым младшим братиком обрек и помогал со всем освоиться. Тэхен же впервые кого-то назвал своим другом, а потом улыбкой перекрыл даже свет небесных врат. Старший всю его сущность цветами из сада заполнил и запах табака из вен и шрамов вывел, улыбку до ушей навсегда к лицу привязал, пустые глаза смыслом заполнил и о ненависти заставил забыть, черно-белую картинку раскрасил разноцветными красками, а омега сам же кисти в руки Намджуну вложил.       Ким Намджун влюбился в этот запах цветочного вина. Тэхен же миндалем легкие дополна наполнил.

***

      Пять минут назад Намджун открыл глаза и вместо привычного заспанного лица светловолосого омеги он увидел смятую и уже потерявшую тепло подушку. Альфа диким зверем сразу же ринулся на поиски по всему дому, принюхиваясь и пытаясь уловить хотя бы малейшую нотку естественного запаха Тэхена. И нашел.       - Ты что, сука, с ним сделал? –Ким влетает вихрем в столовую, где собрались на завтрак только проснувшиеся парни, и хватает опешившего Чонгука за грудки. Глубоко втягивает воздух и ловит едва уловимый аромат вина и металла.       - Намджун, что случилось? – Сокджин замечает бушующую ярость в глазах брата и старается встать между двух парней.       - Тэхен пропал, - Намджун почти рычит и вновь порывается ударить уже ухмыляющегося Чона, но натыкается на преграду в виде груди младшего брата.       - Обвиняешь меня в том, что я украл у тебя подстилку с психическим расстройством? – Чонгук почти в открытую смеется над злостью напротив стоящего парня.       - Я тебя убью, - кулак прилетает Чону прямо по челюсти.       Ким Намджун. Бог природы и плодородия. Главный наследник одного из главенствующих родов стихийных небожителей. Одна из причин привязанность Намджуна к Тэхену – практически одинаковое прошлое. На его еще детских плечах лежала подобная ответственность за принятые решения, такой же груз уже взрослых проблем, эти же наказания за проступки. Он, как и Тэхен, придя в этот мир невинным ребенком сразу испачкался, слишком быстро познал и влился в жизнь старшего поколения. С самого раннего детства он был обречен на участь ручной собачки своего отца, которую он таскал с собой по собраниям верховного круга. Питомец для его эго, чьими успехами он хвастался перед другими. Аксессуар, который должен был украшать семью, без права на ошибку.       Его кровный брат Ким Сокджин – полная противоположность. Бог мировых вод. Рожден на пару минут позже своего брата и за ненадобностью был сразу выкинут в руки папы. Отпущен под самовоспитание, с возможностью самому контролировать свое будущее. Если Намджуна воспитали твердым и стойким камнем, то Сокджин сделал себя текучей и бесшумной рекой. Все время находясь за спиной брата, не имея права голоса, он научился быть сильным в тишине, научился слушать и топить бесшумно.       После окончания академии каждому из стихийных небожителей присваивают сущность.       Ким Наджуна воспитали как сильного, опасного, готового в любую минуту напасть, волка.       Ким Сокджин сам себя сделал гибкой и независимой змеей.       Если старший с звериным рыком убивает своей силой, то младший с шипение вокруг шеи вьется, душит, ядом своих речей отравляет.       - Ну сбежал, и что дальше? – по подбородку тонкой струйкой сбегает кровь, но Чон не собирается останавливаться. – Одной сучкой больше, одной меньше, - он отшатывается от кухонной тумбы и окровавленными губами растягивает улыбку.       - Заткнись, - Сокджин за пару шагов оказывается напротив Чонгука и положив руку ему на затылок, заставляет наклонить голову, чтобы их лица оказались на одном уровне.       - А то что?       Обстановка вокруг становится все хуже, каждая молекула воздуха на кухне до предела наэлектризована и если сейчас появится малейшая искра, то все взлетит на воздух в ту же секунду. Три альфы, три бога, которые могут разнести в щепки половину этого мира, сейчас еле сдерживают себя и свою силу.       - У вас есть ровно три секунды, чтобы разойтись и успокоиться, - голос Юнги эхом проходится по тишине и все присутствующие обращают свое внимание на Хранителя.       Его карие глаза светлеют на несколько оттенков и начинают гореть опасным огнем.       Один.       В сжатом кулаке появляется сгусток энергии и в без того душном помещении, появляется острая нехватка воздуха. Потоки вихрем проходятся по комнате, кружат в танце вокруг омеги и сосредотачиваются в небольшом кулачке.       Два.       - Да пошли вы, - Намджун первым не выдерживает и развернувшись на пятках быстрыми шагами уходит обратно в комнату Тэхена.       - Беги успокаивать братика.       - Мелкий гаденыш, - Джин отпихивает от себя Чонгука и спешит вслед за братом. Чон тыльной стороной ладони вытирает кровь с лица, поворачивается в сторону еще не успевшего успокоиться Юнги и делает глубокий реверанс. С губ слетает легкий смешок, и он так же быстро покидает столовую.       Молчавший до этого Чимин складывает веер, которым обмахивался все это время, и прочищает горло привлекая к себе внимание.       - Малыш, тебе нужно расслабиться - он опускает босые ступни на холодный деревянный пол и почти плывет в сторону Юнги.       На нем просторные домашние штаны и растянутая футболка, волосы, которые постоянно идеально уложены, взлохмачены после сна, но даже в таком состоянии он идеален. Даже сейчас он бы приковывал к себе все окружающие взгляды, даже сейчас он своей красотой в могилы может положить сто существ из сотни.       - Все знают, кто тут босс, - он наклоняется к уху омеги и опаляет его своим горячим дыханием.       Пальцы мягко обхватывают подбородок Мина и он поворачивает его голову в свою сторону, заставляя смотреть только на себя. Практически касается своими губами чужих и ловит его учащенное дыхание, своим хитрым прищуром серых глаз осматривает каждый миллиметр лица напротив и в конце концов до глаз доходит, в которых огонь янтарных зрачков медленно потухает. Тело омеги в данный момент – живая сталь, которая тает под пальцами альфы и от этого альфу волнами накрывает. Заводит до покалываний в кончиках пальцев осознание того, что пару его прикосновений могут усмирить силу такого масштаба.       - Тогда ты знаешь, что я сделаю, когда все же закончу считать до трех, а кто-то из вас ослушается и останется в этой комнате? - горячее дыхание обжигает пальцы альфы. Юнги привстает на носочки сокращая еще больше расстояние между их телами и наклоняется к уху Пака специально саданув губами по мягкой коже чужой щеки.       - Два с половиной, - тихо, почти шипит.       - Злюка, - Чимин хищно улыбается и уходит из комнаты, оставляя наедине Хосока и Юнги.       Чон Хосок. Бог иллюзий и обмана. С самого рождения он был рядом с Юнги в роли его соратника и правой руки. Его семья была одной из приближенных к Создателю, поэтому еще до его рождения было принято решение, что первенец будет отдан на службу к его сыну. С юных лет он был оторван от семьи, от родного дома и передан в имение Мин Юнги.       Чон Хосок был рожден игрушкой для другого ребенка.       Юнги был несколько старше и поначалу весьма скептически относился к тогда еще слишком маленькому богу, младший же с первых дней проникся к закрытому в себе Мину и превратился в маленькую липучку, стараясь полностью изучить своего «владельца». Не слушая перешептываний в школе, он постоянно следовал за новообретенным старшим братом, перенимал его привычки, повторял слова за ним, стремился полностью соответствовать своему новому статусу. Хосок за несколько лет изучил его полностью, знал любимые блюда, что он ест на завтрак, обед и ужин. По мимике и жестикуляции мог угадать настроение и с точностью в сто процентов мог его исправить, потому что знал абсолютно все, что нравится Мину. В случае если Юнги сбегал из дома, то младший с уверенностью шел на его поиски и быстро находил.       Бог мудрости и наук Мин Юнги – самая главная наука Хосока. Старший изначально не принимал Чона и на все его вопросы только лишь раздражённо цокал и закатывал глаза. Вечно преследующий его мальчишка даже раздражал, и он всеми силами старался от него избавиться, закатывая скандалы всему совету. Убегал и прятался в лабиринтах сада, но не выдерживал рыдание младшего, который его потерял, потому приходилось выходить из укрытия и выводить заблудившегося ребенка, показывая ему лабиринт и помогая ему выучить все тупики и выходы. Юнги каждую ночь изнутри закрывал на замки двери в свою комнату и вслушивался в тихое копошение, а потом и в сопение за обратной стороной двери, и не выдерживая угрызения совести открывал их, позволяя рыжеволосому омеге спать вместе с ним, потому что Хосок всегда рядом был, частью его стал, сумел одержать победу в сражении за доверие и преданность.       Чон Хосок сам поменял свое назначение в этом мире.       Чон Хосок был рожден самым близким другом для Мин Юнги.       - Найди этого треклятого Тэхена, пока Джун не успел наделать глупостей, - Юнги даже не поворачивается в сторону Хосока, потому что уверен, что он не ушел.       - Слушаюсь.

***

      Тихий шелест вблизи заставляет резко открыть глаза, но действие трав не дает полностью сфокусировать взгляд. Перед Тэхеном останавливается мужчина, и завидев что он проснулся начал двигаться в его сторону, омега же попятился назад и не удержав равновесие на скользком камне, падает, болезненно ударяясь спиной.       - Успокойся, это я, - мягкие руки обхватывают за плечи и помогают встать, в нос ударяет знакомый солоноватый аромат океана.       - Джин? – осознание происходящего медленно приходит к еще не отошедшему от сна Тэхену. – Как ты тут оказался? – крепкие руки альфы как куклу поднимают ослабшего омегу и усаживают обратно на камень.       - Ты захотел спрятаться от повелителя мировых вод около реки? – он продолжает осматривать ушибы и аккуратно переходит к израненным ступням, которые омега сразу же стыдливо прячет.       - Со мной все в порядке, - он порывается уже встать, но головокружение не дает ему это сделать, и он заново оседает на холодном камне.       - Давай мы с тобой попробуем поговорить и потом ты решишь, что тебе делать дальше, сбегать или возвращаться?       Джин присаживается рядом, и сняв обувь опускает босые ноги в прохладную воду. Тэхен же тихо выдыхает и сжав руками коленки старается превратиться в молекулу и испариться, но попыток сбежать больше не предпринимает. Альфа рассматривает его молчание как согласие на диалог.       - Ты знаешь, что я не большой любитель разговоров и прекрасно понимаешь, что я не питаю к тебе большой любви, но мой брат, - Джин делает паузу и пытается подобрать нужные слова. – Я неправильно выразился, у меня нет к тебе никакой ненависти.       - Врешь, - тихий и хриплый голос перебивает альфу.       Сокджин уже давным-давно сам потерялся в своих чувствах, эмоциях и разуме. Головой он прекрасно понимает, что рядом сидящий ребенок не виноват абсолютно ни в чем и он сам придумывает эту злость на него, а эмоции в нем кричат и мечут встать на защиту брата и сделать омеге еще больнее, выпустить яд и окончательно растоптать.       - Моя ненависть не вызвана твоими поступками, я ненавижу тебя из-за того, что мой брат вбил себе в голову какие-то чувства к тебе, - он тихо усмехается. – Мы союзники, мы семья и поэтому запомни, что я всегда буду стоять стеной перед тобой. Вы все – мое море, а я ваш берег, который будет оберегать до последней капли. Так думает абсолютно каждый из нас, даже тот же Чонгук, но просто он немного по-другому выражает свои чувства, - опять пауза и минутное молчание. – Ты не виноват в том, что мы сейчас здесь, никто не виноват, потому ты сейчас не должен себя убивать, оставайся сильным, оставайся солнцем, которое греет нас, мы устали от этих пасмурных дней. Прекрати оборачиваться назад и смотреть в прошлое, чтобы мы никогда не забыли твое лицо, смотри вперед, в будущее, на свою семью.       - Как может быть так, что никто не виноват? – Тэхен перебирается ближе к альфе и опускает также ноги в почти прозрачную воду.       - Без понятия, - Джин следит как вода все больше окрашивается в красный цвет из-за ран на ступнях омеги. – Я знаю лишь то, что на твоем месте поступил точно также. Вообще не понимаю, как ты столько терпел.       Тихие всхлипы и альфа чувствует тяжесть чужой головы на своем плече.       - Я так боялся стать тенью своего отца, а по итогу стал чем-то хуже, - младший дрожит и его голос практически осип, а Сокджин отмечает как меняется у омеги металлический аромат крови на привычное цветочное вино.       - Ты так боялся стать тенью отца, что смог превзойти его и стать примером силы для многих. Единственный, кто винит тебя – ты сам.       - Мне так страшно.       Тэхен сильнее кутается в объятьях заряжая чужим теплом внутреннее солнце. Шелест леса и тихое журчание воды успокаивают истонченные нервы. Все это время он находился в колючей проволоке, а сейчас крепкие руки альфы рвут ее на мелкие кусочки, освобождая запутавшегося парня. Тот, кого омега боялся до этого момента, оказался его спасательным кругом, который вытаскивает его с одинокого ледника в огромном океане. Сокджин все время старался в упор не замечать младшего, и сам того не осознавая парой фраз смог подарить ему смысл проснуться завтра.       - Мой папа, когда я еще был ребенком, все норовил привить мне любовь к искусству. Говорил, что если научусь рисовать, то смогу контролировать свою силу, но я был настолько независимым ребенком, что никогда не слушал чужие советы - Джин крепче прижимает к себе подрагивающее тело. – Если хочешь, то мы можем завтра съездить в город за красками и альбомом, чтобы ты попробовал этот способ.       - Правда? – Тэхен поднимает голову, заплаканные глаза трет и впервые за несколько недель искренне улыбается.       - Правда.

***

      - Как ты думаешь, насколько далеко может уйти накаченный травяным психотропным чаем Бог, которому недавно отрезали крылья? – Намджун в ярости крушит все, что попадается ему на пути.       Уже вечереет, а это означает, что Тэхена нет больше двенадцати часов и возможность того, что он проведет один ночь в лесу возрастает до бешеных шансов.       - Намджун, успокойся, они его найдут, - у Юнги уже не осталось сил на борьбу с альфой, поэтому он просто наблюдает за тем, как недавно идеально прибранная гостиная превращается в руины.       Все, кроме Чонгука, сейчас задействованы в поисках Тэхена и с самого утра прочесывают лес. Намджуна было решено оставить дома в целях его собственной безопасности и сохранения всего, чему он может навредить в порыве неконтролируемой злости, а Юнги, как единственный, кто сможет его усмирить, остался вместе с ним.       Время идет непозволительно долго и кажется, что секундная стрелка движется со скоростью часовой, а новых новостей от остальных ребят все еще нет. В голову начинают закрадываться недопустимые мысли, но каждый старается отвести их подальше и продумывать план заново, использовать другие тактики поиска.       - Я пойду за ним, - Ким уже порывается к выходу, но Юнги быстро улавливает каждое движение альфы и в несколько шагов оказывается перед ним.       - Доверяй, - он берет Намджуна за руку и из-за разницы в росте поднимает голову вверх, чтобы взглядом передать хотя бы каплю своей уверенности и спокойствия. – Просто доверься своей семье, как делал много раз до этого, - он говорит спокойно и в глазах напротив тоску вперемешку с болью видит, на себя большую часть забрать стремиться. – Они смогут это сделать.       За спиной слышится как открывается дверь и оба парня в один момент поворачивают головы в ее сторону, впуская в себя слабый огонек надежды, который также стремительно гаснет, стоит им увидеть на пороге Хосока и Чимина с мрачными лицами. - Осталось еще несколько участков, которые мы не прошли, - Хосок сразу же подскакивает и начинает верещать про новые ходы, стараясь не смотреть на опустошенных братьев.       Еще один хлопок дверью и все находящиеся в комнате смотрят на то, как Сокджин старается стянуть с себя кроссовки, при этом не разбудив сладко спящего на его спине Тэхена.       - Чимин, помоги мне его донести, а Хосок пусть подготовит все для обработки ран.       Шипя проклятия, он подтягивает свою ношу и даря каждому присутствующему убийственный взгляд, поднимается вверх по лестнице на второй этаж.       - Нашел, - Намджун вмиг обмякает и огромной тушей падает прямо на пол.       - Нашел, - подтверждает на выдохе Юнги и не скрывает свою радостную улыбку, когда улавливает родной запах пьянящего цветочного вина.       Джин спустя несколько минут спускается в гостиную, которая теперь больше похожа на склад мусора и обессилено падает на диван напротив двух парней.       - У него незначительные раны, которые нужно промыть и обработать, - он устало потирает глаза и делает глубокий вдох.       - Я пойду, - Намджун только было встал со своего места, но заметив моментально изменившийся взгляд родного брата решает не спешить с действиями.       - Этим займутся Чимин и Хосок, - грубо перебивает его Джин и переводит взгляд на Юнги.       Омега встает и подходит к окну, наблюдая как быстро меняется погода и ясное небо затягивается тяжелыми тучами, предвещая сильный ливень и серьезный разговор.       - Почему они? Я лучше разбираюсь в лекарственных травах и смогу оказать ему нужно лечение, - остаток его фразы теряется в шуме первого грома и молнии, которая ударяет совсем рядом.       Джин, который готовился к этому разговору всю дорогу до дома, зажегся в ярости как спичка. Всё тщательно собранное спокойствие и уравновешенность испарились пылью на ветру.       - О да, божественный лекарь, - младший Ким встает со своего места и медленной вальяжной походкой подходит к ничего не понимающему брату. – Что ты, тварь, мешал ему в чаи свои лечебные? – он медленно наклоняется и ловит каждое изменение в лице напротив.       - О чем ты? – Намджун издает нервный смешок и поворачивает голову в сторону Мина. – Юн, что за бред он сейчас говорит?       Юнги, который до этого рассматривал разбивающие о стекло капли, услышав последнюю фразу резко разворачивается в сторону братьев.       - Ты себе даже представить не можешь ту картину, которую я наблюдал несколько часов назад. Там выжжена половина леса, все его тело покрыто шрамами и ожогами, потому что он не контролировал свою силу, - рука Сокджина опускается на горло брата и начинает его медленно вдавливать в диван, перекрывая путь кислорода. – Когда я его нашел он даже мысли не допустил, что вокруг него выжженная в несколько гектаров земля, этот маленький и беззащитный омега мог погибнуть, но даже не помнит этого, - голос к концу фразы предательски ломается и он на секунду ослабляет хватку, чем и пользуется Намджун.       В один момент он скидывает с себя руку младшего и встает, хватая его за грудки.       - Ты хоть понимаешь на кого голос сейчас повысил, щенок? – Намджун с силой сжимает ткань чужой кофты в кулаках. – Головой ударился, когда в этот мир спускался? – ярость застилает разум.       За окном ветер усиливается еще больше и спокойное несколько минут назад озеро сейчас волнами находит на берег и разбивается на миллионы капель о камни. Особо тонкие и высокие деревья склоняют свои верхушки к земле и норовят вот-вот переломиться на две части. На сером, почти черном, небе время от времени проблескивают молнии ослепляя ярким светом на несколько секунд.       - Намджун, это правда? – тихий и спокойный голос Юнги проходит по комнате вместе с очередным раскатом грома.       - Они помогали ему, - альфа отпускает брата и отходит на несколько шагов. – Доза была маленькой, и я не думал, что будет такой сильный эффект, а когда увидел, что в таком состоянии он перестал впадать в истерики, то решил не менять дозировку, - виновато опускает голову и чувствует, как предательски начинают щипать глаза.       - Ты превратил его в свою куклу, – Джин подходит почти вплотную к парню напротив и берет его лицо в холодные ладони. – Когда ты стал таким? Где я упустил момент, когда ты перешел черту? – парень почти задыхается от слез и все продолжает перебирать пальцами по когда-то самому родному, а теперь совершенно чужому лицу.       - Я люблю его.       - Ты был самым последним в списке тех, кто имел хоть малейшую причину причинять ему боль. Он же доверял тебе больше чем самому себе! – младший все еще пытается найти в глазах напротив долю шутки. – А ты так подло решил этим воспользоваться.       Сокджин отшатывается и делает на ватных ногах несколько шагов назад. Осознание того, что единственный кому он доверял, оказался совершенно чужим. В памяти всплывают радостные моменты из детства, когда старший приходил к нему в комнату и учил контролировать внутреннюю энергию, когда он поддавался на спаррингах, чтобы отец не так сильно ругал младшего из-за недостаточной боевой подготовки. Все хорошее, что связанно с Намджуном до этого момента, сгорает вместе с тем лесом в памяти прямо сейчас, оставляя лишь угли и тонны боли, которая кости с хрустом ломает.       Альфа ошарашенно мотает головой, что-то шепчет себе под нос и последний раз взглянув на брата срывается с места, чтобы поскорее закрыться в комнате и так по-глупому сбежать от окружающей реальности. Намджун уже было порывается побежать вслед за братом, но осекается и меняет свою траекторию к небольшому бару, хватает первую попавшуюся бутылку и быстрыми шагами направляется в сторону выхода.       - Я запрещаю тебе приближаться к нему, - Юнги ловит Кима фразой, когда он уже открыл входную дверь и вышел под проливной дождь.       - Ты не можешь мне что-либо запрещать.       - Хочешь проверить?       Ответом был хлопок двери. Мин остался совершенно один в комнате и наконец-то может скинуть оковы напряжения, которое преследовало его целый день. Он подкуривает уже неизвестно какую за сегодняшний день сигарету и наполняет легкие едким и крепким табачным дымом. Кидает взгляд в сторону бара, с которого несколько минут назад Намджун забрал бутылку выдержанного виски, и практически не удивляется, когда перед ним выходит Чонгук держа в руках два стакана с янтарной жидкостью.       - Как же тяжело быть главным, правда? – Чон протягивает один стакан омеге и усаживается напротив.       - Я же надеюсь, что ты умный мальчик и никому не расскажешь о случившимся? – Юнги принимает предложенный бокал и делает еще одну большую затяжку.       - А что мне за это будет? – младший вальяжно облокачивается о край стола и не прерывая зрительного контакта забирает сигарету из рук омеги, затягивается и выпускает дым ему в лицо.       - Чон Чонгук, - Мин ухмыляется и делает глоток обжигающей жидкости. – Мы больше не на Небесах и правила игры немного изменились, если ты не заметил. Здесь я решаю кто, что и когда будет делать, а таких мелких букашек, как ты, которые будут бегать у меня под ногами и мешать, я буду давить и не обращать на это внимание. Поэтому в свои игры можешь играть с кем угодно, но не со мной, уяснил? – последний глоток и стакан с глухим звоном опускается на столешницу.       - Кто-то наконец-то вылез из своего панциря, - Чон докуривает и протягивает раскрытую ладонь для рукопожатия. – Я думаю, что теперь мы точно сработаемся.