part VI: о новом годе
8 января 2021 г., 15:00
Квартира Чанбина не была такой чистой с момента заселения в неё студента на первом курсе. На мебели не было ни пылинки, диванные подушки обрели свой натуральный кремовый цвет, по полу спокойно можно было ходить в белых носочках, а посуда на столике в гостиной аж скрипела. Сынмин колдовал в кухне над салатами, Феликс тёрся у него в ногах (лис устроил настоящую истерику, когда Ким внезапно куда-то засобирался без него, и даже начал кусаться), сам Чанбин был изгнан в магазин за недостающими продуктами, а его кот затерялся где-то в спальне.
— Только с солью не переборщи, — от низкого голоса за спиной Сынмин чуть не роняет нож.
— Однажды ты доведёшь меня до инфаркта, я умру, превращусь в призрака и буду преследовать тебя до конца твоих дней, — Ким продолжает методично нарезать овощи. — Я столько раз просил не появляться у меня за спиной.
— Oh, I'm sorry, I'm sorry, — Феликс смеётся. — Но я вообще-то нервничаю.
— Надо было остаться дома, — Сынмин не поворачивается, но Феликс точно знает, что тот закатил глаза. — Сам мне говорил, что это всё большой секрет и бла-бла-бла, только найти брата, — парень передразнивает голос лиса.
— И пропустить твои обжимания с новым бойфрендом? Ни за что! — Феликс подходит и запускает руки в чужие волосы. — Вы оба такие забавные на самом деле… Dark outside, but sooo soft inside.
— Так, во-первых, я просил не подходить ко мне ближе, чем на полметра, если ты без одежды, потому что у меня всё ещё психологическая травма после того случая, когда ты превратился в ванной, пока я пытался тебя помыть, а во-вторых, я просил не переключаться вот так на английский, потому что мой мозг не успевает реагировать, — на одном дыхании сказал Сынмин и наугад ткнул локтем в чужой бок. Попал. — И вообще, Бинни должен сейчас вернуться, так что давай-ка ты обратно на четыре лапы, и сиди на полу молча.
— Нельзя быть таким букой в новый год, you know ? — Феликс ткнул пальчиком в чужую щеку и превратился обратно в лиса как раз в тот момент, когда щёлкнул замок входной двери.
* * *
Сынмину неловко. Во-первых, потому, что он не праздновал новый год уже лет десять, а то и больше. Во-вторых, он был не у себя дома в обнимку с какао и пледом. Ну или с таблетками. Ну или с Феликсом. Друзья Чанбина…забавные. У Джисона огромные красивые глаза, милые щёки и громкий голос. Чан выглядит, как живой мертвец, у него синяки под глазами, бледное лицо и бинты на руке, но он улыбается и смеётся с глуповатых шуток, цедя вино прямо из бутылки. И ещё парень Джисона, с которым тот, как выяснилось, встречался уже пару месяцев, но про которого никто ни разу не слышал (почему-то…загадки человечества). Ли Минхо имел немного пугающую ауру, был красив, как бог, звал Джисона «Хани» и не выпускал из кольца рук дольше, чем на две минуты. Чанбин скривился и послал этих двоих разводить свои розовые сопли где-то в другом месте уже тринадцать раз за вечер. Сынмин считал. Но Чан каждый раз одёргивал его и говорил на себя посмотреть. Со надувался и садился на место, а Сынмин гладил его по плечу, улыбался и иногда вклинивался в разговор между Чаном и Джисоном. — Кстати, Жися, — Чанбин щёлкает пальцами и утаскивает у Хана из-под носа последний кусочек пиццы с ананасами, на что тот шокировано выпучивает и без того огромные глаза. — Ты ни разу за два часа не заикнулся про Лино. Как там твой кошара? — Со задумчиво жуёт пиццу, а Джисон давится воздухом. Минхо похлопывает его по спине. — Кстати, да, — Чан отсасывается от бутылки и тоже смотрит на Хана. — А ну… — тот мнётся. — Ну он сбежал. Я забыл закрыть балкон, когда шёл на пары, вернулся, а его нет, — Джисон разводит руками и продолжает уплетать Сынминов салат. — Боже блядь, Сынмин, это офигенно! Где ты был всю нашу жизнь до этого? — Дома сидел, хён, — бормочет Сынмин. — Дома. — Оу вау, не обязательно меня так называть, мы же одн…а стоп! А сколько тебе лет вообще? — спрашивает Джисон, и в комнате повисает неловкое молчание. — Эм… Двадцать… — неловко поджимая губы отвечает Сынмин и через пару секунд добавляет, — ...почти, — и Чан давится вином. — Ну не шестнадцать, и ладно, — откашлявшись говорит он, и Джисон начинает хохотать во весь голос, на что Чанбин краснеет и швыряет в него диванной подушкой, но попадает в Минхо, который, как и Сынмин, сидит с максимально непонимающим лицом. Через минуту Чанбин уже гоняется за Джисоном по квартире, Чан с каменным лицом наблюдает эту вакханалию, Минхо сидит с открытым ртом, а Сынмин в душе не ебёт эти локальные мемы. — Бан Чан-хён, — Ким придвигается ближе, — локальные мемы, это, конечно, хорошо, но… — он вопросительно выгибает бровь. — Воу, слишком официально, — Чан кривится. — Давай без фамилии. — А? Ладно. — Хорошо. Так вот, шутка юмора в том, что когда у нас был посвят на первом курсе, на вечеринку пролезли какие-то малые школьницы, и одна из них склеила Чанбина, — Чан делает большой глоток из бутылки. — Он это выяснил аж к концу семестра, потому что она спалилась по поводу то ли каникул, то ли экзаменов, не помню. Он с тех пор ни с кем не встречается, — Чан понижает голос, потому что мимо проносится, всё вопящий про любовь к ближнему, Джисон. — Мы от жизни охуели, когда Чанбин сказал, что с нами его парень зависнет. — Технически, — поправляет Сынмин, — мы не встречаемся, потому что знакомы неделю. Он меня позвал, когда узнал, что я не праздную вообще. — Ну, для него это большой шаг, — Чан ставит бутылку на стол и разворачивается к Сынмину. — Ты ему нравишься. Он не говорит об этом никому, потому что образ «дарк боя», — старший делает руками кавычки, — но глаза его выдают. Он всё время смотрит на тебя. Ну ещё иногда на руки Джисона, которые тянутся к его тарелке, — Чан тихо смеётся, и Сынмин подхватывает. Киму нравится старший. Он приятный, и с ним легко. И его самую малость хочется обнять, как плюшевого мишку. Для справки, Чанбина тоже хочется обнять. Желательно всего и полностью. Желательно навсегда. — Кстати, он не сказал, где вы встретились, — Чан выпрямляется и снова тянется к бутылке. — Хён, ты смотрел мультик «101 далматинец»? — спрашивает Сынмин и получает кивок. — Там в самом начале есть сцена в парке. — Где первая встреча собак и их хозяев друг с другом? — Да, она. Ну так вот, наши двое подрались, — Ким усмехается. — У Чанбина же нет собаки, — Чан хмурится. — У него есть большой кот. Ну не у него, — добавляет Сынмин, — технически, это его одногруппницы, а он просто присматривает. Но сути не меняет. — А где он тогда? — старший осматривается. — Кажется, дрыхнет в спальне, — Ким задумчиво трёт нос. — И у тебя тоже дома большой кот? — У меня с собой ручной лис, — Сынмин разводит руками и оборачивается на особо громкий крик. Чанбин догнал Джисона, завалил его на пол, уселся сверху и душил подушкой, а Минхо (когда успел? вроде же только что рядом сидел) одной рукой сжимал шею Чанбина, а второй пытался стащить с бёдер Джисона. — Хуясе… — ёмко выдаёт Чан, не ясно только, что конкретно он имеет в виду. Возня на полу, сопровождаемая матом на двух языках, продолжается ещё некоторое время, а потом Чан встаёт. Просто встаёт и идёт к ним. Он останавливается возле клубка из человеческих тел, рук и ног и смотрит. Пристально смотрит, немного устало и с надписью «идиоты» в глазах. Клубку нужно полторы секунды, чтобы распутаться обратно до состояния трёх отдельных тел и разойтись по разным концам комнаты. А потом открывается дверь в спальню и пять пар глаз поворачиваются в ту сторону. Сначала из темноты комнаты выплывают два жёлто-зеленых глаза, потом на свет высовывается недовольная морда и шевелит длинными усами, а уже после большой чёрный кот с гордо поднятой головой и хвостом медленно дефилирует к Чанбину, сверля глазами тарелку с бутербродом, который тот успел отхватить. Сынмин замечает, как у Минхо сжимаются кулаки, а ещё гирлянда на ёлке весьма не вовремя начинает моргать, и парню на секунду кажется, что глаза Ли сверкнули зелёным. — Охуеть не встать, кто проснулся! — Чанбин упирает в бок свободную от тарелки руку и опускает взгляд на кота, который садится перед ним на пол и немигающим взглядом смотрит на тарелку. — Нет, иди нахуй, у тебя там на кухне своя еда. — Эй, не говори так с ним! — Почему ты здесь?! — О, этот тот кот Джи? Джисон, Минхо и Чан говорят одновременно, но Сынмин улавливает обеспокоенный и немного злой тон Ли и косится на него. Тот в упор смотрит на кота, и к Киму закрадываются смутные сомнения. Он подходит к коту и тянет к нему руку: — Привет, кись, помнишь меня? — кот оборачивается и шипит. Помнит. — Я заберу его на кухню и найду чего-нибудь, — Сынмин встаёт с пола и выходит из комнаты. Кот пару секунд сидит с задумчивым видом, а потом поднимается и семенит следом. — Хани, на секунду, — Минхо шепчет на ухо, когда Чан отвлекает Чанбина расспросами о коте. — Да, конечно, — Джисон кивает, и парочка отходит подальше к окну. — Что-то случилось? — И да, и нет, — Минхо неопределённо качает головой. — По-моему, я знаю этого кота, и он из наших, — решает не тянуть кота за яй…а ой…не тянуть время, а сразу сказать. — И если это правда тот, о ком я думаю, то всё не очень хорошо. — В смысле, — Хан непонимающе хмурится. — В нашем обществе есть такие типы, с которыми опасно враждовать и не безопасно дружить, — начинает Минхо. Джисон кивает. — С ними лучше просто не связываться, но если совсем прижмет, то приходится. И, в общем, этот кот, он… — старший заламывает руки, пытаясь подобрать слова. — Просто скажи прямо, ладно? — Джисон опускает руку и переплетает их с Минхо пальцы. — Скажи уже как есть. — Это Хван, — выдыхает Минхо с таким видом, будто Хан должен был что-то понять. — Его можно назвать кем-то вроде городского короля, потому что он знает всё и обо всех, а если не знает, то первый узнает. Его информация всегда на 100% точная, и он очень-очень редко ей делится. И не просто так, — Минхо косится на коридор. — Ну допустим, я понял, — Джисон кивает и косится на Чана и Чанбина, но те увлечены разговором. — А к чему это? — Ну… — Ли отводит взгляд и закусывает губу. — У всего нашего сообщества есть правила, которые нужно соблюдать для нашей же безопасности. И, возможно, — тянет он неуверенно, — я нарушил некоторые из них из-за тебя. Но ты не подумай, ты в этом не виноват, конечно, — сразу начинает поправлять себя Минхо. — Не то, чтобы прям из-за тебя, я сам захотел, потому что… — Так, тише, — Джисон берёт лицо парня в свои руки. — Успокойся, я всё понял. Правда. Ну хорошо, нарушил ты там какие-то сраные странные правила, и дальше что? — Ну меня, как минимум, убьют, если узнают, — Минхо смотрит в глаза, и во взгляде бесконечное количество извинений. — Тебя тоже могут. И Чанбина, и хёна, и Сынминни… Не то, чтобы они мне сильно нравились, — спешно добавляет. — Но от них тоже могут избавиться, потому что они твои ближайшие друзья, и никто не будет разбираться, рассказал ты им что-то или нет. — О боже… — Джисон закрывает лицо ладонью. Минхо хочет ещё что-то сказать, но в комнату возвращается Сынмин, неся на руках что-то большое и пушистое рыжего цвета. Откуда-то из складок шерсти высовывается вытянутая белая мордочка и зевает. Джисон роняет челюсть и делает шаг к очаровательнейшему чуду, но Минхо хватает его за локоть. — О нет, не говори мне… — начинает Хан разочарованно. Старший молча кивает. — А я не мог понять, почему лисом пахнет в доме, — Минхо сжимает челюсть. — Что, и лисы тоже плохие? — Не то, чтобы очень, но… — Голубки, хорош шептаться! — прерывает Чанбин. — Познакомьтесь с Феликсом, — Со чешет лиса за ухом, от чего тот жмурится и льнёт к руке. — Ты назвал лиса, как кошачий корм? — Чан вопросительно выгибает бровь и смотрит на Сынмина. — Это буквально первое, что он съел в моём доме, — на ходу сочиняет тот, за что получает весьма негодующий взгляд лиса. Он спал в рюкзаке в коридоре последних пару часов и ещё не до конца проснулся, но такое пропустить мимо ушей не смог. — В любом случае, ему нравится, — Сынмин щипает Феликса за бочок, на что тот фыркает. Блинблядь, естественно, ему нравится, это же буквально его имя! Лиса опускают на пол, и он удобно устраивается среди мишуры под ёлкой, когда из кухни возвращается чёрный кот. Они с минуту сверлят друг друга взглядами, пока кот не заваливается спать возле батареи. Сынмин понимает, что что-то тут не так, а потом оборачивается на Минхо, который кивает Джисону, и глаза того на секунду округляются. «Бляздец???» проносится в голове, и Ким надеется, что у него просто паранойя.* * *
Феликс краем глаза замечает, как кот выходит из квартиры через открытую, почему-то, дверь и следует за ним. Зачем? Хороший вопрос… Интуиция сказала, а лисы ей верят. Ей и ещё собственному носу. Феликс протискивается между прутьями решётки, которая закрывает выход на крышу и поднимается наверх. Возникает диссонанс, потому что глаз у лиса всего два, они смотрят в одну сторону и не знают, то ли рассматривать ночной город со вспышками салютов, то ли сидящего на парапете парня в свете этих самых салютов. Мозг, в конечном счёте, определяется, но быстро стопорится снова, потому что глазам то ли пялиться на составляющие ¾ всего тела белые ноги, то ли на нервно постукивающие по колену тонкие пальцы, то ли на игривую маленькую родинку под глазом, то ли на развивающиеся на ветру светлые волосы… Слишком красивый, чтобы быть настоящим. Феликс даже не сразу понимает, что стоит на двух ногах и не дышит, но из транса его выводит голос: — Челюсть подбери, — тон настолько небрежный, что аж презрительный. Ореол сказочности рассеивается. Немного. — Ты хотел поговорить, — парень не спрашивает, а ставит перед фактом. — Давай активнее, не март месяц на дворе, — он ёжится и дёргает плечами. — Откуда ты знаешь? — низкий от природы голос просаживается ещё сильнее (хотя казалось бы, куда уж ниже), но Феликс знает, что его услышали. Освещение, на самом деле, отвратительное даже для сверхострого зрения, потому что лису кажется, будто зрачки в глазах напротив на секунду расширились. (Нет, не кажется.) — Я знаю всё, — кот фыркает и закатывает глаза, максимально сильно выражая то, что его собеседник тупой. По его мнению, конечно. Так-то Феликс дважды через класс перескакивал и экзамены сдал экстерном… — Тогда ты знаешь, что я от тебя хотел, — лис собирает себя в кучку и скрещивает руки на груди. — Ли Феликс, — блондин встаёт с парапета и в секунду оказывается прямо перед Феликсом, — приехал из Австралии к родственниками пять лет назад, потому что на родине дела были совсем не алё, а тётя всегда тебя любила, — кот плавно скользит вокруг и делает вид, что не издевается. — А потом тебя сбила машина, — шепчет он на ухо, и у Феликса холодок по спине пробегает, а чудом сросшиеся кости ноют. — И через пару месяцев ты узнал, что тётушку, её мужа и дочь разорвали собаки, а сын исчез, — лису нужна секунда, чтобы выпустить когти и наотмашь ударить, но кот быстрее. Он ловит чужую руку, отводит её наверх и продолжает, — и тебе сказали, что я знаю всё и обо всех в этом городе, поэтому я могу помочь. Даже странно, что ты раньше не пришёл, — он отпускает руку, отходит назад и пожимает плечами. — Я просто не знал, где тебя… — начинает Феликс, но его прерывают. — Ой не ври! — блондин залезает обратно на парапет. — Тоже мне лис! Мы виделись в аэропорту, и если уж я запомнил, что ты пахнешь содой, йодом и бананами, то ты — тем более, — он фыркает. — У твоего вида почти абсолютная память на запахи. И не смотри так, я просто ненавижу бананы, вот и всё. «Врёт. Нагло врёт.» подсказывает лисья интуиция. «Ты ебобо?» косится на неё мозг. «Мне тут как бы сложно, и если вы начнёте ругаться, я вообще остановлюсь!» почти истерит сердце. «Мы опять запутались, куда смотреть…» пищат глаза. — А ты не можешь просто сказать мне, где я могу найти своего кузена? — Феликс тяжело вздыхает. — Ты, вроде, должен знать, что я не делюсь информацией просто так, — кот расплывается в широкой улыбке, — это было бы слишком скучно. Феликс видит недобрый блеск в глазах. Видит, как кончик языка коротко облизывает губы. Видит, как длинные пальцы постукивают по колену. Лис знает, что будет дальше… И не то, чтобы он сильно против…* * *
— Ян Чонин одичал, — короткая фраза, от которой все органы Феликса будто обрываются и уходят вниз, он сглатывает, и горло неприятно саднит. — Он видел, как его семью разорвали на части, — ноги лиса подкосились бы, если бы он уже не сидел. — Он испугался и обратился, — Феликсу кажется, что голос кота дрогнул. — Не думаю, что ему можно помочь. Тебе лучше не искать его, — он встаёт и идёт к выходу. — Но он часто таскает еду с лотков в Намдэмуне, — коротко бросает кот и в следующую секунду уже скрывается из виду, махнув чёрным пушистым хвостом. Феликс ненавидит себя, потому что это, мать его, было элементарно! Район с уличной едой, который живёт двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю. Туда съезжается много туристов, и лису, больше похожему на странного щенка (сам Феликс никогда Чонина не видел, не успел, но тётя рассказывала), так просто выпросить у добрых людей чего-нибудь или украсть, пока продавец на минуту отвлёкся. Феликс буквально чувствует себя полным идиотом. Очень нервным идиотом. Он несколько минут сидит, сжавшись в комочек и зарывшись руками в волосы, и глубоко дышит, пока не успокаивается. Уходя, он прикрывает за собой дверь на крышу, которой, вроде, положено запираться на замок, но его нет. На лестнице он превращается в лиса и протискивается между прутьями решётки. Дверь в квартиру Чанбина открыта, Феликс на секунду замирает, а потом срывается с места и летит вниз, перескакивая по две ступеньки. Лис успевает прошмыгнуть в открытую дверь между входящими в дом людьми и выскочить на улицу. Феликс благодарит Сынмина за любовь к прогулкам по городу, и вообще от дома до города и обратно. Лис знает, что Ким не будет разводить панику и придумает что-нибудь, если у кого-то возникнут вопросы. С неба начинает падать снег. Лис сначала подскакивает на месте, когда на кончик носа опускается что-то маленькое и холодное. Он до сих пор так и не привык к нормальному снегу зимой. Феликс чуть ли не молится на своё везение или новогоднее чудо или ещё что, но улицы оказываются достаточно пустынными, чтобы не прятаться по кустам и подворотням, а почти спокойно (насколько это вообще возможно в такой ситуации) бежать вдоль дорог. Кварталы сменяются один другим, не то, чтобы Феликс считает, но ему нужно чуть больше часа, чтобы оказаться в нужном районе. Он останавливается и не чувствует лапок. А ещё лёгких. Сердце успокаивается, лис выравнивает дыхание, мысленно выкручивает на полную своё обоняние. И ещё слух. И интуицию. Он медленно идёт по улицам и принюхивается. Феликс не знает запах Чонина, но пытается уловить хоть что-то необычное. Снег, мусорка, собака, запечённая курочка, кот, мусорка, дохлятина, вишнёвый пирог, ещё мусорка… Он бродит по улицам туда-сюда, натыкается на одинокого продавца рисовых пирожков (почти все люди сидели дома и проводили праздник в компании семьи и друзей). Луна уже обошла три четверти неба, а у Феликса замёрзли даже нос и уши, не говоря уже о лапках. «Сейчас бы Сынминову толстовку и какао…» мечтает он и упрямо идёт дальше. Ли вдоль и поперек обходит район, натыкается на шайку весьма агрессивных бродячих собак, от которых убегает несколько улиц. Он наблюдает драку кучки котов в подворотне, пугается, когда ему тоже чуть не прилетает по морде когтистой лапой, и сваливает от греха подальше. Корейские коты какие-то пиздец агрессивные, где тут дорога обратно в Австралию, тамбылолучше! Феликс прижимает уши и еле волочит лапы обратно в сторону дома. Новогоднее чудо идёт нахуй вместе со всезнающим котом! В воздухе опять воняет кем-то дохлым, старым мусором и лисой. Стоп! Ли так и замирает на полушаге и поворачивается на запах. Очень слабая ниточка уходит в темноту и теряется где-то во дворах, смешиваясь с запахами других животных и города в целом.
