Раскол

      — Разве… Я не говорил тебе как люблю тебя?       — Нет.              Мальчик с темно-красными волосами отвел взгляд. Казалось, он хотел спрятаться от тех ощущений, которые разгорелись внутри него. Пожар? Фейерверк?       Откуда-то из пустоты к нему протянулись две холодные руки.              — Чего ты хочешь, Кэйя? — Мальчик собрался мыслями и был готов дать отпор брату, который сидел напротив него в саду. Он пытался отодвинуться от брата в кусты, хоть и знал что идея провальна.              Длинные тонкие пальцы очертили линию скул Дилюка, а затем спустились к щекам. Медленно проводя по лицу любовника, на лице Кэйи воцарилась его коронная злодейская улыбочка. Постепенно пальцы спустились к нижней губе.              Кэйя нагнулся. Дилюк замер.       Эти двое замерли, смотря друг на друга.              «‎Почему он медлит? Неужели он не хочет меня…?»‎       Но Кэйя остановился совершенно не по этой причине. Его, словно током, ударил огненный взгляд из окна напротив.              «Крепус.»‎ — Синевласый мальчик не собирался останавливаться, он взглянул на «отца», который стоял сзади и демонстративно подвинул к себе Дилюка. Он не собирался подчиняться, он хотел забрать ту награду, которая не принадлежала ему. И только он и его отец знали об этом. Он раскусил его. С самого первого дня.       Наступил гадюке на хвост.              «Ты всё прекрасно знал, отец.  Ты знал, что будет и чем это кончится. Поэтому Я всегда был нелюбим».       

***

             Сегодня, в четверг, даже сам Барбадос не мог остановить те ужасные грозовые тучи, которые надвигались на Мондштадт. Они направлялись вместе с хладным северным ветром, который нёс погибель. Приближался дождь, который был способен очистить раны, запятнанные кровью.              На меховой кровати спал он.       «‎Мой любимый, мой обожаемый. Моя страсть, мой пожар.»‎ - Кэйя встал с их общей кровати и стал постепенно одеваться, попутно затягивая очередную сигарету.              «‎‎Он не любит когда здесь накурено. Но придется потерпеть, уж извини».       Да, Кэйя хоть и любил подстраиваться под людей в некоторые моменты, но с Дилюком он никогда себе это не позволял.               «Сильнее. Я должен быть сильнее.» — Гордость ослепляла его. И именно она выела его глаз.              Одевшись и плотно затянув свой корсет, Кэйя минут десять простоял, смотря в окно.       — За окном прямо твоя любимая погода. Мрак да и только. Хах. Почему Я думаю о тебе в такое время? — Кэйя прикрыл лицо руками. Он и сам не понимал почему до сих пор оставался в одной комнате с Ним.              Парень перебирал у себя в голове сотни причин, цеплялся за каждую, но никак не мог придумать себе оправдание.       Наконец сдавшись, Кэйя подошел к большой вырезанной деревянной кровати, которая была устроена прекрасной меховой простыню.              Дилюк любил нежиться в кровати до того, как вставать на работу.       И однажды Кэйя решил сделать ему подарок. Он подумал, как бы клево, обнаженные бедра его мальчика, смотрелись бы на тёмных тонах ткани. И тогда он договорился с континентальным торговцем из Ли Юэ, и его доставили самый прекрасный мех из самых прекрасных мехов мира. Он так гордился этим подарком. Так гордился, что забыл под конец, для чего он это сделал.              Конечно же, Дилюк отнекивался от подарка, долго не хотел принимать. Пока в один момент Кэйя не проникнул под покровом ночи в комнату к Дилюку и они не переспали на этом же теплом мехе.              От воспоминаний начинала кружиться голова.       Синеглазый присел у кровати, глядя на своего любовника. Он знал, что он уйдет и Дилюк скоро проснется. Он всегда его чувствовал. И ему было, блять, так жаль, что ему приходилось каждый раз оставлять все вот так. Он… Он может и хотел по-нормальному.              Может и хотел.       Но не смог не сломаться. Не мог подмяться.              Смуглая рука в перчатке потянулась к лицу спящей красавицы.              — Совсем как в тот день… — Кэйя закрыл глаза и выдохнул. Лёгкие наполнились тяжестью.              На улице вспыхнул гром, но казалось, что он был внутри Кэйи. Кэйя забирал всю боль, что была внутри и переживал её снова и снова, чтобы заставить себя помнить. Чтобы ненавидеть себя.              Он продвинулся ближе.       — Я снова не могу поцеловать тебя. Потому что ты меня ненавидишь. — На этих словах Дилюк неестественно дернулся, сбрасывая руку Кэйи с себя. Он понял что пора уходить. Хотя, признать честно, ему не хотелось.              — Даже если ты не слышишь меня. Я скажу.              Кэйя встал и направился к выходу. От той слабости, что была сейчас, не осталось и следа. Он снова надел свою нелепую павлинью маску, он снова обнес себя льдом. Остановившись в проходе, Кэйя кинул холодный взгляд на Дилюка. Тот по-прежнему «спал».              — Трахаться с тобой было наиболее лучшим выбором, чем любить.              И дверь захлопнулась. Вместе с раненными чувствами Кэйи.       

***

             Сегодня в Ордо Фавониус кипела работа. Из-за непогоды сбивались посыльные, падали деревья. Мудрая Джинн не находила себе место.              — Блять! — Из кабинета донесся злостный крик. — Ну почему. Почему. Почему все так?              Мозги Джинн были забиты миллионами проблем, даже тех, которых не было. Она сама их придумала? Джинн уже не знала.              — Слушай, ты спала вообще хотя бы? — Кэйя вошёл в зал, хлопая великому магистру.              — А ты? — Джинн грозно посмотрела на Капитана, оставив стол с книжками в покое.       — Ах, Я забыла. Ты же у нас спишь не один.              — Заткнись. — Кэйя хлопнул по двери, рядом с которой появилась Лиза.  В руке отдалось лёгкой болью. Кэйя спустился вниз.              — Даже не смей с ней так разговаривать, идиот. Лиза тоже не выспалась. Все не выспались. Иногда даже удивляло, Откуда у Лизы бралось столько сил.              «Ах да… В такую погоду Лиза особенно сильна. Вокруг её стихия. Она сегодня… Главная».       Лиза быстрыми шагами направилась к столу, Отбрасывая свою шляпу.       — Джинн, солнышко, все в порядке? — Блондинка держалась. Держалась до конца, пока Лиза приближалась к ней. Не сдержавшись при своей девушке, Джинн топнула ногой и уткнулась в плечо помощницы.              — Ну тише. Тише, лапуль. Сегодня ты не в духе.       Руки Лизы медленно спускались к бедрам Джинн, давая той понять, что Лиза знает как ей расслабиться. Лиза всегда так обнимала. Так комфортно и с намеком.              — Думаю, сегодня тебя могут и заменить, пока Я приведу тебя в порядок. — Яркий фиолетовый взгляд заставил Кэйю напрячься.              — Только не говори мне…       — Да-да. — Лиза подмигнула.              — Навеселился ночью? Пришло время платить. А лучше скажи мне спасибо за то, что Я замяла тему.       Лиза протянула руку и смяла кучу бумажек Джинн в огромную мусорную кучу.              — Сегодня  ты за главного.              Лиза легонько дотронулась до щеки девушки и взяла её за руки. Джинн была абсолютно разбита, что заставляло её дрожать. Ещё пару минутных махинаций, и она была во власти колдуньи.       Девушки уже поедали друг друга взглядом, но Кэйя все еще находился в комнате, поэтому Лиза быстро сдвинула девушку к входу в свою библиотеку.               — Кэйя. — Девушка крикнула со второго этажа.       — Что?              Кэйя решил изобразить удивление, но его состояние позволило ему скорчить лишь недовольную мину на лице. Он хотел сделать вид, что не знает что она ему скажет. Какой он плохой, что дерет Дилюка ночью и сваливает как только появляются проблемы. Какой он отвратительный за то, что ничего не чувствует. Какой он холодный, как лёд.              — Это неправильно. Ты и сам знаешь. Она привязана к нему. Очень сильно. И очень хочет чтобы он вернулся в Ордо Фавониус.       — Плевать. — Кэйя сплюнул на пол то ли кровь с прикушенной губы, то ли слюну.              — Вся моя жизнь неправильна, Лиза. Все это большая ошибка.       — Ты сам выбрал так думать.              Дверь захлопнулась. Парень так и не понял, к чему был этот разговор. Все всë прекрасно знали, зачем нужно об этом постоянно говорить.              — Блять.              Кэйя ударил руками по столу и почти лег на него. Внезапный приступ боли ударил в грудь. Как будто осколок льда пронзил  и без того холодное сердце.              — Неправильно… Неправильно… Да пошла ты нахуй! — Ещё удар. Удар. И ещё один удар. У Джинн был крепкий стол, она тоже часто на нём срывалась. Вот только мужскую руку он еле выдержал. Несколько незаметных вмятин остались на бархате.              В этот день Мондштадт посетила боль. Она поселилась в глазах каждого его жителя и пришла с холодными каплями дождя. На улицах зажигались фонари, которые скрашивали обстановку, но вскоре и они тухли за пухлой пеленой тумана.       

to be continued