Танец теней (Shadow dance)

Через две с половиной недели Юнги удалось отыскать квартиру, которая подходила под его вкусы. Он успешно подписал документы и держал ключ от нее в кармане своей небольшой сумки. Сейчас неспешной походкой он шел по незнакомому кварталу, петляя улочками, прямиком к новому месту жительства. Оставив машину неподалеку на платной парковке, Мин решил прогуляться и осмотреться. Натянув почти на глаза козырек черной кепки и поправив темные очки, парень осмотрелся. Никто не обращал на него особого внимания. На пути встречались пекарни, кофейни, закусочные, несколько магазинов с продуктами, а прямо напротив его дома будет парк с зелеными деревьями и ухоженными газонами. Шуга так и представил, как смог бы в свободное время забегать за кофе и неспешно потом пройтись по этому парку, даже, может быть, с Чимином. Но эту мысль парень решил отметнуть сразу, ведь, если они покажутся вместе даже в самом обычном парке, кого-то из них узнают и начнутся вечные вопросы о фото, автографах, да и просто нельзя было допустить, чтобы их увидели вместе. В Интернете и так уже много слухов. Мин часто игнорировал большинство комментариев и хейта, но что-то да и проскальзывало и долетало точно до адресата. И тогда уже Юнги ненавидел эту всемирную сеть, которая помогла не только прославиться, но и обрести много плохого в свой адрес. А в его жизни и так были не самые лучшие моменты, что сил еще и на это совершенно не осталось. Поэтому приходилось включать полное игнорирование. Но одно дело, когда это касается тебя. Здесь проще, ведь можно просто плюнуть и забыть, потому что ты себя знаешь лучше, чем они. Но другое дело, когда это касалось близких людей. А теперь особенно Чимина. Он всегда подвергался больше остальных критике, негативу и оскорблениям в сетях. Может, это было из-за его чрезмерной активности или же из-за внешности. Но, так или иначе, мемберы и компания всячески укрывали его от этого, ограждая как можно шире и в меру своих возможностей. Впредь этому также Чимина поддерживало огромное, нет, колоссальное количество людей. Но разве мы видим хорошее, когда единственное оскорбление больше мозолит глаза, чем комплименты и слова любви? Юнги почему-то вспомнил вечер три года назад, когда Чимин подвергся обвалу в сетях, раскритиковавших его внешность и поведение вдребезги. В тот вечер Пак просто сидел в своей комнате, устремив пустой взгляд на стену. Тогда они еще больше сблизились, ведь Шуга пришел к нему и просто сел рядом, дожидаясь того, когда Пак сам начнет говорить. Мин принес немного выпивки, и пока он разливал алкоголь в небольшие пиалы, Чимин тихо отозвался рядом: - Скажи, я действительно такой мерзкий? Я действительно переигрываю на сцене, что заставляю людей чувствовать отвращение к себе? Юнги следил взглядом за льющимся напитком, слегка сглатывая. Отставив бутылку, он протягивает одну пиалу Чимину и только потом произносит, также не смотря на него: - Почему ты слушаешь чужих людей? Они тебя не знают совершенно… - Шуга делает глоток, смакуя губами. Ему нравилось обжигающее ощущение во рту от алкоголя. - Я сам себя уже не знаю, - Пак не пьет, держа пиалу в ладони. Он зачесывает волосы назад и очень тяжело выдыхает. - Без тебя не было бы той атмосферы, что царит в нашей группе, – еще глоток, и Шуга наливает вновь. - Ты определенно один из главных звеньев, который связывает нас всех. Почему ты позволяешь каким-то людям решать, кем тебе быть? Если им что-то не нравится в тебе, значит либо они полные дураки без собственного мнения, либо… Шуга замолкает. Чимин рядом настораживается и теперь полностью смотрит на него, ожидая. - Либо ты им так нравишься, что они не могут по-другому передать свои чувства. Юнги наконец-то смотрит на Чимина и застает на себе взгляд. - Ты красивый, у тебя отличный голос и впредь запомни это…- еще добавляет он и допивает напиток, опрокидывая немного назад голову. Разум понемногу стал затуманиваться, и Юнги ощутил всем телом расслабление. Чимин рядом протянулся к бутылке и налил ему еще немного. Со словами благодарности, он аккуратно чокается с Шугой, не сводя с него глаз. В зрачках у самого Чимина что-то промелькнуло, и Юнги постарался сконцентрироваться на пиале в руках. «Я назвал его красивым! Черт, алкоголь отлично развязывает язык…» Шуга вошел в постройку современного типа, большей частью которой составляли одни окна и лоджии. Со стороны дом казался зеркальным сооружением, походившим на большой переливающийся осколок, когда его касались лучи солнца. Так как Шуга любил уединение и полное отстранение от реальности, он снял квартиру на последнем четырнадцатом этаже. В его распоряжении также была крыша, отделенная от края высоким ограждением, но управляющий поначалу отказывался предоставить ему такой шанс. Однако, применив все свое искусство общения и, все же, дополнительные финансы, Юнги получил полное право выхода на крышу, когда потребуется. Зажав кнопку лифта, Шуга оперся о стену и прикрыл глаза, ощущая невесомость под ногами. Он был один раз там, когда производил осмотр. Пробежавшись быстро и осмотрев необходимое, парень имел слегка смутное представление. Отворив дверь, Шуга входит и вдыхает незнакомый запах чужой квартиры. Но он знал, что за каких-то несколько дней здесь уже все будет принадлежать ему, а главное здесь также будет частичка Чимина. Ведь Мин так обожал, когда что-то напоминало ему о нем. Даже простой знакомый запах легкого парфюма или геля для душа, которыми Пак пользовался, могли напомнить о чем-то родном и уютном. По пути сюда Юнги купил несколько продуктов, поэтому сейчас он начал их раскладывать в холодильник и ящички на просторной кухне. Она была с небольшой барной стойкой, серыми тумбами, электрической плитой и холодильником с двумя дверцами. Стол на четыре стула находился неподалеку от панорамных окон, выходивших прямиком на тот самый парк снизу. Вид открывался исключительно на такие же высокие дома где-то вдалеке, а кроме них было еще только одно небо – абсолютно ничего лишнего. За ними никто не мог наблюдать из соседних зданий, - наверное, поэтому Юнги и взял последний этаж. Разложив продукты, Мин присел на диван в гостиной, где все расставлено со вкусом и в небольшом количестве. Здесь был и телевизор, укрепленный на стене, и небольшая аудиосистема, белые стеллажи, внутри которых расставлены предметы декора, книги, изящный светильник. Неоновая подсветка по периметру всего потолка создавала атмосферу чего-то космического и таинственного. Одна из белых стен привлекла внимание Юнги, и он, поджав губы, задумался. Ему пришла хорошая идея, как ее украсить. В просторные окна вовсю уже врывалось закатное солнце оранжевого цвета. Оно было похоже на спелый и яркий апельсин. Юнги подставил лицо под его лучи и почувствовал весеннее тепло еще на несколько минут, пока оно совсем не скрылось из виду. Шуга достает телефон и набирает сообщение Чимину: «Я здесь. Квартира просто великолепна!». Пак ответил не сразу, так как находился на вечерних лекциях. Но спустя несколько минут отозвался, вызвав удар в сердце от радости в груди Юнги. «Не терпится увидеть, хён!». «Я буду ждать тебя через час», - пишет Юнги, делая несколько ошибок от волнения, но тут же исправляет. Чимин присылает смайлик в виде сердечка. Ровно через час Мин притормозил у здания университета, где обучался Пак. Он не одобрил того, что он должен там быть, беспокоясь за его окружение. Ведь сам Чимин был такой индивидуальностью, что невозможно пройти мимо и не взглянуть. Юнги сам припомнил, как закончил свое обучение год назад, радуясь диплому и одновременно выдыхая из-за колоссальных нагрузок. Но в отличие от Чимина он наведывался туда только во время сессий. Пак же вызвался на посещение занятий вечером, так как жаждал обучаться по-настоящему. Ему выделили небольшую группу, в которой заранее провели собеседование на то, с кем предстоит им обучаться. Все-таки Чимин теперь не просто обычный парень, каким он хотел себя изредка да и ощущать. Юнги слушал любимого исполнителя, прибавляя звук в автомагнитоле. Осматривая проезжую часть, он не заметил, как Чимин отворил дверь и сел в автомобиль. Стянув маску с лица, сняв белую панаму и взъерошив волосы, он широко улыбнулся ему. Шуга, осмотрев его счастливое, но, все же, уставшее лицо, улыбнулся в ответ и поприветствовал. - Жарко как-то… - Пак начинает обмахивать лицо панамой, тяжело дыша открытым ртом. Шуга трогается с места и открывает окно, позволяя Чимину охладиться. Он вновь любвеобильно подставляет лицо под ветер, как всегда это делал. Приятная мелодия распространилась по салону, создавая чарующую атмосферу свободы на ближайший вечер. Они подъехали к дому, и Шуга загнал машину на этот раз в подземный гараж. Вместе зашли в лифт. Чимину не терпелось взглянуть на квартиру, поэтому он был слегка дерганным. С его лица не сходила улыбка. Спустя час Пак уже вовсю растянулся на диване и смотрел телевизор, щелкая каналы. Шуга мыл посуду на кухне, шумя тарелками и приборами. Мысль о том, что это сон, никак не выходила из головы у них обоих. Сегодня они опять свободны, и могут делать все, что захочется. «Неужели так просто?», - думает Чимин, оставляя канал с каким-то фильмом и откладывая пульт. Юнги заканчивает дела на кухне и показывается в гостиной. Устало присаживается, приподнимает ноги Чимина, закидывая их на свои колени, и просто откидывается на спинку мягкого дивана. Младший переводит на него взгляд и начинает осматривать этот мужественный профиль с прямым носом, красивым изгибом губы, аккуратный подбородок, всегда чуть-чуть нахмуренные черные брови к переносице. Сейчас на нем красивый обтягивающий джемпер темно-синего цвета с небольшим вырезом, оголяющим тонкую шею и выставляющиеся ключицы. Юнги начинает гладить его голени, забираясь под брюки и скользя ладонью по коже. Дрожь проходит от кончиков пальцев на ногах до самой шеи. Чимин расслабляется, продолжая взглядом скользить по силуэту Юнги. «Он делает все это ради меня, ради нас… невероятно!» Чимин одной ногой начинает подталкивать его к себе. Шуга отводит взгляд от телевизора и смотрит теперь полностью на него. Его глаза выглядят сейчас такими пронзительными и красивыми, что Чимин начинает просто растворяться опять. Он еще сильнее притягивает Юнги к себе так, что тот ложится сверху него и укладывает свою голову Чимину на грудь. Руками он обвивает его талию, запуская их под рубашку и поглаживая талию и часть спины. - Устал? – спрашивает Пак, теребя его волосы. Он тяжело дышит, поэтому голова Юнги поднимается в такт его дыханию чаще, чем хотелось бы. Сердце как бешенное стучит о ребра, и Чимин был уверен, что Юнги слышит сейчас каждый его стук. Шуга лишь качает утвердительно головой. Он действительно сегодня весь день сначала провел за работой, окончив запись трека, а потом посвятил сбору вещей и дальнейшему переезду. Он уже принес сюда свое старое оборудование, несколько коробок и ту самую картину, которую рисовал на одной из трансляций, и которую намерен повесить на белую стену, выглядящей такой пустой сейчас. Продолжая зарывать свои пальцы в густые и мягкие волосы Юнги, Чимин улыбается. - Потрясающая квартира. Ты молодец! - Я рад, что тебе понравилось. У меня есть для тебя сюрприз еще, но ты уже увидишь его утром, - сообщает Юнги. - Ты очень много уже сделал для меня, - шепчет Чимин, ощущая приятные ласки от рук Шуги на своей талии, животе. Интимная обстановка казалась настоящим подарком, о котором они мечтали давно. Лежать вот так просто вечером, не боясь быть увиденными или непонятыми. Юнги чуть больше задирает рубашку Чимина и начинает прикасаться губами к телу вновь тем самым настойчивым поцелуем, после которого кожа пылает каждый раз. Это молниеносно действует, как паралитик на чувственное тело. Пак спускается пальцами от его волос по шее и через ворот кофты добирается до спины Шуги. Кожа была прохладной и гладкой, поэтому казалось, что ты касаешься чего-то невероятного. Ощутив на себе легкие поглаживания, Юнги приподнимается с груди Пака и придвигается к его лицу. - Как так получается, что ты заводишь от одного касания? Чимин прикусывает нижнюю губу, сдерживая усмешку. Слегка прикрытыми глазами осматривает его, не прекращая гладить шею и часть спины. Он выглядит вновь сексуально и желанно в глазах старшего. Шуга сам не понимал, как возбуждал лишь при одном взгляде на него, особенно сейчас, когда оголено правое плечо, открывая часть мускулов и изящной ключицы. Чимин кончиками пальцев проходится по ложбинке, продолжая томно всматриваться в его глаза. Желание и возбуждение подхлестнули Пака, и он прижимается губами к его шее, начиная слегка причмокивать ее. Шуга же тоже стал целовать его шею, но жарче и искуснее. Несомненно, эта часть тела Чимина нравилась ему больше всех. Ощущая пульс на сонной артерии под своими губами, Юнги раскрыл рот и кончиком языка прошелся по небольшому участку. Чимин тут же выдохнул, открывая рот, пытаясь сдерживаться. Отстранившись от шеи Юнги, он вновь падает на небольшую подушку головой, задирая подбородок так, чтобы открыть еще больший участок кожи. Мин понимает его действия и тут же целует уже другую сторону шеи, обдувая жаром дыхания. В сознании Чимина не было ни единой мысли, так как сейчас его голова была забита ощущением полного блаженства от этих ласк. Ему казалось, что время остановилось, и он попал в нирвану, где существуют только они вдвоем. Где эти прекрасные губы возрождают все твое существо и возвышают выше небес. И было все равно, что сейчас творится на Земле: будь то разрушение или создание нового мира. В голове Чимина всплыл разговор с Юнги о том, что его мир однажды рушился, и Пак, превозмогая от приятных поцелуев в шею, задает вопрос: - Помнишь, как ты сказал мне, что твой мир был на грани разрушения? Юнги останавливает ласку и поднимает глаза на него, удивленно осматривая. - Да, почему ты спрашиваешь? - Как ты справился? Все еще не совсем понимая, зачем Чимин это спрашивает, Шуга вновь кладет голову на грудь, обращая взгляд куда-то в сторону. - Я шел сочинять рэп, пытаясь как-то выговориться. Я также конфликтовал много с семьей, что не сыграло мне на руку, но они были не виноваты, поэтому часто уходил из дома, - Юнги сейчас не находился в этой комнате, потому что воспоминания уносили его в те смутные события прошлого, - а еще я начал курить. - Курить? – переспрашивает Чимин. - Как видишь, я бросил. Моя жизнь улучшилась. Они притихли, забыв о ласках. Чимин лежал и размышлял, размеренно дыша и на автомате гладя рукой волосы Юнги. В голове рисовался дерзкий образ Шуги, который был еще жестче когда-то и суровее. Вероятно, его душа и правда была на границе разрушения. Опомнившись через несколько минут, что они продолжают лежать в обнимку, Чимин попытался вновь привлечь внимание Шуги. Но Мин уже вовсю спал, уткнувшись в его грудь. «Да, Пак Чимин, ты вновь лучший обломщик!», - усмехается он, массируя пальцами свои уставшие глаза. Уже который раз он прерывает Шугу и не дает закончить начатое из-за своего любопытства и упрямства. Чимин аккуратно выбирается из объятий и укладывает Юнги в удобную позу, приносит из их спальни большое одеяло и накрывает старшего. Затем присаживается на корточки рядом и вглядывается в его лицо, поглаживая скулы. - Первая ночь в новой квартире… в нашей квартире… - он легко целует мягкие и теплые губы Юнги, после добавляя, - спасибо тебе. Выключив телевизор и остальной свет, Чимин выходит из гостиной, прикрывает дверь и идет осмотреться немного по квартире. Он замирает на кухне, рассматривая приборы и стол у окна, потом входит в общую спальню. Там находилась двуспальная кровать с изголовьем в современном дизайне, гармонично сочетающимся с черно-белой картиной чуть выше. Мягкое белое кресло с подушкой стояло неподалеку от шкафа во всю стену с встроенным зеркалом от пола до потолка. Здесь стоял небольшой кофейный столик у окна, а также и рабочий стол с глянцевой поверхностью. Чимин отметил, что Юнги уже поставил свою гитару у окна. Еще раз взглянув на кровать и ощущая смущение, Чимин выходит из спальни, чтобы отправиться в ванную и принять душ после долгого и утомительного дня.

***

Не совсем понимая вспышки фотоаппаратов это или яркий свет от солнца, Юнги заморгал и открыл глаза. Он выдохнул от облегчения от того, что это просто солнце врывается в окна, чтобы его разбудить. Присев, парень вымученно выдыхает и зачесывает волосы назад. Посматривая на место сна, Юнги понимает, что уснул вчера первый. Он переводит взгляд на одеяло, которое, вероятно, принес Чимин и накрыл его, затем смотрит на закрытую дверь. «Черт, а это наша первая ночь в совместной квартире. И я уснул тут!» Выскользнув из гостиной, Мин видит Чимина в соседней комнате, уютно расположившегося на кровати. Без промедления он входит и забирается к нему. Пак начинает ерзать и сонно поворачивается на звуки. - Ты почему здесь один? – огорченно спрашивает Юнги его на ухо. Чимин легко улыбается уголком губ, прищурено смотря на него. - Ты уснул вчера, и я не мог тебя потревожить… - голос младшего был такой хриплый и чувственный, поэтому Юнги придвигает Чимина к себе. - И как спалось? Пак ладонью приближает его подбородок к себе и целует. И опять он думает, как в первый раз, о том, что эти губы такие прекрасные и родные, что невозможно оторваться. - Отвратительно, - отстранившись, шепчет Чимин, но затем добавляет, вновь чмокнув его, - но ты это можешь исправить. - Мы точно опоздаем! – отзывается Юнги, частичкой здравого разума помня, что сегодня им предстоит много работы в группе. - Я всегда опаздываю, - подшучивает Чимин, и уже вовсю сам направляет руки Шуги к своей талии. Вновь через несколько минут комната наполняется знакомыми сладкими стонами, легким скрипом кровати и молящим шепотом, требующим большего. Запястья переплетаются и до хруста в пальцах то сжимаются, то разжимаются по мере поступательных толчков. Губы с жадностью и жаром целуют каждый сантиметр кожи, не оставляя ни одного пустого места, куда бы они еще не коснулись: шея, ключицы, плечи, грудь, даже мочки ушей. Позы сменяются одна за другой, предоставляя полную эйфорию их создателям. Искусство любви настолько приятно и увлекательно, что они отдаются ему без остатка. И здесь уже не скажешь, кто жаднее, кто напористее и чувственнее, потому что оба научились так гармонично сочетаться, узнавая наперед, что хочет каждый друг от друга. Чимин раскрепощается с каждым разом все больше и больше, позволяя ладоням и пальцам Юнги делать с ним все, что тот пожелает. А делает он это очень умело, не мог не согласиться младший, чуть ли не крича от удовольствия и силясь удержать дрожь от его бесстыдных рук. Смущение с прошлого раза от первого минета уже унесло в дальние края, и сегодня он вновь позволяет Шуге повторить, всем телом содрогаясь и одновременно растворяясь. Чимин же в свою очередь не отстает со своими ласками, то и дело доводя Юнги до дрожи и полного подчинения, стоит младшему только его поцеловать или взять инициативу на себя. А ведь Чимин двигается более сексуально и гибко, соприкасаясь абсолютно всеми точками на теле, будто заранее зная, что сейчас Юнги не выдержит и в порыве сожмет его бедра или прикусит кожу. Любовь – это такое безумие… - Господи, я когда-нибудь умру под тобой… - еле успевая договорить, со стоном от оргазма сообщает Чимин. Вся комната опять кружится перед глазами, а тело дрожит как лист на ветру. Не выдерживая спазма, Пак обессилено ложится. «Скорее это я умру над тобой, потому что от одного твоего голоса я уже теряю рассудок, не говоря уж о стонах!», - подумал Юнги, переводя дыхание. После они позавтракали вместе в спешке. Чимин вспомнил о сюрпризе и стал настойчиво крутиться вокруг Юнги. На все отрицания, что они уже опоздали, Пак сделал умоляющие глаза, которым было трудно отказать. Спустя десять минут Юнги отпускает его руку, позволяя пройтись по крыше. Чимин заворожено озирается, не зная куда глядеть. Он взволнованно с открытым ртом тут же всматривается в голубое небо, затем подбегает к ограждению, хватаясь пальцами за прутья, и чуть ли не выкрикивает от перехватившего духа. Было высоко и ветрено, так волнительно и прекрасно, как и их первая ночь когда-то. Чимин отстраняется от ограждения и глядит назад, где Юнги стоит с ключами у входа на крышу и просто смотрит на него. Пак делает сердечко из рук над головой, адресуя ему и лучезарно улыбаясь. Сердце старшего радостно подскакивает, и он смущенно прикрывает губы рукой, продолжая безотрывно смотреть на Чимина.

***

Так летят недели в полной гармонии с собственным телом и телом партнера. Они были настолько удовлетворены своей жизнью, что работать получалось продуктивно и отлично. Каждый взгляд, который они дарили друг другу, пытаясь быть незамеченными окружающими, подтверждал, что они влюблены. - Прекрати на меня так пялиться! Я точно не выдержу… - сообщает Чимин, подойдя к Юнги, который сидел за столом их общей гримерной. Шуга усмехнулся, цокнув языком. Взгляд его сделался резким и раскованным, смотря на Чимина, который готов был сгореть от стыда и возмущения. Его уши ужасно покраснели, и Юнги понял, что у того плохо получается контролировать свои эмоции и мысли. А мысли Чимина читались одна за другой, стоило ему только подумать о чем-то, связанным с их отношениями. Ровно целых сорок минут, пока они давали интервью, Чимин не мог перестать ерзать на стуле и оглядываться на Юнги. В отличие от младшего тот был сама невозмутимость. Завидев какие взгляды Пак бросает изредка на него, Юнги прикусывал язык до боли, только бы не выдать себя. Он отлично знал этот взгляд. - Не смотрел я на тебя, успокойся… - шуточно отзывается Шуга, берет какой-то лист бумаги на столике и начинает махать на Чимина, - остудись. Но Чимин выхватывает лист и наклоняется прямо к нему. Они были здесь пока одни, так как остальные разбрелись куда-то по своим делам: кто за едой, кто в туалет. - Ты только на меня и пялишься, - подытоживает Чимин, напирая на Юнги. Ему хотелось смыть с его лица эту самодовольную эмоцию, которая всем своим видом доказывала, что Шуга просто обожает наблюдать за взбешенным Чимином. Вместо ответа Юнги хватает его за ворот пиджака, притягивает и целует так, что губы Чимина сжимаются в трубочку. Ноги тут же подгибаются, и парень падает в его объятия. Они настолько теряют контроль друг перед другом, что забывают, где находятся. Еле оторвавшись от настойчивых губ, Чимин, чуть ли не теряя последние капли рассудка, шипит: - Совсем сдурел! Он краснеет сильнее и, бросив еще один возмущенный взгляд на Шугу, выбегает из гримерной, оставляя его одного. Юнги сидит и поглаживает свои губы, с ухмылкой смотря на хлопнувшую дверь. В тот самый момент, когда Намджун хотел войти обратно в их общую комнату для подготовки, выбегает Чимин, тяжело дыша. Его лицо было похоже на помидор, а пиджак сбит с одного плеча. Парень не замечает лидера, а лишь быстрым шагом уходит по коридору, что-то бурча под нос. Озадаченно смотря на его удаляющуюся спину, РМ входит и понимает тут же все, как только видит Юнги. Тот бросает на него быстрый взгляд и тут же отворачивается, пытаясь занять себя чем-то. Он начинает перебирать какие-то листки, но это выглядит как-то жалко и наигранно, когда хочешь сделать вид, что занят. Намджун ставит ему стакан кофе и пододвигает ближайший стул к парню. Юнги боковым зрением замечает это и останавливает свои жалкие попытки перебирания бумаг. - Ну и что происходит? – спрашивает Намджун, ощущая озноб по спине. Ему всегда было немного некомфортно находиться с Юнги наедине. Они мало разговаривали, так как не имели почти схожих интересов. Да и вообще РМ старался лишний раз не трогать Шугу, так как весь его вид говорил, порой, что лучше его не доставать расспросами. Но вопреки этому они научились выживать друг с другом, оставаясь, все же, друзьями, но с прохладными отношениями. Может быть, причина была в том, что Намджун ощущал конкуренцию, всякий раз, когда дело доходило до работы? Он не отрицал, что Юнги был просто гением в музыке и в текстах, но и сам парень не казался хуже него. Они были оба умны, оба талантливы и оба серьезны. Но в последнее время Джун стал замечать, что что-то меняется в их группе, меняются отношения, особенно в том радиусе, где находятся Чимин и Юнги. Искренне переживая за Пака всегда, он обратил на это внимание уже давно, пытаясь не придавать виду. Но РМ был очень наблюдательным и умным, поэтому химия между этими двоими не смогла ускользнуть от него. Сейчас он сидел и смотрел на Юнги, сглатывая и надеясь получить всю информацию. Все же они были семьей, в которой не было никогда секретов, но сейчас Намджун так не считал. - Что происходит? – переспрашивает Юнги, переводя на него взгляд, в котором читались лишь апатия и полное безразличие. «Хорошо умеет скрываться», - думает Намджун, пытаясь подобрать слова. Но покрасневший и взбешенный Чимин не выходит у него из головы. - Чимин только что выбежал отсюда так, будто его кто-то вывел из себя. Юнги приподнимает брови и опускает подбородок на ладонь, закидывает ногу на ногу, показывая всем своим телом, что он не хочет это обсуждать. - Я не хочу говорить о Пак Чимине. Это был верный ход, возможно поменяющий мысли и действия Намджуна. Именно этого и хотел добиться Юнги – сбить его со следа. В глубине души восторгаясь сообразительностью их лидера, но и немного гневаясь на это. РМ смекает быстро и садится в расслабленную позу. - А вот твои взгляды в его сторону говорят об обратном. Как и его, впрочем, тоже. - Что ты хочешь услышать от меня, Намджун? – слегка срывается Юнги, ощущая нервозность. - Есть что-то, что вы оба скрываете? – напрямую спрашивает тот. Шуга выдыхает, отворачивая голову в другую сторону. Ему не нравится этот разговор. И положение не из лучших, так как они с Чимином окружены со всех сторон постоянно. Намджун встает и дружески похлопывает его по плечу. Юнги не поворачивается в его сторону, хмуря брови и прикусывая язык. - Послушай, я не вправе распоряжаться вашими жизнями и решениями. Но, Юнги, если что-то выплывет в свет, ты же прекрасно понимаешь что случится? Шуга не кивает, но РМ все равно продолжает. Его голос звучит как-то по-чужому в этой пустой комнате, будто совершенно другой человек сейчас учит его жизни. Будто как отец когда-то отчитывал Юнги за его непослушание. Отвратительное ощущение. - Пожалуйста, не подставляй Чимина и… - Я в жизни его не подставлю! – резко разворачивается Шуга и прямо прикрикивает. - Как ты можешь быть в этом уверен, когда вы уже так в открытую смотрите друг на друга? Думаешь, там, - Намджун машет рукой в сторону, как бы указывая на людей, которые следят за их жизнями, - сидят одни дураки и ничего не видят? – тоже с напором говорит Намджун, с тревогой смотря на него сверху. Ругаться совершенно не хотелось, поэтому он делает несколько шагов назад, создавая безопасную дистанцию. - Ты сам не заметишь, когда оступишься, - добавляет лидер. Шуга с болью сжимает глаза и пальцами начинает их разминать. В его словах была та самая горькая правда, которая тенью все так и продолжает следовать в их отношениях. Юнги действительно чувствовал крах всему, и его охватил животный страх. Он обхватил свои плечи и тяжело выдохнул. - Я не знаю, что делать, - горько сообщает он Намджуну, стоявшему неподалеку. - Я ни за что не пойду против вас, ты знаешь, что вы – моя семья. Но если что-то случится, ты должен будешь отступиться от него… Юнги вновь чувствует его ладонь на своем плече и понимает, что он прав. Поэтому парень лишь качает утвердительно головой, не совсем еще понимая, как он будет отступать в этой войне, которая ведется странным образом. - Не забывай, что мы постоянно под прицелами камер, Юнги, - Намджун чувствует то тягостное ощущение, которое каждый раз накрывает его, когда он понимает какой жизнью суждено им семерым жить, - извини, если был грубым, но я правда желаю вам счастья. - Спасибо… - тихо выдыхает Юнги, смотря куда-то в пол и теребя пальцами край своей кофты.

***

Проходит месяц после разговора Намджуна и Юнги, но он все еще летает где-то среди группы, каждый раз подхлестывая и напоминая о себе. Он удерживает своими границами, не позволяя заходить за рамки дозволенного. Как бы Чимин не старался вывести Юнги на разговор, удача ему не улыбалась. Дома они встречались исключительно по вечерам, как и сказал когда-то Пак. Но в последнее время Чимин стал приходить с оставшимися силами после учебы только на то, чтобы поесть, умыться и тут же упасть прямо лицом в подушку и забыться хотя бы на семь или восемь часов. Также и Юнги уходил в свои заботы с головой. Близости стало мало, ограничиваясь несколькими поцелуями, да и только, а от этого они оба удрученно думали каждый о своем, не решаясь высказаться. Временами Юнги и вовсе молчал и не давал даже шанса подступиться к себе. Он стал осторожным и холодным в своих попытках ограничить Чимина от всего, что могло его и их отношения раскрыться. Однажды в пятницу, когда до завершения занятий у Чимина в университете оставалось полчаса, и Юнги уже спешно начал собираться, чтобы встретить его, на телефон пришло смс: «Я сегодня с однокурсниками пойду в бар отпраздновать день рождения. Хён, можешь не приезжать (у нас есть машина) и, пожалуйста, не беспокойся. Я ненадолго!». Юнги хмуро вчитывается в сообщение и даже не замечает следом пришедшие три сердечка. Сжимая телефон, Юнги пытается собраться с мыслями. Проходит много времени, и Шуга успевает поиграть на гитаре, посмотреть несколько каналов в поисках нормального фильма. Его глаза то и дело бегают от экрана на часы рядом на стеллаже и обратно. «Его нет уже четыре часа, это слишком поздно…» Наступила ночь, погружая улицы в тень. В пятницу люди обычно выходили развеяться куда-нибудь и провести отлично время. Наверное, каждый любил этот день недели хотя бы раз, когда тяжелая неделя выматывала полностью. Чимин больше не писал, и Юнги тоже. Он ответил ему коротким сообщением, чтобы тот был осторожен. Мысли у Мина крутились одна за другой, и вот он уже нервозно прикусывает палец, сдирая заусеницу. Дурацкая привычка приелась с юности, каждый раз напоминая о себе, когда он нервничал. 3:04. Чимин так и не появляется дома, тем самым выводит терпение Юнги до предела. Мало того он не отвечает на сообщения, которые Мин уже строчит целый час. Они доходят до него, и он даже читает их, но не отвечает. В тот самый момент, когда Шуга у входной двери накидывает кепку и легкую ветровку, ключи в замочной скважине бренчат и входная дверь отворяется. Чимин входит, покачиваясь, еле извлекая ключи и кидая их на тумбочку рядом. Юнги замирает. Так и не завершив надевание куртки, он безмолвно смотрит на Пака. Он пьян, и весь его вид говорит об этом: взъерошенные волосы, выбившаяся рубашка из-за пояса, криво накинутый кардиган, глаза прищуренные и затуманенные. Он замечает Юнги и вздрагивает под его немым и строгим взглядом. Опьянение не дает здраво мыслить, но Чимин понимает, что Мин зол. Не говоря ничего, Шуга просто скидывает куртку, но его тут же привлекают руки, грубо схватившие за ворот рубашки. Чимин, пошатываясь, прилегает к его губам, сбивая кепку с волос парня так, что она падет на пол. Юнги оторопел, не в силах пошевелиться. С жаром губ Чимина его обдало запахом алкоголя. Он еще сохранился на его устах, поэтому Юнги показалось, что он сейчас опрокинул ощутимую рюмку соджу. Ему захотелось оттолкнуть младшего, но тот сжал в такие стальные тиски, что дышать стало невероятно тяжело. - Какой же ты красивый… - выдыхает Чимин, отстранившись немного и разглядывая опьяненными глазами лицо Юнги. - Ты пьян. Поговорим завтра! – Шуга отстраняет его руки от своей груди и начинает толкать в комнату. - Проспись. Он не ведет его в спальню, а чуть ли не с силой вталкивает в гостиную и почти грубо укладывает на диван. - Не хочу. О, Шуга-хён, какой же ты красивый… - икнув, продолжает свою пьяную тираду Чимин. По спине Юнги пробегают мурашки от того, каким голосом Пак произносит это. Томно, с придыханием, всем своим существом вновь соблазняя его и затаскивая в свои сети. - Спи, Чимин. Мин грубо укладывает его, накидывает одеялом и выходит, крепко закрывая дверь. Юнги был зол, но и удивлен одновременно. Он никогда не видел Чимина таким паяным. Даже так он выглядел притягательно и мило. Эта мысль не понравилась Шуге, так как он не знал, в какой компании находился все это время Чимин. Он уже улегся в постель, ощущая всем телом, что полностью разбит и вымотан этим мучительным ожиданием в течение вечера и ночи. Тут дверь в спальню открывается, и Чимин стоит на пороге, держась за косяк. Он скинул с себя верхнюю одежду, оголив торс. Отыскав глазами Юнги, он направляется к нему, пытается нормально балансировать телом. - Чимин, я не намерен лежать с тобой в одной постели, когда ты в таком виде! – возмущенно прикрикивает Юнги. - Какой грубый… - выдыхает Чимин, забираясь на кровать. Со стороны Юнги показалось, что в Пака вселился демон, потому что взгляд его стал пронзительным и страстным, словно у искусителя, медленно подбирающегося к своей жертве. Мелькнули тени на стене, создав ощущение, что у Чимина выросли черные крылья за спиной. «Сущий дьявол…» Юнги вновь попытался от него отпихнуться парой фраз, но Чимин уже вовсю забирается под одеяло с конца и под ним подбирается к Шуге. Тот ощущает, как небольшие ладони будто бы карабкаются по его ногам, немного царапая кожу ногтями. Далее Чимин выбирается с другого края одеяла, появляясь перед самым носом Юнги. Взъерошенные волосы теперь топорщатся еще сильнее, рот слегка раскрыт, а глаза блестят каким-то потусторонним блеском. - Прекрати, - настойчиво просит Шуга, но Чимин с силой прижимается к его груди и грубо целует, запуская язык в рот. Одной рукой он обратно направляется под одеяло и скользит по низу живота прямиком к паху. Юнги тут же скручивает от приятного спазма. Ладонь продолжает свой путь и забирается в пижамные брюки, обхватывая твердеющий понемногу член. Чимин лежит сверху всем весом, и Шуга еле успевает делать вдохи. Крепкой хваткой Пак начинает оголять крайнюю плоть, тем самым заставляет партнера содрогнуться. Шуга еще пытается сопротивляться, немного выкручиваясь и силясь спихнуть Чимина с себя, но у того будто бы появилась потусторонняя сила, не позволяющая пошевелиться. Чимин забирается обратно под одеяло так же резко, как и выбрался. Он вытягивает руки вперед, поглаживая живот и талию Юнги. Далее все просто переворачивается с ног на голову, когда Шуга ощущает его мягкие и горячие губы на своем члене. Неконтролируемый стон вырывается сам. Шуга выгибается в пояснице, а руками хватается за волосы Чимина. Сильнейший порыв подхлестывает его, и он с силой сжимает его пряди, заставляя Пака двигать губами быстрее. Одеяло жутко мешало и создавало лишний жар, поэтому он просто скидывает его на пол. Чимин не дает ему дойти до пика, отстраняет губы, смахивая с губ влагу пальцами. Шуга не может оторвать глаз от его лица, которое было просто олицетворением сексуальности. Он хочет его притянуть к себе, но Чимин сам первый нагибается к нему. Запускает пальцы в свой рот, увлажняет, также с силой отстраняет его бедро в сторону и затем начинает вводить их в Шугу по одному. - Сколько продержишься с ними внутри? – шепчет Чимин, затем затыкает его рот своим поцелуем, начиная двигать пальцами. Юнги чуть не теряет рассудок, ощущая внутри себя дичайшее возбуждение. Пальцы Чимина немного сгибаются, входя глубже. Мин припадет к кровати, вдавливаясь всем весом от ощущения извергающегося вулкана изнутри. Он готов был кончить в любой момент. - Все еще хочешь, чтобы я ушел?.. – продолжает свой монолог Чимин голосом, заставляющим возбуждаться все еще сильнее и сильнее. Шуга не хотел, чтобы Чимин действовал под алкоголем, боясь за его действия. Он просто обезумел, подумал старший, распластавшись на кровати и издавая тяжелые стоны от пальцев внутри себя. Нет, он не хотел, чтобы он уходил. Как и ожидал Чимин, его пальцы доводят Юнги до оргазма очень быстро. Но это означало не конец, а только начало, ведь Пак не выложился еще на полную. Он раздвигает бедра Шуги и вводит свой отвердевший член в него. Все выглядит в точности да наоборот, когда они поменялись ролями. Было трудно и тесно, и это заставило Юнги вскрикнуть от боли. - Не надо! Чимин не понимал, был ли он настолько пьян или желал этого уже давно, но он не слышит его и входит, несмотря на боль. Юнги тут же вскидывает руки и сжимает простыни в кучу по обе стороны от себя. Его лицо искажается от боли, но уже через несколько секунд он начинает стонать. Чимин понемногу разрабатывает и уже вовсю двигается с нарастающей скоростью. Юнги было больно так, что искры сыпались из глаз, но, как бы он не хотел отстранить Пака от себя, он не смог это сделать. Через пять минут он и вовсе выбивается из сил от боли смешанной с наслаждением. Обхватив Чимина за спину, при каждом толчке Шуга впивался в его кожу ногтями. Они оба действовали через боль, но кто же мог знать, что боль тоже возбуждает? «Я точно сейчас умру!», - думает Юнги, чувствуя, как тело начинает парализовать от ног. - Больно. Очень больно! – выкрикивает он, когда Чимин входит так глубоко, что ягодицы просто отнимаются. Наконец-то услышав его, Пак выходит, освобождая от боли. Юнги выдыхает, сжимая тесно бедра друг о друга. Завидев расстроенное и слегка уже отрезвевшее лицо Чимина, Юнги хватает его за ягодицы и насаживает на себя. Абсолютный комфорт и идеальное сочетание с каждым разом подтверждают то, что, все-таки, эта роль Чимину подходит больше. Пак с жаром выдыхает, запрокинув голову назад так, что свешиваются волосы. Он продолжает высвобождать свой напор, двигаясь на Юнги сначала вверх-вниз, не выходя до конца, затем он садится полностью и начинает делать круговые движения. Чимин стонет очень громко, прикусывая губы, стараясь не кричать. Свободной рукой он начинает гладить свое тело, скользя пальцами по шее и соскам. Юнги замечает это и, превозмогая от боли и усталости, садится на кровати, откинувшись на спинку и обхватывая бедра парня. Чимин открывает глаза, продолжает гладить себя, где только можно, потом берет Юнги за подбородок и придвигает к своим соскам. Полностью отключаясь от наслаждения, Чимин чувствует каждый засос, который делает Юнги. Он слегка прикусывает его соски и тут же, как бы гладит их языком, посматривая на реакцию. Чимин глубоко дышит и улыбается, ероша руками его волосы. - Что ты творишь со мной, Пак Чимин? – с придыханием спрашивает Шуга. Они близки к завершению. Чимин придвигается к его уху, из последних сил двигаясь. - Пожалуйста, не заставляй меня ждать в следующий раз так долго… Юнги сглатывает и понимает, что все то, что сейчас выплеснулось из Чимина, никакая не вина алкоголя. Он сам не дал ему этой возможности раньше, всячески отстраняясь. Как он все еще не может привыкнуть к тому, что Чимин наполняется как сосуд, который необходимо иногда опустошать, как сегодня. «Он страшный, когда переполнен. Я действительно сегодня чуть не умер под его страстью…» Еще еле отходя от случившегося, оба не подозревают, что это, возможно, их последняя страсть.