Танец теней (Shadow dance)

- Тише – тише! – умоляюще просит Чимин и тут же опрокидывает голову назад, зажмуривая глаза и выдавая глубокий стон. Юнги сокращает дистанцию и ложится на него грудью, продолжая активно двигать бедрами и входить в Чимина все глубже и глубже. Было всего семь часов утра, рассвет врывался в окна, будто пытаясь подсмотреть за занятием этих двоих, что не спят в такую рань. А занятие у них было действительно интересное, которому они вновь отдались без стеснения, со всей страстью, вспыхнувшей лишь от одного утреннего поцелуя, который подарил Шуга в ямочку на щеке Чимина. Опасно было заводить так младшего, ведь Юнги прекрасно знал, что тот не остановится на поцелуе, разворачиваясь полностью и укладываясь уже сверху на него всем телом, и сам перемещая руки Шуги к себе на талию. И вот они уже, будто в бреду, шепчут свои имена, сжимая кожу друг у друга то на спине, то на ягодицах. - Мои соседи подумают, что я тут только сексом и занимаюсь, - слегка отдышавшись, сообщает Чимин через промежуток и убирает влажную челку со лба назад. Он пытается вдохнуть полной грудью, но Юнги прижался сверху к нему так сильно, что вдавил прямо в кровать. - Но это так и есть, - непринужденно сообщает Шуга, заглядывая ему в глаза. Пак видит, как по его лбу потекла струйка пота, скатилась к губам, которые сейчас ухмыльнулись. Стукнув ладонью Юнги по спине, Чимин издает смешок со словами «хён!». Шуга прикасается губами к его мочке уха и шепчет, - пусть все знают, как нам хорошо прямо сейчас. Пусть все знают, как я люблю твое тело. Не выдерживая этих возбуждающих и нежных слов, Чимин поворачивает голову чуть в бок и настойчиво прислоняется к его губам, раскрывая рот и переплетая языки. Пусть, и правда, все знают о том, как Юнги дарит ему настолько яркий секс в очередной раз, сбившись уже какой он по счету. Они укрыты одеялом от внешнего мира, но их собственное пространство граничилось на этой кровати, где Чимин так долго засыпал в одиночестве, моля об объятиях. И сейчас, встретившись вновь, он не намерен был отлипать от Юнги хоть на минуту. Таков был его характер, который требовал внимания, нежности, ласки: и Чимин ничего не мог с этим поделать. Обхватив шею Юнги и скрестив дрожащие кисти сзади, он раздвигает бедра шире под его телом и старается попадать в такт секса. Шуга продолжает целовать его губы. За этот небольшой промежуток времени, что они провели вместе, Юнги уже чуть ли не до мозоли их исцеловал и искусал. Чимину пришлось нанести бальзам в большом количестве, чтобы дать им зажить хотя бы за ночь. Но разве они тут заживут, когда Шуга прямо сейчас опять их прикусывает и оттягивает? - Так приятно, что боюсь отключиться, - сообщает Мин, выпрямляясь на руках. Он опускает голову и смотрит на пах Чимина, тут же рукой обхватывает его член и начинает медленно оголять крайнюю плоть. - Ты и меня за собой хочешь отключить? – младший прикусывает кулак, силясь не стонать громко. Он осматривает стройное тело Юнги: слегка мокрые от пота грудные мышцы, линию, с небольшим количеством волос, спускающуюся от пупка прямиком к паху, его мускулистые руки, ту, которая сейчас держит его член, длинные пальцы, скользящие по коже. Все это возбуждает еще больше, и Пак тоже выставляет вперед свою ладонь, кладет поверх ладони Юнги и также начинает оголять свою крайнюю плоть вместе с ним. - Тебе хорошо? – в полголоса спрашивает Шуга, осматривая его. Но Чимин не отвечает, так как запрокидывает затылок назад, раскрывая широко губы и прикрывая глаза свободной рукой. Его тело выгибается в пояснице и поддается вперед. Юнги вновь наклоняется к нему и обхватывает губами его твердые соски, проводя языком. Чтобы сделать Шуге что-нибудь тоже приятное, Чимин целует его макушку, перебирая пальцами волосы, зарываясь глубже, проводя по шее кончиками пальцев, затем поглаживая широкие плечи. У Юнги была такая мягкая и теплая кожа, что Паку она показалась чем-то нереальным. Он был мокрый от пота, поэтому ладони Чимина быстро намокли от прикосновений. Вновь вернувшись в рассудок, Пак заглядывает ему в глаза и произносит, - такой красивый и горячий! Хочу тебя все больше и больше… - Прекрати меня возбуждать такими фразами, Пак Чимин, - с мольбой ласково произносит Юнги, сонно прикрывая глаза. Он уже порядком выбился из сил, а Чимин все продолжает неугомонно его заводить без продыху, прижимаясь сильнее всем телом и касаясь своими маленькими, но до ужаса возбуждающими руками. На самом деле, Шуга знал, что парень не виноват в этом, ведь такова его природа. Трудно было удержаться от флирта Чимина. Например, вот сейчас от этих полуприкрытых глаз, которые поблескивали озорным огнем. Поэтому Юнги вновь входит в него медленно, тут же сам тяжело выдыхая и заставляя младшего закрыть веки, чтобы прекратить этот возбуждающий зрительный контакт. Пусть он лучше прикроет глаза, иначе они никогда не остановятся. А Юнги был уверен, что Чимин не хочет заканчивать. «Как обычно он самый активный и не устающий!», - с улыбкой думает Мин. Однако он готов продолжать до тех пор, пока хватит сил и просто не свалится. Все, что есть в нем сейчас, Шуга хотел отдать только одному Чимину. - Хочу забрать тебя и уехать куда-нибудь, где не найдут, - сообщает Юнги. Вновь пытаясь перевести дыхание, Чимин тоже уже выбивается из сил. Тело дрожит от сокращений, пота стекло уже три ручья. - Я знаю одно место, - по окончанию сообщает младший, - поедем туда? К обеду они сели и неспешно съели еду, которую Юнги приготовил на скорую руку. Пак потратил все силы на сегодняшнее утро, поэтому ел за двоих. А может он просто соскучился по его стряпне, ведь, пока они жили вместе, Юнги часто баловал его чем-то вкусным. Увидев прекрасный аппетит Чимина, Шуга отдал ему часть своей порции. Они выехали в путь через полчаса, захватив сумку с общими вещами и немного еды. Чимин стал уже подзабывать те ощущения, когда находишься в одном салоне с Юнги. Он вновь искоса поглядывает на его строгий профиль с идеальными чертами, скользит взглядом по изящным музыкальным пальцам, которые плавно переключают передачи и касаются руля. И как Чимин решил и напридумывал себе, что сможет отказаться от него, если обычная поездка наполняет его сердце абсолютной любовью к этому человеку? Они оба сбились с пути, доведя все до нелепого расставания. Но Пак ни на секунду не разочаровывался в Юнги. Наверное, это и есть любовь – ощутить боль или слабость, сбиться с пути, но ни за что не отвернуться друг от друга. Поездка предстояла недолгая: Пак вкратце объяснил расположение места. Это был небольшой прибрежный пляж у моря за городом. Добраться до него можно было на машине, но так как сейчас уже не сезон, мало кто туда приезжал. Чимин узнал о нем от своих друзей, которые путешествовали по Японии, поэтому ему самому хотелось увидеть этот пляж. По пути они зарезервировали номер в небольшом отеле недалеко от этого места, решая на оставшиеся дни побыть вдали от города. Добраться действительно было проблематично, поэтому они оставляют машину на подъездной дороге и дальше идут пешком. Чимин закидывает рюкзак за плечи и идет спереди, осматриваясь. Кругом были небольшие деревья и кусты, узенькая тропка вела вперед, все еще скрывая место из виду. Солнце приятно припекало, но уже не жарило так, как летом. - Уверен, что нам туда? – спрашивает Шуга сзади. Чимин оборачивается, осматривая его, и согласно кивает. - Есть несколько тропинок, но они точно все приведут к пляжу. Не волнуйся, хён. - Да куда уж мне с тобой волноваться? Веди! – шутит Шуга, отлично зная любознательность и неугомонность Пака на разные путешествия. Пройдя еще минут двадцать, Чимин замечает впереди водную гладь и ускоряет шаг. Сзади слышится «эй» Юнги, и он тут же оборачивается к нему, берет за руку и тащит за собой, боясь его где-нибудь забыть. Они выходят на пляж, держась за руки, и останавливаются от перехватившего дыхания вида: неспешные волны накатывали на коричневый песок и точно также отступали от него, справа красовались рельефы гор разных пород, а большие валуны, раскиданные по всему пляжу, восхищали своей необъяснимой могущественностью. Как и сказал Чимин, сейчас в этом месте не было ни единой души, поэтому они переглянулись друг с другом и уже в следующую секунду рванули к воде. Пак бежал быстрее, поэтому настиг глади первым. Он замер перед водной линией и наклонился к ней, трогая воду. Она уже заметно похолодела, означая наступившую осень. - Холодная! – морща нос, сообщает Чимин и отходит. Он не очень любит воду, тем более холодную. Скинув портфель, он усаживается на него и наблюдает за Шугой, который хватает пригоршню камней и тут же запускает в воду. «Ну, совсем как мальчишка!», - думает Пак, осматривая его стройное тело, легкую улыбку, ерошащиеся темные волосы от встречного морского ветра. В глазах младшего он был таким легким, единственным и самым родным. Чимин думает о том, как Шуга преодолевает любое расстояние, лишь быть ближе к нему, откладывает дела и даже старается ради него сдерживать свой непокорный и переменчивый характер. И каким прекрасным ни был бы сейчас вид, Чимин все же смотрит только на него. Заметив его взгляд, Шуга кидает последний камень и подходит к нему, протягивает руку и поднимает младшего, притягивая к себе. Чимин обвивает его талию и кладет голову на плечо, касаясь губами шеи. - Красиво, правда? -Уверен, здесь стало еще красивее только из-за того, что ты здесь, - отвечает Юнги и поглаживает его спину, ощущая на своей щеке легкое касание волос Чимина от ветра. Они смотрят куда-то вдаль, будто замерев взглядами на чарующем море, и думают каждый о своем, но об одном и том же. Будущее вновь рисовалось таким же, как и этот вид: неспокойным, но и красивым. Оба понимали, что им вместе предстоит еще столько пережить точно так же, как эти волны приносят и уносят за собой новую волну за волной. Будут радости и горести с различными последствиями, ведь они есть всегда у всего и, несмотря на то положительные они или отрицательные, пережить это стоит вместе. Однако бурю они уже пережили, еле спасаясь от полного крушения. Теперь пришло время для чего-то приятного и счастливого. - Будто мы простые люди, не подверженные ни критике, ни взглядам, ни осуждениям, - шепчет Чимин, скользя взглядом по волнам. Юнги кладет свою щеку ему на голову и еще крепче прижимает к себе. - Я думал, что вдали от тебя преодолею весь шквал негатива, смогу защитить тебя от самого себя, ведь ты так много плакал от моих слов. Но, чем дальше мы находились друг от друга, тем сильнее я понимал, что ошибался. Тебе становилось только хуже: ты похудел, стал менее улыбчивым и жизнерадостным. Это кошмарно, - Юнги думает о том, что своим огнем он настолько больно опалил Чимина, что сжег даже его собственную тень, - Я вновь беспокоился об окружающих, о слухах, а про тебя совсем забыл, о всех твоих словах, - Шуга сглатывает комок в горле, - а сейчас я и вовсе думаю, что сам просто погибну без тебя… - Юнги, я люблю тебя, - говорит Чимин рядом и отыскивает его взгляд, Мин просто не верит в то, что он ни в чем его не упрекает, а лишь вновь говорит слова любви. Чимин действительно не отказывался от него никогда. Это в который раз отдалось болезненным уколом в груди у Мина, - сотню раз повторю, слышишь? И я твой, хочешь ты этого или нет. - Хочу больше всего на свете, - следом отвечает Шуга. - Поцелуй меня, иначе я сейчас опять разрыдаюсь, - отшучивается Чимин, а сам дрожит от любого его слова. Юнги покорно разворачивает его к себе и целует прямо в середину теплых и мягких губ. Чимин встречает его нежностью, поглаживая ладонью участок шеи. Ветер усиливается и начинает беспощадно раздувать волны. Солнце постепенно уходит за тучи: все говорит о том, что в ближайшие минуты начнется дождь. Возвращаются к машине они уже под стеной проливного дождя, вымокшие до нитки. Чимин с разбегу забирается на заднее сидение и скидывает капюшон. Юнги садится за руль, стаскивая плащ и кидая вправо. С его волос текут струи на свитер, поэтому он начинает активно сушить голову руками. - Ты чего туда сел? - Забежал машинально, - со смехом отвечает Пак. Он тоже трясет волосами, закидывая часть назад. За пределами автомобиля не видно ничего, кроме потоков воды, а капли неистово барабанят по крыше. Приятный звук, однако, - мокро и сыро. - Сейчас утихнет и поедем, - произносит Шуга, включая печку. Сидеть приходится около получаса, поэтому они успевают опять обсудить все на свете, что только могут. Чимин лег на бок на заднем сиденье и подложил руки под правую щеку, а Юнги слегка развернулся к нему, чтобы видеть и подобрал ноги под себя. Они смотрели друг на друга, непринужденно болтали, Пак опять флиртовал, а Шуга смущенно поджимал губы. И ничего кроме дождя не могло потревожить. Войдя в номер отеля, младший тут же скидывает обувь и проходит в глубину комнаты, включая настольную лампу. Он усаживается на край кровати, стаскивает сырую рубашку и футболку, судорожно комкая. Волосы еще сырыми прядями свисают, поэтому тело содрогается от зябкости. Обернувшись на Юнги, Чимин видит, как тот тоже стаскивает с себя одежду, вновь открывая свой красивый торс. Еле оторвав взгляд, Пак начинает рыться в сумке в поисках сухой одежды. - Так холодно, - постанывает он, продолжая безрезультатно осматривать сумку. Юнги не отвечает, но вместо этого он касается его оголенной спины. Этот жест заставляет Чимина остановиться в поисках и тут же обернуться к нему. Шуга смотрит прямо в глаза, что случается не так часто, и в них сейчас читается каждое желание. Забираясь на кровать, Пак тут же притягивает его за пояс брюк ближе к себе, постепенно начиная их расстегивать. Шуга стоит перед ним, берет за подбородок и со всей страстью наклоняется, целуя горячие губы. Задышав тяжело, Чимин ничего не видит из-за закрытых век, но руками продолжает с того стаскивать брюки и белье, и вот уже через секунду берет его твердый член в обе руки, начиная неторопливые движения вверх-вниз. Юнги не расцепляет губы, начиная стонать сквозь поцелуй. Свободной рукой он удерживается за плечо Чимина, с силой сжимая кожу. Тело пробирает колоссальная дрожь, а ноги подгибаются в коленях от каждого толчка. Еле расцепив губы и прикусив в конце, Юнги тут же слегка наклоняет шею Чимина и целует уже ее, продолжая стонать. Это длится еще несколько минут, пока Шуга сам не перехватывает руки младшего, стаскивает с кровати и в обнимку усаживается с ним в кресло. Чимин водружается сверху него, наклоняется всем телом вперед, а головой упирается в спинку сидения. Вновь берет руку Шуги и сам вводит в себя его пальцы. Он играет с ними, как пожелает. Спазм внизу живота разрастается и от каждого проникновения растекается приятным ощущением, от которого сводит ноги. - Какой самостоятельный, - с хрипом сообщает Шуга и тут же начинает слегка сгибать пальцы внутри Чимина. Тот тут же вскрикивает несколько раз и по инерции хватается за предплечье Мина, поддавшись вперед. Тело настолько размякло, что он уже полностью лежит на нем, выгибаясь в пояснице. - Быстрее, - просит дрогнувшим голосом Чимин. Шуга послушно ускоряется, ощущая всю дрожь парня на себе. - Думаю, так будет еще лучше! – через несколько минут Юнги вынимает свои пальцы из него и тут же вводит перевозбужденный от ожидания член. - Ах, - выдыхает Пак, распрямляя спину и лучше усаживаясь. Член стал таким большим, что только в такой позе он смог нормально ввести его до конца в себя. Юнги между делом раздвигает его ягодицы, начиная ускоряться. Пак хватается за спинку кресла обеими руками, наклоняется к лицу Шуги и шепчет, - этот секс-марафон меня точно убьет. Юнги ничего не отвечает, лишь прикусив нижнюю губу и продолжая постанывать. Вместо ответа он с хлопком входит до конца в Чимина, заставляя того задрожать и привалиться полностью к его груди. Мокрые еще от дождя волосы приятно охлаждают разгоряченную кожу, и Юнги одной рукой обвивает его плечи, а другой прижимает голову как можно сильнее к себе, не давая Паку шанса подняться. Вместе со стонами и вскриками Чимина по комнате раздаются смачные хлопки бедер друг о друга. Темп не меняется, и уже к третьей смененной позе Чимин решает слегка отомстить Юнги за его напор. Они лежат на полу, и Шуга уже хочет вновь войти в него, но младший его дразнит, не позволяя этого сделать. Вместо этого он скользит своим телом по его паху и члену, зажимает между бедер, продолжая двигаться. Тело Юнги тут же отвечает ему на это тяжелой встряской. Парень прямо стонет, не в силах проконтролировать ситуацию. Чимин взмок от этого еще больше, сам содрогаясь от его реакции. Спустившись к низу живота, он дарит ему минет, решая больше не испытывать желание Юнги. Так тихо, и лишь глубокие стоны и вздохи Шуги озаряют комнату. - Ну почему ты такой, Чимин? – был ли это стон или нормальный голос Мина, парень так и не понял, ведь тот еле может говорить. Чимин тут же приближается к его лицу, целуя аккуратный подбородок с небольшой уже щетиной, прикусывает нижнюю губу и раскрывает настойчиво рот. Юнги поддается ему, из последних сил продолжая обнимать и сжимать кожу на талии, - я схожу с ума от тебя. Чимин улыбается такому комплименту и отстраняется от его губ, начиная разглядывать лицо. Он лежит на нем, продолжая еще двигаться телом по нему, скользя по мягкой коже и оставляя влажные следы. - Кто бы мог подумать, что Мин Юнги такой идеальный любовник? – в полголоса сообщает он, - За всей твоей серьезностью и нередкой отстраненностью скрывается такая страсть и нежность, что можно кончить за минуту. Его брала гордость за то, что именно он раскрыл в нем это. Их совместная работа открыла в них обоих идеальные сексуальные качества, которые они продолжали и продолжали опробовать друг на друге. А это отличный способ показать свои чувства, доводя друг друга почти до потери рассудка и хрипоты голоса. И хоть тело потом болело еще последующие несколько дней, Чимин считал это знаком, означавшим, что он принадлежал всецело Юнги. Впрочем, как и тот ему тоже.

***

В последний день, когда Юнги суждено было вечером возвращаться в Корею, Чимин сидел понуро на балконе их совместного номера. Он скользил взглядом по пейзажу, где вдалеке виднелось неспокойное море и горы, но не видел их, так как голова оказалась погружена в другие мысли. Ему оставалось учиться еще приличное время, прежде, чем он сможет вернуться домой. Сейчас он погрузится в практику с головой, не в силах дарить себе вот такие моменты. Как, в прочем, и Юнги тоже. Ему следовало отдаться полностью в их музыкальную работу, так как предстояло начать усердно готовиться к записям песен, а там уже и к выходу альбома. В это время вся группа работала не покладая рук, словно шестеренки в часах. Юнги больше не сможет к нему вот так приехать, да и Чимин не позволит тому тратить на него свое драгоценное время. Шуга был настоящим продюсером и автором песен, а он не мог отвлекать его от столь важного дела. К Чимину вышел Юнги и запер дверь за собой, сел рядом в плетеное кресло и укрыл ноги пледом. Он глянул на младшего, который поджал ладонью подбородок и, не моргая, смотрел вперед. Чимин слишком часто стал находиться с таким выражением, и в этом явно виднелось его взросление. Это был настоящий мужчина, который расценивал каждый шаг, обдумывал будущее и переживал за близких ему людей, а еще он продолжал быть ребенком, любя тебя всем своим сердцем, заставляя улыбаться от каждого дурачества и восхищать своим позитивом. Поэтому Юнги хочет, чтобы его красивое лицо озарила улыбка, и протягивает к нему руку, касаясь кисти с многочисленными браслетами. Пак тут же оборачивается и легко улыбается, заглядывая в глаза. Сам Шуга с волнением осматривает его, стараясь уловить хоть каплю слез, которые, конечно же, Чимин сейчас усердно скрывал, часто сглатывая. - Иди ко мне, - как в первый раз, в той самой комнате, когда они поцеловались впервые, Мин зовет его к себе. Встав из своего кресла, Чимин пересаживается ему на колени и обвивает руками шею, кладя голову на плечо. - За что ты переживаешь? Мы увидимся так скоро, что не успеешь моргнуть, забывшись в своей учебе, - бодро проговаривает Шуга, поглаживая его ладонь, лежащую на животе. - Я не боюсь не вернуться, я боюсь уже, что расстояние меня насильно отдалит от тебя… Этими словами Чимин указывает на то, что будет просто тихо страдать от того, что не сможет его коснуться, как сейчас, или поцеловать. - У тебя будет повод вернуться… - через минуту тихо шепчет Юнги, продолжая гладить его кисть. Пак слегка поворачивает голову к нему, не понимая. Сев в удобную позу, Юнги вновь берет его ладонь и прижимает к своей груди. Он целует его безымянный палец и достает из кармана брюк кольцо. Снаружи на нем небольшой узор, а на внутренней стороне выгравирована надпись «Ты мой свет». Легким движением Шуга надевает кольцо на палец Чимина. - Давай вместе раз и навсегда? Становится так тихо, что кое-где отдаленно слышится шум волн. Юнги заглядывает в глаза Чимина и начинает улыбаться уголком губ, так как видит, как по щеке младшего прокатилась та самая слеза, которую он так мужественно укрывал. Парень тут же смущенно опускает глаза, краснея до корней волос. Шуга прикасается к его губам большим пальцем руки и слегка их двигает, заставляя рот Чимина раскрыться. Наконец-то отойдя от небольшого паралича, младший наклоняется к нему и шепчет «да», целуя в раскрытые и влажные губы. Шуга сильнее обнимает его. - Я люблю тебя, Пак Чимин. - Я люблю тебя, Юнги… - всхлипывая носом, дрожащим голосом пытается проговорить Чимин и улыбается. Теперь у него есть все причины вернуться к нему, ведь они станут самым настоящим целым. И хоть жизнь предстояла сложная, так как они все еще продолжают занимать статус известных личностей, но собственное счастье стояло превыше всего. Выдохнув, Чимин вновь кладет к нему голову на плечо и вспоминает с чего все началось и к чему привело. И он бы еще раз сто пережил все, но впереди у них гораздо больше совместных воспоминаний и жарких ночей. Ведь Юнги именно тот, кто мог все ему это дать, и уже не нужно было в этом сомневаться.

***

Шуга никогда не боялся популярности, не боялся, что она со временем начнет гаснуть. Он боялся, что в один день все резко отвернутся от них и перестанут считать интересными. Эти чувства все еще скрывала его тень, которая каждый день, когда он стал становиться значимым в этом жестоком мире, шептала: «Не забывай, что на вершине одиноко и холодно, летать так хорошо, а падать гораздо больнее!». И ведь она оказалась права, ведь вся популярность, что их группа имеет сейчас – не шутка, как представлялось в мечтах. Это упорная работа, за которой скрывается еще больше чувств, которые они отчасти показывают фанатам. И Юнги гнался за популярностью, когда был совсем мальчишкой, будто сам себе напоминая, что хочет быть рок-звездой, королем и богачом, ослепляясь постепенно. Он боялся своих потаенных желаний, которые порождала его тень. И в то же время он противоречил сам себе, прося ее не оставлять его, не дать сиять так сильно и не позволять становиться настолько популярным, потому что из-за слишком яркого света его тень становилась темнее. Но она - его «я», от которого не убежишь и не укроешься, ведь наша тень следует за нами по пятам, зная все желания, все мысли и нося темную сторону. Но кто же знал, что за всеми этими чувствами и раздвоениями, с которыми Мин хотел уже смириться и жить, родилась любовь? И причем любовь тлеющая уже много лет и вспыхнувшая в один миг к человеку, что светит ярче любого источника света. Чимин отпугнул все сомнения и даже его собственную тень, озарив чуть ли не до слепоты. Сам того не подозревая, взял Юнги за руку и вывел из мрачного места, ослепил улыбкой, обогрел объятиями и теплыми руками, продолжал любить всем своим сердцем в хрупком теле, не смотря на расставание. Это было так похоже на Чимина. И теперь Юнги мог с точностью сказать, что, если он будет падать, Чимин его подхватит, что, если он потеряет источник света и его собственная тень когда-то поглотит тело, Чимин отыщет сквозь мрак. Все началось со взгляда, между которым пробежала яркая искра.