Медные монеты даруют миру покой

Летний зной в этом году способен был сварить человека, и к наступлению седьмого месяца и южный, и северный берега превратились в решётку-парилку. Сюэ Сянь от природы был господином, что боится жары, и сейчас ему тем более стало лень шевелиться. Обратившись маленьким и тоненьким, он обвился вокруг запястья Сюаньминя, извиваясь внутри рукава под благовидным предлогом, что он «наслаждается прохладой». Однако он вовсе не спрятался скромно: едва слышал шум снаружи — так сразу хотел посмотреть, что там за диковинка. Поэтому у края рукава Сюаньминя мелькал то заострённый кончик хвоста, то крохотная драконья голова. Сегодня был праздник Циси, и на берегах в окрестностях Ичжоу оказалось особенно оживлённо. Когда Сюаньминь проходил мимо, он увидел, как молодые сильные мужчины строят временный деревянный мост, вокруг них собрались женщины и дети с корзинками под рукой, в корзинках — разноцветные нити. Сюэ Сянь чуть послушал лениво громкую запевку сооружавших мост и так и не разобрал, в чём суть. Настойчиво тыкая Сюаньминя заострённым кончиком хвоста, он наказал: — Пойди спроси. К сожалению, учитель не открыл рта. Главным образом потому, что толпившиеся вокруг все были девушками и прямо сейчас торопились к мосту завязать нить. Было в самом деле некогда. Сюаньминь как раз хотел сказать: «Не беспокой людей», как в рукаве, что верёвочка, со свистом промелькнул драконий хвост… Этот Старейший уже ткнул острым кончиком хвоста ближайшего человека и выступил представителем рта сам: — Прошу прощения, у меня вопрос. Здесь строят мост и завязывают нити — зачем всё это? Лишь ткнув, Старейший обнаружил, что этот человек — девушка. Опасаясь перепугать излишними разъяснениями, он только и мог, что повиснуть на запястье, прикидываясь мёртвым. Оставил Сюаньминя и подпрыгнувшую от укола девушку обмениваться растерянными взглядами. Сюаньминь молчал. Сюаньминь: — Был дерзок. Девушка отмахнулась: — Ничего, ничего, но только что ткнул меня и задал вопрос?.. Сюаньминь с занемевшим лицом: — Я. Девушка молчала. Девушка: — Но ведь голос разный, что небо и земля? У Сюаньминя не нашлось ответа. Так что прикидывавшийся мёртвым в рукаве вернулся к жизни и сказал: — О, это потому, что когда я чревовещаю, голос чище и звонче. Не веришь — послушай. Сюаньминь молчал. Молчала и девушка. Девушка не осмеливалась прислушиваться вовсе и тем более не смела не поверить. Она смотрела на с головы до ног одетого в конопляное белое платье Сюаньминя и его совершенно неподвижный рот, чувствуя, что, вероятно, вышла из дома и столкнулась с призраком. Но старики всегда говорили: встретишь призрака — нельзя бежать, чем больше убегать, тем больше будет преследовать. Ты не двигайся — и призрак не станет. Поэтому пусть даже цветные нити в корзине девушки вот-вот рассыпались бы от дрожи, она всё же ответила с деланным смехом: — А… Ха-ха, этот мост? Этот мост называют Мостом подношений. Повязанные на него цветные нити — это всё просьбы о благословении на счастливый брак. Как закончат завязывать, нужно сжечь. Безобразничающий Старейший всё ещё посмел допытываться дальше: — Зачем сжигать? Девушку уже всю потряхивало: — Если… если этот мост сжечь, тогда его можно считать небесным сорочьим мостом. Стоило Сюэ Сяню услышать, перед глазами у него почернело. Он думал про себя: «Такой жаркий день, да ещё сжечь мост — огнище и пропарит, и поджарит…» Можно ли пережить этот день??? Девушка сказала: — Всё это символа ради, в конце концов, небесного моста не разглядеть. Сюэ Сянь уже весь одурел от жары и хохотнул, дослушав эти слова. Он подумал про себя: «Так бы сразу и сказала, всего-то на небесный мост посмотреть хотите, ну? Чего ради огонь разводить, попросили б меня». Поэтому, когда девушка развернулась и побежала, этот Старейший обратился непроглядно чёрной длинной тенью в ночи и дерзко устремился в небосвод. Едва ли прошло хоть немного времени, как небеса с грохотом разрезали больше двух десятков молний. Не успевала угаснуть одна, как уже вспыхивала другая. Белый и пурпурный сплетались в одном злостном ударе за другим. Со взрывами громовых раскатов они раскалывали небо от звезды Ткачихи — и прямиком к Пастуху. Сюаньминь молчал. Учитывая, что мост этот слишком уж потрясал и небо, и землю, простой народ на берегу, что, не видя небесного моста, довольствовался и сожжением деревянного, тут же бросился пля… нет, бросился бежать. Заботясь о простых людях, учитель сейчас же ловкими уговорами вернул этого Старейшего домой. Впоследствии в праздник Циси этого года выпал самый стремительный ливень, что начался внезапно и внезапно закончился. Среди свирепого летнего зноя наконец возникла нотка прохлады. Что же касается кое-кого, кто от природы боится жары… ­­Поскольку проделку завершить не удалось — напротив, сделали его самого и в ближайшее время ему всё равно было не выбраться из того прохладного озерца позади бамбукового дома, то и о жаре речи больше не заходило.