Величие Ада

Unlike Pluto, Make Taylor — Everything Black Избрав тебя моей святыней, Я власть у ног твоих сложил. Твоей любви я жду, как дара, И вечность дам тебе за миг; В любви, как в злобе, верь, Тамара, Я неизменен и велик       Я видела всё со стороны. Как Люцифер подбежал к моему телу и что-то говорил. Но все звуки были словно под толщей воды, поэтому расслышать его слова было почти невозможно. Затем он подошёл к Войне, что держался за последние крохи сознания, и отрезал ему палец, на котором было кольцо Всадника. Падший с наслаждением смотрел на Высшего, что выглядел не лучше умирающего человека. Вдоволь вкусив страдания Всадника Апокалипсиса, Архангел пронзает его сердце клинком. К тому времени Голод был уже мёртв, а Чума попытался скрыться, но ему помешала Мими.       Теперь у нас были все кольца и множество трупов бессмертных. Дьяволица взяла артефакты, падший поднял моё тело, и, вместе с пророком, они покинули помещение. Как только Люцифер покинул зону действия рун моё ментальное я воссоединилось с физическим.       Но открыть глаза смогла лишь тогда, когда машина покинула место битвы. Архангел слабо улыбнулся мне, ведь это сражение лишило сил не только меня. Кладу голову ему на плечо, а он и не сопротивляется. До дома, который я уже могу назвать своим, мы ехали, храня молчание, нарушаемое роком восьмидесятых, что начинал мне нравиться.       Не понимаю откуда во мне такая сила? Кольцо Смерти не могло наделить меня его мощью, а сама я не была столь сильна. Несомненно, эти силы лишь помогали мне, но каждый раз они забирали всё до последней капли. Кажется, что в один момент я уже не смогу прийти в себя — стану лишь духом, потерявшемся между мирами.       Безусловно, мне нужно было решить эту проблему, но сейчас, когда я только пришла в себя, лежала на плече того, кто не раз спасал меня и слушала его дыхание, хотелось отбросить все мысли в сторону, просто наслаждаясь моментом. Видимо, я задремала в дороге, ведь привели в себя меня мягкий касания Люцифера, когда мы остановились возле дома бессмертных. Ожидаемо, возле входа нас ждал Смерть. — Приветствую вас, — и вновь его плавная и размеренная речь. — Полагаю, ваша встреча с моими братьями прошла успешно, ведь более я не чувствую их энергии. — Это так, — Мими подтвердила свои слова артефактами в руке. Смерть чуть опечалено продолжил. — Быть может, кончина моих братьев приведёт к не самым лучшим для Земли последствиям. Впрочем, я надеюсь, что это лишь мои догадки, — Всадник перевёл взгляд за наши спины, задерживаясь на чём-то. Я поспешила узнать, что привлекло его внимание. На противоположной стороне дороги стояли смертные и следили за нами. — Будет разумнее, если мы продолжим в доме.       Никто не возразил; мы тотчас направились внутрь. — Все кольца у нас, но что дальше.? – задаю вопрос, интересующий всех. — Один из вас примет их силу, а затем обрушит на Азазеля и его приспешников. — Это должна быть я., — все присутствующие обернулись на меня. — Это началось из-за меня. Я — причина того, что все мы здесь. И закончится всё должно на мне… — Не говори так, Вики!       Дьяволица с тревогой взглянула на меня. Она пыталась меня отговорить, но было поздно. Уже всё решено. И каждый находящийся в комнате это понимал. — Азазелю нужна я…       Что бы я не говорила, но я не хотела умирать в этой войне. Дьявол, как же я хотела жить! И уже не так важно где, как и с кем. Просто хотела жить… просыпаться после бурной ночи, уходить, оставив лишь запах духов, наполняющих лёгкие до удушья, а после идти на поиски новых ощущений. Или, быть может, обрести взаимную любовь, ходить вместе по берегу моря холодными вечерами, приходить в наш дом и, попивая вино, слушать старые пластинки всю ночь…       Но если я не получу силу Всадников, то это сделает кто-то из тех, кто мне дорог. Риск умереть огромен, поэтому на это пойду я. Иначе остаток бессмертия вина за гибель близкого будет убивать меня. — Должен быть другой способ остановить это безумие!       На глазах дьяволицы появились слёзы, а голос был полон тревоги и отчаяния. В комнате повисло неловкое молчание. — Вики не просто демон. Она человек с кровью Сатаны. Не хочу давать надежду, но есть шанс, что она выживет.       И пусть Смерть сказал, что не хочет обнадёживать, но от его слов стало намного легче. Высший учтиво поклонился и покинул нас, дав напутствие на предстоящую битву. После его ухода уже было понятно, что нас ждет. Как нам действовать дальше. Это не могло не радовать.       Я уже была готова обсуждать план действий, но Мими предложила провести остаток дня в Лас-Вегасе. Прогулка в человеческом обличии, дабы привести мысли в порядок и насладиться последними мгновениями как люди. Такая безумно людская забава показалась странной, учитывая то, что мы пережили. Но все согласились на эту затею, поэтому мы быстро привели себя в порядок и отправились в город. Ellie Goulding — Love Me Like You Do       Не знаю, что за праздник был у смертных, но он явно значил многое для них. Весь город был ярко украшен; стояли лавки, где люди торговали, мне кажется, почти всем. Мы оставили машину на парковке недалеко от торговых рядов, а сами пошли рассматривать развлечения людей.       В начале я с явным недоверием и непониманием смотрела на всё, что тут происходит. Мои мысли были заняты совсем не примитивными потехами. Но, видимо, в этот раз мне суждено было стать частью жизни смертных. Мими всё время старалась обратить моё внимание на что-то, а после вовлекла в какой-то танец вместе со смертными. Зика и Люци такая участь миновала, и причина мне была ясна. Дьяволица прекрасно видела моё состояние, да и сама понимала, как складывались карты. Она хотела избавить меня от гнетущих мыслей, помочь мне отвлечься от происходящего и вспомнить те времена, когда мы с ней веселились. Когда мы были счастливы…       Впрочем, невзирая на моё недоверие к людям, этот танец зарядил меня энергией, доселе мне незнакомой. Впервые за эту прогулку на губах появилась улыбка, и я смогла избавиться от мысли о завтрашнем дне. Какое-то время мы активно во всём участвовали, заставляя парней веселиться с нами. Но позже это наскучило, и мы продолжали спокойно гулять, разговаривая ни о чём и в тоже время обо всём. У нас не было одной темы — слова сами подбирались и плавно переходили.       Мы обошли всю площадь, где проходило празднование, и, сами того не заметив, разделились на пары. Мими и Зик шли спереди, мило переговариваясь, а я лишь подмечала, что они слишком хорошо общаются для тех, кто знает друг друга не так давно. — Люци, — шепчу парню, дабы бессмертные не услышали меня. — А Зик и Мими не встречались раньше?       Архангел улыбнулся и посмотрел на пару перед нами, понимая ход мыслей. Он немного замедлил шаг, но также шёпотом ответил. — Иезекииля я знаю с момента моего появления на Земле и в подробности его жизни не вдавался.       Затем падший остановился, задержал взгляд на дьяволице и пророке и добавил мне на ушко: — Думаю, нам нужно оставить их. Им сейчас явно интереснее вдвоём.       Я улыбнулась, радуясь за подругу. Но через пару секунд вновь обратилась к Люциферу. — А если они заметят наше отсутствие?       Он лишь рассмеялся, придерживая меня за руку. — Зик — пророк. Должен был предвидеть такой исход.       Я усмехнулась, смотря на удаляющуюся от нас пару. Конечно, способности Иезекииля работали не так, но сейчас это было совсем неважно.       Мы с Люци продолжили прогулку вдвоём. В воздухе царила некая магия; в груди разливалось тепло и вновь то чувство, что нельзя было описать. Что-то безумно сокровенное и волшебное.       Ярмарка уже давно осталась позади, а передо мной открылся вид на бескрайнее поле, где уже стояло множество людей, ожидая чего-то. Люцифер ненадолго оставил меня, поэтому я осталась в стороне дожидаться падшего. Наблюдать со стороны за людьми мне нравилось намного больше. Изучать их речь, привычки, внешность.       Одна девушка с ярко-розовыми волосами стояла со своим молодым человеком в паре метров от меня. Она каждый раз, когда говорила, поправляла волосы, заправляя прядь за ухо. Её собеседник же всегда улыбался на её слова. — О чём задумалась?       Архангел отвлёк меня. Поворачиваюсь на него и тут же теряю дар речи. Люцифер стоял с букетом китайских роз. Я была в ступоре, не зная, что сказать, пару секунд, пока падший не вручил мне цветы прямо в руки. Они выглядели, словно огни самой Преисподней, разгораясь в руках алым пламенем. — Некоторые считают, — медленно начал Люци, — что гибискус — символ мира и страсти. — Как ни странно, но именно мир и страсть описывают нас, — рассмеялась я. — Именно поэтому я и выбрал их.       Дьявол улыбнулся. Его улыбка, чудный взгляд, его божественные речи вливали в душу хладный яд, что убивал всё демоническое во мне. Я становилась маленькой принцессой в его руках, и как же мне это нравилось! — Посмотри на небо.       Он прошептал мне это на ушко, а по мне пробежали сотня мурашек. Лишь тогда, когда сердце немного успокоилось, я выполнила его просьбу.       Величественное небо, усыпанное россыпью звёзд, всегда притягивало взгляды. Бескрайнее, далёкое, неизвестное и оттого ещё более манящее. Сейчас среди звёзд появились фонарики, притягивая всё внимание к себе. Их было так много, что сосчитать казалось невозможным. Миллионы ярких звёзд сияли на небосводе, даруя истинную красоту людским глазам. — Люци, это просто…       Но я не смогла договорить. В следующий миг Люцифер бережно взял моё лицо в ладони и мягко провёл по щеке подушечкой большого пальца. Не в силах больше сдерживаться он примкнул к моим губам и ласково поцеловал. Всего лишь лёгкое и невинное касание, переросшее во что-то большее. Этот поцелуй был прекрасен: в нём была страсть, желание, нежность, переживания. В нём было всё, кроме тьмы, которую я считала неотъемлемой частью себя.       С трудом отстраняюсь от него, но не отпускаю, заглядывая в глаза. В глубине рубиновых зеркал отражались тысячи фонариков и звёзд, рождались и гибли целые миры… Гибла я сама, сгорая в его пламени и падала в бездну зрачков напротив. — … волшебно.       Мы улыбнулись друг другу самыми тёплыми улыбками. Пальцы Люцифера очерчивают контур моего лица, оставляя горящий след. Мимолётное касание губ… И вот я, поддавшись на его уловку, без лишних слов медленно наклоняясь вперёд, дабы вновь погрузиться в этот омут.       Нам был совершенно плевать на всё. Только один момент. Только наши губы.       Только он и я.