буду целовать, только не в губы

Дома тихо. Близнецы еще не вернулись из магазина, отец возится в своем гараже, а мама отдыхает. Рон лежит на кровати, уронив на грудь учебник, который пытается читать. Он смотрит на настенные часы, следит за секундной стрелкой и думает, что полежит еще одну минутку и продолжит читать. Еще минуту, всего одну… ну или парочку. Как назло, минуты проходят быстро одна за одной и, в конце каждого круга, Рон рассерженно и стыдливо позволяет себе еще несколько секунд безделья. Когда в коридоре раздаются шаги, парень, как в школе, судорожно хватает книгу и невидящим взглядом утыкается в текст параграфа. У него даже дыхание перехватывает, как будто он чем-то неприличным тут занимался. — Рон, можно? — Джинни тихонько стучит, и парень удивляется. Сестра частенько бесцеремонно вламывалась в его комнату, с чего вдруг такая воспитанность? — Конечно, — он откладывает книгу, мельком взглянув на страницу, где остановился. Девушка заходит, босыми ногами ступая по холодному полу на цыпочках, и закрывает за собой дверь. Рон недоверчиво хмурится и взволнованно приподнимается, но быстро расслабляется, видя хитрый сестринский взгляд. — Ты чего удумала? Джинни садится на кровать, разглаживает складки на юбке домашнего платья и наконец выпаливает: — Давай останемся завтра ночевать в Яме? Рон сводит брови: — А маме что скажем? Ладно я, могу не уточнять, но тебя она точно будет расспрашивать. — Я уже все придумала, — девушка поднимает руку, останавливая поток размышлений брата, — я скажу, что ночую у Луны. Она зайдет к нам в гости завтра, познакомится с ней, и как бы невзначай пригласит меня. Мама не сможет отказать! Рон не сдерживает смешок, за что получает укоризненный взгляд. — Из Полумны тот еще конспиратор. — Нормальный. Мы репетировали. Все получится! Но я хочу, чтобы ты тоже пошел. Рон с деланным равнодушием пожимает плечами: — А я то тебе зачем? Джинни смотрит на него с легким непониманием: — В смысле? Отвлекать от нас Драко, конечно же, — она невинно улыбается, но Рон отчетливо слышит издевательские нотки в ее голосе. Спорить с ней совершенно бесполезно, да и желания такого у парня нет, поэтому он быстро соглашается. — Не думаешь, что это будет подозрительно, что мы оба сваливаем? — Поэтому тебе нужно будет сказать ей раньше. Например утром. Типа, невзначай такой “ой, кстати, сегодня у одногруппника останусь, он обещал помочь с лабораторной”, — она очень похоже передразнивает Рона. Юноша покусывает нижнюю губу, нервно стуча пальцами по кровати. Наконец кивает, хотя сомнения все еще его гложут: — Ладно, не скажу, что это идеальный план, но может сработать. Главное, чтобы Луна вела себя естественно. Джинни хихикает: — Она всегда ведет себя естественно. Когда Джинни уходит, Рон в волнении поднимается на ноги и пару раз обходит свою комнату. Его влюбленность, а отрицать ее он уже никак не может, в Драко его терзала и мучила. Малфой вытягивал из него все силы и эмоции, даже когда не обращал на него внимания. Особенно, когда не обращал. Они наедине больше не оставались, Рон и сам избегает таких ситуаций, поскольку совершенно не хочет повторения разных неловкостей. Он страдает без общения, но пока не может себе его позволить. Между ними установился своего рода нейтралитет, при котором у Рона появился ряд привилегий. Во-первых, он мог брать алкоголь Малфоя и тот не пытался его за это убить. Во-вторых, ему теперь было дозволено открывать и закрывать окно в большой комнате. Кроме того, он стал выгребать с подоконника мусор, в частности вытряхивать пепельницу, и против этого Драко тоже не возражал. Рон тактично не смотрел в чернолистный скетчбук, а Малфой перестал кидать его открытым. Со своей стороны Драко больше не цеплялся к Джинни и Полумне и даже перестал называть их дурацкими прозвищами. Он таскал у Рона из пачки его дешевые сигареты и подкладывал взамен свои, шоколадные или ягодные. Рон ежедневно убеждал себя, что дурацкие его чувства скоро поутихнут и превратятся в обычную дружескую симпатию, в которой нет ничего страшного. Влюбляться в Драко сильнее он не хотел категорически, ведь прекрасно понимал, насколько мучительными и сложными будут эти чувства, как тяжело будет от них избавиться. Но ночевка в Яме все ставила с ног на голову. Они с Джинни ни разу не задерживались там до глубокой ночи, ведь последний автобус до дома уходил ровно в одиннадцать вечера. И он привык к такому распорядку, уверял себя, что его все устраивает и большего не надо. Остаться в квартире до утра означало узнать ее с очередной новой стороны, окунуться в ее атмосферу полностью. Это кажется болотом, из которого выбраться будет очень сложно. Но как же Рону хочется в нем оказаться… Вечером, спустившись за очередным стаканом чая, Рон пересекается с миссис Уизли на кухне. Она вытирает стол и что-то негромко напевает. Решив, что у матери хорошее настроение, а значит момент подходящий, парень, дожидаясь, пока закипит чайник, обращает на себя ее внимание: — Завтра не приду домой вечером. — Это еще почему? — Молли поднимает на него взгляд. — Учебы много. Останусь у одногруппника. Вместе быстрее все сделаем, — спокойно врет Рон, выдерживая ее пристальный взгляд. Когда-то он под этим взглядом тушевался и сразу выдавал всю правду, нужную и ненужную, но с годами поднабрался опыта. Секрет очень прост - не нужно вдаваться в лишние детали, о которых она не спрашивает, а самое главное, надо самому верить в свою ложь. Женщина кивает через пару секунд и возвращается к своему занятию. — Рональд, — окликает она сына, когда тот уже собирается уйти с кухни. — А? — он останавливается, а внутренне вздрагивает, совсем как в детстве. Вдруг она догадалась? — Ты же теперь знаком с друзьями Джинни? — Да. Они хорошие. Думаю, некоторые тебе бы очень понравились, — он не удерживается, чтобы не закинуть удочку на будущее. Молли поджимает губы, не готовая согласиться с Роном. — Очень надеюсь, что это действительно так, — наконец произносит она, но скепсис из голоса не пропадает. Рон пожимает плечами и уходит. Он, может быть, и хотел бы рассказать матери про Яму и некоторых ее жильцов, но он не уверен, что она готова к такому. — Ладно, просто помни, что я тебе говорила. — Расслабься. Я репетировала всю ночь, — голос у Полумны как всегда безмятежный и спокойный. — Ты что, спать не ложилась? — Джинни косится на подругу, нервно покусывая губы. Луна удивленно поднимает брови и улыбается: — Почему? Ложилась, конечно. И всю ночь мне снилось, как я болтаю с твоей мамой. — Понятно, — Джинни начинает казаться, что ее план обречен на провал. На крыльце дома Джинни шумно выдыхает, сжимает и разжимает кулаки, точно собирается выйти на ринг. Полумна на нее смотрит с весельем в туманном взгляде, которое скрывать явно не собирается. На ней, под серым зимним пальто, надето самое приличное из всех ее платьев - на этом настояла младшая Уизли. Светлая ткань гармонирует с молочного цвета волосами, а нежные голубоватые цветы на подоле юбки отлично сочетаются с синими серьгами и подвеской, слишком крупными, на взгляд Джинни. На запястьях Полумны - браслеты и феньки, которые она не снимает. Некоторые уже совсем затертые, кое-где нитки перетерлись, но есть и совсем свежие. В Яме много кто ходит увешанный безделушками, часть из которых делается самими постояльцами квартиры. Полумна стягивает шапку и выжидательно смотрит на подругу. У Джинни на щеках проступает румянец какими-то неровными пятнами. — Мне стоило пойти одной. У тебя все по лицу прочитать можно, — спокойно отмечает Луна и начинает расстегивать пальто. — Классная идея, пойти в мой дом без меня, — огрызается Джинни и наконец-то открывает дверь, — мама! У нас гостья! Пути назад нет. Молли выглядывает с кухни, пару секунд осознает, что происходит, а потом расплывается в дружелюбной улыбке. — Мы гуляли и немного замерзли, — бойко продолжает Джинни, поспешно снимая куртку, — и я решила, что можно зайти. — Здравствуйте, — Полумна, уже отдавшая верхнюю одежду младшей Уизли, чуть склоняет голову набок, рассматривая миссис Уизли, — я Полумна, подруга Джинни. — Здравствуй, милая! — гостеприимство у Молли в крови до тех пор, пока пришедший не вызывает у нее негативных чувств, — проходите на кухню, девочки. Я заварю чай. У Джинни сердце колотится так сильно, словно бы она привела в дом своего будущего жениха. На кухне, усевшись на высокий табурет, Полумна начинает мечтательно расхваливать все, что видит. Джинни не сомневается, что ей действительно нравится обстановка, но она никак не может понять, наигранно звучат ее слова, или нет. Молли выставляет на стол чашки, молочник и корзинку со свежими булочками. — Вы сами готовили? — спрашивает Луна, откусывая кусочек сдобы. — Да, с количеством едоков в этом доме в кондитерской можно разориться, — смеется миссис Уизли. — Мы с папой редко готовим. Обычно у него мало свободного времени, а я просто не очень хорошо умею. Папа хвалит мою стряпню, но я знаю, что она странная на вкус, — Луна болтает ногами, водя кончиком пальца по краю чашки. Молли хочет спросить про маму, но вовремя спохватывается и тактично избегает этого вопроса. — А кем работает твой отец? — Он ученый, — оживляется Полумна, а Джинни чувствует, как сердце у нее уходит в пятки, — он издает журнал и пишет научные статьи, занимается разными исследованиями. Иногда уезжает в экспедиции. Молли подливает ей чай и пододвигает булочки поближе. Джинни думает, что когда мама узнает, что именно изучает Ксенофилус Лавгуд, она булочки отодвинет обратно. — А в какой сфере он работает? — Молли выглядит очень заинтересованной. — О, он уфолог, — спокойно отвечает Луна и отпивает из чашки. Миссис Уизли пару раз моргает и спрашивает, где Полумна учится. Спустя первые, самые сложные минуты, разговор становится все живее. Джинни изумляется тому, какой хорошей актрисой умеет быть Полумна. Несмотря на ряд странностей, о которых она говорит, Молли явно проникается к ней симпатией. Когда становится понятно, что чета Уизли и чета Лавгудов учились в одной школе, миссис Уизли не сдерживает радости. Она рассказывает что-то о своих учителях, и Луна узнает кого-то из рассказов отца. Они как раз обсуждают всеми нелюбимого завхоза, когда слышатся шаги с лестницы и на кухню вваливается заспанный Рон. Джинни бледнеет и поспешно засовывает в рот булочку. — У нас гости? — парень хмурит брови и запускает пятерню в волосы, — привет, мне нужен чай и пара бутербродов. — Майка тебе бы тоже не помешала, — миссис Уизли неодобрительно косится на обнаженный торс сына. — Привет, Рональд, — Полумну его вид совершенно не смущает, — твоя мама заварила очень вкусный чай. — Круто, — Рон наливает себе чашку ароматного напитка, прихватывает несколько булочек, решив что они неплохо заменят бутерброды, и ретируется под строгим материнским взглядом. Он очень надеется, что своим появлением ничего не испортил в и так не идеальном плане сестры. Тем временем Луна приступает к финальной части этого самого плана. Она рассказывает о своем увлечении аквариумными рыбками, расписывает, какой чудесный аквариум она устроила и какие красивые рыбы в нем живут. Джинни активно поддерживает тему, хотя, нужно признать, подводной жизнью она никогда особо не интересовалась. — Я сама придумывала схему подсветки. Получилось очень красиво. Когда темнеет, это прямо сказка. Приходи посмотреть. Мои рыбки будут очень рады. Глаза Джинни увлажняются от радости и счастья. Она переводит взгляд на Молли: — Мама, можно? — Что? — не сразу понимает миссис Уизли. — Можно погостить у Луны? Я очень хочу посмотреть, — у Джинни язык не поворачивается сказать про рыбок, потому что ей кажется, что от нее это прозвучит максимально наигранно. Молли размышляет немного, а потом машет рукой: — Ладно. Сегодня и Рона не будет дома, отдохну от вас немного. Джинни не верит своим ушам и не знает, что сказать, а потому просто радостно улыбается. Через полчаса девушки начинают собираться. Они договариваются, что сходят погулять, а потом сразу отправятся к Луне. Джинни быстро кидает в рюкзак необходимые вещи, по пути заглядывая в комнату Рона, чтобы одними губами сказать ему “до скорого”. — Только обязательно напиши мне, когда будете на месте! — уже вслед дочери кричит миссис Уизли, собираясь закрыть входную дверь. — Хорошо! — До свидания, была рада знакомству, — Луна оборачивается и машет до тех пор, пока не проворачивается дверной замок. — Да ты не представляешь, какой крутой была Луна! — Джинни тянется к початой пивной бутылке и Рон не сдерживает укоризненного взгляда. Впрочем, девушка не обращает на него никакого внимания и он решает, что будет последним козлом, если начнет сейчас промывать ей мозги. — Спасибо, — улыбается Полумна, наблюдающая за сорвавшимся с ее губ колечком из дыма. — Ты так естественно всем восхищалась, — младшая Уизли снова смеется. — Просто мне понравился ваш дом, — пожимает плечами Лавгуд. Рон отстраненно слушает голоса девушек, думая о том, нужно ли сказать Драко, что они остаются сегодня в Яме, или ему это совсем не важно? Парень выходит на кухню и закуривает, забираясь на подоконник. Смотрит в окно на серый, потертый пейзаж, столь непримечательный, но дорогой его сердцу. Он старается не обращать внимания на то, что уже несколько раз за сегодня покидает друзей по надуманным причинам. Как-то так повелось, что их компания оккупировала небольшую комнату, соседствующую с главной, в которой обычно собиралась основная тусовка. Из-за этой обособленности Рон потерял уверенность в том, что ему вообще уместно заходить в большую комнату вечером. Она стала ему чужой почему-то, слишком крупной и шумной. В их уютном убежище все было хорошо, кроме того, что там не бывал Драко. Последний раз он заходил, чтобы позвать Рона поговорить. Больше необходимости в диалогах не возникало. Парень вздыхает, тушит сигаретный бычок и натыкается взглядом на гору грязной посуды в раковине. Поджимает губы. Кажется, кто-то разленился и все побросал с вечера. Впрочем, заняться ему пока все равно нечем, а значит можно сделать доброе дело для общего блага. Рон щедро плещет моющим средством на губку и включает воду. Намыливая тарелки, Уизли что-то негромко напевает, слегка фальшивя мелодию. От релаксации его отвлекает гневный вопль из глубины квартиры: — Эй, воду вырубите на кухне! По губам Рона медленно расползается хитрая улыбка, когда он узнает голос. В Яме с напором всегда были проблемы и, если кто-то мылся в душе, у него очень легко было “похитить” воду. Конечно тому, кто в этот момент стоял голым в ванне было не так уж весело. Парень сначала прикручивает оба крана, а потом резко прибавляет горячую воду. — Да блядь, я же сказал! Воду вырубите! Я тут помыться пытаюсь! — голос Драко звенит от раздражения. Рон тихо смеется. Даже если за это ему светит разбитая физиономия, оно того стоит. Следом за горячей водой он прибавляет холодную. — Это нихуя не смешно! Не заставляйте меня выходить в пене и давать вам пиздюлей! — продолжает разоряться Малфой. — О, это очень смешно, — тихо фыркает Рон и складывает руки на груди. — Да ебана, кто там такой бессмертный?!! — слышится звук отпираемой щеколды и Рон понимает, что Малфой пытается выглянуть в коридор, хотя увидеть что-либо он все равно не сможет. — А ты угадай, — спокойно и громко отвечает он, сдерживая рвущийся из груди смех. — Уизли, — угрожающе начинает Драко, — давай-ка по хорошему. Дай мне помыться бля. — Или что? — ему так не хватает внимания чертового блондина, что он, судя по всему, готов нарываться любыми способами. — Или тебе не понравится. — Неубедительно звучишь, Малфой. Дверь в ванну снова запирается. Рон выгибает бровь, с сожалением думая, что спектакль мог бы быть и поинтереснее. Однако воду он на кухне не выключает. Через какое-то время в коридоре раздаются шаги и на пороге появляется Малфой. На нем одни только черные боксеры и очень много пены. А еще в его руках ведро. — Ты не посмеешь, — качает головой Рон и отступает на шаг. — О, еще как посмею, — в глазах Драко сверкает нехороший огонек, губы искажает издевательская усмешка. — Не тратил бы ты воду, — сочувственно качает головой Уизли, отступая снова, — тебе вон еще сколько пены смывать, — он старается смотреть только на лицо и не позволяет себе скользить взглядом по худому животу, выпирающим ребрам, стройным ногами. Малфой задыхается от возмущения, перехватывает ведро двумя руками и поднимает его. — Нет, — предупреждающе вскидывает палец Рон. — Да. Поток воды взмывает в воздух в тот момент, когда Уизли делает попытку проскочить мимо Драко в коридор. Его окатывает с головы до ног, холодные струи стекают с макушки на лицо и за ворот рубашки. Мокрая ткань липнет к телу. Ему кажется, что он промокает насквозь. Под ногами растекается огромная лужа, делающая линолеум ужасно скользким. В попытке увернуться от второй порции несанкционированного душа, Рон взмахивает руками, пытаясь выбить ведро, но в итоге поскальзывается и остается стоять на ногах только потому, что хватается за Драко. Тот выпускает свое оружие, которое с грохотом падает, и смыкает руки на спине Рона, оставляя на нем клочья душистой пены. Вскидывает голову и цепко смотрит в яркие голубые глаза парня: — Ты придурошный, — выдыхает он. — На себя посмотри, — у Рона вдруг голос садится и говорить становится очень сложно. Он накрывает ладонями мокрую спину Малфоя, и голова у него начинает кружиться. — Это ты меня вынудил, — ворчит Драко, совершенно не торопясь выбраться из объятий. — Ты соседей залил, — Рон косится вниз, но тут же поднимает взгляд, замечая, насколько близко они стоят. — Не прольется через перекрытия, — медленно отвечает Малфой, разглядывая пересохшие губы и огненно-рыжие, липнущие ко лбу волосы. — От тебя пахнет лимонным кексом, — Рон касается носом виска Драко и улыбается, прикрывая глаза, — а я все гадал, чем же. У Малфоя в глазах промелькивает изумление, но он лишь хмыкает сдавленно. — Эй, у вас тут все в порядке? — на пороге кухни стоит максимально удивленный Блейз Забини, приятель Малфоя. Его брови поднимаются так высоко, что это кажется уже невозможным. Рон поспешно отстраняется, проклиная себя, Драко и лимонные кексы. — Ну, если не считать того, что я весь промок - то заебись, — сквозь зубы выдает он, надеясь за убийственным сарказмом скрыть смущение. — А мне холодно, вообще-то, — Драко невозмутимо поднимает с пола ведро, выключает все еще льющуюся из крана воду и спокойно проходит мимо Блейза. Через плечо обращается к Рону напоследок: — А теперь точно дай мне помыться. Иначе следующее ведро будет с кипятком. — Шмотки мне дай переодеться, — бросает Уизли в спину уходящему Малфою. — В качестве наказания дожидайся меня мокрым, — смеется тот и скрывается в ванной комнате.