буду целовать, только не в губы

От вещей Драко пахнет его духами. Рон старается об этом не думать, только подтягивает все время сползающую с плеча лямку и не смотрит на Джинни, у которой во взгляде пляшут ехидные черти. Одежда Уизли сушится на батарее, но Рон не спешит проверить, высохла ли она. Ему комфортно в серых тканевых штанах и растянутой черной майке. Он сидит на диване, откинувшись на спинку, слушает, как Луна в который раз рассказывает отрывки из ее утреннего приключения с Джинни, и пьет сладкое вино. Взгляд изучает потолок, испещренный сеткой трещин. Рон пытается предположить, сколько Яме лет, как давно она перешла во владения Драко, что тут вообще было раньше? Кто жил в этих стенах, ходил по широким коридорам, мыл по весне высокие стеклянные окна? Кем были эти люди, о чем они думали, чем занимались по вечерам? В его душе какая-то нездоровая любовь к этому месту шевелится, причиняя почти ощутимый дискомфорт. Если бы Рон обладал более тонкой душевной организацией, он бы назвал это состояние теплой грустью или сладкой горечью, беспричинной и неоправданной, но такой естественной. Но он лишь ощущает смутную тревогу, когда думает о том, что ничто не вечно. И Яма тоже. За окном медленно темнеет. Рон слышит, как приходят люди. То и дело хлопает входная дверь и поднимается сквозняк, принося смех и табачный запах. В комнату заходят Невилл и Дин и становится шумнее. Рон отвлекается от созерцания потолка и опускает голову. Вино шумит в висках, а улыбка сама собой расползается по губам. Он вдруг осознает, что остается в этой квартире на ночь, и любовь к другим постояльцам Ямы, разогретая виноградным соком, буквально душит его. Он уже собирается сказать что-нибудь, возможно неуместное, смущающее и лишнее, как снова открывается дверь. Драко обводит всех взглядом, улыбается криво, но сказать ничего не успевает. — Снова пришел за Роном? — медовым тоном интересуется Джинни, невинно вскидывая брови. Малфой фыркает в ответ и складывает руки на груди. Уизли не уверен, что его вообще можно чем-то смутить. — Не совсем, — Драко взглядом по всем проходится, но ни на ком не задерживается, а Рона будто и вовсе не замечает, — там у одного придурка день рождения, — парень внимательно рассматривает коротко обрезанные ногти на своих пальцах, — вы бы пришли. А то он уже собрался распускать нюни, что праздновать ему в компании меня и Блейза, — хищно улыбается, облизывая кончиком языка тонкие губы, и уходит быстрым уверенным шагом. — Не знала, что сегодня кто-то родился, — задумчиво произносит Полумна и поднимается на ноги. Джинни встает следом за подругой и пожимает плечами: — Кто бы это ни был, я не пожелаю ему праздновать с этими типами. — Да уж, — Дин отзывается смехом и тоже покидает насиженное место. — Но, — тихий голос Рона сначала тонет в шуме чужих слов, но все же привлекает к себе внимание, — он же позвал нас, чтобы этот неизвестный нам кто-то не остался один, — он смотрит в пол и слегка хмурится. — И что? Ему просто самому западло побыть нормальным, — прямолинейно заявляет Дин. — Ты не прав, — Рон встает и тяжело вздыхает, а любовь в его груди пачкается в бензиновых разводах. — Ты что, защищаешь его? Я думал, он тебя бесит, — у Дина на лице смесь непонимания, сочувствия и отвращения. Он явно ругаться не хочет, но и от своего мнения отказываться не собирается. — Нет, не бесит, — Уизли поднимает голову и спокойно смотрит в темные глаза напротив, — он умеет быть козлом, но да, когда он ведет себя по-человечески, я буду его защищать. Джинни тихо присвистывает. Повисает недолгая тишина, которая нарушается насмешливым голосом: — Это абсолютно очаровательно, Уизли, но если вы не собираетесь продолжать, то пиздуйте уже в зал. Драко успевает насладиться покрасневшим до корней медных волос Роном, а потом проходит мимо комнаты на кухню. Дин смотрит внимательно, потом качает головой, то ли осуждая, то ли сочувствуя, и торопливо выходит следом за Джинни, точно не хочет оставаться с Роном наедине. Когда все покидают комнату, Уизли падает обратно на диван и закрывает лицо руками, шумно выдыхает, ерошит волосы. Это очень глупо с его стороны, говорить такое другим постояльцам, но ему почему-то наплевать на возможные сплетни, которые могут поползти по Яме, точно скользкие змеи. Его тревожит только то, что Драко стал свидетелем, слышал весь разговор от начала и до конца. — Бля, ты прикалываешься? — Драко возвращается с кухни и снова тормозит возле распахнутой двери, — тебе отдельное приглашение надо, Уизли? — Нет, — глухо отвечает парень и поднимается, смотрит как-то угрюмо и пытается протиснуться мимо Малфоя, не глядя ему в лицо. Драко ловит его за руку, сжимая теплые пальцы почти до боли: — Эй. — Чего? — Рон себя чувствует пойманным в ловушку, зрачки расширяются, когда он скользит быстрым взглядом по серьезному лицу. — Спасибо, — Драко все еще держит его за руку и пытается заглянуть ему в глаза, чтобы понять, о чем тот думает и почему так хочет убежать. — Мм, — неопределенно мычит Рон, не может подобрать подходящих слов. На месте Драко он бы вообще не стал говорить подобного. — Мало кто меня хочет защищать, — Малфой хитро улыбается, и Рон чувствует, как подушечка его большого пальца проходится по коже, гладит обветренные осенней непогодой костяшки. Жар подступает, высушивает горло, Рону кажется, что он сейчас вспыхнет, как феникс, и сгорит, превратится в пепел без шанса на возрождение. Сердце заходится неровными быстрыми ударами, колотится о ребра, барабанит по ним, оставляя трещины. — Когда ты не мудак, я на твоей стороне, — наконец выговаривает Рон, справляясь со своими демонами. — Хочу, чтобы ты всегда был со мной, — Драко смотрит внимательно, рассматривает изучающе чужую мимику, точно ответы ищет, — был на моей стороне, — поправляет он собственную неоднозначную фразу, после того, как замечает удивление и панику в глазах Рона. — Для этого тебе придется постараться, — фыркает Уизли, вырывая свою руку из пальцев парня. Он переступает порог, плечом касается плеча Драко, и его точно током прошибает, совсем как тогда в ванне, когда вода стекала по худой груди, когда от прикосновений намокала одежда, когда так сильно захотелось. — Я постараюсь, — тихо отвечает Малфой, глядя на закрытое тяжелыми шторами окно. Рон от его тона слышит звон в ушах, а потому пулей вылетает в коридор и шумно идет к большой комнате, желая как можно скорее слиться с другими ребятами, отделаться от ощущения, что все катится к краю обрыва. Он еще может ухватиться за что-то, может выбросить его из головы, он только не должен поддаваться на глупые, провокационные желания. Рон знает, что сам себе противоречит, обещает вести себя дружески и обычно, а после этого не сдерживается и обнимает полуголого, прижимает к себе с одной единственной целью - прикоснуться, стать ближе. — Ты где пропал? — Джинни напяливает на брата праздничный колпак. — Ерунда, — Рон качает головой и не смотрит на курящего Драко, который сидит на своем любимом подоконнике. По случаю праздника шторы раздвинуты, а на голове Малфоя красуется золотисто-красный колпак, удивительным образом ему идущий. Именинником оказывается мальчишка по имени Колин. Рон уже встречался с ним, но чаще всего их компании не пересекались. Сейчас же выдался отличный случай познакомиться ближе, особенно если учесть, что, видимо, никто из приятелей самого Колина сегодня так и не пришел. Рон пьет вино, которое волшебным образом все время появляется в его стакане, шутит и смеется. Колин кажется умным и довольно веселым, общаться с ним легко, не надо искать потаенные смыслы во фразах, не надо бояться коснуться ненароком. Кто-то приносит гитару и становится еще более шумно. Они поют, даже сочиняют песню “Колину исполнилось шестнадцать”. Когда раздается трель дверного замка, все притихают и переглядываются. Постояльцы в дверь никогда не звонят без предупреждения. Неужели соседи? Малфой спокойно спрыгивает на пол и, не глядя ни на кого, направляется в коридор. Через пару минут он возвращается, неся несколько коробок пиццы. Ставит их на стол, невозмутимо забирает верхнюю коробку себе и одаривает Колина, улыбающегося робко и неуверенно, насмешливым взглядом: — Типа с днем рождения, — не дожидаясь ответа уходит обратно в сторону подоконника. Тормозит возле кресла, на котором с поистине королевской выдержкой, сидит Блейз. — Будешь? — вопросительно вскидывает брови и потрясает коробкой. — Нет, — Забини почти не разжимает губ. — Отличная идея, должен признать, — Драко нагло усаживается на подлокотник, за что получает осуждающий и недовольный взгляд от друга. — Не понимаю тебя, — Блейз немного отодвигается, не желая, чтобы его брюки испачкались в сыре или копченых колбасках. — Не расстраивай меня, — морщит нос Малфой, — на списке заказа ставят имя. — Черт, — Забини слегка улыбается, — совсем забыл. — Это мило, — Драко коротко смеется. — Это только ради того, чтобы они не вздумали все вместе заварить бички, — надменно произносит Блейз, делая глоток из бокала, — я бы этого не пережил. — Ну поэтому я и подумал, что можно похитить и лавры и пиццу, — Малфой все же кладет на салфетку один кусок и оставляет на столике возле кресла. Отходя, он не замечает слишком пристального взгляда Блейза на смеющегося именинника. — Решил остаться на ночь? — тихий голос заставляет Рона вздрогнуть. Он отрывает взгляд от освещенного тусклым фонарем двора, отворачивается от кухонного окна и кивает. — Ты же не против? — ляпает раньше, чем успевает поймать себя за язык. Драко смеется и качает головой: — Можно сказать, что я рад. Малфой встает рядом и тоже закуривает. Рон старается не думать о том, что блондин, очевидно, намеренно его преследует сегодня. Ему так сдаться хочется желаниям своего тела, но Уизли терпит, сжимает зубы и отодвигается, чтобы локтем не задевать стоящего рядом. Он молчит, Драко тоже не спешит нарушить тишину. Он выглядит спокойным и расслабленным, и Рону нравится его таким видеть. Сначала кажется, что молчание напряженное, но это ощущение быстро проходит, так что они курят, не произнося ни слова, лишь бросают пару раз взгляды друг на друга да обмениваются смазанными улыбками. — Эй, Драко! Ты нам очень нужен! — из комнаты выглядывает Джинни, давящаяся смехом. — А? — Малфой выдыхает сизый дым, тушит бычок и слегка хмурится, — чего там еще такое. Все говорят одновременно, часть слов тонет в смехе, и разобрать что-либо становится почти нереально. Рон бегает взглядом по лицам, отмечает, что Колин выглядит до невозможности смущенным, а Блейз рассерженным и недовольным. — Так, харэ галдеть, — Драко и сам смеется, — один кто-нибудь поясните, что тут происходит. — Короче, — начинает Дин, — если кратко. У Колина есть список, что он должен успеть сделать до восемнадцатилетия. Мы его посмотрели, а он нихера не сделал. А осталось-то всего два года. Ну и в общем мы хотели один пункт прям тут исполнить, так сказать. — Но тот, кого великий рандом выбрал для исполнения пункта, отказывается участвовать. Повлияй! — добавляет Джинни. Рон качает головой, приваливаясь к дверному косяку. Бедняга Колин, не следовало ему показывать свои личные записи. Малфой бросает быстрый взгляд на Блейза и хмыкает, быстро вычисляя, что именно Забини оказался сегодня избранным для какого-то сомнительного дельца: — И что за пункт? Почему не хочешь помочь мальчику? — По кочану, — лаконично отвечает Блейз, не глядя на шумную компанию. Малфой нависает над Колином и через плечо заглядывает в список, написанный аккуратным почерком. Щеки у Криви слегка краснеют, когда Драко хмыкает и тыкает пальцем в бумажку: — Это? — Просто шутка, — поспешно бормочет Колин, желающий, чтобы все поскорее забыли и про него и про список. Малфой хватает его за запястье и заставляет подняться. Смотрит цепко, с какой-то злой веселостью во взгляде. Рон чуть щурится, и то же самое делает Блейз. Драко указательным пальцем поднимает выше подбородок стоящего напротив парня, кладет ладонь ему на бедро и, подступив ближе, целует. Листок со списком вылетает из рук Колина и падает на пол у их ног. Люди в комнате отзываются на действие Малфоя одобрительным свистом и аплодисментами. Криви несмело касается пальцами спины Малфоя, неумело целуя его в ответ. Блейз сжимает зубы и отворачивается, но на него никто не смотрит и не замечает его реакции. Рону смотреть больно, но он не дает себе поступить так же, как Блейз. Рассматривает закрытые глаза, светлые ресницы - так далеко не разглядеть, но Рон знает, какие они. Ему ничего не стоит представить поцелуй с Малфоем. Он не злится на Колина, в конце концов он просто подвыпивший мальчишка. Он не злится на ребят, которые подняли всю эту тему со списком и поцелуем. Он даже на Драко не злится, кто сказал, что он не имеет право целоваться с кем хочет. Он злится только на себя за то, что не может равнодушно отвести взгляд, за то, что сжимает кулаки. За то, что хочет быть на месте Колина и целовать куда увереннее податливые сладкие губы. — Вот так, — Драко пьяно выдыхает в губы Колина, чмокает его на последок и отступает, — понравилось? Колин краснеет отчаянно, прижимает руки к груди и не знает, куда спрятать взгляд. Дин улюлюкает, запрокинув от смеха голову, кажется никому происходящее диким не кажется. Никому, кроме Рона. Его воля, он бы вернул обратно момент, когда Малфой на именинника внимания не обращал. — Ладно, хватит, — Уизли, захватив стакан с вином, проходит в комнату, покидая свой наблюдательный пункт у двери, и усаживается на диван. Малфой бросает на него взгляд, фыркает и уходит к подоконнику, явно не желая сейчас продолжать что-либо, а Колин, как только блондин отходит, поднимает глаза, облизывает пахнущие вином губы, и медленно выдыхает. — Давайте поиграем, — Джинни ловит настроение брата и легко переводит тему, пихнув по пути Дина локтем под ребра, когда он открывает рот с явным желанием вернуться к только что животрепещущим событиям. Парень машет на нее рукой, но соглашается сменить занятие. Ночь тонет в винном угаре. Бегут минуты, приближают полночь, а потом устремляются к рассвету. Когда Яма ложится спать, во дворе темнеет боками раннее декабрьское утро. До восхода солнца еще несколько часов. Рон заснуть не может. Ворочается с бока на бок, пытается заставить себя закрыть глаза, но почему-то снова обнаруживает себя глядящим в потолок. Он, если честно, думал, что выпил достаточно для того, чтобы вырубиться моментально. В груди ворочается что-то неприятное, какой-то осадок поселился в душе после сегодняшнего дня. Парень пытается себя убедить, что не произошло ровным счетом ничего, но ведь… Рука Драко и его нежное касание, тихий голос. “Хочу, чтобы ты всегда был со мной” Рон вздрагивает, как от холода, и садится. Рядом с ним мирно сопит Джинни, которую заботливо обнимает Луна. Невилл устроился на раскладывающемся кресле, а остальные, пришедшие позже ночью, в других комнатах. Парень запускает пятерню в волосы, лохматит, сжимает пряди у корней, пытается себя взять в руки. Ему до тошноты хочется поговорить с Малфоем, но он так боится утонуть окончательно в этом дегтярном болоте. Все путается в голове. Рон не то что ответы найти не может, у него даже вопросы сформулировать не получается. Только и остается, что сжимать до боли зубы, в исступлении пьяном ненавидеть Драко, который так небрежно и нагло ворвался в его жизнь. — Рон? Ты чего? — сонный голос сестры заставляет Уизли вздрогнуть и выпрямиться, обернуться. — Все хорошо. Просто схожу за водой. Спи, — он поспешно поднимается, пока не передумал. Джинни проваливается обратно в сон, даже не пробуждаясь до конца. Рон надеется, что Малфой еще не спит. Он так хочет, чтобы тот еще не лег. Большой зал умиротворен и прокурен. Свет нигде не горит, вся Яма погружена в темноту, только за окном тускло светит уличный фонарь - одинокий стражник старого дома. Рон останавливается на пороге и не сдерживает улыбки, когда видит на подоконнике знакомый силуэт. Драко смотрит в окно, боком сидя к комнате, свесив одну ногу, а вторую согнув в колене. Рон подходит и молча встает рядом. Малфой бросает на него взгляд, и в отблеске окна Уизли видит, как сверкают его светлые глаза. Блондин молча протягивает початую бутылку, но Рон качает головой. — Не спится? — Драко делает глоток и затылком упирается в стену. — Ага. Слова сохнут в горле, комом встают и не желают обращаться в звуки. Рон облизывает губы и жалеет, что отказался от бутылки. — Я хотел поговорить, — наконец выдавливает он и тут же проклинает себя за банальность фразы. Драко равнодушно пожимает плечами: — Говори. Рон отворачивается от окна, облокачиваясь о подоконник, и смотрит в темную комнату. Кажется, кто-то спит на диване. Уизли надеется, что крепко, хотя ему почему-то абсолютно наплевать. — Я думал, что все это скоро пройдет нахуй, — сердце под 120 бьется и воздуха не хватает, — но не уверен, что будет лучше. С каждым днем, знаешь, я увязаю все сильнее. — В чем? — Малфой смотрит ему в спину и чуть хмурится. — В тебе. Сложно продолжать, но Рон не хочет останавливаться. Раз уж начал, надо идти до конца. Он должен услышать свой приговор, должен смириться с тем, что Драко никогда не станет его парнем, как бы слащаво и глупо это не звучало. — Я тебе нравлюсь? — в голосе Малфоя звучит нескрываемая улыбка, но он не смеется. — Да, — глухо отвечает Рон, сжимая кулаки и прикрывая глаза. Злость - не самая подходящая, но точно не худшая из возможных эмоций. Драко обнимает его со спины, стискивая майку на груди. Обжигает дыханием шею и ухо, касается мягко губами виска. Спускает с подоконника ноги и обхватывает Рона за бедра, заставляет его повернуться и посмотреть ему в глаза. Рон видит его лицо так близко, что даже в темноте может рассмотреть острые скулы, тонкие губы тронутые насмешливой улыбкой. Руки Малфоя забираются под майку, гладят спину и бока, задирают черную ткань, обнажая живот. Он выпрямляется сидя, прижимается, не давая майке опуститься обратно, проводит языком по губам Рона, пошло и жарко. Травит своей близостью, дразнит, заводит так, что становится больно внизу живота. Обнимает за шею, задевая холодными пальцами кожу, и целует пьяно, сладко, нежно. Рон ладонями накрывает его спину, вжимая в себя, тихо стонет в губы, не может сдержаться. У него голова кружится, так сильно он хочет этого. Сильнее, чем раньше. Сильнее, чем когда-либо. Если бы только он мог просто сдаться. Рон отстраняется резко, когда Малфой оттягивает пояс его штанов. Отшатывается, снова. Пытается перевести дыхание и успокоить бешено бьющееся сердце. — Опять? — Драко кривит губы и вскидывает бровь, забираясь обратно на подоконник с ногами. Рон смотрит на него и почти что презирает сейчас. “Малфой никогда не отказывается” - так о нем говорят иногда в Яме. Он что же, решил, что Рон просто хочет с ним переспать? Что эти слова, признание - просто способ подкатить? Любой может поцеловать Драко, просто потому что Драко любит это делать. Уизли мысленно всаживает себе в грудь лезвие за лезвием, с удовольствием каким-то нездоровым тонет в боли, которую сам себе доставляет. Он не знает, что можно ответить, а потому разворачивается и просто идет прочь из комнаты. Трусит. — Какого хера?! — окликает его Малфой и голос дрожит от возмущения. Рон заторможено думает, что они сейчас всех разбудят. — Хочется продолжения? — с ядом выплевывает он через плечо, а самого потряхивает, — разбуди кого-нибудь. Тут точно найдется желающий. Звук его голоса не успевает раствориться под потолочными сводами. Драко хватает первое, что подворачивается ему под руку. Этим оказывается винная бутылка. Он замахивается и швыряет ее через всю комнату. Алые брызги, точно кровь, разлетаются во все стороны, попадают на Рона, темнеют и стекают по его светлой коже. Плотное зеленое стекло с оглушительным звоном разлетается на осколки от удара об стену, сладкая жидкость яркой кляксой ложится на белые обои. Кто-то вскрикивает. — Пошел ты нахуй, Уизли!!! — голос Драко громче звона стекла, — пошел ты!!! Еблан, пошел нахуй!!! Он срывается на пронзительные ноты, обозленный, брошенный. Он хочет швырнуть еще что-нибудь, но поблизости ничего не находится. Рон, осторожно переступая по полу, надеясь, что в темноте не напорется на осколки, выходит в коридор, хватает свою куртку, обувается и хлопает входной дверью. Во дворе свежо. Рон полные легкие набирает морозного воздуха и сдерживается от желания заорать во все горло. Он устал от ощущения запутанности, устал убегать, но смелости разобраться во всем ему не хватает. Он бы хотел просто п о г о в о р и т ь, но разве с Драко возможны обычные разговоры? Между ними все время кипят какие-то эмоции, осколки от взрывов впиваются в лицо и под ребра, мутят сознание. Он не хотел ссориться, не хотел слышать таких криков и уж тем более не хотел быть посланным. Но как ему объяснить, что у него все серьезно и он не желает быть просто развлечением для Малфоя на пару-тройку ночей? Как понять, что сам Драко думает? Рон спускается с крыльца, ежится, когда декабрьский холод заползает ему за воротник, и закуривает. Понуро садится на лавочку, наплевав на то, что штаны промокнут. Ерунда. От бессилия хочется выть, но парень лишь тяжело вздыхает, рассматривая подернутую тонкой коркой льда землю. Ему кажется, что он упустил все возможные моменты и хорошо теперь уже точно не будет. Тихо всхлипывает подъездная дверь, раздаются торопливые шаги, которые замедляются по мере того, как приближаются к лавке, на которой сидит Рон. Он не оборачивается, знает, что это кто-то из постояльцев, но совершенно не хочет ни с кем разговаривать. Видимо, кого-то разбудили все таки крики. Драко садится рядом, шмыгает и засовывает руки в карманы куртки, вытягивая ноги. Рон косится на него, не скрывая удивления во взгляде. — Чего? — наконец спрашивает он, снова вздыхая. — Ничего, — Малфой чуть отворачивается, словно не хочет, чтобы Рон видел его лицо. Они молчат, выкуривая еще по одной сигарете. — Почему ты все время убегаешь от меня? — тихо произносит Драко и голос его надламывается к концу фразы. Рон думает, как ответить: — Я просто… не могу. Малфой фыркает и нервно смеется: — Чего ты не можешь? — Придурок, — ворчит Уизли, — не могу я так, ясно? Не хочу быть одним из тех, с кем ты играешь. Драко закусывает губу. Наступает его очередь вздыхать: — Но я с тобой и не играю. Ты сказал, что я тебе нравлюсь. Ты тоже мне нравишься, — он достает из пачки очередную сигарету, но не спешит ее поджигать, крутит в пальцах, — но ты снова послал меня и сбежал. И я не понимаю, почему. — Да потому что несколько часов назад ты лапал Колина и для тебя это было нормой! — снова начинает закипать Рон. Драко пожимает плечами и наконец переводит на Уизли глаза. Тот видит слегка покрасневшие веки и весь его гнев как рукой снимает. — Ты какой-то замороченный, — морщится Малфой, ломая сигарету и вытряхивая из нее табак на землю, — как будто я на нем женился прилюдно. Просто поцелуй. — А со мной? — А с тобой, — Драко чуть медлит, — а с тобой не просто. Смысл слов не сразу доходит. Рону сначала кажется, что Драко ничего важного не сказал. Он продолжает смотреть вперед, покусывая нижнюю губу и нервно теребя рукав куртки. Тепло расползается в груди медленно, пугливо, точно бы Уизли боится осознать то, что услышал. Можно ли считать это признанием? Может ли он поверить, что правда нравится сидящему рядом? Парень выдыхает шумно и решает, что может. Улыбка неконтролируемо расползается по губам. Рон просто хочет, чтобы все было так, как он украдкой мечтает. И он верит, что завтра, после всего этого, все будет по-другому. Малфой косится на него и хмыкает: — Выглядишь, как идиот. — Я и чувствую себя, как идиот, — сознается Уизли виновато, — прости. — Вау, теперь твоя очередь извиняться, — в голос Малфоя возвращаются язвительные нотки, — идем. Холодно. Уже почти возле двери в подъезд Рон ловит руку Драко: — Спасибо, что вышел за мной. Я не знал, как мне быть. Малфой улыбается с еле заметной грустью на дне темных зрачков: — Ну ты же не бросил меня тогда во дворе. — Я совсем не такой пьяный, каким был ты. — Зато такой же дебильный.