Охота на тени (И твоё сердце)

Нужно бороться. И те, кому ты важна, будут бороться с тобой. (с) Люк Гэрроуэй

***

23.01.2021 Нью-Йорк, Отель «Chasing The Sun» Суббота, 01:45

— Во что я ввязался? — горестно завывает Хосок, чертя пентаграмму, которая, по идее, должна ограничивать демона, но не в их случае: скорее, выпендрёж с кругами и звёздами не более, чем реверанс в сторону традиций, бесполезная галочка в списке того, что нужно сделать, чтобы призвать такого себе покемона. — Время для сожалений прошло, — без всякого сожаления сообщает Чонгук, от усердия высовывая язык. Нужная страничка с заклинанием находилась в недрах вампирской библиотеки долго и мучительно; возможно, они управились бы быстрее, если бы не целая делегация из вампиров, поочерёдно сующих нос на первый этаж отеля с вопросом, какого чёрта вся территория провоняла охотником. Впрочем, думать об этом некогда: крупицы бесценного времени и так утекают сквозь пальцы, практически осязаемо оседая на полу, а им ещё завершать подготовку, да нужное заклинание репетировать. Так как у Хосока не оказалось свечей, рисовать приходится мелками, на специально отведённой для всяких черномагических шалостей подвальной территории. Спустя примерно час сосредоточенного кряхтения со стороны Чонгука, а также совершенно неконструктивных жалоб уже из угла Хосока, они-таки заканчивают своё творение, удовлетворённо кивая в ответ на полученный результат. — Нам бы стены Сикстинской капеллы расписывать, — отзывается вампир, которому ничто эстетическое не чуждо по натуре. — Ага, — соглашается Чонгук, отряхивая руки от меловой пыли и хватая книгу с заклинаниями. — Ещё раз, как читается «impietatem»? — Вот так и читается, — буркает Хосок, которого после кратковременного эстетического приступа снова накрывает хандра. — Боже, Тэхён мне яйца оторвёт, когда узнает. — Если узнает, — поправляет Чонгук, у которого любопытство всегда было сильнее чувства самосохранения. — А поскольку ни ты, ни я ему ничего не скажем… — Мы-то будем молчать, да, — перебивает его вампир, — но кто поручится за ехидного демона, возраст которого исчисляется тысячами лет?! Да первый же их разговор, и мы уже в глубокой… — Тш, я собираюсь начать читать заклинание призыва, — обрывает пошедшие по второму кругу причитания нефилим, заслуживая обиженный взгляд и краткий упрёк в отсутствии почтения к старшим. Так или иначе, но недовольный старший послушно замолкает, позволяя Чонгуку настроиться и начать читать. Из-за периодических помарок, допускаемых Чонгуком, Хосок успевает трижды перекреститься и возопить, что такими темпами они призовут в подвал отеля весь Эдом, однако конечный результат получается таким, как и задумывалось. Землю на короткий миг сотрясает, воздух подёргивается туманом — и вот перед глазами страждущих материализуется отец Тэхёна собственной персоной. В этот раз мужчина решает воплотиться в менее забавной ипостаси, нежели со своим сыном. Чонгук чуть не давится воздухом, когда ему навстречу шагает кто-то больно похожий на Мао Цзэдуна. Впрочем, столкнувшись с осуждающим взглядом Хосока, Мао поспешно трансформируется в какого-то отдалённо знакомого ведущего новостей. — Здравствуйте, — кивает Хосок, и новообращённый ведущий растягивает губы в ответной улыбке. Его взгляд внимательно окидывает сначала вампира, у которого от такого пристального внимания невольно выпрямляется спина, а потом и Чонгука — на нём, нужно заметить, глаза-буравчики останавливаются на более долгое время, и искрят при этом куда большим вниманием. — Он самый? — поворачиваясь к Хосоку и начисто игнорируя самого Чонгука, спрашивает демон. Вампир молча кивает, после чего отец Тэхёна, элегантно вспархивая на стоящую неподалёку кушетку, немногословно и не очень вежливо просит оставить их наедине. В принципе, ничего пугающего в ведущем новостей не наблюдается, но тот, кто скрывается по ту сторону оболочки… Восхищает. Ужасает. Заставляет напрячься годами тренированное тело. Разум в панике, потому что тело уже подобралось, а мозг проанализировал ситуацию и забил тревогу — ему с ним не справиться, и хотя в его планы не входила потасовка, сам факт, что сидящий перед ним может влёгкую размазать его по стенке, немного напрягает. Отец Тэхёна усмехается, будто прочитав его мысли: конечно, это вполне возможно, учитывая его могущество, но, скорее, у простодушного Гука все его намерения шиты белыми нитями и отчётливо отпечатаны на лице. — Ну здравствуй, как тебя? — Чонгук. Мужчина перекидывает ногу на ногу и оценивающе мажет по нему взглядом, будто предыдущей игры в гляделки не хватило. — Интересное имя, — выдерживая паузу и будто наслаждаясь игрой на натянутых, как струна, нервах нефилима, произносит демон. — Да и мордашка ничего. — Спасибо… Наверное. Демон растягивает губы в насмешливой улыбке и бормочет себе под нос: — Amor non est medicabilis herbis. Чонгук заминается, не уверенный насчёт того, как ему следует вести себя: нарочито независимо, или же, наоборот, проявляя долю уважения к более могущественному собеседнику? Выстраиваемая годами иерархия посыпалась за секунды, потому что им с детства вдалбливали идею превосходства охотников над остальными расами, однако у Гука язык не поворачивается сказать, что существо, так старательно ими вызываемое, ниже его по статусу. Нет, перед ним сидит что-то древнее и первозданное, что-то, что было ещё задолго до Чонгука, и, несомненно, будет после него. — Итак, милый мальчик, — очевидно, мужчине наскучило молча пялиться на безмолвного собеседника. — Ты уже сообразил, почему ваши отношения с моим сыном обречены? — Мне любезно подсказал Хосок, — ощеривается парень, любое напоминание о смертности которого действует на нервы не хуже налёта на Институт. — Ну-ну, не надо злости. Ты всё равно не сможешь это изменить. Так не проще ли отступить сразу? Потом будет больнее. — Нет, — твёрдо отвечает Чонгук, вскидывая голову и упираясь взглядом в спокойные и холодные глаза демона. Тому нравится юношеский огонь, пылающий где-то внутри парня. Нравится, с какой наивностью, но вместе с тем твёрдостью и голоса, и характера, совсем ещё мальчик пытается отстаивать чувство, пожалуй, слишком огромное для такого маленького тела с непомерно большой душой. Демоническая сущность встрепенулась: свет внутри парня манит, зазывает на трапезу, так желанно и сладко… Но нельзя — Тэхён оторвёт ему голову, не побоится ни силы, ни ответной реакции. Такой уж его мальчик, а, как ни крути, в глазах древнего зла он всегда будет не более, чем забавным несмыслёнышем. Если любит, то безоговорочно, как и всё, что он делает, но если к предыдущим его пассиям Азраэль относился с львиной долей скепсиса, то этот конкретный нефилим с пухлыми щеками и смотрящейся нелепо на фоне детского лица мускулатурой вызывает в нём какие-то иные чувства. Причём, что любопытно, дело даже не в благородности натуры и поражающей в век цинизма и взаимовыгодных отношений чистоте души. Нет, скорее, в его взгляде он находит то, чего не мог найти в сотне парней и девушек, бывших до него. Готовность давать что-то взамен. Удовлетворённо хмыкнув, демон поднимается со своего места, приближаясь к насторожившемуся парню и резко вздёргивая руку. Издав оглушительный крик, тот падает на колени, чувствуя, как его раздирает невидимыми скальпелями на мельчайшие частички, не оставляя от личности равным счётом ничего. Боль кажется настолько оглушающей и острой, что в какой-то момент Чонгук практически верит в то, что умирает. В эту же секунду, когда утопические мысли накрывают его, как цунами, словно под действием наркотических препаратов он замечает целый поток света, идущий из его груди прямиком в руки демона. Спустя пару секунд почти ослепляющая белизна сменяется кроваво-красным, после чего возвращается обратно, впитываясь под кожу и разливаясь по венам сладким ядом, и Гуку становится так хорошо и спокойно, как не было никогда. Что-то меняется в нём, и это что-то настолько значимо и огромно, что он не может понять, что именно, как бы ни пытался. Причём, что интересно, пытаться особо и не хочется; хочется лежать, опрокинувшись навзничь, дышать полной грудью и радоваться тому, что всё вокруг так чертовски прекрасно и удивительно. Он хочет не то сказать, не то возмутиться, не то спросить, но вместо слов из груди вырывается лишь полузадушенный хрип. Это должно пугать, но он вновь чувствует наркоманское довольство жизнью и окружающим миром. Зачем же портить его никому не нужными претензиями? Азраэль ухмыляется, после чего отходит в сторону и педантично поправляет чуть примявшуюся одежду. — И пусть после этого Тэхён не обвиняет меня в эгоизме. Я-таки умею испытывать сострадание к любви. Не проронив больше ни слова и никак не объяснив происходящее, мужчина отступает в тень и буквально растворяется в ней, оставляя Чонгука наедине с целой кучей вопросов, на которые уже никто не собирается давать ответ.

***

23.01.2021 Нью-Йорк, Отель «Chasing The Sun» Суббота, 22:56

— Привет тебе, привет, — насмешливо здоровается Дженни, ловко пролезая в окно. — Не думал, что ты придёшь в ближайшее время, — удивлённо отзывается Чонин, спешно откладывая в сторону только начатый примитивный роман о вампирах. Безумно популярная у обычных людей книженция, признаться, так и не произвела на него особого впечатления первыми главами — уж больно пафосным и напыщенным было повествование, — однако что-то совершенно иррационально толкает его дочитать этот опус до конца. Вероятно, схожие эмоции испытывали и те миллионы читателей, также приобретшие книгу: во всяком случае, Чонина пугает мысль о том, что кто-то может относиться к таким романчикам на один раз с полной серьёзностью. Впрочем, дёрганное движение вампира не укрылось от внимательного взгляда охотницы. Насмешливо вздёрнув бровь, девушка вглядывается в обложку и оглушительно хохочет: — Да неужели? Сумерки? Ты из какого года, мышонок? Чонин бурчит что-то невразумительное себе под нос и подтягивает подошедшую к кровати Дженни поближе, усаживая её к себе на колени и крепко перехватывая за талию. Та вновь заливисто смеётся, трепет его за волосы и наклоняется, оставляя на шее невесомый поцелуй. Всё это кажется настолько уютным и домашним, что Чонин неожиданно не хочет опошлять ту редкую близость между ними сексом. Да, именно опошлять, ведь, о, ирония, при регулярной половой близости настоящая близость между ними случалась нечасто. Даже в постели, выгибаясь и постанывая от удовольствия, Джен умудрялась оставаться фантомной и чужой. Девушка-призрак, которая приходит, когда захочет, и может в любой момент раствориться в руках, оставляя на память горькое чувство сожаления и лёгкий запах цитрусовых духов. «Я не принадлежу тебе, и вообще никому не принадлежу», — кажется, строчка из какой-то испанской песни о любви, и Чонин готов поклясться, что каждая буква этой фразы целиком и полностью про Дженни Ким. Такая она из себя — свободная и никому не дающаяся, хотя порой вампиру совершенно эгоистично и глупо хочется, чтобы она хоть на секунду побыла его… — Давай просто полежим? — внезапно предлагает Чонин и тут же прикусывает язык; чёрта-с два Джен согласится на телячьи нежности — более того, сейчас ещё и высмеет за излишнюю сентиментальность. — Просто полежим? — девушка удивлённо вздёргивает бровь, но спустя каких-то пару секунд её лицо вновь приобретает привычное нейтральное выражение. — Ну, давай полежим, отчего бы и не полежать? Чонин не может поверить своему счастью: девушка-призрак ненадолго обретает материальные очертания и сама вплывает ему в руки. Губы против воли растягиваются в тёплой улыбке, пока мышцы напрягаются, притягивая к себе обманчиво-хрупкое тело, намереваясь не выпускать его как минимум до следующего столетия. Дженни коротко ёрзает, устраиваясь поудобнее в кольце из чужих конечностей, после чего утыкается макушкой Чонину в подбородок и ненавязчиво целует того в шею. Очевидно, у неё был тяжёлый день: это объясняет и нехарактерную для охотницы сговорчивость, и тот факт, что она заснула буквально через минуту статичного лежания, да ещё и не в самой удобной позе. Чонин блаженно закрывает глаза и думает о том, что хотел бы иметь возможность проводить время с Джен вне секса как можно больше. Нет, это ни в коем случае не значит, что его чем-то не устраивает регулярный марафон блаженства, случающийся всякий раз, стоит Дженни вломиться в его спальню и развязно намекнуть на горизонтальное времяпрепровождение. Скорее, с утекающими сквозь пальцы годами в вампире просыпается противный сентиментализм, так презираемый им ещё каких-то тридцать лет тому назад. Хочется полноценных отношений, объятий и систематических свиданий, а не подростковых ужимок по тёмным углам, пока никто не видит. И всё бы ничего, но хочется этого именно что с Дженни Ким, которая больше про спонтанный секс, циничные шутки, да про что угодно, но только не про любовь. «Эх, Джен-Джен, что же ты со мной делаешь?» — мысленно спрашивает у мироздания Чонин и, горестно вздохнув, зарывается носом в мягкие тёмные волосы, решая, что следует наслаждаться тем малым, что у него есть, пока не отобрали и это.

***

24.01.2021 Нью-Йорк, Заброшенная Церковь Благословенных Воскресенье, 15:23

— Ну здравствуй, — вальяжно закинув ногу на ногу, хмыкает Тэхён. — Если ты снова скажешь мне, что на Институт напали, моя защита не сработала и мне нужно вытаскивать вас из руин, то я вздёрнусь. — Нет, — тепло улыбается Хёджин, смотря на мужчину перед собой новыми глазами. Расчётливый ум подсказывает ей, что с таким спутником сын не пропадёт, а если их жизненные пути и разойдутся, она точно не останется виноватой, потому что даже не дала им попробовать. Успокоив себя этой мыслью, Хёджин окончательно утверждается в плане, который собирается озвучить магу. — В этот раз причина, по которой я позвала тебя, более прозаична и, в определённом смысле, более приятна. Понимаешь ли, я долго анализировала то во всех отношениях позорное сражение с нечистью; мы потеряли колоссальное количество людей, и, сдаётся мне, если бы не твоя своевременная помощь, от могущественного Института осталось бы полторы калеки. Признаю, то, что один маг влёгкую справился с тем, с чем не смогли десятки охотников, больно бьёт по самолюбию, но, как лидер нефилимов, я должна быть мудрее своих предшественников. Эта ситуация показала мне, что высокомерное отношение к нежити лишает нас массы необходимых социальных контактов, а грозящая при столь утопичных тенденциях изоляция не приведёт ни к чему хорошему. Именно поэтому я подумала и решила устроить локальную вечеринку в Институте, на которой соберутся представители оборотней, вампиров, фей и, разумеется, магов. Мне хочется развеять миф о том, что охотники сплошь поголовно — нелюдимые засранцы с непомерным эго. — Похвально, — одобрительно кивает Тэхён. — От меня требуется какая-то помощь? Полагаю, чисто социальная? Вряд ли вы сумеете наладить контакт самостоятельно, а вот я, пользуясь авторитетом Верховного мага, мог бы убедить остальную нежить в том, что ваши намерения кристально чисты. — Ну вот, ты сам всё озвучил. Даже как-то неинтересно, — беззащитно улыбается Хёджин, в очередной раз восхищаясь прозорливостью мага. — За несколько сотен лет великое искусство интриганства я отточил совершенно, — подмигивает Тэхён и, поднимаясь со стула, кратко справляется, где ему искать Гука. — Он сейчас на миссии, — на автопилоте отвечает Хё, а потом, немного поколебавшись, уточняет: — Манхэттен, район маленький, передвижения хаотичны. Думаю, при желании найти его не составит труда. — Благодарю, — отсалютовав на прощание, Тэхён привычным жестом разрывает воздушное пространство, шагая в открывшийся портал и бросая на Хёджин чуть насмешливый взгляд человека, знающего о ней много больше её самой. … Манхэттен действительно далеко не самый большой район города, оттого и престижный, что, грубо говоря, не для всех. Тэхён педантично отряхивает очередной цветастый пиджак от несуществующей пыли, после чего, насвистывая незамысловатую мелодию, с лёгкостью растворяется в толпе, удачно выруливая из немноголюдного переулка. Не сказать, чтобы его появление осталось незамеченным вообще никем. Одинокий пропойца, пришедший на Манхэттен просить подаяния и неудачно свернувший в тот самый переулок с неблагородной целью облегчиться прямо на стену одного из фешенебельных домов, вот уже пять минут смотрел на пустое место, из которого как по мановению волшебной палочки вышагнул странного вида мужчина. Пропойца готов поклясться своими последними драными штанами, что никакого мужчины у добротного забора изначально не было, однако версия, будто тот телепортировался прямиком в манхэттенские закоулки, казалась бредовой даже человеку, давно пропившему не только печень, но и остатки здравомыслия. — Ай и пущай, всё равно мне никто не поверит, — скрипит пропойца, махая рукой, после чего от греха подальше покидает подозрительный переулок, удивительным образом забывая и о странном мужчине, и о его перемещениях. «Странный мужчина» же времени даром не теряет. Накинув на себя простенькое заклинание невидимости, достаточное для того, чтобы одурачить и без того не шибко внимательных примитивных, он ловко лавирует между суетными нью-йоркцами, выискивая свою зазнобу среди бесконечных человеческих толп. Здраво рассудив, что даже с активированной руной невидимости проводить показательные бои под боком у людей как минимум непрактично, Тэхён устремляется в самый не оживлённый «микро-район» Манхэттена, как он сам его называет. Ставка оказывается верной: в небольшом скверике, удачно зажатом между элитными застройками, разворачивается преинтереснейшее зрелище. Трое охотников, в числе которых его обожаемый Чонгук, Юнги и, что для мага становится полной неожиданностью, Чимин, всеми силами пытаются одолеть крайне противного демона — получается, что называется, с переменным успехом. Демона в международной классификации именуют Дубликатом, и противность этой нечисти заключается в том, что он, согласно названию, при любом физическом воздействии распадается на части, но не умирая, а как бы дублируя себя в мини-версиях, тем самым создавая противнику массу проблем. Бороться с такой пакостью можно одним способом: раскромсать её до состояния, пока дубликаты не смогут размножаться в виду того, что станут мельче самых мелких насекомых, и, как следствие, умрут. Судя по тому, что вокруг порядком заколебавшихся охотников скакали довольно крупные демонята, кромсать предстояло ещё долго и уныло. — Вам помочь? — приподняв бровь, осведомляется Тэхён. Чонгук кидает на него неожиданно упрямый взгляд, бескомпромиссно заявляя: — Нет, мы уже почти всё! Тэ умильно складывает руки, после чего, не удержавшись, вытаскивает из пространства уютное кресло, устраиваясь поудобнее и бросая на корячащихся охотников насмешливые взгляды. Ему как никому другому знаком упрямый блеск в глазах Чонгука: сам был таким же, лет эдак четыреста тому назад, когда деревья были зеленее, а в заду ещё играл так и не выветрившийся юношеский азарт и желание «сделать всё самому». У Чонгука же на это накладывается ещё и природный снобизм, втюхиваемый охотникам с младенчества, в связи с чем ему на физическом уровне невыносима сама мысль о том, что он не в состоянии осуществить своё пресловутое «сам». Что ж, пусть упахивается, если это позволяет ему чувствовать себя независимым. Тэхён рад помочь, но только тогда, когда его об этом просят, и он уж точно не хочет, чтобы Гук обзавёлся комплексом несостоятельности по его вине. Сложно сказать, сколько минут прошло, прежде чем мерзопакостный монстр, внешне больше походивший на груду желе, превратился в мелкие кусочки, исчезающие в воздухе. Окончательно выдохшиеся охотники устало переглядываются, безмолвно поздравляя друг друга с успешно выполненной работой. — Браво, — хлопает Тэхён, надеясь, что со стороны это не выглядит, как открытое издевательство. — Пойдём? — он приближается к Чонгуку и галантно подаёт ему руку. — Я грязный, — жалуется он, указывая на куртку, наглухо пропахшую слизью, и перепачканную ею же. — Ничего страшного, — хмыкает Тэхён, щёлкая пальцами и в считанные секунды избавляя парня от налипшей грязи. Довольный Чонгук подныривает под бок мага; выглядит это комично, учитывая тот факт, что Гук на порядок выше Тэхёна, и чтобы с относительным комфортом расположиться подмышкой у Тэ, ему приходится ощутимо пригибаться. Старший в ответ добродушно хмыкает, после чего, не удержавшись, оставляет на макушке короткий поцелуй, несмотря на то, что они договорились не эпатировать публику, нежничая только за закрытыми дверями и наедине. — Эй, я тоже так хочу! — топает ногой Чимин, требовательно смотря на Юнги. — А я тебе что, ученик школы чародейства имени Гудини? Хотел, чтобы тебе за три секунды слизь с одежды счищали, так охмурил бы тоже какого-нибудь мага. — Я не про это, дубина, — закатывая глаза, Чимин решает хватать быка за рога, а точнее — Юнги за плечи. Чонгук фыркает куда-то в предплечье старшего; тот тоже усмехается, поудобнее перехватывая нефилима и радуясь, что после чудовищной смуты наконец-то настают светлые времена. Телефон во внутреннем кармане оглушительно пиликает, и улыбка мгновенно пропадает с лица, стоит только мазнуть взглядом по сообщению.

Кому: Тэхёнамон От: Хосок-и Наши шпионы вычислили главный источник вони: демоны расплодились в канализации в среднячковом райончике, оттуда и шло всё безобразие. Устроили набег с оборотнями, вычистили остатки, нашли «главного идеолога», с подачки которого происходила вся эта хрень. Показательная казнь через часик, подойдёшь? Подлетишь? Телепортируешься? Можешь захватить Гука с собой. Милый мальчик, не понимаю, почему ты не хотел нас знакомить?

Тэхён разворачивает к Чонгуку экран, показывая сообщение, и задумчиво уточняет: — Когда это вы успели познакомиться с Хосоком? Чонгук заметно напрягается в его руках, а потом, мгновенно расслабившись и послав ему самую беззаботную из своих улыбок, поясняет: — А, так он подкараулил меня после одной из миссий, порасспрашивал о всяком, да и пошёл, — полуправда — тоже правда, так рассуждает Гук, но даже при такой убойной логике становится понятно, что лжец из него никакущий. Разумеется, Тэхён мгновенно просекает, что его пытаются надурить, но решает, что проще дать профилактических люлей Хосоку, подспудно выяснив все необходимое, чем сейчас давить на Чонгука и неизбежно доводить только устаканившиеся отношения до критической точки. Тем не менее, зудящий червячок любопытства уже буравит его сознание: как ни крути, а интересно, что такого эти двое могут от него скрывать. Вряд ли это что-то криминальное, скорее, забавная безделица, и осознание, что от него пытаются утаить наверняка незначительную мелочь, веселит Тэхёна ещё сильнее. — Там Хосок пишет, что они в кооперации с оборотнями изловили демонического идеолога, — меняет тему маг, оборачиваясь ко второй парочке и парой жестов открывая телепорт. — Будет казнь. Пойдёте с нами? — Почему бы и нет, — пожимает плечами Юнги, и приклеившийся к нему Чимин согласно угукает в ответ. Сокращая расстояние и устремляясь в призывно переливающийся фиолетовым телепорт, в мареве исчезают сначала Юнги с Чимином, а потом и Чонгук. Процессию замыкает Тэхён, он же и закрывает портал, высаживая своего рода пассажиров на другом конце пространственного коридора. … Вот уже второй раз за несколько дней Чонгук посещает не шибко гостеприимные стены отеля «Chasing The Sun». Впрочем, о первом нужно молчать, прикусывая язык в случае необходимости, к тому же, Тэхён уже начал что-то подозревать, даром что деликатно промолчал. Их встречает Хосок собственной персоной, демонстративно обнимающий Чонгука, как члена клана, не меньше, и только после этого приветствующий остальных гостей. Тэхён подозревал, что друга могло обидеть его нежелание устраивать грандиозное, да и вообще какое-либо знакомство, но предполагать, что обиженный Хосок помчится знакомиться лично, он ну никак не мог. С другой стороны, оно и к лучшему: рано или поздно эта судьбоносная встреча всё равно бы состоялась, но, чёрт бы их побрал, что такого они натворили, что теперь тепло обнимаются, да ещё и внаглую что-то скрывают?! Выбрасывая ненужные мысли из головы и успокаивая себя тем, что всё равно докопается до правды, Тэхён слегка трясёт головой, настраиваясь на предстоящую казнь. Событие кровавое и малоприятное, но вполне закономерное, а потому не будоражащее сознание умудрённого жизнью мага. Неприглядное торжество справедливости, как оно есть.