Better Than You

– Мне кажется, или ты решил устроить нам отпуск? Пир во время чумы, так сказать? Ебучий оазис умиротворения и спокойствия для твоей умирающей тушки? – Джонни, развалившийся на кровати Ви, доебисто швырнул в него окурком. – Джонни, даже не начинай, – Ви, лежащий рядом, не оторвал взгляда от планшета. – Дай угадаю с первой попытки. Ты недоволен, что я помогал Блю Мун. Считаешь, попса должна быть уничтожена на физическом уровне? – Ви вопросительно вздернул бровь, все еще показательно не глядя на Сильверхенда. Наверное, нахватался от Джонни: морозить собеседника, если предмет разговора ему неприятен. Джонни протянул руку к раскрытой пачке чипсов у Ви под локтем и с некоторым сожалением пронаблюдал, как его ладонь проходит сквозь шуршащий полиэтилен. Ви машинально закинул горсть чипсов в рот, синхронизируя невысказанные пожелания Сильверхенда со своими действиями. – Ви, – продекламировал Джонни, изображая в воздухе якобы вывеску с объявлением: – берется за любую хуйню. Скандалы, интриги, расследования, помощь в тяжелых жизненных ситуациях. Скоро начнет переводить старушек через дорогу. Мы таскались за этой звездулькой, – Джонни презрительно поморщился, – как секьюрити среднего звена. А ее, в итоге, преследовала помешанная баба, с которой любой секьюрити и справился бы. Мельчаешь, Ви, – Сильверхенду лучше удалось бы изобразить пренебрежение, если б Ви не использовал его плечо в качестве подушки, удобно пристроив голову, пока читал. Отбросив планшет к кошачьей лежанке, Ви подозрительно и незаметно покосился на Джонни, пытаясь понять, насколько тот действительно… расстроен? Разозлен? – Слушай, как ты вообще относишься к этой ситуации? Типа… бесишься из-за того, что Керри записал с Us Cracks фит? В этом все дело? – Ви спрашивал мимоходом, но он не удивился бы. При манере Джонни бросаться в крайности и не признавать полутонов, тот вполне мог бы говниться до посинения на то, что Евродин предает жанр. Однако Джонни только закатил глаза с выражением лица «а че возьмешь с блаженного?». Поиграл пальцами в воздухе, как будто собирался материализовать очередную сигарету, но передумал и устроил ладонь на плече Ви. – С чего ты взял? Я – давно мертвый мужик, а не мамочка, чтоб приглядывать за сольной карьерой Кера. Песня взлетит на волне того, что ее представляют два успешных имени, ну а то, что они сделали из неплохого хита заунывное говно с бьющим по мозгам битом… Ну да, говно, которое поспособствует продажам. Я, если хочешь знать, считаю этот поступок Кера куда более адекватным и взрослым, чем врываться к трем миниатюрным японкам в гримерку, размахивая пистолетом, – и Джонни прикрыл лицо ладонью, вспоминая эту выходку Керри – кажется, вполне искренне. Ви хохотнул. – Да, это было че-то из разряда «чудит Керри, а стыдно мне», – наемник, скатившись с плеча Сильверхенда, перевернулся на живот и подпер голову рукой, чтоб было удобнее смотреть на Джонни во время беседы. Ви сильно подозревал, что лицо его при этом приобретает выражение эйфорически-идиотическое и попросту туповатое, но ничего с собой поделать не мог: на Джонни хотелось пялиться, чуть ли не пуская слюни, а уровень интеллекта летел куда-то вниз, пасуя перед чужой охуенностью. – Но, – вспомнив, что помимо глазения, стоит говорить, снова поймал свою мысль Ви, – я вообще сразу постарался сгладить конфликт. Как-то сходу было понятно, что девчонки не одупляют, почему звезда мирового уровня тычет в них стволом. Джонни подъебисто фыркнул, ткнув Ви локтем в бок: – Ты поэтому подписался на этот тупой заказ? Чтоб таскаться за звездой мирового уровня? Поздравляю, Ви, ты перешел от таскания за унылыми дамами в розовом до таскания за самой Блю Мун, лестно, да? Ви, в принципе, понимал, что хочет сказать Джонни и почему говнится: да, да, Ви страдает всякой хуйней, вместо того, чтоб встретиться с Ханако в «Углях»*. Ви упорно закруглял разговор и притворялся дебилом – что, впрочем, было несложно, принимая во внимание его отказывающий в непосредственной близости к Джонни мозг. – Да ладно тебе, Джонни, – Ви блаженно, во все зубы улыбнулся: – На черта мне Блю Мун, я и так уже таскаюсь за звездой. То есть за мной таскается дохлая рок-звезда. И вот это, бля, действительно лестно. – Мог бы – высыпал бы эти чипсы тебе на башку, – фыркнул Джонни, но с темы не слез. – Ви, засунь в жопу свою прокрастинацию, прекрати собирать максимально долбоебические заказы по всему городу и займись, наконец, делом. Ты дошел до того, что сканировал древние граффити для Мисти по заброшкам – спрашивается, нахуя? – Че-че засунуть? – недоуменно нахмурился Ви, теряя ту неуловимую грань, когда он перестал прикидываться дебилом и действительно почувствовал себя дебилом. – Говорю, перестань откладывать важные дела ради того, чтоб снимать котят с деревьев. Я даже в принципе понимаю, че происходит: ты охуительно счастлив и занимаешься такими уморительными, милыми, способными порадовать вещами. Давай, может, на малориан розовый бантик повяжем и засыплем туда, нахуй, вместо патронов конфетти? Ви нахмурился, чувствуя, как затухает в груди светлое радостное ликование оттого, что он праздно валяется с Джонни на кровати, жует чипсы – проводит, так сказать досуг, и Джонни даже не против, и никто не пытается их убить, не выносят двери спецотряды Милитеха и долбоебы из Мальстрема. Они заперлись в своей квартире с котом и жрачкой – и пусть весь мир, сука, подождет. Джонни, как всегда чисто интуитивно, не особо копая, бил по больному. Ви тянул с решением их проблемы даже не столько оттого, что боялся налажать – хотя это, будто бы, и было основным мотивом. Однако где-то, в глубине души, на уровне боязни признаться даже самому себе: у Ви сейчас просто было все хорошо. А потом с ним случится точка невозврата. Даже если – если – при максимально удачном раскладе, или Альт сможет успешно разделить их с Джонни, или Ханако вытащит из рукава какой-нибудь Арасакский метод, и, допустим, Ви останется в теле своем, а для Джонни подберут новое тело – Ви совершенно не был уверен, что этот новый Джонни, которого больше не преследует одержимость Ви и больное желание Ви из-за их спаянности друг с другом – что новый, свободный от чипа Джонни не даст по съебам. Ви все еще помнил свое жалкое признание во время секса в машине. К чести Сильверхенда стоит сказать, тот нагнетать не стал и замял ситуацию. После колких, прямолинейных и обидных откровений, что любить его нельзя, да и он любить не может, конструкт просто ни разу не возвращался к этому вопросу. Они по-прежнему восхитительно трахались – а Ви ведь боялся, что доебанный признанием Джонни может ему отказать. Поэтому о чувствах Ви больше не заикался. И все было хорошо. И он не хотел это, блять, херить. Хотя какой же Ви эгоистичный мудак: если есть возможность пересадить Джонни в другое тело и дать ему жизнь – вернуть миру Джонни мать его Сильверхенда – Ви должен бежать, сверкая пятками, чтоб использовать шанс. А еще он не раз задумывался, серьезно: чья из их двух жизней важнее? Ну, если все пойдет по пизде? Всегда ведь можно тупо забить на свои отчаянные попытки сохранить жизнь и пустить все на самотек, позволив заместить себя Джонни. Раньше, не зная еще Сильверхенда, Ви боролся за свою шкуру, хотел избавиться от убивающей его щепки в голове любым способом. Он стремился к понятной и простой цели: спастись во что бы то ни стало. А теперь… Ви чувствовал – и до этого он в подобную хуйню не верил, считая «метафорой» – Ви чувствовал, что любит Джонни больше жизни. Что не сможет без него жить. Бла-бла-бла, и прочие избитые истины – только это было нихуя не шуткой и не преувеличением. От фразы, брошенной Джонни в отеле Пасифика Пистис, у Ви зубы начинали выбивать чечетку: «Я отдам тебе тело, а сам уйду». Куда, блять, уйдет, какого хуя? Ви пришел к выводу, что умереть – пребывать в небытие – не существовать – не осознавать себя – все это менее болезненно, чем существовать без Джонни, которого просто больше нет на свете, нет у Ви в голове. И Ви больше не думал, что всему виной ебучий чип. Вернее, даже если это произошло из-за чипа – самое настоящее и яркое чувство в его жизни – Ви было глубоко похуй. Говорят, люди, умирающие от обморожения, испытывают тепло и покой. Даже если чип заставлял разум Ви перед уничтожением впасть в экстатическую адмирацию перед уничтожающей его личностью и, так сказать, свое уничтожение приветствовать – Ви было насрать, насрать, насрать. Насрать, его собственные это чувства, или внушенные – они были самым потрясающим, что случалось с ним в жизни. Кто-то там задавал в начале всей смертельной заварушки вопрос – Джеки, или ДеШон Декстер… Что лучше: жить размеренной жизнью или погибнуть в лучах славы? Так вот, перефразируй сейчас кто и спроси Ви, что лучше: прожить долгую спокойную жизнь или сгореть от обуревающих его чувств – Ви, не задумываясь, выбрал бы второе. Он чувствовал себя подыхающим, изможденным, харкающим кровью, загибающимся от мигрени – но, как справедливо отметил Джонни, был счастлив до желания идти снимать котят с деревьев. Хотел сидеть, запершись в квартире, вцепившись в Джонни, трахаясь, жуя, смотря смешные видео в сети, обязательно опираясь при этом головой Джонни на плечо – и застыть навсегда в вакууме. Ничего не менять. И понимал, конечно, что так не будет. Не комментируя ехидные доебки Сильверхенда, Ви повернул голову, протянул руку, крепко и уверенно хватая Джонни под затылок, и поцеловал его – резко, жадно, как будто успел изголодаться за несколько часов сна и безделья, в которые они не занимались сексом. Джонни отвечал ему, наваливаясь сверху, шаря по телу руками. Это было настолько идентично с обычным, физическим взаимодействием реальных людей, что Ви терялся в ощущениях, отказываясь верить, что Джонни ненастоящий. Что такого человека вообще могли убить. Ноги Ви крепко обхватили Джонни, скрестившись за его поясницей, и Ви потирался о Сильверхенда, стояк-к-стояку, находя дикое удовольствие в этом простом действии, пока Джонни целовал его и вжимал в матрас весом своего тела – было так легко представлять, что они предаются прелюдии, не успев еще стащить друг с друга одежду, что они оба материальны и живы. Живой Джонни Сильверхенд – вот все, чего Ви хотел. Как, однако, возросли его требования, после того, как он получил близость с Джонни-энграммой. Воистину, человек – ненасытное создание, которое, воплотив долго лелеемую мечту, вскоре начинает мечтать о чем-нибудь новом. Джонни скользнул ладонью за пояс штанов Ви, взялся и стянул их одним широким движением с наемника, откатившись, разъединяя на мгновение сплетение их тел. Ви хотел было рвануть Джонни на себя обратно, но тот, схватив Ви за плечо, перевернул его на живот, ткнув лицом в подушку и вжимая предплечьем где-то в районе лопаток. Ви чувствовал его на себе, чувствовал плотную кожу штанов задницей, чувствовал, казалось, каждый шов на этих штанах и внушительный стояк Сильверхенда. Джонни терся о Ви поступательными движениями, будто имитируя половой акт сквозь одежду, и Ви безумно заводило, что он делал это так, как, наверное, стал бы его трахать, будь у него тело: жестко вжимая в матрас, сильными частыми движениями, горячо дыша над ухом. Ви тащился от того, что чувствует Джонни полностью на себе, более плотно, чем если бы Сильверхенд поставил его в коленно-локтевую позу. Своими коленями Джонни нажал под колени Ви, заставляя развести ноги. Втиснув руку между их телами, конструкт коснулся Ви между ягодиц, проталкивая два пальца, и то, что при этом член Ви, плотно вжатого в матрас, трется о простыни, доводило Ви почти до грани. Не давая ему трепыхнуться, Джонни часто трахал Ви пальцами, действуя одной кистью, потому что вся рука оказалась зажата между ними, при этом Джонни продолжал двигаться на нем, и дыхание Сильверхенда над ухом Ви было горячечным, переходящим в хрипы. Ви стонал громко и протяжно, срываясь на вскрики. Пытался подмахивать в такт движениям руки Джонни, в то же время понимая, что он буквально распят под Сильверхендом, и только беспорядочно ерзал, не в силах сдержаться от кроющего лавиной наслаждения. В голове туманилось, Ви задыхался, было что-то предельно откровенное в том, что он позволяет себя трахнуть, грубо ткнув лицом в кровать. Джонни был огнем и порывом, и именно подобного Ви ожидал от секса с ним. Будто бы… голой правды, чистого действия, яростного, сильного, которое не нужно рассусоливать или приукрашать. Ви потянулся рукой себе за голову, хватая Джонни за шею и заставляя того прижаться щекой к щеке, ощущая его щетину и длинные взмокшие волосы. Джонни повел головой в неожиданно ласковом порыве, потираясь о щеку Ви, впрочем, продолжая двигать рукой ритмично и часто. Через долгое, долгое время, когда Джонни его драл – Ви не мог бы назвать это по-другому, совершенно позабыв, сколь скуден и неполноценен их половой акт – Ви кончил, все еще грубо вжатый в кровать, и его снова начало потряхивать от силы оргазма, он лежал под Джонни, цеплялся руками за подушку, по телу пробегала сладкая посторгазменная дрожь, Ви хватал ртом воздух и что-то беспорядочно бормотал – по крайней мере стараясь, чтоб в его бессвязных словах не фигурировало больше «люблю», а только «как же хорошо», какое-то банальное «о-о-о», и «Джонни-Джонни-Джонни». – Тихо, тихо, – Джонни провел настоящей ладонью по короткому ежику волос Ви и поцеловал в основание шеи – кажется, он тоже действовал едва ли осознанно. – Это просто охуенно. Все охуенно, – и конструкт скатился с Ви рядом на кровать, стараясь выровнять дыхание. Ви лежал мордой в подушку, и вначале в голове его витала только приятная пустота и ничего, кроме физиологического ощущения, что ему классно, неописуемо классно, лучше всех на свете. А потом у него назрел вопрос, спиздануть который – значило снова рискнуть довести Джонни до всплесков презрения и вываливания на Ви голой неприятной правды. Ви даже прикусил себе кончик языка, стремясь удержать рвущиеся наружу слова. Но в конце концов, че такого-то? Может же он… просто спросить? – Эй, Джонни, – голос все еще подрагивал, был низким и сорванным. Ви протянул руку и коснулся предплечья расслабленно лежащего рядом на спине Сильверхенда – тот тоже, очевидно, пребывал в посторгазменом шоке. Джонни угукнул что-то неопределенное, приподнялся на локтях, глядя на Ви довольно, с благодушной улыбкой. – Джонни, скажи, – Ви повернулся на бок и подпер рукой голову, намереваясь таки раскрутить Сильверхенда на разговор. Живот и нижняя часть футболки были в собственной стремительно засыхающей сперме, и Ви чувствовал себя скорее глупо, и просто обязан был все испортить, но не мог заткнуться – прикушенный язык не помог. – Скажи, Джонни, почему ты меня все-таки захотел? – выпалил Ви, стараясь не отвести взгляд из-за растущей в груди горечи. Ответ был вроде очевиден: Джонни делил с ним одно тело, Ви находился с перманентным стояком при виде Сильверхенда, оргазмы Ви доставляли удовольствие и Джонни, Ви доебывал конструкта с твердолобым упорством – очевидно, все эти факторы сложились в пресловутое «легче дать человеку желаемое, чем объяснить, почему нет». Ви спрашивал, потому что… где-то в глубине души надеялся на иной ответ? Джонни только застонал мучительно, запуская в свои длинные волосы пальцы, показательно изображая хватание за голову. – Серьезно, Ви? Ты решил после хорошей ебли выебать мне мозги? Ну какого хуя, а? Я думал, настырные борзые наемники таким не страдают. Да-да. Ви прекрасно помнил, как Джонни отбрил Альт, когда та после перепихона попыталась с ним поговорить. Ви вообще детально помнил ту сцену с Альт, будто это было в его собственной жизни примерно вчера. Ви поджал губы, но попытался изобразить на лице что-то вроде… не обиды, а обычного своего упрямого желания докопаться до правды. Чтоб Джонни понял, что он не отвалит. Джонни откинулся на подушку, в которую совсем недавно еще вжимал Ви, потер пальцами переносицу, потом неуловимым жестом выловил из воздуха авиаторы и водрузил их себе на лицо. Хотя схуяли б они ему в постели? – Что, солнце в ебло светит? – сыронизировал Ви, кивая на поздний вечер, расчерченный огнями реклам за окном. – Не нарывайся, а то передумаю отвечать на твой потрясающе своевременный вопрос, – беззлобно обрубил Джонни. Затем конструкт замолчал и вроде как задумался. Материализовал сигарету – куда ж без нее – сделал пару резких затяжек. – Видишь ли, Винсент, - заговорил наконец Сильверхенд размеренно, как бы взвешивая каждое слово: - это охуительно странная вещь – оказаться у кого-то в голове. Если подумать, я ни разу за свою ебанную жизнь не пытался полностью понять другого человека. Поставить себя на чье-то место. Я хотел вколотить людям в головы свои мысли и свои устремления, а чтоб проникнуться чужой жизнью, заебами, точкой зрения… Даже те люди, которые были мне вроде дороги – Бестия, Керри… Не сказать, чтоб я когда-либо задумывался – а каково им? Со мной, блять, и вообще? Да и, кажется, мне было глубоко поебать на их проблемы. Я же видел несправедливость мира в целом, не размениваясь на каких-то там личностей, – уголки рта Джонни поползли вниз в горькой саркастической усмешке. – А тут ты вдруг поставил себя на мое место и понял, что я буду охуенно несчастен, если ты меня срочно не выебешь? – зло подсказал Ви. Пока что из тирады Джонни напрашивались именно такие выводы. – Нет, просто… Когда находишься в голове человека, знаешь всю его подноготную… В конце концов начинаешь ощущать с ним близость. Я же сказал, Ви, когда раскис там, на нефтяных месторождениях – что ты мне ближе всех. И видя как на ладони твои чувства… сложно ими не заразиться, – Джонни говорил медленно, подбирая слова, явно с трудом понимая, как сформулировать ответ, который требовал от него Ви. – Все равно, – Ви досадливо отвернулся, глядя на полку в кроватной нише, стараясь не показать уязвленности на своем лице: – по факту выходит, ты мне поддался, потому что сидишь у меня в голове, и тебя подзаебали и дожали мои желания. А не потому, ну… Что я – хоть сколько-то интересующая тебя личность. Ну да, – Ви вскинул руки, видя, что Джонни собирается возразить или просто высказаться: – Это нормально. Я ведь обычный недалекий наемник и тупой еблан. Джонни вдруг рванулся к нему, резко схватил за ухо и пригнул к своим коленям – так мамашки дерут уши малолетним хулиганам. – Если хочешь, чтоб я с тобой поговорил, может перестанешь меня все время перебивать, тупой ты еблан? – процедил Джонни, наклоняясь и щекоча дыханием Ви ухо. – Я пытаюсь сформулировать то, что сам едва ли понимаю, поэтому завали. И я не ебу, что с твоей самооценкой, Ви, но поработай над этим на досуге с психологом. Ви искренне заржал – хотя оттого, что Джонни все еще выкручивал ему ухо, взрывы смеха сопровождались болью. Но, действительно. Как будто самооценка – главный, блять, повод, из-за которого Ви мог оказаться у психолога, а вернее у психиатра. Отличная шутка, просто превосходная, да. Отпустив его и взглянув как-то странно, как на малахольного, Джонни продолжил объяснять: – Я пытаюсь сказать, что ты стал мне очень дорог. Да, потому что я видел все твои мысли и чувства. Это такой предел откровенности, после которого невозможно оставаться чужими. А что до личностных качеств… По крайней мере, перелопатив твою подноготную, приходишь к выводу, что ты неплохой парень. Куда уж лучше меня. Ты очень хорош в своем деле, Ви, но в тебе нет ни кровожадности, ни излишней жестокости, ты, кажется, всю свою жизнь только и делаешь, что действуешь грубой силой, но при этом умудряешься толком никому не навредить, а кого-то еще и спасти. Ты ж реально искренне берешься за хуйню, чтоб помочь людям, и, прогребаясь через все дерьмо Найт-Сити, в некоторых моментах испытываешь сочувствие, в некоторых – омерзение, там, где я бы прошел мимо и ничего не испытал. А то, что ты простой как палка – знаешь ли, как иногда бесят хитровыебанные личности, которые слишком много из себя корчат – таким сразу хочется морду начистить. Может, – Джонни самокритично поморщился, – мне не ужиться с ними на одной территории, где никто не имеет права выебываться больше, чем я. Керри, пожалуй, не в счет – хотя мы срались с ним столь стабильно и упорно, и гнобили и стебали друг друга за излишние выебоны, что от этого через неделю начинала трещать башка. Короче, то, что ты простой, и надежный, и прямолинейный – это глоток свежего воздуха в какой-то мере. Если подумать – а я нечасто такое говорю – я тобой даже где-то восхищаюсь: этим твоим бесхитростным, блять, альтруизмом – у наемника-то, тем, что ты соображаешь что делаешь, и на тебя можно положиться – рядом со мной люди знали только то, что я всегда могу наебать, или сорвать все нахуй из-за очередного загула, не прийти туда, где должен быть – короче, все, кто был рядом со мной, как будто с гранатой с выдернутой чекой плясали и гадали, рванет или пронесет. Ты, Ви, никого не подставляешь и берешь на себя ответственность. И, словом, когда несколько недель назад я очутился в башке двадцатидвухлетнего перепуганного пацана, я ожидал от тебя много, много меньшего. Да, ты стабильно тупишь, но мы до сих пор живы, и когда ты берешься за дело с целеустремленностью бронетранспортера – через некоторое время ты уже на хорошем счету у всех фиксеров Найт-Сити, стремительный, еб твою мать, взлет. И чувство юмора тебе, кстати, подвезли – а то я не знаю, как уживался бы с кем-то без взаимных подъебов, – Джонни задумался, замолчал – но Ви все еще не видел его глаз за стеклами авиаторов, а потом конструкт хохотнул: – Как-то так. На этом пятиминутка откровений закончена. Я вообще, кажется, никогда еще не распинался так долго о ком-то, кроме себя. Ви мог бы ему возразить, но Джонни явно утрировал, стремясь перевести все в шутку. И если Сильверхенд начинал стебаться или ударялся в сарказм, разговаривать с ним было бесполезно. Его ответы наверняка были бы убийственно остроумными, но до искренности за этой броней охуенных реплик уже не докопаешься. – Ну и стоит добавить, – издевательская ухмылка Джонни подтвердила, что серьезности от него Ви больше сегодня не добьется: – Стоит добавить, твои горячие фантазии о том, как бы я тебя выебал, тоже сыграли немаловажную роль в том, что я тебя в итоге выебал. Наемник закатил глаза. Уж это-то было очевидно: его оглушительные оргазмы, которые они испытывали на двоих с Джонни, его навязчивые желания – в физиологическом аспекте того, что Сильверхенд предпочел просто забить и получать удовольствие, Ви не сомневался. Все, что смог вынести из разговора Ви – что он в глазах Джонни не настолько тупой еблан, как тот все время говорит. Что ж, спасибо, очень приятно. Ви откинулся на спину, намереваясь задумчиво пялиться в потолок, и раздраженно зашипел – засохшая на животе сперма неприятно стянула кожу, так что даже красиво порефлексировать ему не удалось, и он под хохот Джонни отправился в душ. *** Когда Ви ехал на причал по приглашению Керри, он по крайней мере надеялся, что история с Us Cracks закончена на полюбовной ноте, и Евродину в голову стукнула какая-то новая поебень, к японкам отношения не имеющая. Джонни рядом на пассажирском сидении вносил долбанутые предположения, во что еще их пытается втянуть Керри, а потом хмыкнул добродушно: – Он, кстати, как мне показалось, до сих пор ссытся, что я метафорически и бестелесно набью ему морду за дела давно минувших дней? Ви быстро покосился на рокербоя, не особо представляя, как себя вести в урегулировании столь щекотливого вопроса – тем более что сам Ви нехило накалил тогда ситуацию всплесками ревности. – Ну… – Ви рассеянно побарабанил пальцами по рулю, – я сказал ему, что ты типа не злишься, но Керри разве что пальцем у виска не покрутил. Им вообще кажется, что я говорю про какого-то другого Джонни, когда я уверяю Бестию, что тебе не насрать на ее чувства, или вот пытаюсь доказать Керри, что после пятидесяти лет посмертия тебе уже глубоко однохуйственно, что он когда-то покусился на твой хер. – Да-а, учитывая, что Кер отлично меня знает, ему сложно представить подобное, я мог говниться на него долго, упорно и бешено и за меньшую хуйню, – Джонни чуть раздраженно потер подбородок. – Ладно, я в любом случае не буду снова брать контроль над твоим телом, чтоб объяснить ебанату, что не сержусь. Сам эту хуйню заварил, сам пускай и уживается с мыслью, что я теперь в курсе. Но все равно… постарайся до него донести, что все норм. Глупо будет, если я, вернувшись с того света и отыскав Керри, добился только того, что между нами останется неловкость, потому что я узнал старую постыдную тайну. Глупо расставаться навсегда на такой ноте. Ви поперхнулся воздухом на этом «расставаться навсегда». Он, значит, питает надежды, строит планы, а Джонни почему-то уверен, что Микоши станет для него путешествием в один конец. Ви не собирался отпускать Сильверхенда куда-либо, что бы тот ни вбил себе в голову. Он утопил педаль газа в пол, вывернул музыку на полную и сдержанно кивнул, показывая, что услышал Джонни. Говорить не хотелось – Ви опасался вспылить и посраться. Тем более они уже подъезжали к пирсу в Пасифике. А потом случился этот странный, охуенно атмосферный и непредсказуемый каждой своей минутой вечер. Яхта оказалась… яхта оказалась шикарной. И Ви почему-то не пришло в голову усомниться, что она принадлежит Керри. «Си-мурай»? Выебисто, претенциозно, вполне в духе Евродина. И короче он вполне расслабленно сидел, слушал, как Керри наигрывает мелодию, пялился на Джонни, живописно развалившегося на бортике яхты и созерцающего звезды. От ситуации так и веяло умиротворением и этим самым, каким-то… духом творчества. Джонни явно нравилось слушать игру приятеля на хитровыебанной супер-навороченной гитаре, Ви не вникал в тонкости, но звук из-под пальцев Евродина лился чистый и приятный. Керри ненавязчиво болтал о новом витке своей жизни, Ви слушал вполуха, думая о том, что Джонни вовсе не смотрится чужеродно на яхте, в которой даже толчок, наверное, вопил о престиже, дороговизне и обо всем том, что Сильверхенд ненавидел. Наверное, дело было в том, что тут ночь, и звезды, и море, и мягкие гитарные риффы… и Джонни. Но во время рассказа о своих новых достижениях Керри с тщательно скрываемой горечью заметил, что, несмотря на достигнутый успех, Джонни все равно сидит в его голове, и как хотелось бы его оттуда вырвать – Ви усмехнулся с пониманием, но вспомнил: он пообещал сгладить натянутость между чумбами, вызванную, ха-ха, тем неловким моментом, что один из чумб без ведома второго когда-то давно по пьяни ему отсосал. – Как я тебя понимаю насчет «выбросить Джонни из головы», – искренне посочувствовал Ви. – Кстати, он действительно не злится, да и ваша творческая гонка теперь для него едва ли много значит. Видишь ли, – Ви пытался правильно подобрать слова: – он пятьдесят лет кис в одиночестве в Микоши в виде конструкта и, пожалуй, проблемы физического тела для него за это время стерлись, и он просто был рад вырваться оттуда и увидеть вас всех. В смысле… – Ви понимал, что с его слов у него выходит слишком мягкий Джонни, который прет к своим чумбам с раскинутыми руками среди полевых цветов, а ветер развевает волосы у него на голове – прибацнутый и нереалистичный какой-то Джонни. – Я хочу сказать, что вначале он конечно выбесился, но его реально не так сильно возмутил этот отсос, как если бы он был живым, с телом, не проведя эти годы в заточении. Типа… Посидел в одиночестве, подумал, поумнел, даже, знаешь, совсем слегка понял, как он выносил мозг окружающим… И вообще сказал, что Арасака его всяко сильнее нагнула. Джонни, валяющийся на бортике яхты, лениво повернул голову и показательно выгнул бровь, демонстрируя всем своим видом насмешливое презрение. Типа: «Ну-ну, что ты тут еще от моего имени напиздишь?» Керри вздохнул, пальцы сорвались со струн, и гитара издала жалобный стон. – Ну да, – болезненно покривился он, – Джонни был так рад всех увидеть после стольких лет, погнал тебя в хвост и в гриву, чтоб ты вломился в мой особняк, а тут я взял и подговнил ему радость нахуй не нужным признанием, пусть бы тупая пьяная история так со мной и оставалась… С этими словами Керри встал, размахнулся и со всей дури ебанул уникальной супер-навороченной гитарой о пол, так, что щепки полетели. Ви вскочил, матерясь. Он когда-нибудь, блять, научится улавливать молниеносные смены настроения Керри Евродина? – Керри, ты чего?! Она же стоит бешеных бабок! – Ви не знал, это признаки пресловутой депрессии или долбоебизма, и как скоро Евродин пожалеет о том, что натворил. – Тем интереснее ломать, – беззаботно отозвался Керри, херача обломками гитары о пол снова и снова. – Ты думаешь, она моя? Хуй там! Она этого хуесоса Ковачека! А дальше началась вакханалия, в ходе которой Ви понял, что разносить что-то – когда от этого не зависит твоя жизнь, и никто в ответ не сломает тебе нос, короче, разъебывать дорогущую яхту чисто ради куража и развлечения – действительно весело, и прямо-таки освобождает. Как будто ему нужно было это – выпустить пар, не на поле боя, не убивая корпоратов и мальстремовцев, а просто так, наблюдая, как топор оставляет вмятины на дорогой отполированной поверхности барной стойки, как роскошь, шик, понты и чьи-то деньги разлетаются в хлам, напоминая, что это всего лишь наживное дерьмо, в котором не измеряются ни самореализация, ни счастье. Джонни то и дело мельтешил под ногами, комментировал их действия с насмешливой снисходительностью умудренного опытом человека, но явно тоже кайфовал от чинимого разгрома. Ви схватил граммофон – испытав секундное сожаление, что ломает столь раритетную вещь – и со всей дури запустил в стену. Что за дело ему до каких-то бесценных древностей, если он сам еле жив, если может потерять Джонни – какая разница, сколько стоит всякое понтовое дерьмо, это всего лишь, блять, вещи! Керри пытался отодрать столешницу барной стойки и явно проигрывал ей в сражении. Выглядел он забавненько, пыхтя от натуги, повиснув на не поддающемся предмете интерьера, и Ви уже хотел было ему помочь, но Евродин явно был не склонен делать что-то долго и вдумчиво, поэтому слез с барной стойки и помчался сеять разрушения дальше. Когда он вцепился в рычаг на стене и позвал Ви, и они вместе принялись расшатывать этот рычаг, и оказались так близко друг к другу, и во взгляде Керри отразились пьяная эйфория и безумие – странный, многозначительный, дико двусмысленный момент... впрочем, Керри сам отшатнулся, а Ви, распаленный и развеселившийся, мельком подумал, что от Евродина в его сторону исходят, блять, флюиды, заинтересованность особого рода, что ли… Но Ви не рискнул бы это усугублять, потому что, во-первых, нахер надо, а во-вторых – Ви не был уверен, что Керри четко разделяет их с Джонни. Нет, все, знавшие Сильверхенда, никогда не путали его с наемником… Но, возможно, интерес Керри вызван тем, что в подкорке малознакомого чувака сидит Джонни Сильверхенд и, замути Евродин с Ви, это все равно был бы какой-то крайне нездоровый и сомнительный тройничок, даже если бы Ви сожрал банку омега-блокаторов. Мысль Ви повеселила, да и только. Он надеялся, что Керри все же достаточно самодостаточная личность и после всего произошедшего, повторного появления Сильверхенда, сможет отпустить наконец тень старого друга из своей жизни. У Керри есть талант и признание. Уже что-то большее, чем у Ви, у которого, кажется, весь мир сузился до единственного «Джонни Сильверхенд». И вот теперь самое время было зажечь. Керри подначивал радостно и азартно, Джонни, проникнувшись моментом, выдал высокопарное «крещение водой, крещение огнем». Ви взял сигарету из пальцев Керри и от души зашвырнул ее в центр яхты, которая своей разгромленной дороговизной напоминала особняк Евродина после адской вечеринки – определенно, Керри умел привнести стиль. Яхта жарко заполыхала. Ви вдыхал горячий воздух с отчаянным удовольствием. Пламя танцевало вокруг, жадно пожирало пространство, превращало роскошь в прах и пепел, очищало и даровало восторг. Возможно, сейчас Ви как никогда был склонен понять пироманию Джонни и его желание сжечь этот город к хуям. Огонь всех ровняет. Огонь и смерть. Керри, посчитав, что становится слишком жарко, с улюлюканьем ухнул бомбочкой за борт, подняв фонтан брызг. Ви разбежался и с воплем прыгнул следом. Прохладная ночная вода обволокла тело, сдавила грудь спазмом, ввинтилась в уши и ноздри и здорово прополоскала мозги. Ви вынырнул, отфыркиваясь, чувствуя себя более бодрым и живым, чем после стимпаков и энергетиков, и поплыл к берегу широкими гребками. Потом они сидели на песке, завороженно глядя на горящую на воде яхту. Ви вынужден был признать, что выходки Евродина, хоть и казались несерьезными каждый день сталкивающемуся со смертью наемнику, все же несли некий небывалый кураж, беззаботный долбоебизм и порцию адреналина без неоправданных рисков. – Ладно, пора валить, а то ветер изменится, и нам принесет все местное амбре, – Керри приподнялся, увязая ступнями в песке, а Ви предположил, что тот просто начал мерзнуть. – Ты иди, я сам доберусь, – яхта взорвалась фейерверком просранных вложений, и Ви наблюдал, как догорают в воде обломки, прибиваемые волнами к берегу. – Кстати, Джонни понравилась твоя новая песня. Очень! – крикнул Ви в спину уходящему Керри, понадеявшись, что может высказать это суждение за Сильверхенда. – Заебитлз! – Керри вскинул вверх большой палец, усмехнулся, как будто иронизируя сам над собой, и побрел в темноту. Ви долго сидел и смотрел, как море поглощает огонь, как яхта медленно погружается, наполняясь водой со стороны пробоины, как дрейфуют ее останки по воле волн… В какой-то момент Джонни появился рядом и, вместо того, чтоб присоединиться к молчаливому созерцанию, опустился на корточки напротив Ви, положив руки ему на колени. Тепло живой ладони Джонни ощущалось как никогда настоящим продрогшему и мокрому наемнику. – Скажи еще, что я замерзну и простужусь, и мне пора домой, – фыркнул Ви, не понимая, почему Джонни загораживает ему обзор. Хотя, Джонни был горячее тысячи полыхающих яхт, и смотреть на него Ви было приятнее при любом раскладе. – Не скажу, – Джонни даже не соизволил ввинтить язвительность в ответ, вместо этого взявшись за ремень на штанах Ви. – Хороший был вечер, правда? – непринужденно продолжил он, расстегивая на Ви ширинку и опускаясь с корточек на колени. Ви почему-то ожидал от Джонни пинков и попыток отправить его выспаться, а не секса под луной, однако член мигом ответил заинтересованностью, стоило только Джонни взять его в свою ладонь, чуть приспустив штаны и белье Ви на бедра. Привычными уверенными движениями Джонни надрачивал наемнику, и Ви разрывался между желанием смотреть на Сильверхенда или откинуть голову назад, созерцая звезды, когда вдруг Джонни начал склоняться между его ног, обдав пах горячим дыханием. – Чт-то ты делаешь, Джонни? – просипел Ви, искренне уверовав, что у него галлюцинации нового уровня нереальности. Джонни усмехнулся, на миг вскинув на него ехидный оценивающий взгляд, позабавленный шоком Ви. – Очевидно, то, что очень хочешь, но не можешь сделать для меня ты, в виду ущербности моей конструкции, – насмешливо, совершенно владея голосом протянул Сильверхенд, а потом склонил голову и коснулся головки члена Ви губами. В первую секунду Ви охуел настолько, как не охуевал никогда в жизни. А потом охуение вымело из него волнами потрясающих ощущений. Губы Джонни были обветренными и шершавыми, а движения языка жесткими, сильными – впрочем, так же он и целовался, напористо вылизывая Ви рот. Щетина чуть кололась, но Джонни тут же пропустил головку дальше, проводя губами по стволу и помогая себе языком, очерчивая круг, поступательно двигая головой и добавляя слюны. Ви, ахнув, откинулся на локти. В его сознании замыкало от одновременного понимания, что ему сосет Джонни Сильверхенд, и того, как уверенно и сильно он это делает. Рот Джонни был безумно горячим и мокрым, и его язык… То, что Джонни прекрасно владеет языком, Ви понимал еще во время поцелуев. Сейчас же его язык был везде, требовательный и тщательный, ласкал ствол по всей длине, кружил, поднимался к уздечке, облизывал головку. Джонни постепенно брал глубже, иногда делая длинные вдохи через нос и приостанавливаясь, чтоб привыкнуть. Ви с ужасом понял, что еще немного, и он начнет трахать Джонни в рот – Ви едва ли мог сейчас отвечать за себя. На эту мысль Джонни вскинул на него горячий насмешливый взгляд из-под разметавшихся волос, его губы были растянуты на члене Ви, с уголка рта тянулась ниточка слюны, от слюны блестел весь член и, ох, блять… Стиснув руки в кулаки, Ви протяжно застонал и непроизвольно толкнулся, хотя пытался, наоборот, как-то сдержаться. Джонни опустил взгляд, задвигал головой чаще, Ви видел, как ходит его затылок, чувствовал плотное кольцо его губ на стволе, чувствовал язык, который раз за разом проходился по самому отверстию и снова ласкал головку – а потом Ви вообще перестал различать, как и что происходит: было тепло, мокро, плотно, и Ви хотелось глубже, и Джонни давал ему это, с каждым разом все сильнее проезжаясь по члену, пока Ви не почувствовал заднюю стенку его горла. Нельзя требовать от человека невозможного, и Ви, просительно простонав, запустил пальцы в волосы Джонни, принялся толкаться ему навстречу, и это было, блять-пиздец, и перед взглядом Ви мелькал затылок Джонни, он видел, как член входит и входит ему в рот, блестя от слюны, и этого определенно не могло быть, и Джонни, стиснув пальцы на бедрах Ви, сосал сильно и старательно, позволяя Ви двигать бедрами, иногда пропуская член за щеку, иногда в горло, шумно дыша, но не отстраняясь. У Ви совершенно снесло крышу, осознание улетело, все что он знал о себе в этот момент – что он хотел бы вечно испытывать потрясающие ощущения в плену чужого горячего рта. Он, кажется, всхлипывал как заведенный свое «Джонни-Джонни-Джонни», кажется, перебирал волосы Джонни удивительно мягко, хотя инстинкты требовали вцепиться в его голову, фиксируя – Ви старался найти в себе хоть отголоски контроля, хотел действительно, действительно хотел отстраниться перед оргазмом – но Джонни не позволил, схватив его за ягодицы и притянув к себе, и Ви почувствовал, как лицо Джонни вжалось в нижнюю часть его живота, когда кончал. Звезд на небе этой ночью было действительно много, и все они устроили фейерверк у Ви перед глазами. Он валялся, мокрый, спиной на песке, и дрожал, не понимая где он и что он, кроме как какое-то воплощенное удовольствие, пик физического экстаза – но через время заставил себя приподняться на локтях, посмотреть, как там Джонни. Джонни довольно ухмылялся, сидя у Ви между ног и вытирая пальцами живой руки уголок рта. – Вот это было ничего себе, – выдохнул Сильверхенд, потянулся к Ви, медленно поцеловал его внутреннюю сторону бедра, подхватил под колено: – Полегче, а то тебя совсем расколбасило. Полежи, отдышись, все такое… – Дж… Джонни… Что это было? Почему? – слабо пролепетал Ви, подаваясь вперед, ловя и пропуская меж пальцев волосы Сильверхенда, с трудом сдерживаясь, чтоб не обхватить его за голову и не зацеловать. – Говорю же: хоть кто-то из нас должен, – хохотнул Джонни без признаков серьезности в голосе. – А вообще, имей в виду: ни для кого другого я бы такого не сделал. Охуительная акция для самых близких чумб, у которых я беру иногда погонять тело, – Джонни ласково и вдумчиво поцеловал Ви теперь уже под коленом. А потом отпустил его ногу, потянулся навстречу, широко обхватил лицо наемника ладонью, повернул, заставил смотреть на себя и сказал совершенно другим тоном, предельно сухим и настойчивым: – Ви, повеселились и хватит, фейерверк с яхтой был прекрасным финальным аккордом, пора закруглять этот медовый месяц. Пообещай мне, Ви, обещай, что завтра ты пойдешь на встречу к фарфоровой суке Ханако, и мы наконец что-нибудь решим. Ви, сидящий на песке напротив Джонни, устроившегося меж его разведенных ног, охуевший от пережитого оргазма, был готов пообещать Сильверхенду все звезды с неба, а затем незамедлительно их принести. Он слабо кивнул, соглашаясь, зачарованно и пьяно ловя темный взгляд Джонни. – Не терпится от меня избавиться? – Ви все же нашел в себе силы выдавить подобие осмысленной реплики. Джонни закатил глаза: – Какой же ты тупой еблан. ________________________________ *эта фраза так долго висела в верхнем углу моего монитора, что просто должна была здесь фигурировать.