Dance for the king

— Я надеюсь, ты можешь это как-то объяснить. — Юнги, нервно поправляя одежду, сел за стол, впиваясь глазами в Хосока. — У него не было документов, Ваше Величество, я ориентировался исключительно на слова окружающих и его собственные. Никто не мог предположить, чт… — Да наплевать! — прерывает доклад Мин, резко поднимаясь и снова начиная ходить по кабинету, заставляя Хосока заметно дёрнуться. — Достань его документы! Мне нужно знать всё, слышишь?! — Юнги хватает советника за края чонбока и резко тянет на себя. — Выясни, имеет ли он реальное отношение к этой семье, выясни, когда он появился в столице! Во дворце отпрыск ублюдка, что лично вонзил меч в тело моей матери! Если он сын Дун Мина, я его своими руками придушу! Что если он выискивал здесь информацию?! Что если специально попался тебе на глаза?! — Не сдержав порыва злости, Юнги в ярости скинул со стола принадлежности для писания и свитки, устраивая в кабинете погром. — Ваше Величество, — тихо произносит Хосок, взволнованно заломив брови, — прошу, успокойтесь. Я отправлю информацию в сыскное ведомство, они разузнают всё о мальчишке. — Чон поклонился, покидая кабинет. Стоило дверям закрыться, как ноги его подкосились, а сам он тяжело задышал. Хватало тех проблем, которые уже были, но с появлением мальчика всё пошло наперекосяк: Хосок успел уже несколько тысяч раз пожалеть, что когда-то позволил околдовать себя одним лишь танцем. Направляясь к выходу, он столкнулся с Джином, пытающимся пройти через охрану. — Пропустите, — приказывает Чон, спускаясь к Сокджину. — Зачем ты здесь? Император сейчас не в духе. — Да наплевать мне на его состояние, — рычит Ким, отталкивая от себя Хосока, — мальчик только на ноги встал, а он его на нижний этаж сослал! Нижний этаж, Хосок! Ты знаешь, что там происходит?! Конечно знаешь! Люди оттуда после монстров Юнги уже не выходят! — Сокджин вырывается из цепких рук советника и движется ко входу, наплевав на кричащего вслед Хосока. — Ваше Величество! — резко открывает дверь он, не дожидаясь объявления слуги, — выпустите Чимина с нижнего этажа! — Кто тебя впустил? — холодным тоном произносит Мин, щуря глаза. Он ожидал, что Джин всё равно сюда прорвётся, но думал, что тот заявится с Намджуном. Как оказалось, помощь любовника ему не сильно потребовалась. Это раздражало. — Охрана там что, спит?! — Отпусти Чимина, — игнорируя чужое рычание, повторяет Ким, встав перед императором и сложив руки на груди. — Он, возможно, преступник, — Юнги, пытаясь сохранить ясность ума, взялся за кисть, — а ты его покрываешь. Знаешь, что будет, если Чимин реально окажется сыном убийцы и врагом дворца? — Юнги поднимает взгляд на Джина, заметно стушевавшегося, но упорно не подающего вида в этом, — тебя ждёт казнь за измену. За сокрытие отпрыска ублюдка, кровь которого я пытаюсь выжечь из Чосона раз и навсегда. А сейчас, будь любезен, — Юнги натягивает улыбку, жестом указывая на дверь, — покинь мой кабинет.       Сердце, окончательно освободившееся от каменных оков, теперь разрывает от боли. Солнечный ангел определённо успешно заселился в этом сердце, заняв собой весь разум. Признавать, что Чимин мог быть врагом — непосильная задача. Юнги думается, что лучше он вырвет себе язык, чем сам признает в парне своего врага. Уже поздно отказываться, думается ему, потому что Мин успел измучить себя. Пока искал, пока лечил. Каждая улыбка на пухлых губах, каждый озорной блеск в этих чёртовых глазах, манящих своей нескончаемой глубиной. И в то же время, Мин предпочтёт удавиться, чем отказаться от мести. За такое не прощают. И Мин Юнги никогда не сможет простить. Как и принять члена этой семьи.

***

      Чимин пришёл в себя, только когда почувствовал, как его окатили ледяной водой. Кажется, он отрубился сразу же, как только начал нервничать на выходе из Кынджонджона. Не до конца окрепший организм предпочитал избавить разум от лишних нервных переживаний, чему сейчас Чимин был очень благодарен. Когда он смог разлепить слипшиеся от воды ресницы и привстать, то в сердце по новой зашевелился страх. Он находился в сыром холодном помещении, стены которого отдавали не самым приятным запашком. На выходе, на сколько смог увидеть юноша через железные прутья, стояло несколько достаточно крупных мужчин. Двое из них зашли сразу же, стоило Чимину подать признаки жизни. — Раздевайся, — приказывает грубый голос, а сердце Чимина ухает в пятки. — Нет, — шепчет Чимин, пытаясь хоть немного унять крупную дрожь, — прошу, я только на ноги встал… — Чимин дёргается, когда мужчина в три широких шага преодолевает расстояние между ними и рывком сдёргивает нижние одежды, разрывая их с неприятным треском. — Никто не собирается трахать шлюху семьи Пак, — как-то мерзко произносит бугай, морщась и зажимая нос, выказывая своё отношение к Чимину. На глаза наворчаиваются слёзы, когда второй охранник силой тянет Чимина на себя и хватает за руку, прицепляя железные оковы на запястья. Чимин резко начинает задыхаться, подвергнув свой организм панической атаке, отчего даже стражники на мгновение теряются. Чимин начинает хрипеть и неестественно выгинаться, широко открывая рот в немом крике. — Зови Его Величество, — испуганно произносит один из них, боязно оглядывая задыхавшегося парня, — а то этот, походу, не протянет.       Юнги входит в камеру через двадцать минут, когда охранник, всё же испугавшись за паренька, легонько похлопывал Чимина по плечу. Как только император открыл дверь, мужчина сразу же отстранился. — Что с ним? — Мин кивком указывает на Чимина, повисшего на цепях. — Как только приковали, потерял сознание. — Стражник отходит к выходу, принимая из чужих рук ведро с ледяной водой. — Задыхался перед этим несколько минут. — Притворялся? — щурит глаза император, отходя от Чимина и приказывая вылить воду. — Нет, Ваше Величество. У него даже пена изо рта пошла, — стражник резко облил голое до пояса тело водой, однако Чимин не шелохнулся, — когда он отключился, мы решили, что он того… Ну, помер. — Все вон, — вдруг резко произносит Юнги, сжимая руки в кулаках. Стражники, поклонившись, спешно покинули коридор, закрывая за собой дверь и оставляя императора и заключённого наедине. Мин жмурится, громко вздыхает и склоняет голову, до одури сжимая челюсти. Он расхаживает по камере, пытаясь унять мысли и вернуться к тому настрою, с которым он сюда вошёл. От Хосока пока вестей нет, а убить Чимина — рука уже не поднимется. Слова стражника вдруг по новой заводят Юнги, заставляя того тяжело и хрипло дышать. — Помогите, — доносится до императора и он замирает, уставившись на Чимина. Его глаза были закрыты, сам он висел, немного поджав под себя ноги. — Помогите, — снова еле слышно проносится по камере, а по щеке стекает слеза. Внутри всё переворачивается. Не выдержав, Юнги направляется к выходу, однако уже коснувшись решётки, резко разворачивается, влепляя Чимину сильную пощёчину.       Мучавшегося от кошмаров Чимина в сознание приводит резкий удар. Он не сразу понимает, но, кое-как разлепив глаза, фокусируется на человеке перед собой. Юнги одет в чёрные одежды, которые носил только во время тяжёлых походов и скорбных дней. Как только Чимин начинает мотать головой, лицо обжигает ещё один удар ладонью, даже более сильный, чем предыдущий. У Чимина начинает звенеть в ушах, он кое-как встаёт на ноги и поднимает голову. — Говори, зачем ты прибыл во дворец, — строго начинает Юнги, жмурясь от ноющего от боли сердце. — Меня позвал советник Чон, — через боль проговаривает Чимин, теряя равновесие и падая, снова повисая на цепях. Те неприятно лязгают, раздражая и распаляя Юнги ещё больше. — Какова цель твоей семьи? — Юнги отходит вбок, беря в руки плеть и заходя за спину Чимина. — Я… не знаю, — на глаза наворачиваются слёзы, Чимин поджимается, потому что ещё помнит удары Джексона и не хочет повторения. Рука у Юнги гораздо тяжелее, так что Чимину мгновенно становится страшно и паника накатывает с новой силой. — Прошу… — Чимин хрипит, роняя слёзы на бетонный пол, — я ничего не знаю о семье… — Это нам скажет сыскное ведомство, — резко проговаривает Юнги, занося плеть для первого удара.       По этажу разносится свист, следом за которым следует раздирающий крик. Слышен звон цепей, крики о помощи и множество извинений, следующих друг за другом. Охрана, стоящая на входе, невольно опускает головы, поджимая губы и сдерживая слёзы. Кем бы не был мальчик, ему всё ещё семнадцать. А Юнги — всё ещё кровавый император.

***

— Оставьте нас, — произносит госпожа Чон, улыбаясь пришедшей дочери. Как только служанки покинули комнату, улыбка покинула её лицо. — Он во дворце, — докладывает Чонги, считывая эмоции с лица матери. — Даже после того, как весь дворец узнал о том, что этот мальчишка — Пак, он всё ещё не казнён! — Успокойся, — строго проговаривает женщина, расправляя широкие рукава. — Я приказывала убить мальчишку, так почему же его нашли в борделе? — женщина фыркает, закатывая глаза. — Да откуда ж мне знать! — Восклицает наложница, поджимая губы. — Я доверила это тем же, кому и всегда. Они вас ведь никогда не подводили, матушка. — Даже они, видимо, не устояли перед мальчишкой. — Женщина усмехается, кивает головой и подносит к губам чашу с травяным напитком. — Теперь это не важно. Мальчику не выжить, а тебе лучше не нервничать. Лекарь уже заходил к тебе? — Да, матушка, — искренне улыбается Чонги, складывая ладони на плоском животе. — Он подтвердил наличие сердцебиения. — В таком случае, нужно обрадовать нашего императора, — растягивает губы в улыбке Чон, осматривая свою дочь. — Осталось совсем немного. Всё, что тебе сейчас нужно, это сосредоточиться на ребёнке. Надеюсь, ты родишь мне сына, и я наконец-то добьюсь всего, что изначально должно было принадлежать мне. Ступай. — Женщина указывает на выход, наблюдая за тем, как дочь поднимается и скрывается за дверьми. — Придворная дама Ли! Отправьте это, — женщина, вытащив из рукава свёрнутое письмо, протянула бумагу служанке, — Пак Дун Мину. Отправляйтесь лично. — Женщина улыбается, легонько кланяясь головой. — И да, скажите ему, что его потерянного сына убил наш император. Вот он огорчится, — заламывает брови женщина, не скрывая своей радости. Как только двери за придворной дамой закрываются, госпожа Чон, поднявшись, подошла к комоду. — Надеюсь, ты рада последствиям, королева Мин?