XIII
27 марта 2021 г., 23:11
— Я всё могу объяснить! — Сокджин судорожно поднимает руки в примирительном жесте, закрывая собой Чимина. Юнги злой и уставший, это видно по его лицу и походке. А Чимину итак уже достаточно прилетело, Джин готов брать ответственность за этого мальчика. Он старше его без малого почти на десяток лет, уже привык к нему и считает младшим братом. А младших защищают до последнего вздоха.
— Отведите Чимина в мои покои, — говорит император двум стражникам, а Джин дёргается, закрывая испугавшегося Чимина собой.
— Не трогай его, — Джин молит шёпотом, заходясь в мольбах.
— Я ничего не сделаю, — говорит он после тяжёлого вздоха. Видеть такую реакцию, несомненно, больно. В какой-то степени он этого заслужил, и Мин понимает это всем своим сердцем, однако видеть и принимать страх в чужих глазах слишком неприятно. Юнги жмурится, ерошит свои волосы и снова тяжело вздыхает. — Чимин-и, ступай с ними, — Юнги просит мягко, улыбаясь, когда светлая макушка выглядывает из-за широкой спины друга. От его взгляда не ускользает, что Джин тихо шепчет «я приду, если что», не желая отпускать младшего с охраной императора. — Я провожу тебя, — Юнги нарушает напряжённую тишину только после того, как Чимин скрывается за углом. — Я отправил Ду Хёна доложить о нашем прибытии. Они будут считать, что вы прибыли вместе со мной.
— Когда ты нас заметил? — Джин держится настороженно, что не остаётся незамеченным.
— Расслабься, — Юнги касается чужого предплечья и слегка сжимает его пальцами. — Я чуть не поседел, когда вызвал Чимина, а мне доложили, что его нет во дворце.
— Прости, я просто… — Джин заминается, хаотично бегая глазами, — согласно правилам…
— Не надо, — Мин прерывает Джина, вытягивая руку с раскрытой ладонью, — не ищи причину и не придумывай её. Мне доложили, что Чимин был у матери Чонги и исчез из дворца после объявления о проблеме в поместье.
— Ты называешь возможную потерю сына «проблемой в поместье»? — Джин выгибает бровь и успокаивается, вышагивая в направлении наскоро отведённой ему комнаты.
— Я не хочу думать об этом с такой точки зрения, — хмурится Юнги, поджимая губы. — Я понимаю, что это и мой ребёнок, но сейчас деятельность Паков сильно осложняет мне жизнь. Пока вы в поте лица скакали сюда, твой муженёк вышел против семерых воров, проникших на наши склады.
— Что?! — Джин резко оборачивается, выдавая в своих расширенных глазах свой страх.
— С Намджуном всё в полном порядке, как и с людьми, которые пошли с ним, хотя последнее, наверное, тебе не сильно интересно. — Служанка открыла двери комнаты, к которой подошли парни и поклонилась. — Мы поговорим об этом после возвращения. Сейчас мне нужно объяснить одной птичке, что улетать из гнезда без моего ведома чревато моими седыми волосами и болезнью сердца. — Юнги самолично прикрывает двери, но Джин просовывает ногу и снова открывает их.
— Верните Чимина в эти покои, Ваше Величество, — Джин кланяется, как и положено, дабы не привлечь лишнее внимание и не спровоцировать ненужные слухи.
— Если он того пожелает. — Юнги вымученно улыбается, заламывает брови и уходит, оставляя взволнованного Джина на самопоедание от волнения.
***
Мин топчется перед дверьми собственных покоев, заставляя озадаченных слуг с непониманием смотреть за ходящим туда-сюда императором. Он продумывал разговор на протяжении всего пути от гостевой комнаты до своей, принципиально выбрав самый длинный путь. Это поместье, дом, в котором родился и рос Юнги, навевало множество воспоминаний, однако после смерти матери и брата он ни разу сюда не приехал, ведь место это стало для Мина самым негативно-отталкивающим. Поэтому когда Хосок влетел в тронный зал, прервал аудиенцию и попросил отправиться сюда, Юнги передёрнуло. Он решил обсудить это с Кимами и Чимином, но юноши и след простыл, заставляя Юнги злиться от непонимания и волнения ещё сильнее. В последнее время слишком уж многое выводило его из себя. Но вот, прямо за этой дверью, сидит сильный-хрупкий мальчик, покоривший его сердце одним своим существованием, одним своим поведением. Юнги уже обсуждал это с Намджуном и пришёл к решению: об этом пора было поговорить. Если Чимин скажет ему «нет», Юнги поймёт. Между ними всё слишком сумбурно и неправильно, Юнги вообще не ждёт согласия. Но он попытается его добиться. Он разберётся со своей главной проблемой, после чего будет готов хоть весь мир бросить к одним-единственным ногам. Лишь бы он понял его намерения. Лишь бы принял его. — Ну что, беглянка? — Юнги проходит в комнату, максимально смягчаясь, — и почему ты вечно заставляешь меня нервничать? — Мин присаживается рядом с сидящим на коленях Чимином, не решаясь коснуться понурой макушки. — Минни, — совсем мягко, склоняя голову и пытаясь посмотреть на насупившегося мальчика. — Простите, — бурчит ангел, дуя губы и сжимаясь, — я не хотел, чтобы вы волновались, Ваше Величество… — Не зови меня так, прошу, — Юнги, пару раз сжав пальцы, всё же касается чужой коленки, легонько, одними подушечками. Чимин под ним вздрагивает, но виду не подаёт. Мин вздыхает и порывается убрать руку, но ноги Чимина, на удивление, расслабляются, а та, на которой задержалась рука императора, чуть двигается вбок, ближе к Юнги. Почти незаметно, но Юнги всё равно улавливает этот порыв и укладывает руку на чужой ноге более уверенно, двигая ей чуть вверх. — Ты должен знать, — шёпотом продолжает он, словно рассказывает что-то сокровенное, — когда мне доложили, что тебя нет на территории дворца, а через ворота ты «не выходил», я очень испугался. — Юнги переносит руку к чужим ладоням, беря одну из них и сжимая в своей. Чимин поджимает губы от накатывающего волнения, потому что внутри всё снова заходится в своём, неизвестном для самого Чимина, танце. Всё покалывает от непонятных эмоций, но ему не хочется это прерывать. Кажется, он реально какая-то девчушка. Кажется… — Минни, ангел мой, прошу, не поступай так со мной. Я перевернул весь дворец, места себе найти не мог… А если бы тебя опять попытались выкрасть?! Если кто-то что-то задумал? Снова? Ты… — Юнги, совершенно очевидно, берёт паузу, чтобы собраться с духом. — Ты очень мне дорог… Молю, просто не убегай больше… -… он совершенно точно девчонка. Влюблённая девчонка. Когда Юнги поднимает голову, то пугается. По немного округлым щекам, впервые покрытыми румянцем, бегут слёзы, а сам Чимин крепче сжимает чужую руку в своей ладошке. Когда юноша понимает, что скрыть эмоции больше не получится, и он пойман с поличным, заходится в плаче, подаваясь вперёд и падая в объятия. Юнги тут же прижимает парня к себе, что есть силы, тихо потягивая «тш-ш-ш» и похлопывая по спине. У императора сердце сжимается — он обещал себе, что больше не заставит своего ангела плакать. Так почему же он плачет? — Прости, — обиженно тянет Чимин, размазывая слёзы рукавом, но те продолжают литься из глаз, словно у Чимина там скопилось море, а сдерживающую его плотину вдруг прорвало. — Глупышка, — шепчет Мин, — не извиняйся. Юнги долго набирается храбрости. Так долго, что Чимин успевает более-менее успокоиться. Он в последний раз шумно выдыхает через нос, перехватывает Чимина у талии двумя руками, прижимая ближе к себе и заставляя спину Чимина выпрямиться, и медленно, боясь спугнуть, касается губами мокрой щеки. Чимин в его объятиях замирает и напрягается, но когда чувствует на своей коже мягкие губы, невольно расслабляется и обмякает. Ведомый ощущениями, он прикрывает глаза, теряя ещё одну слезинку, которую Юнги слизывает, после чего покрывает место ещё одним поцелуем. Обстановка между ними накаляется, оба они ощущают возникающее с каждой секундой напряжение, поэтому когда Чимин судорожно выдыхает от новых, крайне приятно-фееричных ощущений, Юнги подхватывает его губы своими и прижимается, боясь двинуться. Пак замирает, заметно напрягаясь в чужих руках, но податься назад не пытается, словно ждёт дальнейших действий. На деле же в его голове взрывается пороховая бочка, подрывая все его представления. Он-то думал, что будет длительное время принимать свои чувства, долго будет пытаться с ними примириться и однажды обязательно получит болезненный отказ, но вот, не прошло и стадии «размышлений», как его уже целуют. Приятно, мягко, жарко. А когда Юнги смелеет и проходится по пухлой нижней губе языком, то Чимин тает и тихо-тихо стонет. Как хорошо, что слух у Юнги более, чем отменный. В голове где-то рушится одна стена, долгое время мешающая Юнги подойти к своему ангелу поближе. Падает и камень, отягощающий любовь Юнги к этому месту. В нём должно произойти кое-что поистине волшебное. Желательно, прямо сейчас. Чимин теряется в ощущениях. Тело его начинает гореть, сердце отбивает бешенный ритм, мысли вылетают из головы так быстро, что он теряет связь с реальностью. По телу проходят приятные мурашки, когда его губы сминают, так чувственно и приятно, заставляя робко обхватить чужую шею и начать отвечать. Неуверенно, но желая вложить всё своё желание, Чимин подаётся вперёд, возвращая поцелуй и нечаянно сталкиваясь зубами с Юнги, вызывая у последнего улыбку. Дрожь прекращается ровно в тот момент, когда рука императора скользит по спине ниже, мгновенно ощущая, как холодный пот прошибает тело. Чимин не уверен, что будет не больно. Он только научился засыпать без этих кошмаров. Он не готов начинать зализывать свои раны сначала. Но Юнги, кажется, словно гадалка, чувствует чужие сомнения, возвращает руки на талию и убаюкивает в успокаивающем ритме. — Беги к Джину, беглянка. Мне итак сложно держать себя в руках, — шепчет император, отрываясь от губ, к которым тянет магнитом. — Могу ли я… — Чимин смущённо опускает голову, дыша обрывисто, словно бежал несколько миль, — остаться тут? — Минни, — Юнги берёт чужую руку и неуверенно опускает её к низу своего живота, позволяя юноше прочувствовать свои напряжённые мышцы живота, — если ты будешь лежать рядом со мной в нынешней ситуации, Джин отрежет мне то, что чуть ниже. — Мне страшно, — решает признаться Чимин, произнося сокровенную тайну, облизывая губы и снова подаваясь вперёд. — Помоги мне… — Пак отбрасывает всё то, что было «до». Он сам касается чужих губ, сжимая пальчики на ткани на чужих боках. — Да пропустите! — Разносится знакомый истеричный визг за дверьми, заставляя Чимина резко распахнуть глаза и стремительно отползти от попавшего врасплох Юнги. — Вот придурок, — шипит Юнги и поднимается, попутно накидывает на раскрасневшегося Чимина одеяло. — Чего припёрся?! — Юнги недовольно смотрит на возмущённого Джина, протиснувшегося между телом императора и дверным проёмом, залетая внутрь и сгребая Чимина в охапку. — Нам уже пора, — Джин внимательно осматривает отчего-то красного, как рак, Чимина, после чего злобно смотрит на Юнги. И только сейчас до него доходит, чем они тут занимались. — Я тебя убью, — Джин заходится в злости, шипя проклятия в адрес монаршей персоны, — ещё раз только докоснись до моего брата. — Чимин и Юнги так и замирают, удивлённо смотря на тяжело дышащего Джина. Юнги понимает всё первым. Чимин пережил слишком большой стресс в том самом плане, к тому же, он сам минутами ранее сказал, что боится. Даже лекарь Ан часто говорил о том, что изнасилование останется травмой на всю жизнь. Ему стоило держать себя в руках, а не терять контроль просто потому, что Чимин — первый человек, оказавшийся в комнате Юнги. Даже матушка в неё при жизни никогда не заходила. Эта комната была личным храмом, храня всё самое ценное в своих стенах. А Чимин не просто оказался сидячим на его постели, он ещё и тот, кого Юнги в последнее время до одури хочет. Чимин часто ведёт себя, как последняя сучка, совершенно не понимая, что провоцирует зверя, притаившегося за его спиной. Он ходит самоуверенно, всегда смотрит в глаза и много, очень много острит. А всё это поджигает тихо дремлющий интерес. — Прости, я… — Юнги пару раз кивает, прикусывает нижнюю губу и отходит, позволяя Джину вывести Чимина из комнаты. — Словно перед его отцом оправдываюсь, — причитает Мин, стоит дверям закрыться, а шагам в коридоре утихнуть. — Да чем я вообще думал?! Идиот! — Юнги пинает подушку ногой, топает ногами и наворачивает круги по комнате, хватая себя за волосы. — Джин меня завтра живьём сожрёт!***
До гостевой комнаты они добираются молча. Чимин боится гнева друга, внезапно обозвавшего его братом, (чему, кстати, Чимин несказанно рад), поэтому движется быстро, сопя от недовольства. Он-то уже настроился, потому что чувства скрутили живот настолько, что внизу живота впервые прострелило приятным напряжением, которое кружило голову и заставляло хотеть. Джин же молчал, потому что мог сморозить что-то обидное. А это нужно меньше всего. Заговорить они в итоге так и не решаются, молча укладываясь на постельные места, спиной друг к другу. Чимин решается заговорить, после часа попыток уснуть. — Мы можем поговорить? — Тихо произносит Чимин на случай, если Джин всё-таки уснул. — Я могу наговорить гадостей сейчас, — хрипло разносится за ворохом одеял, и Чимин понимает, что второй раз за вечер плачет. Он молча поднимается со своей постели, укладывается за чужой широкой спиной и тихо роняет слёзы до того момента, пока Сокджин не поворачивается и не прижимает Чимина к себе. Совсем по-другому, не так, как это делал Юнги. Чимин ощущает заботу и защиту, страх и боязнь: он снова плачет, молча извиняясь перед взволнованным Джином. — Я боюсь за тебя, Минни. — Джин касается чужой высветленной макушки, оставляет долгий поцелуй и прижимает к себе Чимина ещё ближе. — Моё сердце не выдержит новых потрясений. Я знаю Юнги, и знаю, какой он в постели. — Чимин сразу же начинает ворочаться, но Джин пресекает его попытки выбраться. — Чимин, послушай меня очень внимательно. Они говорят до самого рассвета, так и не сомкнув глаз. Джин, как и Чимин, в итоге тоже плачет, делится всем, что чувствует и берёт с Чимина обещание, что тот не будет поддаваться моменту, а отдаст себя, когда действительно почувствует, что готов. Когда Чимин подготовится к этому и примет решение холодным разумом. И Чимин обещает. Он переосмысливает всё произошедшее, повесив на себя ярлык «бездумная девица», сам с этого легонько смеётся и поднимается уже с лёгкостью на сердце. Теперь он знает, что Его Величество, кровавый император Мин Юнги — человек, который открыл ему своё сердце после всего дерьма, произошедшего в их жизни. Пусть всё было сумбурно и неправильно, пусть всё совсем, не как в сказке, но Юнги тянется к Чимину, а нутро Чимина тянется к Юнги. Осталось малое — во всём этом разобраться и принять верное решение. Не стоит забывать, зачем он здесь. Зачем Чимин вообще вернулся.
