Dance for the king

— Что? — В тронном зале воцаряется тишина. Она длится не долго, каких-то пару секунд, но для них всё растягивается до вечности. Намджун, оглушённый несказанными вслух словами, застывает, прекращая даже моргать. Против воли всплывают самые яркие моменты, в которых его сокровище смеётся, плачет, кричит и возмущается. Те, в которых он живёт. — Почему… Почему именно он? — Чимин часто мотает головой, размазывая слёзы по лицу, нашёптывая одну и ту же фразу бесчисленное количество раз. — Кто тебя прислал? — Чимин поворачивается к гонцу, одной рукой опираясь на плечо Юнги и сжимая его. Чимин знал ответ. Но совершенно не хотел его услышать. Потому что… — Ваш дядя, господин. -… порт Пусанпхо, являющийся главной приёмной точкой провинции, принадлежал отцу. А это плюс один в копилку причин, по которым он будет вынужден принять сложное решение. Чимин всё ещё помнит про свой долг. Про обещание, которое он дал сам себе.       За размышлениями юноша не заметил, как Юнги выскользнул из его руки, переложив ту на спинку трона, раздавая указания пришедшим людям. Чимин также не замечает, как Хосок покидает Кынджонджон, как Юнги что-то шепчет Намджуну, который так и замер, теряя смысл существования прямо на глазах. Он выныривает из мыслей только тогда, когда рука императора бережно касается макушки, передвигаясь на затылок и надавливая, заставляя уткнуться носом в чужое плечо. Он понимает, что Юнги что-то говорит, потому что губы его шевелятся, но Чимин совершенно не слышит. В ушах — звон, противный, писклявый, заставляющий голову нещадно болеть. — Идём, Минни, — Юнги позволяет себе коснуться губами чужого виска, подразумевая под этим жест поддержки. В его голове полный хаос. Юнги прекрасно знал Сокджина. Да, он прекрасно осознавал, кто такой Ким Сокджин. Прошло уже достаточного много времени с того дня, как генерал Ким, подающий надежды воин, привёл во дворец юношу. Юнги помнит тот день, как сейчас. Это произошло через полгода после смерти матери и брата. Намджун знал правило — во дворце не будет двух влюблённых мужчин. Но того красивого, статного юношу он всё равно привёл. Юнги помнит эти нескончаемые отмазки: то Намджун сознание потерял, то Сокджину не здоровится, и так далее, далее, далее. Пока Юнги не видел глазами реального — он предпочитал поджимать губы и молчать. А когда правда раскрылась, причём в тот момент, когда Юнги был настроен убивать, он не пожалел юношу. «Раз ты подстилка, вот и раздвигай ноги. Но не в моём дворце.» Юнги помнит свои слова. Помнит и корит себя за них по сей день. Лицо Сокджина в тот день говорило само за себя. «Всего хорошего», — выплюнул тогда он, задрав нос и гордо удалившись. В борделе, куда Юнги по гневной воле сослал паренька, Ким быстро начал командовать. Его гонор, манера речи и поведения, а так же его несгибаемость заставила Юнги склонить голову. Даже «разлука» не мешала им. И долгое время Юнги не понимал, почему все невзгоды этим двоим нипочём. Сейчас он осознаёт это, как никогда. Ким Сокджин — человек величайшей силы. Будучи единственным сыном чиновника Кима и став его позором, Джин никогда не слонял голову. Не перед чиновниками, что были выше его по статусу, не перед наложницами, которых он учил. Все воины двора почтительно склонялись перед юношей, который читал всех, как открытую книгу. Величайший стратег помогал выигрывать битвы, помогая названному мужу защищать родину. И теперь, когда этой улыбки, этого звонкого и раздражительного смеха нет, Юнги чувствует себя паршиво. Потому что у него снова отняли нечто важное.       Чимин молча идёт рядом до своей комнаты, на приглашение пройти с Юнги робко отрицательно машет головой и легонько кланяется на прощание. Мину хочется прошептать, что всё будет хорошо, что он выяснит все детали и непременно накажет убийцу. Но Чимин красноречиво смотрит, даёт понять, что слова его не утешут, поэтому Юнги лишь легонько касается чужой щеки подушечками пальцем, приближается, оставляет невесомый поцелуй на лбу и отходит. «Отдохни», — шепчет Мин на прощание и, дождавшись, когда возня в комнате Чимина прекратится, идёт к себе. Спать этой ночью будет тяжко.

***

      Когда Намджун проводит по пустому холодному месту рядом с собой, жгучая боль пронзает всё тело. Словно в него разом засунули тысячу игл, протыкая ими не только кожу, но и внутренности. Каких-то шесть дней назад они долго размышляли о том, чтобы взять на попечение малыша. После рождения принца, Намджун часто замечал, с какой тоской и грустью его любовь смотрел на Чимина с младенцем в руках. Джун долго не решался, долго откладывал этот разговор, но Джин, одним вечером, завёл его сам. Он прямо сказал о том, что немного завидует младшему названному брату — тоже хочет с кем-то возиться, кого-то воспитывать. Тогда Джин смотрел своими большими глазами так, словно ребёнок — смысл всей его жизни. Они тогда долго обсуждали столь ответственный шаг, продумывая всё до мелочей. На следующий день Намджун долго докучал Юнги, прося того дать согласие на брак, поскольку генерал уже давно собирался закольцевать любимого. «Что-нибудь придумаю», — сказал тогда Юнги, щурясь и высматривая Чимина, прогуливающегося с Джином и принцем на руках.       А после — Джина отправляют за кормилицей, а Намджун, окрылённый радостью события, спешит в кузнецу в город, дабы тот отлил особенное кольцо для особенного человека. Джун хмурится — кольцо, в деревянной расписной коробочке, которую днём с огнём не сыщешь, стоит на шкафу, прямо напротив него. И выбросить хочется, и к сердцу прижать. Ким не замечал страданий Чимина, а сейчас об этом жалеет. Тот был единственным, кто каждый день чуть ли не на коленях вымаливал возможность выдвинуться вслед. Ким бьётся затылком об пол, стискивая зубы. Он хотел сделать предложение, но совсем не подумал о его благополучном исполнении поручения.       Намджун с трудом отрубается глубокой ночью, так и не заметив, как мимо его окна проскакивает быстрая тень.

***

— Ты уверен, что хочешь этого? — На лице Юнги отпечатана вся боль этого момента. У него под глазами тёмные синяки, волосы в беспорядке, сам он заторможенно моргает. Но отчёт слушает внимательно, хмурится, пару раз переспрашивает некоторые моменты и кивает. За телом Джина он решил выслать сильный отряд, потому что, согласно мыслям вернувшегося по просьбе императора Ли Ху Хонга, там может быть ловушка. Это логично, если задуматься: зачем клану Пак сообщать о смерти «раба дворца»? Намджун на это измученно фыркает и просит дать разрешение на отъезд с отрядом. — Уверен, — Намджун поднимает голову, устанавливая зрительный контакт. Юнги уже открывает рот, чтобы ответить, как в кабинет врывается начальник дворцовой стражи. — Нет его! — Мужчина кланяется, судорожно бегая глазами по присутствующим в кабинете императора. — Отец, что значит «нет»?! — Хосок закрывает собой Юнги, у которого от нервов скоро мозг лопнет, зло осматривая своего старика. — Мои люди всюду посмотрели, Сок-и, его нигде нет, — последнее он произносит шёпотом, склоняясь. — Он отправился в Тоннэ, — в комнату зашёл один из помощников, протягивая сложенный лист бумаги. Почерк Чимина Юнги узнает из тысячи.

«Я не хочу нарушать правила дворца. Но судьба упорно заставляет меня это делать. Надеюсь, когда я вернусь, Ваше Величество, вы не встретите меня с палкой.»

— Я его убью! — Юнги рычит, вскакивая с места. — Готовьте лошадей для отряда генерала! — Юнги тяжело дышит, мотая головой. — Вот придурок! — Юнги срывается с места, оставляя Намджуна и подошедшего к нему Хосока. — Останешься тут за главного? — Как обычно, — Хосок пожимает плечами и взволнованно провожает взглядом удаляющуюся фигуру. — Хо, мы… — Намджун кусает нижнюю губу, хмурясь, — мы можем… поговорить?

***

      Чимин добирается в Тоннэ к вечеру, что существенно облегчает ему работу. Он скоропостижно сбежал из дворца, всю дорогу молясь всем существующим и несуществующим богам, чтобы Юнги его потом не прибил. Он безмерно ценит чужие чувства, но это то, что он просто обязан сделать сам. Юнги ему точно не позволит, ещё и запрёт, как принцессу в замке. — Не ожидал, что тебя пришлют за телом, — Дун Мин кривит губы и пожимает плечами. — Какое тело? — Сыграть незнание выходит с трудом. Но Чимин хороший ученик. Он выучил все отцовские эмоции, чтобы правильно подстраивать под ситуацию собственные. — А? — Глава семьи удивлённо поднимает глаза, хмуря брови. — Ты что же, не видел гонца? — Я выехал сюда четыре дня назад, — без дрожи врёт Чимин, — просто часто останавливался. — Он придаёт голосу нотку озадаченности и поднимает правую бровь. — Так что за тело? — Ким Сокджина нашли мёртвым, ты должен его знать. Шлюха генерала, как мне доложили. — Наших рук дело? — Чимин вовремя сменяет «твоё» на «наше», стискивая зубы от порочного «шлюха». Сокджин всегда был верен одному. Всегда. — Ну, не моих. — Дун Мин ставит бокал на стол и вздыхает. — Генерал — болячка моего брата, смерть его подстилок в наши планы не входила изначально. Дун Хён устал ждать указаний из дворца, думаю, он решил убрать этого парнишу уже сейчас. — И как он себе это представляет? Я лично любви между ними шибко не видел, но даже если Ким Намджун сюда и явится, дядя ему проиграет. Я видел, каким бывает этот парень. Не по зубам он ему. Да и не логичнее было бы пока сидеть тихо? Я подбираюсь к принцу. — Клан Чон может отойти от плана, — хмурится мужчина, — наследник даёт им шанс добиться всего без интриг. Они смолчали. — Чимин хмурится, вздыхает и принимается за еду. Больше для вида, правда сказать. Он пропихивает в себя кусочек мяса и зелёный лист, после чего покидает комнату. — Надеюсь, дядя не натворит глупостей, — на прощание произносит Чимин, после чего кланяется и выходит. Ночь обещает быть длинной и насыщенной, поэтому он укладывается в надежде продремать хоть пару часов.       Когда последние шорохи стихают, Чимин открывает глаза. Он поднимается с постели, медленно облачается в чёрных одежды, тщательно прячет лицо и бесшумно покидает дом. У Чимина всего одна цель — навестить дядю. Юноша, стараясь двигаться исключительно по крышам, быстро добирается до дома Дун Хёна, но замирает, шумно дыша. Вокруг дома столько охраны, словно к нему в гости приехал чуть ли не император. Хотя было бы малость комично. Чимин знает свои способности и не переоценивает себя: если он и войдёт внутрь, оттуда он точно просто так не выйдет. Тактику приходится менять на ходу. Чимин медленно подбирается к крыше ближайшей к дому застройки, после чего спускается на землю и напрягает слух. Пак хорошо знает людей клана — им лишь бы поболтать, но те стоят тихо и смирно, часто оглядываясь по сторонам. Значит, дядя ждёт гостей. И Чимин вполне догадывается, каких именно. Он просчитывает время — даже если Юнги отправил отряд за Джином рано утром, сюда к ночи они добраться не успеют. Они будут к рассвету, может, даже чуть позже. А значит, рассчитывать в случае чего не на кого.       Но Чимин просчитался. Когда он добирается до северной стены дома, той, в которой самое низкое окно, ворота раскрываются, и Чимин из-за угла видит, как во дворе показывается гнедая лошадь генерала. Чимин подсчитывает прибывших людей, прикидывая, хватит ли этого отряда на всё поместье. На количество в это раз Юнги не скупился — привёл, как на войну. Во дворе меж тем поднимается суматоха, поэтому парень пользуется ей. Чимин проскакивает в окно, бесшумно скользит по коридорам чёрной тенью и замирает, когда мимо него проносятся служанки. В доме дяди он был трижды, угадать, где может быть Дун Хён, вообще не сложно. Таких мест всего три, и два из них пусты.       Когда он добирается до третьего, некой комнаты приёма гостей, то слышит приглушённый знакомый голос. Пак Дун Хён раздаёт команды людям, кажется, надеясь сегодня заполучить голову генерала. Как жаль, что он ошибается. Чимин скрывается за углом, когда из комнаты выходят наёмники, после чего тихо пробирается к дверям. Они слегка приоткрыты, благодаря чему Чимин замечает, что в комнате есть окно. И это сильно облегчает задачу.       На то, чтобы выбраться из окна коридора и влезть в нужное, тратится пара минут. Окно в этой комнате расположено более, чем удачно — за спиной сидящего. Чимин благодарит всех, кто посоветовал ему танцы, за имеющуюся пластику, движется за складную ширму и замирает. В коридоре слышатся крики, возня, топот ног и звон металла. Намджун близко, и Чимин об этом знает. Но это не его миссия. Не его долг. Генерал не может убивать из мести, таково незыблемое правило. Когда Чимин слышит довольное хмыканье, то выходит, приставляя меч, что покоился в рукавах, к чужому горлу.       От неожиданности Дун Хён дёргается мгновенно, скребя ногтями по столешнице. Пак слышит, как учащается чужое дыхание, видит, как быстро от страха вздымается чужая грудь. Слышит, как брат главы клана Пак пытается перекупить убийцу, которого он не заметил. Дун Хён готов обещать что угодно. Но то, что нужно убийце, этот ублюдок уже отнял и не в силах дать вновь.       Когда Намджун со злостью открывает дверь, то видит залитое кровью тело врага, на лице которого навсегда застыла жуткая гримаса. Намджун осматривает комнату и не сразу замечает гостя, притаившегося в углу. Он не уверен, какое чувство переполняет его сильнее. Он хотел убить этого выродка, он хотел найти Чимина. Чимин убил ближайшего родственника семьи. Когда Чимин выходит на свет, то Намджун понимает, что его затапливает страх. Впервые уже за долгие годы. Глаза Чимина не выражают ничего. Его глаза, обычно светящиеся искринками, покрыты пеленой, а лицо его не выражает ни одной эмоции. Ни одной, ровно до момента, пока в комнату не влетает стражник. — Тело внизу! — Охранник замирает, когда замечает гостя, но повинуется жестам Намджуна и отходит.       Чимин срывается первым, без указаний двигаясь в нужном направлении. На сырой земле лежало тело, которое уже невозможно было опознать. Когда Чимин растолкал людей и коснулся его, то невольно резко отдёрнул руку. Кожа его была ледяной, словно промёрзшей. На теле много ран, кругом одна запёкшаяся кровь. Чимин слышит, как человек позади него судорожно выдыхает, медленно подходит и бережно поднимает навеки застывшее тело, нашёптывая слова успокоения. — Я вернусь за лошадью, выезжайте в столицу прямо сейчас. — Чимин повернулся к солдатам, которые внимательно смотрели на него. — Передайте императору, что я вернусь на пару дней позже. Если ваши лошади устали, то пусть выдвинется маленький отряд. Бегите отсюда, как можно быстрее. — Пак видит, как Намджун прижимает Джина к себе, взбираясь на лошадь. — Ни слова ему, — Пак поджимает губы, одним взглядом давая понять, что обсуждать он произошедшее с родственником не намерен. Намджун молча трогается, не дожидаясь своих людей.       В доме царила тишина. Чимин стянул одеяния ещё по пути домой, дабы не напороться на проблемы раньше времени. Он лично обошёл всех в доме дяди, убеждаясь, что живых среди наёмников не осталось. Слуги от страха попрятались, а их жизнь ему была не интересна. Пусть говорят, что хотят. Он вполз под одеяло, пытаясь успокоить себя путём выполнения череды глубоких вздохов. Он так и не засыпает, но делает такой вид, когда в его комнату врывается отец. — Поднимайся, сейчас же! — Дун Мин трясёт Чимина за ворот одежды, а второй усиленно делает вид, что не хочет всадить первому лезвие в глотку. — Что такое случилось? — Чимин театрально зевает и потягивается, но отец его торопит. — Сегодня же возвращайся во дворец! Ким Намджун прибыл ночью и убил всех в доме брата! — Дядя? — Мёртв.       Пак Дун Мин покидает комнату, так и не увидев лицо сына. А стоило бы, потому что мутные глаза и странноватая довольная улыбка стала бы ответом на все вопросы уже сейчас.