Dance for the king

      Когда тело внизу пронзает металл, всё словно замирает. На сердце абсолютный штиль, но горло всё равно сдавливают спазмы до той поры, пока лук не падает на черепицу с характерным звуком. Природа перестаёт бушевать, словно прекращая выражать своё недовольство происходящим. Даже тучи, кажется, начали рассеиваться ровно в тот момент, когда грузное тело валится на землю. Чимину кажется, что он уже долгое время не дышит: он не слышит криков армии, которую «вёл», не слышит криков солдат императора. Он потерянно смотрит вниз, фокусируя внимание на расползающейся луже крови. — Предатель! — Доносится до уха Пака ровно за секунду до свиста стрелы, пролетевшей аккурат перед его лицом. — Чимин! Спускайся! — Парень глубоко вздыхает, жмурится до бликов и вновь приходит в себя. Не так он себе представлял этот момент. Он наконец-то видит Намджуна, видит его страх и его расставленные руки. Пак кивает ему, стремительно покидая крышу, но во двор так и не попадает. — Предатель! Ты пошёл против семьи, которой служил! — Чимин понимает, чего ему не хватило в тот момент. Его нужно было как следует разозлить. — Служил? Ха, — всё существо Чимина словно просыпается. Оно ворочается, сбрасывая пыль эмоций и груз морали. Оно рычит, требуя справедливости, оно берёт в руки острый клинок, желая уничтожить врага. — Я верен одной семье, — Чимин наконец-то чувствует опору под ногами, ощущает прилив сил и уверенности. Он знает, кого должен защищать, даже если на деле остаётся маленьким нежным ангелом, который танцует для сильнейшего из когда-либо живущих Драконов. Слуга срывается в бой первым, замахиваясь на Чимина, но парень реагирует молниеносно — отражает удар, заставляя оппонента вывернуть руку с мечом. — Дворец так предсказуем, — мягко поёт Чимин, а слуга наконец-то видит человека, о котором столько слышал от своей младшей госпожи. Перед ним не утончённый юноша, перед ним воин, которому не нужны доспехи. Его не достать, его не убить. Когда мужчина падает на землю, Чимин с ужасом понимает, что забыл о ком-то очень важном. Он мельком смотрит в сторону дворцовой площади, оценивает обстановку и, дав знак повернувшемуся к нему Намджуну, срывается во дворец. Там сидит враг пострашнее всего этого войска. Войско предсказуемо, а госпожи Чон — не очень.

***

      Когда первый колокол разрезает тишину своим звоном, Чонги и её мать находились в покоях принца. Они мгновенно переглянулись, и наложница, взяв минутой назад спавшего малыша на руки, спешно покинула детскую. — Никому не слова, что мы тут были, — резко говорит госпожа служанке, в чьих глазах уже скопилось несколько вопросов. — Это для блага принца, — поправляет сама себя Чон, — враги не должны знать, кто его спрятал. — Служанка на это кланяется, заматывает подушку в пеленки и укладывает в колыбель. Она будет ждать здесь, даже если не хочет. Как только дверь детской захлопнулась, девушка почувствовала, как холодное дыхание смерти лизнуло её шею.       Чимин очень хотел успеть, взять малыша на руки и сказать ему, что всё будет хорошо. Но когда он влетает в детскую, видит лишь испуганную служанку, вжавшуюся в угол за подвесной кроваткой. — Где Его Высочество? — Чимин прячет меч, помогает девушке встать и с волнением всматривается в испуганное девичье лицо. — Принца забрала наложница Чон и её матушка, господин, — тихо говорит она в поклоне, не решаясь поднять глаз. Среди слуг давно ходит слух о вражде двух женщин с Чимином, поэтому мало кто решался встать между ними. Чимин же, услышав самое страшное, что только мог услышать, сильно прикусывает губу, чтобы не сорваться. — Они сказали, куда его везут? — Нет, господин. Госпожа Чон приказала молчать, — служанка снова кланяется, на этот раз опуская голову ниже прежнего. Чимину хочется вонзить меч в это тело, потому что недосмотрела, не уберегла. А он не защитил. Поэтому Чимин лишь шумно выдыхает, мысленно прикидывая, куда именно эти двое могли упрятать малыша. Выйти из дворца в нынешней ситуации невозможно, в городе бесчинствует войско, которое пытаются остановить солдаты столицы. «Думай, Чимин, думай», — шепчет себе юноша, хмурясь в попытке выяснить пути отхода четы Чон из эпицентра событий.       Но никакого эффекта поиски не дали. Малыш, как и госпожи Чон, словно испарились. Никто не видел, как они вышли, никто не видел, как кто-либо покидал территорию Кёнбоккуна. Никто ничего не видел. Когда Пак ни с чем возвращается на площадь, Намджун рычит раненным зверем, порываясь вырваться в столицу. — Тебе нужно не о них думать, — мягко говорит Чимин, прихрамывая на одну ногу и укладывая руку на чужом сильном плече. — Это люди человека, убившего моего Джина! — В глазах Намджуна читается отчаяние, но когда генерал поднимает взгляд и устанавливает зрительный контакт с Чимином, то что-то в его взгляде сильно меняется. Ким теряется, отходит назад, опускает голову и часто бегает глазами по земле, застеленной трупами своих и чужих. — Чимин-и, не смотри так, — Намджун хрипит, но всё в его душе рушится, возрождая из пепла надежду. Он падает на колени, обхватывает себя в районе живота и кривится, потому что адски больно, потому что такие раны не затягиваются, а любое касание заставляет их раскрываться ещё сильнее. — Я его нашёл, — шепчет Чимин, ковыляя к обеспокоенному Юнги и робко улыбаясь. Мин всё понимает: раскрывает руки и тянет своего ангела на себя, позволяя выдохнуть в изгиб шеи и расслабиться. — Намджун-хён, Джин-и жив, — Пак говорит это из последних сил, потому что небо уже плывёт, а перед глазами дымка. Клинки его солдат были отравлены, а он не побоялся дать отпор сразу семерым. С раной на ноге в кровь просочился яд. — Действительно, королевский яд, — шепчет Чимин, проваливаясь в давно забытую, холодную темноту.

***

— Ты уверена, что всё пройдёт как надо? — Чонги, прижимая громко визжащего ребёнка к своей груди, взволнованно осматривалась по сторонам. — Кого ты боишься, глупая? Будь так добра, думай о сыне, которому предстоит занять трон. — Думаешь, этот старик его отвоюет?! — Чонги взвизгивает, попутно шикая на мальчика, разрывающегося от плача. — Кажется, вы забыли, матушка, каков наш император! Он сотрёт это войско в порошок! — Думай не о троне, глупая дура! Твоя задача — потом слыть защитницей принца! Посмотри на себя, — говорит женщина с укором, — он на тебе даже жениться отказался! Разве ты не единственная фаворитка? — Чонги на этих словах прижимает малыша к себе, борясь с собственными мыслями. Она прекрасно знает, что в последние дни император не принимает никого, кроме танцующего «чиновника». Слуги уже шепчутся, что Его Величество околдован красотой юноши и не намерен более впускать в свою жизнь наложниц. — Что такое? — Отвлекает от мыслей её мать, возмущённо фыркая, — почему лошади встали?! — Боюсь, вам не покинуть провинцию, — у Чонги по спине липкий холод расползается, а малыш наконец затихает, больше не пытаясь выбраться. Он лишь тянет свои маленькие ручки, причмокивает губками и окончательно успокаивается. — Да как ты смеешь?! — Женщина взвизгивает, очевидно не понимая происходящего. — Кто ты такой, чтобы останавливать нас?! — Я муж генерала армии Чосона, старший брат возлюбленного императора и будущий учитель Его Высочества, — одетый в доспехи воина наконец открывает своё лицо, заставляя наложницу завизжать, а старшую госпожу Чон отсесть к дальней стороне кареты. — Как.., — шепчет она, задавая вопрос одним лишь взглядом, — почему ты жив? — А почему бы я должен быть мёртв? — Джин выгибает одну бровь, поджимая губы. — М-мне… Мне доложили! — Вскрикивает женщина, взмахнув рукой, — было официальное письмо! — Не было никаких официальных писем, — голос новоприбывшего звучит грознее и страшнее, женщины в страхе замирают перед черным конём, нависшем тенью над ними. С такого ракурса животное кажется таким огромным и могущественным, так что Чонги не выдерживает, кричит и отбрыкивается от матери, которая пытается угомонить свою дочь.       На поиски этих троих были брошены все силы. Даже столицу приказано реставрировать исключительно после окончания поисков. Юнги оставил Намджуна во дворце, а на вопросы о Джине лишь жал плечами, мол, «мне Чимин вообще не докладывается». Однако Джин нашёл его сам. Юноша не явился во дворец, прося отсрочку от встречи с генералом, поскольку поиски принца и забота о Чимине, впавшем в лихорадку, сейчас в приоритете. Да и Джин малость не готов к этой встрече. Юнги это понимает, когда видит Джина в первый раз. Его лицо и голос выдают тревогу, но Джин от этого морщится и отворачивается. Император тогда впервые слышит от Джина «я противен» с таким отвращением, что сердце сжималось. Мин оставляет Намджуна с Чимином, просит глаз с него не спускать и защищать даже от насекомых, если понадобится, а сам, встав напротив чёрного монстра, попросил о помощи. Из рассказов Чимина Юнги помнил, что Абигор не ездовая лошадь, чтобы возить всех подряд. У животного буйный нрав, он из тех, кто будет возить одного всю свою жизнь. — Молю, — шептал тогда Юнги, оставаясь статуей тогда, когда слуги во всю пытались оттащить императора от разбушевавшегося коня, — помоги мне. Потому что я очень хочу помочь ему.       Сейчас, восседая на Абигоре перед наложницей и её матерью, Юнги отчётливо ощущает злость, исходящую из верного друга Чимина. Он словно понимает, что женщины перед ним — величайшие враги юноши, поэтому он громко фырчит, всё порываясь растоптать их. — Откуда вообще мысли о смерти Сокджина? — Юнги ведёт бровью, якобы не понимая причины такого поведения. — Н-но… М-мне доложили… Знакомые! — Женщина краем глаза видит, как Сокджин, спрыгнув со своего коня, вытаскивает Чонги за руку и отбирает у неё малыша. — Чимин-и очень за тебя беспокоится, — ласково воркует Джин, впервые за долгое время улыбаясь. — Я не для того приказывала убить этого поганца, чтобы сейчас он мешал всем моим планам! — Джин дёргается, воспринимая на свой счёт, а Юнги разворачивает коня, приказывая схватить предателей империи. — Этот ублюдок должен был сгнить в притоне! — Слова разносятся эхом, погружая всё в радиусе нескольких метров в тишину. Джин понимает, что Чон изначально имела ввиду не его, а Юнги понимает, кто стоял за похищением Чимина. Конь под ним беснуется, а Юнги, чей разум поглотила пелена адской злости, даже не мешает. Когда Абигор со всей силы бьёт копытами по чужой голове, никто не издаёт ни звука. Когда тело отлетает, никто не спешит его поднять.

***

      Чимин открывает глаза, когда сквозь противную тишину прорывается детский всхлип. Он такой тихий, но Чимин слышит его так отчётливо, что невольно вздрагивает. Он узнает этот голосок из миллиона других, поэтому он пересиливает себя и открывает глаза. То, что он видит, заставляет растянуть сухие побелевшие губы в подобие улыбки. Он видит Джина, сидящего меж ног Намджуна, видит Тэ и Хосока, которые взволнованно бегают взглядом по лицу Чимина. А когда он понимает, что к нему кто-то приткнулся, то легонько поворачивает голову. Он пытается сказать хоть что-то, но голосовые связки будто атрофировались, поэтому он просто шевелит губами, заставляя присутствующих мгновенно придвинуться поближе. Сбоку наконец начинается возня, а чуть позже в поле зрения показывается тёмная макушка. Чимин отчётливо видит слёзы окружающих, видит, что Намджун вскочил с места и его губы шевелятся, но он не слышит, что именно он говорит. Он слышит лишь повторный всхлип, а когда поворачивается, то теряется. Чимина посещает странное чувство страха и непонимания — он видит мальчика, лет четырёх, который, больше не сдерживая слёз, громко-громко плачет. Чимин кривится от резкого звука, но понимает, что кроме него он ничего не слышит. Осознание приходит само — это вовсе не незнакомый маленький мальчик. Чимин чувствует родное тепло, а когда мальчик бросается на него и цепляется за одеяло маленькими пальчиками, Чимин, превозмогая боль, расплывается в улыбке.       Пак не слышит, как в коридоре начинается возня, не слышит, как резко открываются двери, не слышит, как кто-то подходит к нему. Он лишь видит краем глаза высветленные волосы, знакомые черты лица, шрам от лба до середины щеки, от чего Чимин недовольно хмурится, чёрные одежды и беспокойный взгляд. Он видит, что губы сидящих вокруг активно шевелятся, но тишину разрезает только новый всхлип и громкие, радостные слова: — Отец, папочка наконец-то проснулся!