Волк и лисёнок

      «Проказники не любят плакать»       Находясь в нескольких километрах от города, даже будучи жутко измотанным из-за неопытных новобранцев, коих почему-то доверили именно ему, Стэнли пересиливал себя и в установленное давным-давно время созванивался со своим братом. За него не стоило волноваться. В новой школе дела обстояли значительно лучше: его не задирали, не пытались содрать денег, к счастью, появились первые друзья. Однако Шнайдер всё равно звонил. И не потому, что боялся за дом или взорванных соседей. Ксено немного перестарался, взяв на себя ответственность обучить Сенку всему, что знал сам. А слегка поехавший друг на пару с ещё не поехавшим братишкой могли учудить ого-го. И Шнайдера нужно было иногда отучивать от «плохих дел». У Стэнли плохо получалось читать лекции юному вредителю — он всё-таки не новобранец, которого наказывают по всей строгости чуть ли не всей частью, — и постоянно ловил себя на мысли, что это давно потеряло всякий смысл. Однако Стэнли повторял и повторял, одновременно умиляясь насупившемуся личику братишки.       В сердце теплился прежде не испытанный трепет, и из-за него Стэнли каждый раз хотелось сбежать пораньше в заслуженный отпуск. Затискать своего проказника и отвести в пиццерию, а может сразу в парк аттракционов. Иногда Ксено составлял им компанию — куда ж без него?              Одним вечером Сенку не дождался вошедшего в привычку звонка в десять часов. Обычно Шнайдер предупреждал в сообщениях, если вдруг не сможет подключиться к видео-звонку, но в тот момент от него не было ни одной весточки. Слушая непрерывные гудки, юноша с каждой секундой впадал в беспокойство, переходящую в панику. В висках пульсировало от внезапно накатанной головной боли, а гудки так и не прекратились. И сообщения оставались непрочитанными.       «Ты где?» — только и вымолвил он, сжавшись в углу в комнате Стэна и держа в руке телефон. Прошло не более – не менее двух часов, над небом мерцали блёклые звёзды, сокрытых сизым туманом от людских глаз. Прям как любимые сигареты Шнайдера.       Снайпер прятал их в верхнем отсеке старого комода, под папками и набором гигиенических помад. Рядом покоились и разные зажигалки, которых получил от товарищей – сослуживцев.       Сенку всегда помнил этот удушающий запах, от которого слезились глаза и вырывался кашель. Однако ощущения были совсем другие, когда впервые затянулся. Табачный дым заполонял горло, лёгкие, и изо рта выпустился как облачко пара. Горькое послевкусие. Стоило бы бросить сигарету, но Сенку продолжил курить, отчего-то будучи убеждённым, что так почувствует призрачное присутствие Стэнли.       Звонка не было ни тогда, ни на следующий день. В школу юноша приходил зашуганным, с огромными синяками под глазами. И в скучный материал вникал вполсилы, большую часть просто её проспал. Благо, сидел он почти на задних партах и учителя особо туда не заглядывали, больше интересуясь умными девочками и мальчиками перед собой.       Странный парнишка, что сидел сзади, зачем-то тыкал в него ручкой. Хотел привлечь внимание? Спросить что-то? Шнайдеру было всё равно. Незаметно стискивая в ладони телефон, он ждал хоть что-то. Но не дождался.       Порой, обещания нужны, чтобы их просто нарушить. Дав себе единственное, что — как он думал — делало его никчёмным слабаком, Шнайдер горько рыдал в кабинке туалета, чувствуя себя брошенным. Хотя прошло всего два дня. Наверняка у Стэнли что-то приключилось и у него попросту не хватило времени ответить на звонки и сообщения. Ему незачем реветь. Но слёзы так и лились, не останавливаясь. Пришлось сильно зажать себе рот, когда зашли другие школьники, дабы ненароком не услышали его нытьё. В какой-то мере это даже помогло чуть-чуть прийти в себя. Выбравшись из своего укрытия, Сенку наспех умылся ледяной водой. Хорошо, его глаза от природы красные, и никто не заметит следов его слёз.              Стэнли всего-то отравился газом на тренировке и ему наказали отдыхать, отобрав все гаджеты. Чего только он не придумывал, чтобы вернуть их себе, предпринял жалкую попытку флирта с медсёстрами. Однако находчивые женщины не подались чарам обаятельного солдата, хотя готовы были бросить всё и оттяпать Шнайдера себе. Ему ничего не оставалось, кроме как смиренно дождаться скорейшего выздоровления. Сенку по любому был занят интересными вещами — да теми же экспериментами, заканчивающимися взрывами.       Через пару суток он вернулся в строй, но первым же делом решил отзвониться с братишкой. Стоило ему лицезреть около тридцати пропущенных входящих и пять видео–звонков, сердце пропустило несколько ударов и по спине пробежался холодок. Все они были от Сенку, ну и парочка предупредительных сообщений от Ксено.       — Хей, ты как там? Прости, я отравился и у меня телефон забрали. Даже позвонить не дали. Сенку?..       — …       — Ты в обиде?       — Нет, — ответили по ту сторону. Шнайдер сильно поразился тому, как незначительно, но изменился голос младшего. Он стал немного глухим и сиплым. Конечно, у него подростковый период и всё такое, однако Стэнли думал, что голос полностью изменится после пятнадцати. По крайней мере у него так было.       Они разговаривали дольше обычного, простив Стэнли его затишье. Разговаривали непринуждённо, без осадка в душе, и пообещали друг другу обязательно слепить снеговика на приближающихся выходных.       А когда Стэнли воротился домой, получив слабых тумаков от Сенку и столь родных обнимашек, он обнаружил, что одна пачка сигарет в комоде куда-то запропастилась. Видимо, с собой захватил, когда в спешке собирал себе необходимое в казармы.              «1000 причин. Ему важна лишь одна»       Когда рядом с Сенку начал ошиваться «странный парень», походящего на какого-то панка из переулка, Стэн проклинал себя, что не хранит в доме хотя бы одно огнестрельное оружие. Может, рядом с этим Асагири его братишка и чувствовал себя вполне комфортно, Шнайдеру ни в коем образе не нравилось его поведение. Ладно, его игры в женственность прощаемы, но откровенное приставание к юноше выводило из себя. И это несмотря на то, что Сенку уже давно перевалило за семнадцать и тот был волен делать что угодно в делах любовных. Почти волен.       В первую их встречу Ген вёл себя паинькой, словно пытался понравиться «папеньке», и даже посуду помыл после их чаепития. Зачем-то устроил показушное шоу с фокусами. Ген, разумеется, молодчинка, раз научился ловко управлять своими ручками, однако оное нисколько не впечатлило Шнайдера. Ему хватило терпения не вышвырнуть наглеца через окно, и насладиться временем с братишкой. К тому же в кинотеатрах состоялась премьера нового фантастического фильма, на который они оба хотели пойти.       Пойти то пошли. Вот только Асагири Гена никто не звал, но он каким-то магическом образом оказался в одном ряду с ними, и украл всё внимание Сенку себе. Не то, чтобы Стэнли было обидно или что. Он рассчитывал, что его очередной денёк с братишкой пройдёт на ура.       Конец его спокойным дням.       С тех пор он часто названивал домой, искренне надеясь, что недоделанного фокусника не будет с Сенку. Стэнли не хотел, чтобы Сенку был под влиянием этой двуличной заразы. Уж он-то прогадал истинное Я Гена Асагири. Снайпер, в конце концов. От его острого взгляда ни одна муха мимо не пролетит.              — Этот скользкий тип снова рядом с ним! — стащив бинокль из штаба, Шнайдер прятался в зарослях возле школы, и наблюдал за парнями, что чуть ли не в обнимку сидели.       — Окей, а я тут причём? — Ксено, которого во всей красе пафоса забрали из лаборатории на мотоцикле, также оказался частью «важнейшей миссии».       — Ты мне друг или кто? Я хочу избавиться от Гена, чтобы его духа не осталось в этом мире. Да он Сенку все мозги запудрит!       — Ну, между прочим, наш малой совсем не против быть субъектом обожания, как ты сказал, скользкого типа. Он даже в него ракету запустил, как попытку флирта.       — И он не сдох?       — От игрушечной ещё никто не помирал, Стэн, — названный гортанно рыкнул, и снова взглянул в бинокль.       Юноши, по-видимому, наслаждались обществом друг друга, совсем не обращая ни на кого внимания и болтая о чём-то своём. Наверное, ему взаправду нужно успокоиться и принять факт, что в жизни Сенку может быть кто-то ещё, помимо него и Ксено. Если посмотреть на всё с другой стороны — Асагири, может быть, и не плох в роли второй половинки. Сенку чувствовал себя свободно рядом с ним, мог позволить творить глупости и неудачно флиртовать с фокусником, который находил это чрезвычайно милым.       Послать к чёрту свою излишнюю опеку?       Для Сенку так будет лучше, да и Стэнли не хотел портить отношения из-за подобных пустяков. В кои-то веки он был нужен кому-то, пусть Шнайдер и не доверял Гену.       — Ого, а он не промах, — присвистнул Ксено.       — Чего там ещё? — отобрал у учёного бинокль и так застыл с отвисшей челюстью.       Этот негодник, ублюдок, змеиная тварь… целовался с Сенку!       — Ты только его не сразу убивай, хорошо?       Впрочем, не только поцелуи выбили Стэнли из колеи. Сенку, оторвавшись от Гена, достал из кармана джоггеров пачку сигарет, зажёг одну для себя и другую для своего парня, и оба курили себе спокойно. Людей в их кругозоре не существовало, они не видели их осуждающих взглядов. Сенку было всё равно на них. Он никогда ещё не чувствовал себя так легко, как рядом с Геном, и в глубине души мечтал, чтобы они пробыли вместе долгие годы. Он был нужен.       По крайней мере так думал Сенку.