Эксперимент

      Драко продолжал веселить девушку своим молчанием и ступором: — Даа, Драко Малфой, видимо именно мне придётся руководить нашей будущей жизнью. Даже в постели. Не сильно это люблю, но в браке такие мужчины очень удобны для умной женщины.       Она искренне и от души издевается над ним — раскованная, дерзкая охотница. Ей редко попадались достойные соперники. Гортензия всегда сверху и рулит процессами. Но нельзя недооценивать противника — это чревато самыми непредсказуемыми последствиями. — Жена, говоришь… Это в корне меняет дело, — Драко вышел из транса и в задумчивости потёр подбородок.       «Папа стал непредсказуем, надо отдать ему должное. Такого я точно не ожидал. И ведь не жалко милую девочку! Каков садюга! Будущая миссис Малфой сейчас стопроцентно наполнится новыми, незабываемыми впечатлениями, а также глубоко проникнется сложившейся ситуацией!»       Изобразить притворное равнодушие (это Драко умел с самого раннего детства), чтобы она расслабилась и доверилась. Не надо резких движений. Не спеша подошёл, взял её за щиколотки, встав между бёдер, провёл по косточке на ноге указательным пальцем — она одобрительно посмотрела, не ожидая подвоха — и только потом, переместив руки на бёдра, сделал резкий рывок на себя, вызвав испуганный вскрик и удерживая равновесие, чтобы не свалиться с подножки.       Он добавит в эту странную игру пряную смесь, тайные ингредиенты которой знает только он сам. Недаром он был любимым учеником профессора Снейпа.       Из кармана врачебного халата быстро извлекается чёрный скотч. Ноги жертвы надёжно примотаны к подколенникам, а чуть позже и запястья соединены намертво — уже с помощью волшебной палочки. Драко улыбается сладко, но эта улыбка выглядит зловеще на контрасте с жёстким взглядом из-под длинных ресниц. Этими глазами можно было бы залюбоваться, если бы не неизвестность, которая страшней даже приносящих боль, но заранее озвученных действий. — Я не привык церемониться с девочками, преподносящими непрошенные сюрпризы, дорогая. Жёны ко мне на приём тоже заходят нечасто, надо пользоваться счастливым случаем.       Торопиться некуда. Рабочий день закончен. Навряд ли их кто-то потревожит. Но он всё же запирает дверь на ключ, на всякий случай, и подходит к сверкающим сталью инструментам, разложенным на столике, чувствуя, как нарастающее возбуждение отдаётся дрожью в руках. Не надо быть очень проницательным человеком, чтобы уловить её страх. Она могла бы возмутиться сейчас, если бы доктор предусмотрительно не залепил её милый ротик тем же самым скотчем, который теперь скрепляет воедино её ноги и бездушную железку, на которой она теперь чувствует себя не так хорошо, как в самом начале их встречи. — Слухи обо мне не преувеличены. Фантазии сплетников не хватит, чтобы придумать то, на что я действительно способен. Думаю, надо тщательно осмотреть тебя, малышка. Ведь ты здесь за этим?       Он не ошибся: очень приятно видеть мурашки на смуглой коже. От холода ли? Но в кабинете достаточно тепло. Драко не любит прохладу, жизнь в промозглых сквозняках родительского мэнора приучила ценить комфорт и уют современных лондонских квартир и офисов.       Драко нарочито медленно перебирает инструменты, подбирая нужный размер расширителя. Берет один из самых больших. — Трудно представить, что ты девственница. Говорить ты не можешь, поэтому положимся на мой опыт в таких вопросах.       Его пальцы раздвигают половые губы, массируют вход. Он всё же добавляет пару капель силиконовой смазки, несмотря на то, что её киска блестит и сочится от его действий. Он ловко и аккуратно вводит в неё зеркало для осмотра: — Оу, внутри ты ещё симпатичней, чем снаружи, — Малфой с интересом рассматривает раскрытую для него вагину. — Мне очень хочется войти туда другим способом, веришь? Но никак не могу — врачебная этика всегда на первом месте.       Теперь он смеётся над Саймонс. — Кстати… а как насчет ввода катетера? Некоторые девочки тащатся от этого. Ты наверняка не мазохистка, но попробовать стоит. Я буду нежен.       Гортензия даёт понять, что категорически против и пытается освободиться от липких пут. Конечно же тщетно. Ведь соперничать с мастером шибари — заранее проигрышная штука. Скотч — не верёвка, но Драко умеет фиксировать плохих девочек.       Она всё ещё надеется избежать неприятной процедуры. Смотрит с мольбой, в уголках глаз появляются слёзы, что-то мычит в скотч. — Что-что? Плохо слышно. Извини, дикция у тебя хромает. Но с этим ты разберёшься потом, с другим врачом и в другом кабинете. Просто попробуй подумать о чём-то прекрасном. Не знаю… например, о первой брачной ночи. Я давно не занимался любовью. Это будет именно ночь, а не тридцать скучных минут. Люблю долгие занятия сексом.       Сексом она, может, и хотела бы заняться, а вот от катетера в уретре с удовольствием откажется. Если бы… кто-то поинтересовался её мнением.       Долю секунды ей неприятно — тонкая трубочка проникает в мочевой пузырь. Гортензия морщится и издаёт тихий стон. — Ну, хватит устраивать спектакль. Это не больно! Небольшой дискомфорт — и всё, не смертельно. Сейчас я залью физраствор, установлю на твою промежность электроды и дам тебе возможность говорить, чтобы узнать ощущения. Это важно для подобного рода исследований. Будешь кричать, делать любые глупости — снова сможешь дышать только своим милым носиком. Кивни, если согласна… вот и хорошо.       Треск сдёрнутого скотча, шумный вздох и те самые глупости: — Не надо… я не хочу… так.       Драко закатывает глаза: — Ну предупреждал же! Я не спрашиваю, что хочешь ты. Отвечай на мои вопросы.       Малфой вынимает расширитель, но только затем, чтобы прикрепить электроды. Теперь через трубку в неё начинает проникать тёплая жидкость. Девушка хнычет и постепенно возбуждается. Ведь рука доктора в этот момент слегка надавливает на её лобок, поглаживает живот, сползает на талию, бёдра. Он начинает нравиться чуть больше. Дыхание становится тревожней, чаще, глаза затуманиваются, а соски набухают. — Скажи, когда захочешь в туалет. — Да я хотела ещё до твоих идиотских манипуляций, — капризно тянет она. — А теперь это просто нестерпимо! — Придётся немного подождать. Таковы правила исследования, — Малфой так правдоподобно изображает сожаление, что сам себе начинает верить.       Он подносит к концу торчащей из неё трубки небольшой пластиковый сосуд и властно давит на точки рядом с клитором. Вопреки желанию девушки, из неё вырывается тугая струя мочи, попадая не только в ожидающую её ёмкость, но и на руки и халат Драко. — Какая же ты неаккуратная. Надо бы дать тебе как следует по заднице за такие дела. Но теперь мы хотя бы знаем, что с мочевым пузырём у тебя всё в полном порядке.       Дождавшись, когда последние золотистые капли вытекут из её тела, он вынимает трубку, сбрасывает электроды и подходит к ней вплотную. Теперь они плотно соприкасаются. Он, не раздеваясь, даёт почувствовать вставший член, вдавливаясь в неё и покачивая бёдрами. — Ну же, девочка, ты так и хотела, правда? Давай, скажи мне…       Дрожь, которую он ощущает, говорит ему лучше любых слов, что она сдалась, уступила. Хриплый стон, срывающийся с закушенных до боли губ, подтверждает правильность догадки.       Драко цинично щупает её грудь, не дотрагиваясь до соска, наклоняется почти к нему, смотрит в глаза и делает круговое движение языком — как будто хочет лизнуть. Эффект от этого действия наступает незамедлительно. Её лицо вспыхивает, рот открывается в беззвучном стоне, он чувствует как она резко направляет бёдра в его сторону в непроизвольном фрикционном движении. Малфой рукой в латексной белой перчатке заправляет рыжий локон ей за ушко: — Ты скажешь мне «да»!       Фраза подкрепляется ласками её шеи, которая легко помещается в его руке. И положительный ответ не заставляет себя долго ждать — Гортензия готова удовлетворить все желания будущего мужа.       Получив твёрдое согласие, он тут же разрывает контакт, с лёгкостью оказываясь на полу. Завершающий штрих — пассы волшебной палочкой — и её влагалище наполняется лубрикантом, который вытекает из приоткрытых губ тягучими белыми каплями. — Считай, я кончил! — Драко смотрит с полуулыбкой, довольный таким финалом.       Девушка дышит прерывисто и поднимается, прикрывая руками интимные места. Драко не спешит отворачиваться, наслаждаясь неуверенностью движений своей жертвы. — Чтобы окончательно не разочаровывать тебя и не показаться совсем невежливым, я попытаюсь залечить твои душевные раны, пригласив поужинать в Rules. Там можно отлично поесть, выпить и почувствовать, как медленно, в сущности, течёт время — ведь он был открыт в восемнадцатом веке. Наверняка, ты слышала про этот ресторан. — Но там же нужна запись. Говорят — за месяц вперёд. — Это решается просто. Даже если бы у меня не было старинного рода, волшебной палочки… связи решают всё. Хороший гинеколог ценен в любом мире — с магией или без. А я, смею тебя заверить, очень хорош. — Да уж, — пробормотала Гортензия под нос. — Лучший в своём деле.

***

      В ресторане тихо и очень уютно. Официанты неслышно порхают между столиками, заставляя усомниться в их человеческой природе. Предугадывают любые пожелания клиентов — даже растворяются в воздухе, если в них не нуждаются. Вино изыскано, кусок говядины огромен, отлично прожарен и нашпигован специями ровно настолько, чтобы от одного аромата потекли слюнки. Драко галантен, и Саймонс постепенно забывает о том, что знакомство было не слишком приятным. Он говорит, что придёт через пару минут.       Ему жизненно важно именно сейчас услышать голос Гермионы. Он не хочет больше ждать. И его желание сбывается. Она наконец-то берёт трубку: — Привет. Рад тебя слышать. Мне так много надо тебе сказать, объяснить… Ты прости…       Её лёд проникает ему в ухо: — Не извиняйся, не стоит тратить на это твоё драгоценное время. Да и моё. Поздравляю с помолвкой. Все только и говорят о твоей скорой женитьбе. Будь счастлив, Малфой.       В тот момент, когда он с возмущением хочет ответить, голос Макса не даёт это сделать. Он там, рядом с Гермионой. Они вместе, им хорошо. Пошли ко всем чертям, ёбаные суки! Новый набор номера и без приветствия: — Отец! Я согласен жениться. Хоть раз в жизни наши вкусы совпали, спасибо. Давай только без церемоний. Быстро и тихо. Тогда ты сможешь рассчитывать на максимально быстрое появление внуков. — Отлично! — Люциус услышал тишину в трубке. — Нарцисса, кажется наш мальчик повзрослел!       «И стал употреблять запрещённые зелья. Ведь жена, которую я подобрал, совершенно точно не в твоём вкусе, сынок».