Rumpit

      Солнечный свет проникал в пространство пентхауса. Чимин не догадывался, что Чонгук прятал крошечную библиотеку под мраморной лестницей. На нескольких полках стояли как современные, так и старинные книги. Хозяин успевал в свободное время читать. Однако Чимину до сих пор неясно, почему тот сдал в библиотеку именно те три произведения. — Всё-таки любишь читать? — спрашивает Пак, оглядывая помещение. — Любой человек время от времени хочет взять в руки хорошую книгу, чтобы прочитать её за чашкой чая в дождливый вечер.       Чонгук произносит каждое слово с некой издёвкой, играет интонацией. — Если быть честным, — продолжает он. — один человек в моей жизни страстно любил читать. Читал очень много. Глотал книжки одну за другой. Он проводил здесь много времени. — Кто этот человек? — Неважно.       Любопытство закрадывается в сердце. Оно сидит там давно. Чимин не понимает, о ком идёт речь. Чонгук упоминает его в подходящий момент, но тайну не раскрывает, ничего не говорит о прошлом. Чимин не знает Чонгука. — Как появилось твоё прозвище? — Пак не собирается увеличивать пропасть между ними. Он хочет знать Чона настолько, насколько это возможно. — Всё тебе расскажи, — глумится парень. — Придумал в конце двенадцатого класса, — он ставит книгу на полку, наклоняется к собеседнику и уточняет: — Каждый в моём круге придумал себе имя. — Мне называть тебя по прозвищу? — Называй, как хочешь. Обращаешься к одному и тому же человеку. — Непривычно называть тебя Дейвоном.       Чонгук приподнимает уголки губ и подходит ближе. — До неприличия непривычно будет называть тебя конфетой из-под белой упаковки. — Рафаэлло? — удивляется Чимин, потому что они являются его безумно любимой сладостью на свете. — Они самые, — Чонгук кивает. — Такие же сладкие, как и ты.       Красноволосый заметно краснеет и прячет щёки рукавом белого свитера. Волосы с одеждой удачно переплетаются, создавая образ вкуснейшего лакомства. Чтобы окончательно не сойти с ума, Чимин переводит тему. — Хочешь погадать?       Чон замирает на пару секунд, смотрит на Пака. — Каким образом? — Ты ведёшь рукой по полке, а я говорю: «Стоп!». Назову страницу из книги и строчку, ты прочитаешь пророчество. — Пророчество? — переспрашивает парень. Слишком громкое слово. — Согласен? — Звучит… заманчиво. Никогда не занимался подобным.       Чонгук закрывает глаза и ведёт рукой по книгам, едва касается пальцами. Заветное «стоп!» доносится следом. Он вытаскивает трилогию «Бегущий в лабиринте». — Сколько страниц? — Семьсот девяносто восемь.       Красноволосый уходит в раздумья, щурит глаза. Наконец-то нужная цифра появляется в его голове. — Семьсот пятьдесят вторая. Восемнадцатая строчка.       Гук отсчитывает нужное количество и всматривается в текст, читает вслух: — Чувствуя, как душа летит в чёрную бездну, Томас спустил курок.       Ничего не понимая, парень бегает по верхним строкам. Внимание приковывает фраза, написанная заглавными буквами. — Убей меня.       Взгляды пересекаются в немом шоке, а ладони потеют. Нервный смех вылетает из уст Дейвона. — Бред какой-то. — Думаю, что скоро произойдёт что-то хорошее, разделит жизнь на две части, — Чимин хлопает Чонгука по плечу. — Не стоит придавать сильное значение. — Стоит перемены поторопить, — он кладёт книгу обратно на полку, находится в рассеянном состоянии. — У меня есть загородный дом, в котором хочу провести уикенд. Поедешь со мной?       Пак соглашается и замечает, что Чонгук произнёс эти слова как-то странно, явно с подтекстом. Он будто пытается скрыть какую-то информацию. — Только вдвоём? — уточняет Чимин. — Только вдвоём, — произносит Гук. — Хочу насладиться тобой.       Внутри переворачивается весь мир.

***

      После возвращения в магазин Чимин впервые начал чувствовать усталость от работы с книгами. Она не приносила бывалого удовольствия. Пак остался бы работать здесь, так как зарплата полностью устраивала его и заставляла перетерпеть трудности. Однако на почту пришло приглашение на должность менеджера в бутике, находящемся прямиком в центре города. Неизвестно, каким образом сам директор отыскал досье Чимина, но предложение заманчиво и перспективно.       Помещение легко спутать с святым храмом, так как белоснежный купол украшен мозаикой. Золотые ангелы, напоминавшие невинных детей, словно летали в воздухе и касались ладонями каждого предмета и элемента декора, сделав это место ещё прекраснее. Чимин, обличённый в костюм белее снега, идеально вписывался в гамму костюмерной. Душистый запах с нотками яблока, аниса и масла розы одурманивал с порога. Сложно сказать, на чём конкретно специализировался магазин: шили костюмы на заказ, продавали их от дорогих брендов, предоставляли услуги примерки. Зато сказать можно одно точно: в душе Чимина цветут алые розы, а сердце трепещет в раю.       Красные волосы всегда идеально уложены, подчеркивают абсолютное достоинство кукольной внешности. Он приковывал внимание посетителей, что они просили помочь с выбором. Чимин касался каждой пуговицы пиджака пухлыми пальцами, красующимися несколькими кольцами с рубиновыми камнями. Он аккуратно поправлял каждый миллиметр изделия, отчего хотелось купить костюм моментально. Прибыль пошла в гору. Продажи росли, как и зарплата Пака. Он нашёл себя в этом маленьком месте, где искренняя улыбка не сползала с его лица.       Край двери побуждает колокольчик громко звенеть. Двое парней заходят в бутик. Атмосфера затаскивает с головой, не даёт шанса вынырнуть. Но белоснежного ангела оставить без внимания чертовски невозможно. Хочется забрать без единого остатка. — Здравствуйте, можете ли Вы помочь мне и моему товарищу в выборе костюмов на свадьбу?       Чимин поправляет флакон шанелевских духов и окидывает взглядом клиентов. Спокойствие вмиг растворяется, а ноги предательски подкашиваются.       Если Чимин ещё хоть раз увидит при похожих обстоятельствах Чонгука, то драки не избежать. — О, Чон Чонгук и Мин Юнги, какие люди, — он улыбается. — Закончились костюмы для светских мероприятий? — Будь мы не здесь, то я бы из тебя все внутренности выпотрошил за дерзость, — цедит Чонгук. — Жениться собрался? — Всё куда проще, чем ты думаешь, — Чон заметно расслаблен, что бесит Чимина только больше. — Нас пригласили на свадьбу друзей, а Юнги ненавидит классические костюмы. Будь не он, мы с тобой не пересеклись, — делает паузу. — Кстати, устроился на новую работу? Книжная рутина надоела? — Пригласили владельцы бутика. — У каждого бывает день, когда удача самостоятельно плывёт в руки. Я рад за тебя.       Чимин хочет выпалить раздражённое «взаимно», но Чонгук мастерски переводит тему, направляет диалог в нужное русло. — Подберёшь нам костюмы? — Конечно, это моя работа, — говорит Пак очевидный факт. — Юнги придётся шить на заказ, что не проблема. Тебе можно подобрать сейчас. — Отлично, — подмечает Чон. — Свадьба состоится через несколько месяцев. Как раз успеют сделать.       Чимин ведёт Юнги в нужный уголок и снимает необходимые мерки, записывает числа в блокнот. Обговаривая пожелания клиента вплоть до наличия платка в кармане, Пак оформляет заказ и приступает к работе с Чонгуком. — Я не такой привереда, как Юнги, — усмехается Чон. — Серого цвета с чёрной рубашкой будет достаточно.       Бледная кожа сияет на фоне серебряного оттенка. Длинные пальцы поправляют плечи пиджака и разглаживают ткань, когда парень примеряет подходящий костюм. Чонгук рассматривает себя в зеркале, засунув ладони в карманы. — Великолепно, — он сверкает довольной улыбкой. — Беру.       Чимин укладывает товар в фирменную упаковку, украшает её и несёт на кассу. Оплата проходит успешно. Перед тем, как покинуть бутик, Чонгук наклоняется к уху красноволосого и тихо шепчет: — В четыре часа буду ждать. Не забудь.       Беззаботный день. В пятницу редко приходили посетители. Постоянные клиенты забирали заказы или просили подобрать новый наряд. Отработав несколько смен подряд, Чимин освободился, когда минутная стрелка указывала на три часа дня. Уикенд обещал подарить множество приятных воспоминаний. Пак заранее сложил вещи в багажник, чтобы не тратить время на заезд домой. Он давил на газ и мчался к пентхаусу Чонгука. Как только парень доехал до нужной точки, то приложил специальную карточку к шлагбауму. На парковке светились автомобили разных категорий: от спорткаров до мотоциклов. Припарковав белую малышку, Чимин ожидал Гука возле лифта. Знакомый силуэт вскоре мелькнул перед глазами. Парни запихнули рюкзаки в чёрный авендатор.       Визг колёс проносится по улицам. За рулём Чонгук теряет контроль от испытываемого кайфа. Город пылает ярче солнца, согревает тёплыми лучами. Эйфория бурлит по венам. В такие минуты ценятся мгновения жизни острее. Блестящая машина останавливается около причала. — Зачем мы приехали сюда? — спрашивает Пак, с любопытством смотря в окно. — Сейчас узнаешь, — Дейвон открывает дверь и подаёт Чимину руку, помогая выбраться из спорткара. Они идут вдоль залива и видят огромное судно.       Оторвать глаз от величественной яхты невозможно. Надстройка украшена огромными площадями остекления, интерьеры снабжаются покоряющей системой светодиодного освещения. Белая и грациозная, с победным превосходством над другими проектами покорит любого человека. Среди всех стоящих она выглядит истинной королевой. Нижние палубы прикрыты, верхние – позволяют взглянуть на окружающий морской пейзаж. — Моё детище, — гордится Чонгук. — Хочешь подняться?       Впечатлённый Чимин еле открывает рот, но пускает: — С радостью.       Чон крепко хватает чужую ладонь и ведёт на борт по узким мосткам. Пак ныряет в каюту и видит угловой кожаный диван с массивным иллюминатором. Пол из светлого дерева, пастельного оттенка стены, просторный салон. Всё современно, функционально и элегантно. Чонгук завязывает волосы и стягивает толстовку, остаётся в белой футболке. — Я поведу яхту, — заявляет он. — Жду тебя на палубе через пять минут.       Дверь захлопывается, и Чимин только сейчас замечает, как на деревянном стуле лежит сложенная одежда. Он надевает голубые бермуды и белую просторную кофту. Волосы тоже собирает в небрежный хвост. На палубе ждёт Чонгук. — Готов? — лукаво улыбается Гук, хватая красноволосого за руку. Он ведёт его наружу по трапу, где заворачивает на верхнюю палубу в кокпит. — Никогда бы не подумал, что у тебя в наличии собственное судно. — Я полон сюрпризов, — Чон садится на высокое сидение и притягивает того к себе, ласково усаживая на колени. — Что ты делаешь? — невинным тоном спрашивает Чимин, заметно смущаясь. — Буду учить тебя мастерству вождения помимо машины, — он нажимает на какую-то кнопку, отчего двигатель с рёвом оживает.       Яхта медленно выводится из порта, двигается в сторону безграничного пространства. — Держи руль, — властно приказывает Чон. — Возомнил из себя капитана! — ворчит Чимин, но подчиняется, потому что повторить судьбу Титаника не очень хочется.       Накрыв чужие руки своими, Чонгук вырулил в открытое море. Изумрудные воды заставляют ахнуть от красоты.       Ветер усиливается. — Чтобы захватывало дух, одного руля мало, — говорит парень. — Я купил несколько парусов. Ты почувствуешь адреналин, который не хуже от езды на тачке, — он скользит руками по чиминовой талии и аккуратно снимает с его колен, усаживает поудобнее на капитанское кресло. — Веди судно имеющимся курсом, крепко держи баранку. — Я никогда не был на яхте, идиот, — повышенным тоном тараторит Пак, ощущая всем сердцем нарастающий ужас и панику. — Сладкий, это очень легко. Держись за руль и гляди на горизонт. Я дам тебе сигнал.       Он спрыгивает на нос судна, распускает непонятно откуда взявшиеся паруса, отвязывает канаты и орудует лебедками. Грот наполняется сносящим ветром, происходит неожиданный рывок. Чимин вздрагивает. Передний парус взлетает вверх по мачте, туго натягиваясь. — Глуши двигатель. Больше не понадобится, — кричит Чонгук, которого буквально сносит от жадного ветра и холодных брызг.       Адреналин зашкаливает. Лёгкие наполняются свежим воздухом. Чимину хочется визжать от восторга. Искренние эмоции провоцируют фейерверк в душе. — Нравится? — красноволосый не замечает, как Чон вновь оказывается сзади и с нежностью накрывает его руки своими. Чонгук напряжён так, что Чимин ощущает каждую мышцу. Грохот волн добавляет экстрима. — Чуть не сдох от впечатлений. — Сейчас добавится вишенка на торте, — Гук чуть отстраняется и жмёт кнопку, после которого парус надувается и напоминает по форме эллипс. Яхта мчится по заливу с сумасшедшей скоростью. — Ассиметричный парус, добавленный для скорости. Находка.       Они отдаются полёту над волнами, скачут по гребням, несутся по тёмной воде, улыбаются и звонко смеются. В эти мгновения они счастливы. Счастливы до боли в груди, до невыносимой эйфории. Если Чонгук позволяет разделять Чимину с ним такие моменты, то могут ли быть вопросы о том, что они не близки? Сомнения отпадают сразу. Чувства больше не прячутся. Химическая связь становится прочнее, душит голыми руками, толкает в омут любви. Они проигрывают. Проигрывают самому опасному явлению на свете – любви двух безумцев. — Мы почти приехали, — шепчет Чонгук и целует в шею, отчего по спине бегут мурашки.       Окраина города с другого берега открывалась с новых сторон. Это был большой полуостров с населёнными особняками миллионеров. Отвесные утёсы, пышная зелень, высочайшие хвойные деревья. Солнечный день дополнял картину. От дикой красоты перехватывало дыхание. Якорь бросился в маленькой бухте. Они спустились на берег в надувной лодке прямо к вилле. Внушительных размеров дом с двойным фасадом и заострёнными крышами заставляет вздрогнуть от роскоши.       Деревья похожи на великанов, что закрывают личную жизнь от посторонних глаз. Каменная дорожка ведёт к центральному входу, где стоит массивная современная дверь. Двустворчатые ворота изготовлены из металлических прутьев, выкрашенных в серый цвет. Аркообразный проём классической формы позволяет оказаться на собственном кусочке пляжа. Корпус строения выложен фасадной плиткой цвета тёмного крепкого кофе, имитирующего натуральный камень. Рядом расположено несколько клумб с самыми красивыми и роскошными цветами на планете. Живописные зелёные лужайки охватывают этот «мир». Чимин бежит по ступенькам и входит в просторный холл. Мраморный пол отражает свет. Белые стены создают иллюзию простора, как и высокие потолки. Три кожаных дивана окружают кирпичный камин. — Я думал, что будет вечеринка с твоим кругом, — удивляется Пак, снимая кроссовки. — Мы полностью одни, — проговаривает Чонгук, осматривая поместье, что котором так давно не был. — Этот уикенд только наш. — Потрясающе, — заворожённо шепчет Чимин, с восторгом разглядывая каждую деталь интерьера. — Моя коллекция машин, собранных здесь, по-настоящему потрясающая. Я обещал тебе показать её, — он утягивает красноволосого за собой. — Идём.       Чонгук идёт по тоннелю, соединяющему особняк с другим зданием, спускается в подвал, именуемый гаражом. Чимин словно попадает в другую вселенную. Яркие одиночные лампы освещают каждый уголок. Настоящая пещера, в которой восхищает дизайн потолка и опорных балок, большие треугольные купола и великолепное сочетание современного и олдскульного стиля. Элитные автомобили стоят в ряд: несколько Lamborghini разных цветов и комплектаций, Bugatti Veyron, BMW, Bentley, Koenigsegg. Перечислять можно до бесконечности. Глаза разбегаются. — С виду выглядит, как обычный дом, — подмечает Чон. — но, когда веранда отделяется от земли и начинает подниматься, — он нажимает на специальные кнопки. — оказывается, что мы попадаем в логово Дейвона.       Чимин рассматривает любую деталь, попадающуюся на пути. Чёрный паркет переливается и блестит в тёмном помещении. Несколько плакатов автомобилей висят в углу, где стоит недорогой серый диван. — Ты – коллекционер. — Не совсем так, — поправляет Чонгук. — Несколько спорткаров принадлежат моему кругу, но большинство авто куплено лично мной. Гараж просторный и поражает масштабами. Я являюсь единственным, кто владеет такой роскошью. — Мне страшно прикоснуться хоть к одной, — признается Чимин, проходя вдоль дороги транспортов. — Зато трахаться в чёрном авендаторе – нестрашно.       За окном темнело. Солнце давно скрылось над горизонтом. Палящее солнце окутано сумерками. — Хочу размяться и пойти поплавать, — говорит Гук, открывая запасную дверь. — Редко бываю здесь. Буду ждать тебя у берега.       Синие волны обмывали берег. Миновал шторм. Чёрное небо поглотило своим насыщенным цветом прозрачную воду, а луна блестела ярче любых ювелирных украшений. Чонгук ныряет глубоко, опускается на самое дно и касается его ладонями, плавает подальше от берега. У Чимина тревога нарастает, тело от страха сводит. Он выходит на заднюю часть двора, где расстилается океан. Горячий кофе не обжигает так сильно, как потеря Чона из виду. Но беспокойство напрасно. Парень выныривает на поверхность, откидывая голову назад, что чёлка оставляет брызги по траектории кольца. Он сияет эффектнее, чем ночная луна.       Гук пристально смотрит, жестом к себе подзывает. Чимин трёт глаза, как будто не понимает намёков. Нет, не кажется. Он ставит прозрачный стакан на маленький столик и подходит к берегу, на ходу кидая тапочки в разные стороны. — Нравится наблюдать за мной? — спрашивает Чонгук, подплывая к мелководью и поднимаясь, отчего вода теперь находится на уровне пупка.       Чимин не слышит его, обращает внимание на восхитительное тело. Эти стекающие капли, которые переливаются на фоне чернильных узоров и тёмного пространства, эти накаченные руки, способные не только укутать, но и поглотить, эти заметные кубики пресса, покрывающиеся мурашками от бушующего ветра. Разум покидает тело, низ живота заплетается в тугой узел, а ноги желают согнуться под углом девяносто градусов, чтобы поклониться божеству. — Подумал, что ты уплыл или ударился головой о камень, — оправдывается Чимин, скрещивая руки на груди и потирая их. — Разве я похож на идиота? — усмехается Дейвон, пластом растягивается по поверхности воды в позе звезды, демонстрирует навыки. — Погода ухудшается. Стоит вернуться в дом, — просил Чимин, уставившись на беззаботного Чона. Волны касались ледяных пальцев ног. — Лучше лезь в воду, — приказывает Чонгук, продолжая кататься на волнах, не обращая ни на кого внимания. — Тебе станет теплее.       От тона телом током пробивает, ступор нагнетает. Чимин с собой борется, но чувствует, как в области сердца тепло зарождается. Сердце шепчет верный путь. Всё тело к воде тянется, к тому, кто манит. К такому Чонгуку тянется. Он молча избавляется от одежды, стараясь скрыть красные щеки, пропитанные смущением. Чимин остается в одних боксерах и скачет в объятия океана, но хриплый голос с низким баритоном останавливает. — Полностью, Чим-чим, — снова приказывает Чонгук, дьявольски улыбается, внимательно следит за каждым движением.       Пак заходит на ту же глубину, где стоит Чон, пользуется моментом и снимает трусы под водой. Спустя полминуты вопросы о совершённом действии заполняют голову. Почему он выполняет приказы, когда они не являются парой?       Чимин разгоняет небольшие волны и заходит на глубину, где больше нет опоры. Он падает в глубины, отчего сердце бешено колотится, потому что совсем не видно дно. Оно чернее сегодняшней ночи. Оно чернее сегодняшних фантазий Чонгука. — Холодно? — спрашивает Гук, подплывая к красноволосому с стремительной скоростью. Он моментально прижимает Пака к груди, а тот неосознанно обрамляет руками шею.       Жар проникает под кожу, вытесняя холод. Слышится прерывистое дыхание, лёгкий шум волн. Чимин зарывается носом в татуированную шею и смотрит куда-то вдаль, а Чонгук только ладонями на талии скользит, жмёт ближе. Он дышит медленнее, спокойнее, тише, ступнями барахтается и держит обоих на плаву.       Чимин заглядывает в чужие глаза. Вены проступают на чонгуковых мускулистых руках, когда их взгляды пересекаются в один момент, одну секунду, одно мгновение. В очах ликует пламя, на лбу так и читается единственное желание. Красноволосый заворожённо пялится, связь терять не хочет.       От накрывающего безумства хочется взорваться.       Руки отпускать Чонгук не собирается. Они нагло блуждают сначала по спине, а потом касаются ягодиц. И если Чимин скажет, что ему не нравится, то это будет самая гадкая ложь в его жизни. Эмоции, от которых сносит крышу. Душа оголённая, как и обнажённые тела. И если Чонгук скажет, что ничего не чувствует, то это будет самый худший провал в его жизни.       А они взгляды всё ещё друг от друга не отводят. Вот-вот сольются в одно целое. Во всех смыслах.       Чимин двигается ближе, приоткрывая рот в желании что-то сказать, но Чон не даёт начать. Секунда. Пак тонет в голодном поцелуе. Крепкие руки приподнимают выше, но парень жмётся к Гуку из последних сил. Страсть поглощает. Чимин с рыком пускает вибрацию кончиком языка, когда чувствует упирающийся каменный член, и сладко стонет, сжимает в маленьком кулачке густые волосы черноволосого, торсом касается, извивается, прижимается. Чонгуку от такого Чимина башню сносит. И тот не сдерживается, когда плоть резко входит почти по самое основание. Красноволосый в плечи ногтями впивается, мычит, царапает спину, с плеском воды ритмично скачет на члене, приподнимается так, что возбуждение Чонгука не только доходит до пиковой точки, но и злость кипит в каждой клеточке.       Дейвон не упускает момента, наклоняет голову, влажными губами обжигает сосок, прикусывает, заставляет парня эффектно прогнуться в пояснице. Он по-хозяйски хватает его за талию и в быстром темпе выходит из воды, держа Чимина на собственных руках, берёт какое-то первое попавшееся полотенце, неопрятно вытирает мокрые тела и спешит в спальню. Сначала в холодную стену впечатывает, беспрепятственно ласкает половой орган Пака. Тот медленно забывается и с помутневшим взглядом голову назад откидывает, просит большего, ёрзает. А Чонгук только губами спускается ниже к изящной шее, оставляет без стыда россыпь алых пятен. Чимин жалобно скулит, терпеть больше не может, от жажды в горле пересыхает. Гук окончательно перестает давать отчёт своим действиям.       Они падают на белую постель, которая сразу же горит от нахлынувшего пламени зарождающейся любви. Чонгук вжимает пальцами драгоценное тело в матрас, несколько раз скользит по колечку мышц. Долго не ждёт, оттопыривает зад, бесцеремонно входит, сбивается на нарастающий темп. Они ощущали друг друга до неминуемой бесконечности. — Я не сдержу обещание, — бормочет Чонгук, пытаясь глубже дышать. Воздуха катастрофически не хватает. Чимин его не понимает, молчит, ладонями в простыню впивается в порыве немого стона. — Я не хочу быть друзьями с сексом по акции.       Чимину словно дали жёсткую пощечину. Он впервые мгновенно трезвеет, не узнаёт Гука, думает, что слова не так понимает, мерещится. Пак в свои мысли погружается, тело приподнимает, вопросы задать желает. Но рука, украшенная чернильными узорами, вжимает в кровать с такой силой, что нельзя пошевелиться. Хлюпающие звуки наполняют помещение. Чонгук делает резкие и грубые толчки, трахает, как последнюю суку. Обезумел. Ему недостаточно, поэтому он ускоряется, наслаждается видом, открывающимся взору, когда Чимин оказывается на спине. Миниатюрные ладошки тянутся к прессу, но их перехватывают и образуют крепкий замок. Чонгук нависает над ним. Луна освещает спальню, а невероятно красивое личико Чимина выглядит ещё восхитительнее. Горячий узел завязывается у обоих в животе. Головка бьёт по простате, доводит до космического оргазма. Пак хнычет, остро чувствует следующие толчки, весь сжимается внутри, отчего Чонгук доходит до критической точки и до последнего заполняет полностью красноволосого горячей спермой.       Рвано выдыхают, ладони не отпускают. Чонгук заглядывает в его глаза и понимает, что врал. Врал самому себе, что между ними ничего невозможно. Врал, что обратил внимание на танцы в баре. Он влюбился в Чимина. Окончательно и бесповоротно. И если Чимин не станет его, то такой проигрыш сведёт в могилу.       А у Чимина пелена с глаз пропала, эмоциям поддаётся. Он приходит к истине, но не готов себе признаться, как это сделал Дейвон. — Я люблю тебя, — доносится с уст Чона, заставляя Пака думать, что это сон.

***

— Эй, Чимми, улыбнись! — знакомый голос доносится за спиной. — Ну, не кисли!       Чимин с неохотой разворачивается вполоборота и видит силуэт. Кислотные волосы развеваются на ветру, тонкие пальцы держат фотоаппарат, объектив которого направлен прямо на Пака. — Щёлк-щёлк! — пародирует молодой парнишка звуки. — Юки, — говорит красноволосый, слегка повышая тон голоса. — сколько можно меня фотографировать? Тебе так нравится?       Юки опустил голову. Щёки покрылись багровой краской, а губы расплылись в едва заметной, но такой детской улыбке. — Я хочу оставить след нашей дружбы, — поясняет он, вытягивая руку и вставая рядом с Чимином, чтобы сделать селфи. — Представь, как через несколько лет в своих ящиках ты найдёшь этот фотоаппарат, посмотришь фотографии. Неужели не хлынет радость, смешанная с ностальгией?       Слова въедаются в голову, надолго запоминаются. Теперь Чимин сидит в любимом кресле перед окном, где располагается поляна их счастливого детства. Но найти камеру для него – больнее страшной пытки. Что-то ёкает в груди. — Почему я не мог предвидеть то, что нас ожидало? Кто знал, что наша дружба оборвётся вот так? — повторяет Чимин, сжимая последний сделанный снимок, где Юки обнимает красноволосого за плечо и улыбается квадратной, но такой же детской улыбкой спустя года. Кислотные волосы превратились в сожжённый пепел, а лицо пропитано усталостью. Чимин замечает это только сейчас, когда время нельзя повернуть вспять.       Капли дождя тарабанят по стеклу. Обстановка загоняет в траур, скорбь. Чимин чувствует, как подступают слёзы, которые вот-вот покатятся ручьём. Сложно смотреть на счастливого человека, которого отныне хранит сырая земля. Юки остался только в памяти и воспоминаниях. Пак смотрит на зелёную поляну, а внутри кричит голос, разрывающий и выворачивающий душу наизнанку. Он несётся вниз по лестнице и накидывает ветровку.       Шаг. Прыжок. Кеды полностью мокрые. Вот он – родной луг. Сколько непредвиденной боли. Чимин встаёт на колени и прикладывает ладони к мокрой траве, наклоняя голову вбок. — Тэхён… — тихим голосом проговаривает Пак, как молитву. — Тэхён, пожалуйста… — Он будто призывает парня и думает, что тот его услышит. — Тэхён, вернись, вернись… вернись! — теряет контроль над разумом, кричит, что есть мочи.       Воспоминания рушат будущую жизнь.

***

      Чимин кричит и вскакивает с кровати, как будто его облили кипятком. Лоб потирает и переводит сбивчивое дыхание. Кто такой Тэхён? Приснился кошмар. Красноволосый поворачивает голову в бок: рядом крепко-крепко спит Чонгук. Он гладит смольные волосы Чона и понимает, что во время секса Чон Чонгук фактически признался ему в любви.