Black Moon

Уже спустя неделю Чимин обзаводится привычкой целовать Чонгука при любой удобной возможности, и отказываться от нее он точно не собирается. Конечно, они стараются не злоупотреблять – риск того, что их поймают слишком велик, и вероятно поэтому, каждый их поцелуй выходит особенным, дурманящим, будто самый первый. Дальше поцелуев они не решаются зайти, и все больше чувствуют себя проказливыми юнцами, скрывающимися от взрослых. К собственному удивлению, Чимин доволен даже таким положением, хотя сдерживать свои инстинкты и не ставить метки на Гуке становится все сложнее. С каждым моментом, что они проводят вместе, им все сложнее расставаться и держаться друг от друга подальше. Они все глубже проваливаются в бездну. Единственный прогресс в их регулярном взаимодействии заключается в том, Чимин все лучше начинает понимать южный язык, да и говорить ему удается неплохо. Он как раз обдумывает построение особенно длинной фразы по пути в лагерь. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь языковые вопросы будут его настолько занимать. Это очевидное влияние Чонгука. Первым ему на пути встречается Хосок, и выглядит его давний товарищ не особо приветливо. Альфа старательно рубит дрова перед своей хижиной, которая кажется значительно больше, чем была в последний визит Чимина – два или три дня назад. Он как раз спрыгивает с лошади, когда Хосок кидает топор на землю и утирает пот со лба. - Да ты скоро целые хоромы возведешь, - шутит Чимин, кивая в сторону хижины. - Все благодаря южанам. Старина Ёнбэ прислал людей на подмогу, видать, не верит, что мы невосприимчивы к морозам. Хотя как знать, когда у него теперь постоянно перед глазами любитель теплых замковых залов. - Брось, Хоби, их замок не такой уж и теплый. И ты вполне мог бы занять соседние со мной покои. Хосок презрительно фыркает, но чуть оттаивает и расплывается в знакомой и столь любимой Чимином улыбке. - Нет уж, спасибо. Я тоже не в восторге от общества Дэмина, но все лучше южных псов. Чимин бросает быстрый взгляд вокруг и позволяет себе немного расслабиться, убеждаясь, что никто их не подслушивает. - Так как поживает наш король? Надеюсь, счастлив моему отсутствию? - Настолько счастлив, насколько это только возможно. Давай-ка поговорим об этом внутри. Действительно, продолжить такой разговор в тишине и уединении хижины куда разумнее. Чимин чувствовал неприязнь их номинального короля с самого начала этого набега, и, кажется, враждебность Дэмина только усиливается. - Дэмин настраивает против тебя твоих же людей, постоянно напоминая, что вождь не может оставить товарищей по оружию даже в мирное время, - пожимает плечами Хосок, прикрывая за ними сучковатую дверь. - А еще любит приговаривать, что ты позабыл, кто твои настоящие союзники. Он делает небольшую паузу, поджимая губы, и Чимин чувствует, что другу есть, что еще рассказать. - Это все, что он болтает? Ну же, Хосок, ты же не из тех, кто будет таить от меня правду? - Конечно, нет, - отмахивается Хосок, заваливаясь на длинную деревянную скамью, - просто приберегаю лучшее напоследок. Как-то в изрядном подпитии Дэмин объявил, что ты предал всех нас ради сочной дырки королевского омеги. Честно говоря, он высказался даже слегка пожестче, но мысль ты наверняка уловил. Чимин не сказал бы, что он в ярости, но, судя по смешку Хосока, все и так видно по его лицу. Ему совершенно наплевать на возмутительное поведение его короля и давнего соратника, единственное, что беспокоит его душу, – пустая ли это болтовня Дэмина или у него есть реальные доказательства их связи с Чонгуком? - Почему он так сказал? - А мне почем знать? - небрежно взмахивает рукой вождь племени Чон. - Завидует? Так-то у мальчишки и впрямь отличная задница. Чимин знает, что друг просто подшучивает над ним в своей обычной манере, но никак не может сдержать рвущийся из него рык. При мысли, что на его невинного мальчика смотрят в таком контексте и мешают его имя с грязью, хочется разорвать любого – будь то близкий товарищ или ненавистный король. - Боги, Чимин, тебе бы поработать над самоконтролем, - советует Хосок. - Это даже не твой омега, хоть ты весь и утопаешь в его запахе. - Что? Нет на мне его запаха. Или есть? - Ну конечно. Надеюсь, ты не встретишь его престарелого муженька на обратном пути. Чимин спешно подносит рукав к носу и улавливает слабый аромат цветов, но в этом нет ничего предосудительного, если проводить несколько часов в день в одном помещении. - Он учит меня южному наречию, урок был перед самым моим визитом сюда, - неловко оправдывается он. - Запах только на моей одежде. - Прошу, Чимин, будь поосторожнее. Я легко чувствую его и на твоей коже. Хорошо, ему придется принять ванну по возвращению в замок. Хоть и безумно не хочется избавляться от напоминания о его светлом мальчике. Хосок продолжает ворчать, пока Чимин сначала придирчиво обнюхивает себя, а потом задерживает дыхание, наслаждаясь цветочным дурманом. - Повезло тебе, что я твой друг, - качает головой Хосок. - Иначе бы Юнги уже узнал о твоих любовных похождениях. - Между нами давно ничего нет. - Точно, но он никогда не позволит тебе забыть о том, что было. - Боюсь, что ты тоже не позволишь. - Возможно. Не каждый день удается понаблюдать, как вождь племени Пак и прославленный воин потерянно моргает и тушуется от отповеди омеги. Юнги всегда держал тебя в ежовых рукавицах. Чимин смотрит на друга убийственным взглядом, надеясь передать через него всю глубину своего недовольства и угрозу, но Хосок точно не из тех, кого можно таким пронять. - Чимин, просто сконцентрируйся на возвращении доверия своих людей. Да и Дэмина, если уж на то пошло. Хорошо? * * * После того как Чимин уходит, Чонгук еще какое-то время остается в их учебном зале, поглаживая местечко за ухом, что альфа так любит облизывать. Одних воспоминаний об этом достаточно для вызова сладкой дрожи по позвоночнику, но омега не перестает касаться заветной точки, возвращаясь в свои покои. Нужно как можно скорее омыть лицо и руки душистой водой, и только потом без страха ожидать встречи с мужем. В противном случае придется объяснять, почему на его губах вкус постороннего альфы, а это вовсе не тот разговор, который ему хотелось бы вести. Рассеянно посматривая на пол и все глубже погружаясь в свои мысли, парень даже не сразу замечает, как сталкивается с кем-то на повороте коридора. - Ох, прости... Тэхен. Чонгук с трудом сдерживает вздох облегчения. - Тэ, не извиняйся. Это я не смотрел, куда шел. - Может, и так, - признает принц и обнимает друга за плечи, - а чему ты так улыбался? Тэхен заговорщически понижает голос и наклоняется к ушку Чонгука, чтобы еще что-то спросить, как вдруг они одновременно замирают. Омега резко вырывается из чужих рук и с испуганным видом врезается в ближайшую стену. Альфа растерянно моргает и пытается подобрать какие-нибудь слова. - Позволь мне все объяснить, - первым отмирает Гук и поднимает умоляющий взгляд. - Ладно... Но только не здесь. Тэхен заталкивает его в первые пустующие комнаты на их пути и хмурится. - И как ты можешь объяснить, что от тебя смердит северянином? Чонгук еще не оправился от потрясения, но в голосе Тэ слышится больше любопытства, чем угрозы, так что начало беседы кажется обнадеживающим. Гук не собирается лгать, предпочитая честность всем прочим вариантам. Да и нет у него на примете убедительного объяснения. - Мы поцеловались. - Что? Чонгук, он заставил тебя?! - Нет, Тэ, нет... Я хотел этого. Ты расскажешь отцу? Тэхен затихает на некоторое время, видимо, обдумывая свалившуюся на него информацию. Но переваривает он услышанное довольно быстро. - Что? Сдать тебя отцу? - переспрашивает он, делая вид, что оскорблен этим предположением до глубины души. - Вот уж нет. Меня не касается то, что происходит в чужих постелях. Я ничего не скажу, клянусь, я никогда бы не поступил так с тобой. Принц прикусывает губу и снова погружается в раздумья. И после затянувшейся паузы его голос звучит гораздо серьезнее и напряженнее, пока он подходит к отцовскому омеге ближе. - Но ты должен понимать, Гукки, что подвергаешь себя большой опасности. Я ни слова не скажу отцу, и если однажды он узнает об этом, сделаю все, что в моих силах, чтобы успокоить его и защитить тебя. - Тэ хватает Чонгука за плечи и встряхивает, голос его тоже дрожит и срывается, когда он продолжает. - Но я не смогу пойти против него. Не смогу. Как его сын я просто не имею на это права. Я могу не любить его и презирать выбранные им методы, но я все равно должен показать ему свою поддержку... - Тэ, я понимаю. Я никогда не попрошу тебя о большем, ты не должен спасать меня из этой западни. Только я ответственен за свои поступки. - Нет, не только ты. Я лично разберусь с твоим северянином, если он причинит тебе хоть однажды вред. Хуже всего то, что Тэхен действительно разберется. Чонгук еще никогда не слышал от него пустых угроз. И такие обещания могут крепко ударить по союзу Севера и Юга. - Не надо, Тэ, все будет хорошо, - пытается улыбнуться Гук. - Надеюсь, что так. Не хочу, чтобы тебе снова было больно, - вздыхает Тэхен и устало приваливается к стене. Чонгук знает, что он говорит о не такой уж и давней ссоре с королем. К счастью, рукоприкладство больше не повторялось, но омега все еще безумно пугается, когда его супруг начинает выходить из себя. В отношении него осторожность никогда не повредит. - Чимин никогда не причинит мне боли, - тихо говорит Гук. У него нет ни малейшего сомнения в своих словах. Да, северный вождь может быть жестоким, но то касается поля боя. Он беспощаден к своим врагам, но только не к нему. - Раньше я то же самое мог сказать о своем отце, - горько усмехается Тэхен. - Но он сделал. У него множество недостатков, но я был уверен, что избиения своего омеги среди них не будет. Я просто беспокоюсь за тебя... - он вздыхает и быстро трет лицо ладонями, немного отходя от потрясения и напряжения. - О, и не опаздывай на ужин этим вечером. Ты же знаешь, папочкино величество всегда суетится на особых мероприятиях. Гук недоуменно посматривает на друга. Особое мероприятие? Он забыл о визите еще одного важного гостя? - Подожди, что планируется? - Отъезд принца Джина? Он возвращается к себе на Запад. Чонгук рассеянно потирает затылок. Как он мог забыть? Джин сам говорил ему об этом на последнем их занятии два дня назад. - Ох, Чонгуки, твой северянин, должно быть, чертовски хорошо целуется, раз ты позабыл обо всем на свете. - Он не мой. - Но целуется хорошо? - Перестань, Тэ... * * * Чонгук едва поспевает к ужину – слишком уж потерялся в своих свитках и размышлениях, но главное, что успевает. И первым делом замечает ухмылку Тэхена, что небрежно прикрывает кубком с вином. Будь они детьми да без лишних свидетелей, Гук непременно показал бы язык своему непутевому другу, склонному к издевкам. Но за столом уже собираются гости, так что Чонгук сдерживает свой порыв. Как и всегда, когда дело доходит до большого пира, к трапезе присоединяются все северяне. Чонгук довольно хорошо ладит с Намджуном и Юнги. Первый производит впечатление самого спокойного и благородного альфы всех северных земель и вызывает безграничное доверие, а второй и вовсе омега, так что с ним можно говорить, не вызывая подозрений Ёнбэ. Особенно оживляет беседу то, что у Намджуна всегда есть в запасе истории из жизни и забавные шутки. Чонгук не всегда с ходу улавливает их смысл, потому что зачастую юмор основывается на устойчивых северных выражениях, но слушать, как Джун разъясняет не самые удачные из своих острот, и есть самое смешное. - Неужто ты не понимаешь, что своими объяснениями только портишь шутку? - не выдерживает Хосок и выдавливает из себя скупую улыбку. После стольких месяцев, проведенных в общении с северянами, Чонгук все еще не может разобраться в Хосоке. И есть ощущение, что и всей жизни будет мало, чтобы понять его. Временами этот северный вождь пугает своим задумчивым видом, порой кажется, что он не в ладах с Чимином и больше придерживается стороны Дэмина, который, к слову, выглядит так, будто хочет перемахнуть через стол и вцепиться Чонгуку в горло. Омега ловит на себе неприязненный взгляд северного короля и торопливо отворачивается, подставляя свой кубок одному из слуг, что снуют с кувшинами и разливают вино. Ёнбэ перехватывает его запястье и вынуждает вернуть кубок на стол. Хватка усиливается до тех пор, пока Чонгук не охает от боли и не разжимает пальцы, роняя хрусталь. Ему стыдно – как и всегда, когда его супруг позволяет себе что-то настолько некрасивое и неуместное, но впервые к его стыду примешивается раздражение, граничащее со злостью. Гук слышит, как Тэхен покашливает и одним эти звуком явственно выражает свое неодобрение поведением отца. - В чем дело? - Чонгук обращается к мужу, стараясь говорить тихо. Вряд ли он улучшит свое положение громким проявлением возмущения. - Придворный лекарь сказал мне, что вино может быть для тебя вредным. - Я делаю не больше пары глотков. - А единственное, что ты должен делать, – это беспрекословно подчиняться мне. Я прав, Чонгуки? Чонгука такое отношение оглушает сильнее, чем пощечина. В тоне Ёнбэ даже нет резкости, скорее небрежность, будто речь идет о какой-то мелочи. Гук изо всех сил старается сдержать вспышку гнева и слезы. Он лишь кивает, не в силах произнести ни слова, а удовлетворенный его покорностью король возвращается к оживленному разговору с Джином и епископом. Чонгук какое-то время рассматривает свое блюдо, а когда поднимает глаза, обнаруживает, что Чимин сверлит Ёнбэ недобрым взглядом, а на его шее отчетливо бьется венка. Благо, южный государь слишком увлечен беседой, чтобы это заметить. Гук вытягивает одну ногу в надежде дотянуться до Чимина. Стол не слишком широкий, тогда как ноги у омеги достаточно длинные. После нескольких секунд поиска он чувствует сапог альфы кончиком пальцев и осторожно подталкивает его. Чимин с сомнением смотрит на него, явно не понимая, он ли источник внезапного контакта. Чонгук одаривает его слабой улыбкой и снова толкает. Если удастся отвлечь его, Чимин позабудет про свой гнев. Кроме того, парню как никогда необходимо хотя бы такое прикосновение для утешения. - Чонгук, - обращается к нему Юнги, - Чимин рассказывал нам о вашем едином боге. Мне было бы интересно узнать о нем больше. Как такое возможно, что бог у вас всего один взамен целому пантеону? Гук радуется, что Юнги подает такую замечательную тему для разговора, и они надолго погружаются в дебаты о плюсах и минусах духовных систем Севера и Юга. Чонгук было собирается отдернуть ногу подальше от Чимина, но тот слегка наклоняется, перехватывая его лодыжку и мягко поглаживая. Гук не прекращает говорить с Юнги – детство в монастыре не проходит даром, о боге и святых он может говорить часами, но ногу он так и оставляет прижатой к Чимину. И все расстройства этого вечера будто отходят на второй план. К беседе проявляет интерес даже Хосок, мигом теряя всю свою задумчивость и пугающе хмурый облик. Чонгук осторожно улыбается ему, разъясняя, почему символом их веры стало распятие, и суровый северный вождь неожиданно отвечает ему широкой светлой улыбкой. Воцарившуюся умиротворенность по традиции нарушает король Ёнбэ, неожиданно начавший постукивать вилкой по своему кубку и прервавший гул голосов. - Тост, - объявляет он. - За нашего дорогого гостя, принца Джина, который в скором времени покинет нас. Слишком рано, на мой взгляд. Джин усмехается и поднимает свой кубок. - За вас, король Ёнбэ, за ваше гостеприимство и великодушное согласие сопроводить меня в родные земли. Чонгук звенит выпавшей из руки вилкой, и все головы в зале поворачиваются в его сторону. Но сейчас это последнее, что его беспокоит. Нестерпимо хочется накричать на мужа, что позорит его буквально каждым своим словом и действием. Гук и сам не понимает, отчего до такой степени зол или почему чувствует себя настолько преданным. В конце концов, ему становится совершенно наплевать на Ёнбэ и его деяния, когда он в объятиях Чимина. - Я похищу вашего супруга всего на несколько недель, ваше величество, - улыбается ему Джин, и в его голосе явно чувствуются нотки утешения. - Обсудим эту поездку позже, - обещает король своему омеге. * * * Позже наступает довольно скоро. На этот раз Чонгук и Ёнбэ вместе возвращаются в королевские покои, и омега позволяет своему гневу выплеснуться в тот же момент, как его альфа прикрывает тяжелые резные двери. - Когда ты собирался мне сказать? За день до того, как вскочишь на лошадь? - Успокойся, Чонгуки, отъезд состоится не завтра. Стужа никак не отпускает, так что придется дожидаться улучшения погоды. Но пойми, Джину пора вернуться в свои владения, Запад нуждается в нем, иначе... - Иначе он бы гостил у нас вечно? В его компании тебе явно интереснее проводить время, нежели со мной! - возмущается Чонгук. - Пусть отправляется домой! Немедленно! Тебе что делать в западных землях? - Мальчик мой, ты совсем не сведущ в политике. Этот союз необходим, - пытается утихомирить его Ёнбэ и убедить в своей правоте. - Я не оставлю тебя надолго. Меня не будет всего пару недель. Король Востока тоже прибудет к переговорам. - Политика, политика... У тебя всегда одна отговорка! Это из политических соображений ты обращаешься со мной как с собакой перед своими гостями и союзниками? Что ты им показываешь? Что можешь поставить омегу на место? Ёнбэ хватает первое, что попадается под руку, – одну из книг Чонгука, и швыряет через все покои в стену. - Да, могу, Чонгук! И это знает любой в этом замке, но не ты! - кричит он. - Никогда не забывай, что я твой король и твой альфа! - Ох, и не забудьте добавить в список «верный муж», ваше величество! Король замахивается рукой, возможно, чтобы схватить и швырнуть в стену еще одну книгу или просто в жесте отчаяния. Или чтобы ударить его. Чонгук не задумывается ни секунды, потому что расценивает момент как потенциально опасный, так что резко отскакивает в сторону и закрывает лицо ладонями. Но воцарившуюся тишину не нарушает звук удара. Грозный голос Ёнбэ стихает. Гук опускает руки и находит мужа замершим на месте в полном потрясении. - Ты действительно думал, что я тебя ударю? - шепчет он. - Ну что ты, ведь ничего подобного раньше не случалось, - не может сдержаться Чонгук. - Я поклялся, что никогда больше не причиню тебе вред... - Знаю, но... Гуку действительно хочется верить в искренность мужа, но он больше не знает, чему верить. Болезненные прикосновения и резкие слова по-прежнему наполняют их отношениях, и это играет куда большую роль, чем пустые обещания. Король делает пару осторожных шагов в сторону своего юного супруга и порывисто обнимает его. Чонгук не рвется из его рук и пусть не сразу, но опускает голову ему на плечо, представляя на мгновение, что между ними действительно все хорошо. - Чонгуки, возможно, эта поездка пойдет нам на пользу, - размышляет Ёнбэ. - Короткое расставание нас только сблизит, понимаешь? - Все это слишком внезапно. - Я принял решение всего пару дней назад. Обещаю, тебе не будет одиноко. За главного в замке останется Тэхен. Нерадивому мальчишке будет полезно узнать, что такое ответственность, хоть королем ему никогда и не быть. Гук молча смотрит на своего альфу и выпутывается из его объятий, отходя к кровати. Он методично задувает свечи, опускается на свою половину ложа и отворачивается от Ёнбэ. - Не переживай, мой мальчик, с нами все будет хорошо. Король озвучивает его самые большие опасения. Чонгук не видит смысла говорить мужу, что все их разговоры заканчиваются бесплодными выводами. * * * Сразу после праздничного ужина Чимин возвращается в свои покои, хотя вместо этого предпочел бы разорвать короля Юга на куски. Раньше он свой прогресс в изучении южного наречия воспринимал как преимущество, но теперь столкнулся с обратной стороной медали: чем больше он узнает, тем лучше понимает, что говорит Чонгуку его муженек. Ну, по большей части, чего уже достаточно, чтобы вывести его из себя. Конечно, он не может обнажить свой меч за накрытым столом – это не самый подходящий момент, но это не значит, что он не хочет. Хочет. Но приходится в первую очередь думать о своем племени и всем северном народе, о союзнических договоренностях, о завоевании земель, – это все его долг как вождя. И это все мешает ему выступить в защиту Чонгука. Никогда еще Чимин так сильно не презирал свои прямые обязанности. Ему не хочется маяться в четырех стенах, замок давит на него, лишая простора и возможности дышать полной грудью. Сейчас бы вскочить на коня и унести Чонгука с собой в лес, чтобы снова увидеть его широкую беззаботную улыбку и раскрасневшиеся от быстрой скачки щеки. Сейчас бы прильнуть к его зацелованным губам, а затем к каждому сантиметру его тела – не с похотью на душе, а чтобы просто показать, как сильно он любим. Он не хочет оставаться в этих мрачных покоях и бездействовать. Чимин невольно цепляется за рукоять меча и выхватывает его из ножен. Несколько мгновений он любуется тонкой кованой вязью и отблесками пламени на остром клинке. Но глупо видеть в нем решение всех его проблем – увы, жизнь не настолько просто устроена. Вождь вздыхает и усилием воли заставляет себя успокоиться, предпочитая свою кипучую энергию обратить на чистку и полировку оружия. Так он займет руки, освободится от тяжких дум и точно не сорвется рубить головы направо и налево всем неучтивым с дорогим его сердцу омегой. Размеренный труд вскоре нарушается тихим стуком. На мгновение Чимин озаряется надеждой на то, что к нему пожаловал Чонгук, но рациональная часть разума подсказывает, что король никогда не позволит ему бродить по замку так поздно. Чимин тяжко вздыхает и распахивает двери, обнаруживая на пороге слишком уж неожиданного гостя. Королевский сынок. Без какого-либо приветствия или объяснения тот приваливается к косяку и лениво оглядывает его с головы до ног, в какой-то момент расплываясь в раздражающе широкой улыбке. Чимин прослеживает его взгляд и понимает, что так осчастливил принца вид наточенного меча, с которым он его встретил, по инерции так и не выпустив из рук. - Впечатляющее радушие, - наконец тянет с ленцой Тэхен. Как обычно беспардонный и саркастический. Чимин искренне не может понять, почему Чонгук привязан к нему. Их нечасто можно увидеть вместе, но со стороны они всегда кажутся полными противоположностями друг друга. - Тебе что-то нужно? - спрашивает Чимин. Он ненавидит говорить на южном языке с кем-то, кроме Гука. - Не мне, а нам. Поговорить. Северянин немного отстраняется, но принц качает головой. - Я ненадолго, - он быстро оглядывает коридор, словно рассчитывает увидеть в конце него потенциального шпиона, а затем чуть подается вперед и понижает голос. - Я знаю о тебе и Чонгуке. Проклятье. Чимин всегда знал, что у него есть причина недолюбливать и опасаться королевского отпрыска. Он отшатывается от него и старается не привлекать внимания к усилившейся хватке на рукояти меча. Настоящие проблемы настигли их слишком быстро. Тэхен несколько секунд наслаждается его сомнениями и только потом добавляет: - Расслабься, мне все равно. Сначала Чимин думает, что неправильно его понял – все-таки дебри южного наречия еще не до конца освоены, но когда Тэхен продолжает, он просто не может поверить своим ушам. - Мне плевать, правда. Раз Чонгук счастлив с тобой, то я только рад. Он заслуживает счастья. Но... Если ты заставишь его страдать, наплевать мне уже не будет, понимаешь? Что ж, возможно, Чимин сейчас и понимает, почему его малыш так любит этого ершистого принца. Тэхен невзначай демонстрирует ему собственный небольшой клинок, до этого момента скрытый его плащом и мрачно ухмыляется. - Не знаю уж, действительно ли Гукки тебя чему-то обучает или вы только развлекаетесь, но надеюсь, базовые слова тебе знакомы, - шипит Тэ и добавляет куда медленнее, едва ли не по слогам. - Причинишь ему боль, я отрежу тебе яйца. Понять это достаточно просто, более того Тэхен направляет лезвие вниз – прямиком к промежности Чимина, так что никаких сомнений не остается. На севере во все времена ценилась преданность. Несмотря на угрозу, нависшую над его достоинством, Чимину нравится такая забота и верность Чонгуку. Она говорит о том, что его мальчик не одинок. Северянин и раньше видел, как южный принц присматривает за Гуком, но не думал, что стремление его защищать столь велико. Он кивает, и Тэхен отвечает ему довольной улыбкой. - Вот и чудненько. О, вот еще что... Пожалуйста, будьте осторожны, даже когда мой отец отбудет на Запад. Боюсь, твоей северной закалки будет недостаточно, чтобы унять его гнев, если он что-то прознает. Принц разворачивается и вскоре растворяется во тьме коридора. Он и не представляет, насколько северный вождь с ним согласен. Опасения, что король узнает про них, никогда не покидают его мысли.